• Геополитика
  • 19 Апреля, 2021

ИСХОДНЫЙ УРОВЕНЬ И ПРОБЛЕМЫ РЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ КАЗАХСТАНА

Аманжол КОШАНОВ, 
академик НАН РК
лауреат Государственной
премии РК им. аль-Фараби

В Казахстане, как и в ведущих странах СНГ, «рыночная приватизация» 90-х годов и последующие системные кризисы двухтысячных оказались негативными для национальной промышленности, особенно обрабатывающих отраслей. Проблема преодоления процесса деиндустриализации с неотложной задачей восстановления основ индустриального комплекса предстает стратегической задачей выживания большинства развивающихся государств.

Одновременно развитые страны своим промышленным гигантам стремятся создать благоприятные макроэкономические условия развития. Ставка в этой борьбе исключительно высока – достижение глобальной конкурентоспособности в посткризисный период в целях геополитического выживания. В результате суть крутого разворота в сторону ускоренного развития индустриально-промышленных комплексов США, стран ЕС и Китая – возродиться и закрепиться в когорте технологически развитых стран. Это возможно на базе ускоренной и эффективной смены технико-технологической основы современной экономики на базе достижений четвертый промышленной революции. В Европейском союзе (ЕС) и на Западе в целом в рамках инициативы «Индустрия 4.0», как было заявлено на Всемирном экономическом форуме «Davoc-2016», вообще совершается «четвертая промышленная революция».1

Среди развивающихся стран, в частности, в КНР на 13-ую пятилетку принята к реализации программа «Китайская обрабатывающая промышленность – 2025 г.» (другое название «Сделано в Китае-2025»). Стоимость ВВП Китая на 2025 г., несмотря на негативные последствия «Covid-19», превысит 14,92 триллиона долларов. Это фактическое удвоение ВВП за последнее десятилетие с приростом экономического потенциала страны в этом году на 5,6%. Планируется, что Китай будет устойчиво развиваться в 2021–2025 гг. с упором на качественный рост. Так же намечается за десятилетие, к 2035 г. поднять ВВП на душу населения до уровня развитых стран. Особое внимание будет обращено на расширение внутреннего спроса с реформами в сфере предложения.

Ключом по продвижению 2-й экономики мира по глобальной цепочке создания стоимости должны явиться меры по стимулированию технологических инноваций. Особенно, когда поставки США для технологических гигантов КНР почти прекращаются, провозглашается: «Китай сделает технологическую самодостаточность «стратегической поддержкой» национального развития с целью достижения крупных прорывов в ключевых технологиях к 2035 г.». Ук­репление КНР в ключевых технологиях позволяет нашей стране уже сегодня готовить стратегическую ориентацию на новые технологии нашего соседа в аспекте сотрудничества, заимствования и кооперации в этом процессе.2

Расклад сложившихся экономичес­ких возможностей развитых и разви­вающихся стран мира достаточно наглядно представлен в структуре их валового внутреннего продукта.

Доли государств по видам экономической деятельности по развитым и развивающимся странам достаточно полно отражают уровни эффективности и производительности труда в соответствую­щих группах отраслей. Например, в ВВП США на долю промышленности, включая обрабатывающую, приходится 39% продукции, Японии – 50%, Германии – 46%, Великобритании – 26%. Бурно развивающаяся индустрия КНР охватывает 66% ВВП страны. В отмеченных высокоразвитых странах, в частности, США, Японии, Германии, Великобритании, доля сельского хозяйства, этой интенсивно, инновационно-развитой сферы экономики с внедрением новейших достижений агробиологии и агробизнеса составляет 1% ВВП соответственно. Естественно, для Китая с ее 1 млрд 350 тысячным населением, значительная часть которой проживает на селе и проб­лема его выживания связано с различными формами организации аграрного сектора (коммуны, кооперативы, личные подсобные хозяйства (ЛПХ) и др.).3

Тот факт, что в основу периодизации эволюции технико-технологического прогресса на Западе положен промышленный фактор, свидетельствует о понимании в странах-лидерах мирового хозяйства исключительного значения ускорения индустриально-промышленного комплекса. Иными словами, именно промышленность, будучи главным производителем и поставщиком прог­рессивных орудий труда и предметов потребления для прочих отраслей и сфер жизнедеятельности современного общества, является подлинным катализатором инноваций и локомотивом экономического развития ХХI века.4

В странах ЕАЭС, согласно предложенной методологии академика С. Ю. Глазьева, технико-технологический прогресс принято рассматривать с позиции смены технологических укладов. Несмотря на терминологические различия между «технологическими укладами (ЕАЭС)» и «промышленными революциями» прослеживается логическая взаимосвязь. Эволюция техники и технологии сопровождается фундаментальными сдвигами в характере собственнос­ти на активы и капиталы. И речь не в изменении системы координат «частная-общественная собственность». Магистральное направление эволюции собственности – неуклонное увеличение степени ее концентрации, интеграции в рамках все более и более крупных субъектов хозяйствования. При этом частный, общественный или смешанный характер собственности играет важную роль, но далеко не первостепенную. Куда важнее размер консолидированного капитала и соответственно масштабы планирования, напрямую влияющие на эффективность функционирования экономических систем.

Внимательное изучение допущенной деиндустриализации в республике не позволяет надеяться на стихийный выход данного сектора материального производства на интенсивной путь развития. Переход на путь реиндустриа­лизации инновационного типа целесообразно организовать под государственным началом с использованием приемов и методов стратегического планирования. По инициативе президента РК К.-Ж. Токаева организована специальная Комиссия по стратегичес­кому планированию, которая призвана решать неотложные вопросы организации и планирования процесса реиндустриализации. Наблюдаемый ныне кризис в экономике республики, особенно сферы промышленности, обусловлен экспортно-сырьевой моделью ее функционирования. Переход процесса деиндустриализации к планово организованной реиндустриа­лизации на началах интенсивного развития, несомненно, потребует стратегически организованного начала. В равной мере этот процесс неотложно важен и для других стран СНГ, особенно для РФ, располагающей несравненно большим исходным научным и НИОКР потенциалом.

ХХI век – век обретения суверенитета стран постсоциализма и активного формирования национальных экономических систем с выходом на становление крупных отраслевых (горизонтально-интегрированных) региональных и национальных монополий, чья деятельность вполне закономерно должна находиться под патронатом национальных правительств.

Становление и функционирование национальных монополий в технологически развитых странах мира в условиях конкурентно рыночного капитализма постепенно оформился в капитализм государственно-корпоративного типа. Масштаб планирования социально-экономического развития при этом разросся до размера отраслей и монополий национальной экономики.

В условиях проведения радикальных реформ создание открытой экономики привело к росту экспорта продукции добывающей промышленности по более высоким биржевым ценам, устанавливае­мым на мировых рынках, а также к увеличению внутренних цен на эту продукцию вследствие ценовой либерализации. В результате объемы дотаций, перераспределяемых прежде в пользу обрабатывающей промышленности вместе с природной рентой, сократились. Необходимо при этом отметить, что другая часть природной ренты, которая в ценовом выражении увеличивается, остается в распоряжении добывающих компаний соответственно доля их акций. Банкротство и ликвидация многих предприя­тий обрабатывающей промышленности яви­­­­­­лись закономерным результатом их стесненной деятельности в период рас­тущих цен на продукцию добывающих предприятий. В этих условиях деиндустриализация экономики определялась в качестве основной тенденции развития народного хозяйства и промышленности. Недостаток финансовых средств для проведения модернизации и обновления производственного аппарата определил судьбу многих предприятий, и привел их к банкротству.

Деинудстриализация экономики оказывает негативное влияние на ухудшение конечных показателей развития народного хозяйства. Во всех государствах СНГ сократилась доля промышленного производства в ВВП относительно других отраслей, в первую очередь секторов торговли и услуг.

Существенные различия и отставание макроструктурных показателей Казахстана связаны прежде всего с сырьевой структурой экономики, которая из-за конъюнктуры нефтедолларов заслоняет реализацию проектов несырьевой направленности. Это очевидно в отставании республики от передовых стран по производительности труда в решающих отраслях экономики (в сельском хозяйстве – в 12-15 раз, в горнодобывающей промышленности – в 5-10 раз, в обрабатывающей промышленности в 2-4 раза). Притом в серьезном плане несопоставима сама база сравнения. Многих исключительно важных отраслей, формирую­щих основу современной экономики,  – машиностроения, в т. ч. горнорудного, сельскохозяйственного, нефтяного, как базы отраслей специализации, электроники, станкостроения в республике вовсе нет. И, как следствие, недостаточно присутствие в экономике современных технологий при высоком износе техники вчерашнего дня. По данным рейтинга «The Global Innovation Index» Казахстан по уровню инновационности занимает 78 место. Это довольно значительное отставание в ряду развивающихся стран: за последние 5 лет Казахстан поднялся на 5 мест, Китай – на 13 мест, а Турция совершила скачок аж на 31 позицию.

Мировая экономика на этапе смены прежнего технического базиса активно решает вопросы перехода на новый технологический уровень. Несмотря на очередное обострение кризиса мировой экономики и падение ее темпов, расходы на освоение нововведений и масштаб их применения в развитых странах растут ежегодно на 30-35%. Расходы на науку по развитым странам, как правило, на уровне 3-4% ВВП. При уровне этого показателя по Казахстану 0,14-0,17% есть серьезная опасность консервации отставания республики в технологическом оснащении и совершенствовании отраслевой структуры промышленности.

Нынешний технологический уровень стран ЕАЭС не позволяет рассматривать сотрудничество между ними в качестве базы для инновационной модернизации экономики стран-членов, в том числе и Казахстана. Поэтому увеличение доли технологичной продукции, трансфер новой техники возможны в решающей мере за счет третьих развитых стран. В этом плане роль государственной инициативы и выход на технологические уровни развитых государств имеют важное стратегическое значение. В этом не только ключ к удовлетворению насущных нужд внутреннего рынка, но и реальный фактор повышения конкурентоспособности экономики Казахстана. Торгово-экономическое сотрудничество с высокотехнологичным рынком важно для структурной перестройки экономики, последовательного углубления интеграции с индустриально-развитыми странами. В соотношении экономики и политики приоритетом для республики является обеспечение прежде всего экономичес­кой независимости и укрепление научно-технологического потенциала.

Нет ни одной развивающейся страны в мире, где бы быстрый экономический рост достигался без существенного вклада государственного индустриального сектора. Так услуги программирования в США и Израиле развиваются под воздействием оборонных заказов, в Норвегии и Сингапуре – заказов на создание электронного правительства, в Китае – стимул к развитию обеспечивает национальная программа отечественной электронной промышленности. Естественно, наукоемкие отрасли обеспечиваются за счет бюджетных ассигнований. Что же касается горнодобывающей промышленности, то резкое увеличение ее капитализации в конце ХХ и в начале ХХI века, а также повышение ее доли в общем объеме промышленного производства Чили, России, Австралии, Канады, Бразилии, США были связаны с  увеличением спроса на сырьевые ресурсы в развитых странах, а обеспечивались в основном развивающимися экономиками. В России и Казахстане сырьевые отрасли в определяющей мере развивается за счет прямых иностранных инвестиций (ПИИ), а постановка наукоемких отраслей и сфер – в основном с помощью бюджетных субсидий.6

 Когда речь заходит о качественно новом инновационном применении достижений научно-технического прогресса в приоритетных отраслях народного хозяйства, возникает правомерный вопрос о конечной эффективности этих мер на государственном уровне. На самом деле идет III пятилетка Программы ускоренного индустриально-инновационного развития Казахстана. За эти годы, по официальной статистике, введено в строй свыше 1200 новых промышленных объектов, которые должны были обеспечить 6-7% ежегодно прироста ВВП рес­публики, необходимого для успешного решения задач новой индустриализации.

На конец 2020 г. сумма накопленных внешних инвестиций в РК составила 219,4 млрд долл. Инвестиции в горнодобывающую промышленность в конце июня 2019 года достигли 123 млрд долл. К концу октября 2020 года в горнодобывающей промышленности действуют 388 иностранных предприятий (компаний). Общая численность рабочих в них на конец сентября 2020 г. составила 276,8 тыс. чел. К концу 2018 года рентабельность производства крупных и средних предприятий горнодобывающей промышленности достигла 76,9%, что является максимальным значением за последние годы, при этом рентабельность в целом во всех отраслях промышленности показала всего 17,2%.

Второе место по объему инвестиций занимает обрабатывающая промышленность – 17,4 млрд долл. В отрасли действуют 1,1 тыс. компаний с иностранным участием. К концу 2019 г. в обрабатывающей промышленности насчитывалось 598,4 тыс., занятых, что составляет 55,9% общего числа занятых в промышленности.7

Роль и место промышленности в Казахстане, особенно обрабатывающей, не соответствует стандартам развития динамично развивающихся стран. В результате экономических преобразований 90-х годов во всех государствах СНГ сократилась доля промышленного производства в ВВП относительно других отраслей в первую очередь секторов торговли и услуг.

В развитых странах доля промышленности стала снижаться после ее выхода на уровень 25% совокупной добавленной стоимости, происходит замещение высокотехнологичными секторами сферы услуг.8 В России и Казахстане промышленное производство уступило лидерство обслуживающим сферам экономики, не достигнув показателей индустриальных стран. Притом сфера услуг с быстрой динамикой в отдельные годы слишком уязвима к последствиям глобальных финансовых и экономических кризисов.

За рубежом потенциал «промышленность 4.0» в полной мере осознан: в ведущих странах уже реализуются государственные программы и проекты, обес­печивающие новый технологичес­кий уровень. Отставание в новой фазе развития мировой экономики для стран СНГ, в том числе по РФ и РК, может стать сис­темным и непреодолимым. Серьезный вызов для промышленности РФ и РК, – объективная невозможность решать все вопросы промышленного обеспечения и развития силами государства. Возможность наращивать промышленное производство имеющимся методами в основном исчерпаны. В частнос­ти, применение инструментов торговой политики ограничено обязательствами, принятыми при вступлении в ВТО, в том числе снижением средневзвешенных ставок таможенных пошлин для промышленных товаров до 6,1%. А в рамках ЕАЭС возможности расширения господдержки сдерживаются естественным сокращением бюджетных доходов, существенным исчерпанием средств резервных фондов, в т. ч. Национального фонда. В этой связи роль государства в экономике с позиции замещения ПИИ (прямых иностранных инвестиций) приб­лижается к предельной.

Существенным вызовом для промышленного развития выступает малый горизонт планирования как в бизнесе, так и в сфере государственного управления. Предприниматели в основном ориентируются на короткие, окупаемые в течение 3-5 лет проекты. Это ограничивает возможности реализации больших, технологически прорывных программ. При малых горизонтах планирования инвестиции направляются туда, где отдача высокая, или туда, где она гарантирована. В результате в структуре капвложений преобладают сырьевые и традиционные отрасли, а высокотехнологичный бизнес и венчурные проекты не получают финансирования.

Целью промышленной политики должна стать диверсификация отраслевой структуры самой промышленности и всей экономики в целом. Иными словами, в конечном итоге нужно существенно увеличить роль промышленного производства в структуре экономики республики с позиции создаваемой добавленной стоимости. В ходе реализации стратегии развития промышлен­ности необходимы опережающие темпы роста самого промышленного производства относительно других отраслей. Для решения этой стратегии государство должно:

– обеспечить достаточный объем и качество инвестиций в новые поколения технологий, обеспечив их массовое применение;

– оптимизировать участие государства в промышленной сфере путем государственного регулирования и через принадлежащие государству промышленные объекты;

– поддерживать участие государства в постановке и решении социальных воп­росов промышленной политики.

Одним из источников обеспечения промышленности инвестициями в условиях Казахстана следует считать повышение налогов на сырьевые ресурсы у недропользователей. На сегодня экономика РК занимает в мире положение поставщика сырьевой продукции и металлопроката. Из-за замедления развития глобальной экономики (по оценкам ВБ, МВФ и др.) снижение мирового ВВП в 2020 г. составит 4–4,5%, спрос на сырьевые товары сокращается, возможности для роста сохраняются только в высокотехнологичных нишах. Остается актуальной задача повысить уровень переработки ресурсов, экспортировать как можно больше продукции с высокой добавленной стоимостью. Государство в этом плане должно играть роль глобального лоббиста интересов национальной промышленности.

Теория и практика реиндустриализации РК как стадии машинозамещения труда и автоматизации производства выдвигается на повестку дня в последние четверть века, особенно в «Стратегии Казахстан–2050». Важнейшие ее положения базировались на понимании объективных законов социально-экономического прогресса переходного периода и преодоления разорительных шоковых реформ 90-х годов. Речь шла о необходимости реиндустриализации в форме высокотехнологичной модернизации и структурной диверсификации нашей экономики. В решении масштабных задач реиндустриализации большие задачи возлагались на Программу форсированного индустриального развития РК, к реализации которой были активно мобилизованы значительные ресурсы страны. Системный мировой кризис 2008–2010 гг. и последующих годов вкупе с последствиями предшествующих шоковых терапий еще более усугубили масштабную деиндустриализацию, парализующую внутреннее производство средств производства в лице разрозненных остатков предприятий машиностроения и обрабатывающих сфер.

В эпоху, когда развитые страны мира, в т. ч. США, Германия, Франция, страны Бенилюкса, активно переходят в стадию неоиндустриализации, опыт развиваю­щихся стран показывает, что крайне сложно перескочить через стадию индустриального развития и прийти непосредственно в постиндустриальное общество. По мнению российского экономис­та В. Л. Иноземцева, анализ положения в странах СНГ диктует необходимость сделать больший акцент на развитие индустриального сектора, сделать его более современным, внедрить в него спрос на инновации, европейские стандарты, техническое регулирование. Это было бы реальным шагом в сторону инновационной экономики. Этот последовательный шаг в сторону реальной индустриа­лизации, вернее реиндустриализации, должен стать важным этапом перехода к нео- или постиндустриализму.

Экономический прогресс развиваю­щихся стран на новом этапе связан с мощной поддержкой среднего класса как индустриального класса, тесно интегрированного в технологический прогресс, и носителя и реализатора его идей. Тесно сотрудничая с головными ТНК, представители среднего класса должны формировать тот класс модернизаторов, который должен повести страну по пути прогресса. Мощная прослойка среднего класса в развитых странах на этапе неоиндустриализации фактически активно участвует в разработке и реализации идей новой технологии и неоиндустриализации.9 Доля среднего класса, МСБ в странах ЕС, США не только по числу занятых, но и в ВВП этих стран составляет 55-60%. И эффективность их деятельности фактически формирует основу экономики развитых стран. МСБ стран СНГ, в том числе Казахстана, стран Центральной Азии, да и РФ, в решающей мере пока связан со сферой торговли, мелких услуг. Они еще не включены по опыту развитых стран в индустриальную экономику, не соучаствуют в реальном процессе ре- или нео­индустриализации. И когда выдвигается проблема повышения доли МСБ в экономике республики, то прежде всего имеется в виду содействие рациональной занятости населения, особенно в сфере самозанятости, решении проблемы «экономики простых вещей», иначе говоря «расшивки» внутреннего рынка.

Для РК принципиально важен курс на формирование мощных конкурентоспособных промышленных объектов. Реиндустриальная парадигма, ориентированная на инновационное развитие, отражает первоочередное преобразование ведущих сырьевых отраслей, определяющих лицо республики в международном разделении труда. По утверждению экспертов компаний «TC Kinsey», нет ни одной развивающейся страны в мире, где бы быстрый экономический рост достигался без существенного вклада индустриального сектора. При этом оно происходит при решающем влиянии государственной поддержки на формирование технологических производственных кластеров – от обеспечения преобладающей части доходов компаний Fairchild Semi-Conductor за счет государственных контрактов в США до создания тайваньской компаний TSMS за счет средств государственного фонда на основе технологий, переданных государственным технологическим институтом. В США, Израиле, Китае, Норвегии и Сингапуре наукоемкие отрасли также развивались с помощью бюджетных субсидий.10 Приглашение зарубежных компаний в соучастии в организации крупных компаний на уровне международных, как например, международной PETRONAS (Малайзия) в сфере добычи и переработки минеральных ресурсов с обеспечением перераспределения доходов в интересах национального экономического развития. Разумеется, при этом контрольный пакет акций остается в руках национальной компании.

В последние три десятилетия, особенно в начале ХХI века, отмечается резкое увеличение капитализации горнодобывающей промышленности, а также повышение ее удельного веса в общем объеме промышленного производства ряда стран, включая Чили, Россию, Австралию, Канаду, Бразилию, а также Казахстан, ряд стран Ближнего и Среднего Востока, в их числе Ирак, ОАЭ, Саудовская Аравия с ее «Арамко» и др. Одним словом, увеличение спроса на сырьевые товары обеспечивают в основном развивающиеся страны. Если среди стран, располагающих большими запасами природных ресурсов, США и Китай преимущественно потребляют добываемые минеральные ресурсы сами, то Россия и Казахстан большую часть добычи отправляют на экспорт. Металлургические и горнорудные компании, находящиеся в основе своей в управлении зарубежных компаний, в частности, «Казахмыс», «Казцинк», «Арселор Миттал», «ENRC» не заинтересованы в повышении степени обработки продукции с затратой дополнительных инвестиций и повышении рентабель­ности этих комплексов в условиях РК. Необходимые доходы компаний обеспечиваются и без того высокой рентабельностью производства при существующем уровне цен основных компонентов природного сырья. Богатое сырье успешно перерабатывается до кондиции конечного потребления на смежных зарубежных предприятиях ТНК, обеспечивая должную рентабельность, выгоду всего комплекса перерабатывающих производств головной компании.

Промышленность Казахстана даже в неблагоприятные для нее условиях воспроизводства продолжает служить основой народного хозяйства республики. Особо следует выделить горнодобываю­щую промышленность и разработку карьеров с рентабельностью за 2019 год на уровне 74,4%, в том числе с добычей руд цветных металлов и сырой нефти при рентабельности соответственно 40 и 45%.11 Рентабельность обрабатывающей промышленности в целом в 2019 г. составила 14% при прибыльности производства продуктов питания, одежды, текстильных изделий, отраслей машиностроения соответственно 3,7%, 6,8%, 5,4% и 8,3%.12

В целом в ВВП РК доля собственной промышленности в 2019 г. составила 27,5%, а вместе со строительством и транспортом, фактически тесно связанных с индустриальной сферой, 41,0%.

В структуре валового внутреннего продукта Республики Казахстан по конечному использованию валовое накопление основного капитала в 2019 году составило 27,0%, которое в приоритете охватывает промышленность в т. ч. горнодобывающую, обрабатывающие отрасли и сферы, строительство и транспорт.13 В промышленности сконцентрированы отрасли с высоким мультипликатором, они являются локомотивом развития других экономических секторов, что подчеркивает особую важность промышленного сектора народного хозяйства. И, несомненно, в связи с неотложностью преодоления процесса деиндустриализации и необходимостью принципиально новой организации реиндустриализации, именно промышленные предприятия, новые отечественные ТНК должны стать приоритетами при выборе объектов инвестирования и радикального преобразования основ экономики Казахстана.

Вследствие допущенной деиндустриа­лизации стихийный выход промышленного сектора на интенсивный путь развития представляется сложным. Процесс крупномасштабной реиндустриализации требуется, несомненно, организовать. В этой связи наблюдаемый ныне кризис обусловлен «экспортно-сырьевой работой промышленности на иностранный капитал». Перманентный кризис мировой экономики лишь усугубил кризисные тенденции в отечественной экономике. Их главным последствием стало ускорение девальвации национальной валюты, начавшейся с середины 2014 г., до настоящего времени, рост ставок по коммерческим кредитам, снижение совокупного спроса, уровня жизни населения и деловой активности. Из-за падения курса рубля, соответственно и тенге, относительно доллара, евро и фунта стерлингов снизилась доступность импортного оборудования, сырья и материалов. Рост производственных затрат и снижение реальных доходов населения за последнюю пятилетку (2016–2020 гг.) в итоге привели к ухудшению финансового состояния предприятий в промышленном секторе.

Дополнительно осложняют промышленную деятельность политика НБ РК в сфере официальной ставки рефинансирования. НБ РК в целях ограничения девальвационных и инфляционных рис­ков, ориентируясь на НБ РФ, держит ключевую ставку на относительно высоком уровне, поднимая в отдельные годы до 11%. В целом ставки рефинансирования в обеих банках за 2017–2020 го­ды. соотносятся в пределах 9,3-9,5%, а в отдельные годы 17 и 11,0%. Такие уровни в денежно-кредитной политике обусловили ужесточение условий для кредитов со стороны финансовых организаций и привели к росту условий заемных средств, что снизило дос­тупность кредитных ресурсов в сфере промышленности. Средняя рентабельность предприятий обрабатывающей промышленности Казахстана составила 14,0% (по РФ – 12,4%), что делает кредитные ресурсы малодоступными для большей части обрабатывающих производств. Такая политика способствует сохранению достаточно высокого уровня рентабельности в добывающей промышленности, однако закономерно гарантирует низкие показатели эффективности в обрабатывающих отраслях.

Рост цен на продукцию добывающей промышленности вкупе с высокими ставками по коммерческим кредитам фактически перекрывают доступ к заемным средствам для других отраслей промышленности. И инвесторы преимущественно ориентированы на более рентабельные виды экономической дея­тельности, ибо капвложения в обрабатывающие отрасли не являются окупае­мыми. Более выгоден вывод капитала из страны даже при низких депозитных ставках за рубежом.14

Решение магистральной задачи реиндустриализации сопряжено с ростом ВВП, связанным с увеличением абсолютной величины валового накопления и доли ВВП, используемой на валовое накопление капитала. Важную роль при этом играет норма накопления. Фактичес­ки норма накопления в РК значительно уступает уровню ведущих развитых и развивающихся стран, не поз­воляя эффективно проводить реиндустриализацию экономики. Валовое накопление основного капитала в Казахстане и России в настоящее время составляет соответственно 23,2 и 21,8% (в структуре ВВП по конечному использованию). Эти показатели в КНР – 44,6% ВВП, Индии – 31%, Южной Корее – 29,3%. Необходимо повышения нормы накопления как источника средств для увеличения притока технологических инвестиций. Если бы организация народного хозяйства в республике строилась бы на базе объединенных технологических цепочек (вертикально интегрированных структур), реализующих полный цикл трансформации сырья в готовую высокотехнологичную продукцию с ее последующей реализацией потребителям, страна не имела бы ни деиндустриализацию, ни отмеченных аспектов критичного влияния проблем на социально-экономическое развитие. Речь идет о последовательном формировании в экономике крупных отраслевых и межотраслевых корпораций вместо разрозненных частных собственников, которые орудуют на отдельных звеньях и формах единого производственного процесса, начиная от владения источниками исходного сырья, стадиями переработки до выпуска конечной готовой продукции. Разрозненность собственников, их интересов на отдельных стадиях переработки до получения готовой продукции – это результат хао­тичного процесса разгосударствления и приватизации, который в свое время проводился под лозунгом форсирования «частных хозяйчиков» на средства производства. Тогда изначально не было объективного понимания значения роли и значения крупных производственных систем, картельной организации экономики с интеграцией собственности и интересов отдельных владельцев в подот­раслях и сферах.

Научное направление, связанное с формированием вертикально-интегрированных структур экономики, признается одним из стратегически важных факторов, способствующих реальной индустриализации и повышению конкурентоспособности народного хозяйства.15 Впрочем, теория и практика формирования вертикально-интегрированных структур, реализующих полный цикл трансформации сырья в готовую высокотехнологичную продукцию, это реальный путь организации крупных производственных систем картельного типа на практике развитых стран.

В Казахстане без государственной поддержки и долевого участия трудно представить создание вертикально-интегрированных производственных структур в ведущих отраслях промышленности. Особенно в комплексе на базе исходно сырьевых до формирования конечных обрабатывающих производств. На сегодня 30% нефтегазововых резервов приходится на 10 государственных корпораций развивающихся стран. И доходы китайской СПРС или малазийской PETRONAS используются не на максимизацию стоимости компаний, а перераспределяются в интересах национального экономического развития. Казахстан, располагая огромными запасами полезных ископаемых (6-е место в мире) ориентирован на вывоз в виде сырья. А развитые страны, как США, Китай и др. свое природное сырье преимущественно потребляют у себя, доведя их до конечного продукта обрабатывающей промышленности.

По утверждению российского экономиста В. Б. Кондратьева, изобилие природных ресурсов не является, воп­реки распространенному мнению, негативным для экономического развития фактором. Концепция «сырьевого прок­лятия» основана на наблюдавшемся ухудшении условий торговли стран – поставщиков сырья по сравнению с поставщиками промышленной продукции. Кроме того, развитие с опорой на ресурсы означает зависимость от колебаний мировых цен, а также ведет к укреплению валюты, вследствие приток ресурсных доходов, которые затрудняют развитие экспорта других отраслей. И долгое время инновационный потенциал  считался  низким,  как  следствие  т. н. голландской болезни».16

Но данная концепция требует критичес­кого отношения к ней. Англия и США в свое время индустриализовались с опорой на имевшиеся природные ресурсы. И соответственно шахты периода второй половины ХVIII – первой половины ХIX века – этапа первой промышленной революции представляли «экономику знаний» своего времени. Они активно использовали новые знания и способствовали их созданию. Инновационными являются и ресурсные отрасли современной Норвегии. В качестве ресурсных стран долгое время развивались Швеция и Финляндия с переходом от добычи железной руды к металлургии, металлообработке, автомобилестроению,  а  затем  к станкостроению  и  электронике.  Теории  кластеров  М. Портера предшествовала теория «блоков развития» взаимодополняющих отраслей шведского экономиста Э. Дамена. «Инновационная политика» для ресурсных стран должна ориентироваться не только на создание новых наукоемких отраслей, но и на повышение технологического уровня существующих. Производственные связи функционирующих отраслей могут развиваться как вверх, так и вниз по цепочками добавленной стоимости.17 Все это опыт стран избежавших «ресурсного проклятия», где важны такие факторы, как локальные и национальные сети, корпоративная диверсификация, роль государства. Локальные сети (взаимодействие производителей и потребителей оборудования и технологий, научного сообщества) способствуют формированию кластеров. Корпоративная диверсификация означает распространение бизнеса компаний на новые отрасли на базе, например, переработки отходов или передачи другим отраслям разработанных технологий. Государственное вмешательство включает финансирование НИОКР, содействие развитию инфраструктуры, взаимодействию иностранных компаний с национальными производителями и исследовательскими организациями. Например, достаточно нагляден опыт норвежской государственной нефтяной компаний Statoil в обеспечении передачи технологий.

Все эти аспекты, или иначе различные формы государственного участия в развитии ресурсного сектора, особо важны в постановке и решении исходно неотложных вопросов реиндустриализации Республики Казахстан. Диверсификация была успешной там, где государство, поддерживая макроэкономическую стабильность, проводило стратегию, способствующую формированию новых отраслей. Характерные черты этой стратегии: привлечение прямых иностранных инвестиций в нересурсные сектора экономики и инвестиций в человеческий капитал. Потому важнейшим вопросом промышленной политики становится механизм и критерии определения секторов, которые получат государственную поддержку. Для проведения отмеченных мер сферы, отрасли, компании, естественно, должны управляться национальными компаниями или же иметь преимущественное положение при управлении акциями этих структур со стороны национальных компаний. Речь идет о таких факторах как локальные и национальные сети, корпоративная диверсификация.

В условиях Республики Казахстан, когда горнорудная и углеводородная сферы оказались под влиянием зарубежных ТНК и компаний, целесо­образно, на наш взгляд, в каждой из подотраслей обеспечить формирование ведущих национальных компаний, наподобие Statoil, которая в своей сфере проводила бы государственную политику корпоративной диверсификации. Важно последовательно формировать, исходя из стартовых позиций республики, институты и механизмы управления ресурсным сектором с развитием соответствующей инфраструктуры и проведением активной финансовой политики конкурентоспособности.

Тесное взаимодействие между ресурсными отраслями, наукоемкими секторами и сферой услуг национальной экономики обеспечивает непрерывное совершенствование самих ресурсных отраслей, выступает ключевым элементом успешного экономического развития и превращает чисто ресурсные страны в страны с экономикой знаний, базирующейся на основе природных ресурсов.18 Исходя из этих проблем получат развитие различные формы государственного участия в развитии ресурсного сектора. В этом плане государство должно проводить стратегию по формированию новых отраслей с привлечением прямых иностранных инвестиций в нересурсные сектора экономики, которые должны получить государственную поддержку.

Все эти радикальные меры объемлют так называемую ресурсную модель диверсификации экономики, новую политику использования ресурсов в интересах национальной экономики. Об этом свидетельствует опыт структурно-отраслевой модернизации ведущих стран по использованию ресурсов на путях индустриализации.

 

ЛИТЕРАТУРА

1. Schwab K. The Fourth Industrial Revolution. // Fording Affairs.2016. 12 December.

2. Из материалов – Коммюнике Пленума пятого заседания ЦККП Китая, опубликованных государственными СМИ. 29.10.2020.

3. World Development Indicator: Structure of output. http// wdi. Wordldbank. Org//Lable14.02.2019.

4. Gross domestic nominal. The world Bank. htt// datucatalog. WorldBank. Org/dataset//World-development-indicators.

5. Байнев В. «Четвертая промышленная революция» как очередной этап экономической интеграции. «Экономист», М., 2017, № 2.

6. Ресурсные модели модернизации экономики и занятости: возможности и ограничения. М., ИМЭ и МО РАН, 2016, с. 328.

7. Данные Комитета по статистике МНЭ РК.

8. Rodric, 2016. Premature deindustrialization Journal of Economic Growth. Vol. 21, № 1, р.1-33.

9. «Экономист», 2017, № 11. Неоиндустриальная парадигма развития: краткое обобщение, с. 38.

10. Структурно-отраслевая эволюция мирового хозяйства: программатика инновационного успеха. МЭ и МО.

11. Промышленность Казахстана и его регионов. Стат.об. Комитет по статистике МНЭ РК. Нур-Султан. 2020, с. 204.

12. Социально-экономическое развитие РК. Информационно-аналитический журнал. Комитет по статистике. 2020, с. 73.

13. Комитет по статистике МНЭ РК.

14. Лукин Е. В. О факторах роста экономики. Вопросы территориального развития. 2016, № 2, с. 4.

15. МЭ и МО, 2017, № 11, с. 111.

16. Кондратьев В. Б. Ресурсная модель модернизации экономики, возможности и ограничения, М., 2016.

17. МЭиМО. 2017, с. 110–117.

18. Ресурсная модель модернизации экономики: возможности и ограничения. Под редакцией В. Б. Кондратьева. М., ИмиМО РАН. 2016 г.

 

1093 раз

показано

0

комментарий

Подпишитесь на наш Telegram канал

узнавайте все интересующие вас новости первыми

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательно заполните поля *

МЫСЛЬ №6

10 Июня, 2021

Скачать (PDF)

Редактор блогы

Аяған Өтенұлы Сандыбай

Блог главного редактора журнала «Мысль»