Дао Алтая

0
99

Наша история

Сейдахмет КУТТЫКАДАМ

(Продолжение. Начало в №№ 9-12, 2016; №№ 1-3, 2017)
Арабский писатель Абу Усман аль-Джахиз так описывает жизнь тюрок: «Тюрки – народ, для которого оседлая жизнь, неподвижное состояние, длительность пребывания и нахождения в одном месте, малочисленность передвижений и перемен – невыносимы. Сущность их сложения основана на движении, и нет у них предназначения к покою… Они не занимаются ремеслами, торговлей, медициной, земледелием, посадкой деревьев, строительством, проведением каналов и сбором урожая. И нет у них помыслов, кроме набега, грабежа, охоты, верховой езды, сражений, витязей, поисков добычи и завоевания стран. Помыслы их направлены только на это, подчинены лишь этим целям и мотивам. Ограничены ими и связаны только с ними. Они овладели этими делами в совершенстве и достигли в них предела. Это стало их ремеслом, торговлей, наслаждением, гордостью, предметом их разговоров и ночных бесед».
Приведем два свидетельства китайского историка Лиу Мау-цай. «Китайский лазутчик Пэй Цзюй писал в 607 году в своем донесении двору: «Тюрки сами по себе простодушны и недальновидны, и можно внести между ними раздор. К сожалению, среди них живет много согдийцев, которые хитры и коварны. Они научают и направляют тюрок».
Вероятно, это свидетельство легло в основу его представлений. «Тюрки имели простые обычаи и были по природе простодушны. Хели [Эль-каган] имел при себе одного китайского ученого, Чжао Дэ-Яня. Он уважал его ради талантов и питал к нему полное доверие, так что Чжао Дэ-Янь стал мало-помалу управлять его государственными делами. Кроме того, Хели доверил правление Ху (согдийцам), удалил от себя сородичей и не допускал их к службе. Он ежегодно посылал войска в поход… Так что его народ не смог более переносить эти тяготы… Год за годом [в стране] был великий голод. Налоги и сборы стали невыносимо тяжелыми, а племена все более отвращались от Хели [Лиу Мау-цай].
Последствия не замедлили сказаться. В 629 году Эль-каган потерпел поражение в Шаньси… Покинутый всеми, он попал в плен (630 год). Так завершилась история Первого Тюркского каганата».
(Современным правителям новых тюркских государств надо бы помнить об этих исторических уроках. – С. К.)
Мусульманские литераторы в сочинениях адаба, военных руководствах и «царских зерцалах» восхваляют тюрок «par excellence» как воинов – за смелость, преданность, выносливость, воспитанные в них жизнью в суровых степях.
Тот же Абу Усман Джахиз придавал тюркам некоторые свойства «благородных дикарей», например, отсутствие лицемерия, нелюбовь к интригам, невосприимчивость к лести, хотя и вынужден был признать их ненасытную страсть к грабежу и насилию.
«Тюрк по своей природе – воин, разбойник, завоеватель. Он не может без войны, и если не с кем воевать – воюет со своими сородичами, поэтому тюрок редко одолевали внешние враги, их губила междоусобица. А воевать они умеют, аль-Джахиз повидал боевое искусство многих народов, да и сами арабы – прекрасные воины, но, увидев тюрок, он пришел в изумление: «Тюрк стреляет…, гоня во весь опор – назад и вперед, вправо и влево, вверх и вниз. Он выпускает десять стрел, прежде чем (араб) хариджит положит одну стрелу на тетиву. И он скачет на своей лошади, спускаясь с горы или в долине, с большей скоростью, чем хариджит может скакать по ровной местности. У тюрка четыре глаза – два на лице, два на затылке».
Но он по-детски наивен. Вот один из примеров: в конце X века печенеги обложили Белгород. Русские, испытывая сильный голод, готовились сдаться, и тут один мудрый старец придумал хитрость.
Белгородцы приготовили медовый взвар, залили его в две кадки и опустили их в колодцы. Затем позвали печенегов в город. Когда их представители пришли, горожане заявили: «Зачем вы себя губите? Хоть десять лет стойте под нашим городом, ничего не сделаете: у нас сама земля дает корм; если же не верите, посмотрите своими глазами». Потом они опустили ведро в один колодец, в другой – достали оттуда сладкого раствора, сварили из него кисель, поели сами и угостили посланцев. Те удивились и, понимая, что им могут не поверить их вожди, взяли с собой сыты (взвара), поехав к себе, рассказали обо всем увиденном и на месте приготовили кисель. Пораженные печенеги пошли прочь от волшебного города.
В силу своей непосредственности тюрк все завоеванное: города, имущество, людей и даже культурные и духовные ценности – считает трофеем. Его не интересует, какому богу поклоняются живые трофеи, какие у них обычаи, главное – чтобы они признали в нем хозяина, повиновались и понимали его язык. Но оседлая среда, в свою очередь, культурно «полонила» варваров и меняла их, особенно набор диковинных значков на пергаменте и стелах – свитки и книги (забытое изобретение их древних предков).
И на основе согдийского письма тюрки при помощи самих согдийцев создали свой рунический алфавит.
Устное слово – игра светотени, оно зыбко и прелестно, в нем магия постоянного открытия и… забвения. Это язык эпосов, мифов, чувств и дикой стихии. Тюрк жил среди мифов, был их творцом и объектом. И он ощущал в себе их эпическую силу.
Письмом владели избранные тюрки, и в большинстве своем они, так же как и саки, не любили его, так как оно жестко фиксирует события и несет информацию о них в неизменном виде, не оставляя места для воодушевляющих фантазий о деяниях былинных богатырей. И в этом свете все становилось обыденным, серым и мелковатым. Позже книга все же увлекла и открыла перед тюрком мир и глубины истории, освещенные оседлыми, ввела течение мыслей в определенное русло, окультурила его… и лишила сказочной мощи. За все надо платить: тюрк, обретя широкие знания, познав объективность и узнав представления других о себе и своих предках, имитирующих историческую память, потерял необузданный кочевнический дух.
В XI веке часть тюрок перешла к оседлости и на территории Кашгарии, Семиречья и Южного Притяньшанья создала государство Караханидов, внесшее большой вклад в развитие тюркской культуры и духовности.
Исконные тюрки легко ассимилировали другие этносы. И представители многих древнейших культур довольно легко переходили в тюркство, даже без особого принуждения. Почему? Было несколько причин. Простой горожанин, озабоченный выживанием и привыкший поклоняться грубой силе, согласен считаться с кем угодно, лишь бы быть сытым и благополучным. Грамотного же человека тюрки уважали, перед ним открывали широкие перспективы в карьере, и интеллектуал легко становился коллаборационистом. К тому же для средневекового обывателя главной была вера, а от нее его не отлучали, и он с еще большей легкостью соглашался обновить этнический костюм.
Женское начало культуры ощущало жадную и чувственную силу дикой Природы и отдавалось ей. И, наконец, утомленные древним духом персы, армяне, арабы ощущали скрытую ностальгию по юности и устремлялись в тюркское лоно.
Они с помощью своих изощренных манер и искусства лести легче находили дорогу к сердцам «варварских» владык, тогда как между последними и их кочевым народом, не успевшим обжиться в оседлой среде, возникало отчуждение. Причина заключалась в следующем.
В условиях военно-кочевой жизни дистанция между правителями и народом-войском была небольшой. Каган или хан постоянно находился в среде своих сарбазов (воинов), и каждый мог в любое время обратиться к нему. Его же близкое окружение, состоявшее в основном из полководцев, видело в нем скорее «первого среди равных», чем недоступного повелителя.
Но как только «демократичный» предводитель кочевников занимал дворец поверженного царя или шаха оседлого государства, он тут же попадал в совершенно иную среду, где раболепный двор смотрел на него как на земного бога. Сладостный фимиам опьянял его, и против подобного искушения не устоял даже Александр Македонский. Дерзкие соплеменники, не желавшие шаркать ногами, все больше раздражали владыку, и они постепенно отходили на второй план, а их место занимали услужливые, покорные и льстивые царедворцы. И, окутав своего повелителя тысячами соблазнительных нитей, они получали в свои руки реальную власть и богатство. А большая часть его боевых соратников, кто их заслуживал, оставалась ни с чем. Когда нужно было выступать на войну, правители тут же вспоминали о своих соплеменниках и взывали к ним. Те поднимались, но каждый раз все с меньшей охотой.
В 1243 году Батый, сын Джучи, возглавил отцовский улус, самый большой среди монгольских владений, и назвал Золотой Ордой. В этой Орде правили чингизиды, большинство полководцев и воинов было тюрками, а языком межплеменного (межнационального) общения – кыпчакский.
На стыке XIV и XV веков тюркское могущество достигло еще одного пика: Золотая Орда тюрок занимала почти всю территорию позднего Советского Союза, Османская империя огузов набирала силу. Ее армия 25 сентября 1396 года под Никополем одержала победу над польско-венгерско-французским объединенным войском и закрепила свое господство на Балканском полуострове, а Византия стала фактическим протекторатом Османской империи.
(В Средние века на тронах многих, в основном мусульманских, государств оказались тюрки, и это создало необычную языковую ситуацию. По словам Олжаса Сулейменова: «В Средние века на Востоке сложилась формула: арабский язык – для ученых, тюркский – для воинов, фарси – для поэтов. Это удивительное разграничение сохранялось долго».)
Тюрки с востока и юга взяли Европу в клещи. Но среднеазиатский эмир Тимур-хромец из отюреченного монгольского племени барлас, в чьей армии было немало тюрок, в 1395 году разгромил золотоордынского Тохтамыша, а в 1402 году – османского султана Баязида I и тем самым фактически спас Европу от неизбежного покорения. Европейцам стоило бы поставить памятник Железному Хромцу с надписью: «Спасителю Европы». Через полвека османцы-турки оправятся и в 1453 году возьмут Константинополь и далее, в течение века, присоединят к своей территории Месопотамию, Северную Африку и Юго-Восточную Европу. И хотя возникнет большая Османская империя, она не сможет стать такой великой, какой могла бы быть, так как сила удара уже будет не той. А естественный союзник – Золотая Орда к тому времени начнет разваливаться.
С конца XVII века начался закат тюркского могущества. К середине XIX века тюрки вообще оказались в жалком положении, почти все евразийские тюрки были колонизованы Российской империей, а Османская (тюркская) империя оказалась на грани развала.
В начале ХХ века Российская империя потерпела крах, и вместо нее образовалась Советская империя, положение евразийских тюрок в нем стало еще более трудным.
Великий Мустафа Кемаль Ататюрк из остатков разваливавшейся Османской империи создал собственно Турецкую республику. И в 1923 году объявил о смене исторических ориентиров нации: «Те, кто воюет с мечом, в конце концов, терпят поражение от тех, кто воюет сохой. Соха – вот наше перо, которым мы будем писать национальную историю».
К концу ХХ века Турция стала самым сильным государством в мусульманском мире и заявила претензии на роль регионального лидера.
Примерно в это же время, в декабре 1991 года, развалился Советский Союз, и пять тюркских союзных республик в составе СССР: Азербайджан, Кыргызстан, Туркменистан, Узбекистан и Казахстан – получили политическую независимость. Но, увы, они не смогли в должной мере воспользоваться этим историческим шансом. Впрочем, все еще впереди, и, возможно, новое поколение политиков тюркских стран изменит все к лучшему.

Тюркская миссия
Завершая протоалтайско-тюркскую линию, вот о чем хочется сказать.
Мысль Льва Толстого о том, что существует не только периодическая система химических элементов, но и периодическая система философий, весьма интересна и намного шире. Думаю, можно составить своеобразные периодические системы цивилизаций, культур, религий, литератур, нравов, традиций и, возможно, даже этносов.
Протоалтайцы создали Пракультуру, занимающую первое место в периодической системе человеческой цивилизации – место «водорода». Именно протоалтайцы из первичного Хаоса сотворили Изначальное Знание, по сути, ставшее божественным Словом.
Поэтому все человечество своим пробуждением обязано великой протоалтайской расе, а уральцы, арийцы и алтайцы – прямые их наследники, но на алтайцах лежит особая ответственность, так как Провидение поручило им оберегать Колыбель земной цивилизации.
У тюрок сложилась непростая судьба, у них дважды прерывалась духовная связь с великими предками, вначале алтайцы сохранили о протоалтайцах лишь смутные воспоминания, а сами тюрки почти забыли об алтайцах.
И эту прерванную духовную связь между мегапоколениями надо восстанавливать и поднимать себя. Потому что цивилизационная эстафета, переданная протоалтайцами Азии, перешла от нее в руки Европы, затем – Северной Америки, а теперь, похоже, вновь просится в руки наиболее прямых наследников протоалтайцев для того, чтобы они опять вдохнули новую энергию в растерянное и усталое человечество. И мы действительно наблюдаем, как один за другим поднимаются представители алтайской расы: сначала – Япония, за ней – (Южная) Корея. Поэтому и тюркам надо вновь выходить на авансцену истории, но теперь не для завоевания огромных пространств и покорения других государств, а для борьбы с мировым Злом, очищения сферы Духа и созидания Новой гуманной цивилизации, чтобы стать не правителями народов, а властителями высоких дум. Похоже, первой этот призыв судьбы услышала Турция и начала свой быстрый подъем.
При этом алтайский мир, и в его числе тюрки, поднимается с периферии в отношении своего исторически-духовного центра – Алтая.
Очередь за туранскими тюрками. Если внимательно присмотреться, то нетрудно убедиться, что все алтайцы одиноки сами по себе, но взаимно дополняют друг друга и могут составить Великое Единство.
Конечно, это сверхутопия, но если потенциал нынешних потомков алтайцев: японцев, корейцев, монголов и тюрок, – имеющих политическую независимость, объединить, то с великой задачей по выведению человечества из глубокого духовного кризиса они справились бы быстрее и эффективнее.

Юг и Север
Общеизвестно влияние различных условий местности на формирование народов и рас, и тем более велико макровлияние сторон света, совпадающих у нас с частями Старого Света, т. е. Африка – это Юг, Гиперборея (Алтаида) – Север, Азия – Восток и Европа – Запад. А континенты Нового Света – это продолжение той или иной части Старого Света.
Протоалтайцы, как и многие последующие мудрецы Севера и Востока, придавали сакральное значение сторонам света. Порассуждаем и мы над ними.
Роль Африки (Юга) велика, так как именно она породила человечество, но своим духовным становлением и развитием Земная цивилизация обязана Великому континенту Евразии, где в основном вершилась ее судьба.
Изначальное Знание, Протоязык и Проторелигия возникли в Центре мира, на Алтае, оттуда они вначале распространились на Север (а через него и в Америку), с Севера – на Восток, а с Востока – на Запад.
О значении Севера кое-что сохранилось в памяти человечества, но о великой роли Центра мира почти ничего не известно.
Мы в меру своих сил попытались восполнить этот пробел. Думаем, что рассуждения о сакральном значении четырех сторон Света дополнительно навеют мысли об их Центре, в глобальном масштабе точке отсчета, вокруг которой они вращаются.
Мы живем в поляризованном мире, и эта поляризация происходит по сторонам света: Юг – Север и Восток – Запад.
Начнем, по историческому порядку, с меридианальной пары Юг – Север.
Юг выделил человека из мира животных, дал ему праязык и простые орудия труда и охоты, Север создал первые мифы и эпосы, первую религию единобожия, орудия земледелия, строительные навыки, доместикацию диких животных, прежде всего лошадей, и более совершенные виды военного оружия.
И роли Юга и Севера фундаментальны, они основа всей земной цивилизации.
В сакрально-историческом значении Юг – Африка – матерь человечества, а Север – Гиперборея (Алтаида) – его Учитель. Эти явления остались в глубине тысячелетий. Но они мистически влияют на судьбу человечества и ныне. И это находит свое выражение не только в генетическом и культурном планах, о которых мы уже говорили, но и в своеобразной поляризации.
Причем если градация Восток – Запад наблюдается главным образом в глобальном масштабе, то на Север и Юг делятся не только на глобальном, но и на региональном уровнях. Примеров тому море – вспомним хотя бы Германию, Францию, Америку, Китай, Корею, Россию, Италию, Великобританию, Японию, Вьетнам, Иран, Эфиопию, Чили, и это почти не зависит от размеров страны. По загадочным и необъяснимым законам массовое сознание, как кусок магнита, всегда поляризуется, и если даже расколоть его на несколько частей, как это происходило, например, во время развала империй, то в каждой из них вскоре образуются свой северный и южный полюсы. Такая поляризация сродни китайскому инь и ян.
В качестве примера мы приведем мой родной Казахстан. Поляризация всегда существовала у нас, но ее как бы не замечали, в то время как во многих странах этот феномен открыто обсуждают, смакуют и посвящают ему даже оригинальные произведения, впрочем, часто не понимая природы этого явления. Скажем, великий роман Александра Дюма-старшего «Три мушкетера» можно было бы назвать «Приключения южанина среди северян», так как супермен средних веков д’Артаньян был из южной провинции Франции Гаскони, а знаменитый итальянский киносериал «Спрут» – это мытарства комиссара-северянина Катани на буйном юге. Изучение региональных типажей интересно не только с психологической и культурной точек зрения. Оно позволяет лучше познать общенациональный характер и полезно в экономическом отношении.
Линия раздела между ними в Казахстане проходит около 45-й параллели, через Актау, Кызылорду и Талдыкурган. Онаделит казахский этнос примерно на две равные части: на севере это большая часть представителей Младшего и Среднего жузов, на Юге – Старшего жуза, части Младшего и Среднего жузов, в том числе проживающих в Китае и Узбекистане.
В климатическом отношении это контрастные зоны, говоря упрощенно: холод – тепло. На севере – почти «вечная зима», а на юге – по сути, «вечная весна». Это деление имеет исторические и культурные корни: северяне входили в улус Джучи, а южане – Чагатая. Все общеказахские ханы были из династии Джучи. Позже север попал под влияние России, а юг – сначала Джунгарии, а затем Кокандского ханства. Южане присоединились к России на 100 лет с лишним позже северян. И даже на заре советской власти они входили в различные автономии, первые – в Туркестанскую, а вторые – в Казахскую. Отсюда исторически они имели различное административное устройство, системы воспитания и образования и находились под различным культурным влиянием.
На юге казахи хотя бы отчасти занимались земледелием и торговлей, а на севере были почти сплошь кочевниками. Ислам и традиционные обычаи, скажем, ураза и калым, среди южан имели глубокие корни. Северяне же в силу своей близости к России имели больше возможностей учиться в русских школах, гимназиях и университетах России.
Даже их экономики в советский период значительно отличались. На севере преобладало высокотехнологическое машинное производство, ориентированное в основном на Союз, а на юге – мелкотоварное – на местные регионы.
Характер сельского хозяйства тоже разнился. В верхних широтах было развито животноводство и богарное зерноводство. То есть один раз в году посеял и один раз убрал. Утром выгнал скотину в поле, а вечером загнал. В нижних же выращивали самые трудоемкие культуры – рис и хлопок, где надо трудиться от зари до зари.
В Казахстане чересчур явственны климатические различия, но чем объяснить то, что феномен Север – Юг действует даже в маленьких странах, где абсолютно одинаковые погодные условия?
В глобально-историческом масштабе древние культуры (если рассматривать их только в пределах этой пары) вначале зародились на Юге, затем они пришли в упадок, и Север получил быстрое развитие, а сейчас, похоже, картина вновь меняется в пользу Юга.
Считается, что северяне более устремлены к так называемым прогрессу и цивилизации, а южане – к традициям и культуре, вероятно, именно эти пристрастия в ту или иную эпоху оказываются решающими.
Мы вели речь о северном полушарии, а в южном северяне и южане меняются местами.

Восток и Запад
Теперь перейдем к более подробному рассмотрению широтной пары Восток – Запад в связи с ее традиционно-исторической значимостью. У нее свои особенности: Восток – интраверт, Запад – экстраверт.
«Понятие «Восток» появилось впервые в Европе еще в античную эпоху. Именно древние греки мысленно разделили человечество на Запад и Восток, причем Запад ассоциировался с полисом, демократией, свободой личности, а Восток – с Персидской империей, жестоким подавлением человека, деспотизмом. Граница между Востоком и Западом была подвижна, менялось также осознание существа их противопоставления. В Средние века оно осмыслялось как противостояние христианского (прежде всего католического) и нехристианского мира. Нередко к Востоку относили также Восточную Европу, ареал православия».83
Мы же под Востоком будем понимать (Большую Южную) Азию и Северную Африку и сопоставлять его с Западом в сакральном измерении.
Восток создал литературу, философию, основы наук, космогонию, первые государства и империи, все мировые и региональные религии, архитектуру и древнюю медицину.
Запад подарил миру современную науку, драму и роман, демократию, право, парламент, величайшие технические достижения, рациональную систему образования и здравоохранения.
Достойно уважения то, что именно западная наука раскрыла тайны великих культур уснувшего Востока, расшифровала их древние письмена и алфавиты, оживила мертвые языки, восстановила памятники и гробницы и признала приоритет Востока. Теперь остается надеяться на то, что неутомимые западные ученые, чей авторитет неоспорим, раскроют миру главную тайну Центра мира – источник Изначального Знания.
Признано, что христианский Запад с определенной долей условности можно рассматривать как единый мир, а Восток состоит из нескольких самостоятельных миров с индивидуальной душой: брахманистской Индии, конфуцианского Китая, заблудшего Турана (правда, иранские историки несколько смущены тем, что «мифический Туран» из «Шах-наме» обрел вдруг плоть), исламского Ближнего и Среднего Востока.
Восток и Запад разделяет своеобычный конфликт поколений. Запад – эгоистичное и своевольное, самоуверенное и энергичное дитя Востока, которое считает свою мудрую мать отсталой и полной предрассудков. Отсюда восточная и западная мысли принципиально отличаются одна от другой.
Выражением первой может служить фраза Ибн Сины (Авиценны): «Совесть лишь тогда здорова, когда она болит»; а второй – формула Рене Декарта: «Мыслю, следовательно, существую». Однако парадокс в том, что вторая мысль о мысли тоже восходит к Ибн Сине, и это свидетельствует о том, что он призывал к гармонии морали и интеллекта. А на Западе они стали расходиться.
Для Востока мысль – грезы, обставленные древними и бережно охраняемыми канонами. Мысль восточного человека питается прошлым, ведь настоящее – лишь жалкий отблеск великого прошлого, а будущее таит в себе потенциальные угрозы. Она призывает к максимальной осторожности при строительстве будущего, предлагая только надежные материалы, испытанные вечностью.
Для Запада мысль – инструмент освоения мира. Западный человек в основном озабочен настоящим, он, конечно, интересуется прошлым, но для него это объект археологии, в котором он открывает полезные артефакты, а будущее – это утопия. Он всегда устремлен к новому, даже если оно хуже старого.
Восточная мысль занята поиском смысла жизни, а западная – поиском истины. На вопрос прокуратора Пилата: а что есть истина? – Иисус промолчал.
Восточный человек – «магический» человек, а западный – «логический». Архетип восточного человека – купец Синдбад-Мореход из индо-персо-арабской «Тысячи и одной ночи», так как Восток в своих практических предпочтениях на первое место ставит торговлю.
Архетипом западного человека является воин Одиссей Гомера, так как Запад утверждал себя с помощью силы.
Оба они бесстрашные и лукавые авантюристы, однако, для первого важны не только прибыль, но и сами события, экзотические путешествия с неожиданными поворотами, для второго – не только стремление к семье, но и неуклонное движение к цели и судьбе. Вначале восточный человек, используя полученные богатства, построил великую цивилизацию, а затем пресытился, потерял тягу к знаниям, новизне и переменам и на века заснул; западный человек, чтобы выжить, упорно трудился и многому научился, в результате позже тоже построил великую цивилизацию, занялся самолюбованием и превратился в Нарцисса.
Дальний Восток видел в человеке микрокосм, в котором гармонично сочетаются духовное, душевное и сексуальное. Индийская Камасутра и ее китайский аналог искали в плотских ощущениях радость для души и способ укрепления духа.
Семит Соломон подходил к этому вопросу компромиссно: он считал, что вначале нужно насытить зверя плоти, чтобы расковать душу и освободить разум из его когтей. И этот насытившийся зверь становился ручным и мог быть использован для полезных дел.
Но много позже аврамические религии: иудаизм, христианство и ислам – стали считать плоть добычей дьявола в этом грешном мире. Что касается потустороннего мира, иудаизм и христианство и там не допускали послаблений, но более молодая религия ислам сочла возможным поместить гурий – фантастических дев – в рай для утех праведных мужчин. О потусторонней судьбе женщин скромно умалчивалось.
Античные Греция и Рим придерживались свободных взглядов на природу человека, но с воцарением христианства, совпавшего с началом окультуривания Европы, утвердилось библейское суждение об изначальной и неисправимой греховности плоти и неустанного ее укрощения. Но после двух кровавых мировых войн, затеянных христианским миром и приведших к девальвации библейской морали, похоть на Западе вырывается на свободу и с лихвой возмещает «потери» многовекового угнетения.
Крылатая фраза Редьярда Киплинга: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им никогда не сойтись» – имеет неоднозначный контекст, но все же в нее вложено самостоятельное толкование.
Словом, различий между Востоком и Западом много, ценности действительно порой полярны, но эта полярность единой материи, как плюс и минус микромира, или инь и ян.
Отношения Востока и Запада всегда были непростыми. В Древнее время и Средние века культура и знания шли с Востока на Запад, в Новое время – с Запада на Восток. В первые две эпохи Восток не единожды вторгался на Запад в лице персов, арабов и турок. Но с XVIII по первую половину XX века Запад начал тотальное наступление на весь мир, в том числе и на Восток.
Наиболее показательным было вторжение Великобритании в Индию, где столкнулись исконный Восток и истинный Запад.
И об этом стоит поговорить.
Запад и Восток сошлись, но не на ниве культурного притяжения, исключаемого киплинговским антагонизмом, а на поле колонизации. И тогда возник неизбежный вопрос: а как Древний Восток, и в частности Индия, оказался в таком положении?
Весьма примечательны в этом отношении два противоположных мнения двух выдающихся индийских мыслителей, которые имеют отношение и ко всему Востоку.
Первый премьер-министр Индии Джавахарлал Неру: «Поиски источников силы Индии, а также причин ее упадка и ослабления – дело долгое и сложное. Однако недавние причины этого упадка достаточно очевидны. Индия отстала в развитии техники, и Европа, которая была долгое время во многих отношениях отсталой, заняла ведущее положение в области технического прогресса. Этот технический прогресс вдохновлялся наукой, в нем сказывалось бурление жизни и духа, которые находили свое проявление в самых различных областях человеческой деятельности и в отважных путешествиях с целью открытия новых земель. Новая техника дала военную мощь странам Западной Европы, облегчила им продвижение на Восток и подчинение Востока. Это относится не только к Индии, но и почти ко всей Азии.
Почему должно было именно так произойти, объяснить труднее, ибо в прежние времена Индия никогда не проявляла недостатка в живости ума или в техническом мастерстве. Процесс упадка можно проследить на протяжении ряда столетий. Стремление к жизненной активности ослабевает, творческий дух постепенно исчезает, уступая место подражанию. Там, где раньше торжествующая мятежная мысль пыталась проникнуть в тайны природы и Вселенной, появляется многословный комментатор со своими толкованиями и длинными пояснениями. Величественная живопись и скульптура уступают место кропотливой отделке сложных деталей, не одухотворенных благородством идей или замысла. Живость и богатство языка, выразительного и простого, сменяются витиеватыми и сложными литературными формами.
Дух дерзаний и избыток энергии, рождавшие грандиозные замыслы колонизации и распространения индийской культуры в далеких землях, – все это исчезло, и узкая ортодоксия объявляет запретным даже далекие плавания. Столь характерный в былые времена рационалистический дух исследования, который мог привести к дальнейшему развитию науки, вытесняется иррационализмом и слепым преклонением перед прошлым. Индийская жизнь превращается в вяло текущий поток, питаемый прошлым и медленно прокладывающий себе путь сквозь нагромождения мертвых веков. Тяжкое бремя прошлого подавляет ее, и она впадает в оцепенение. Неудивительно, что, находясь в таком состоянии духовного паралича и физической усталости, Индия деградировала и оставалась омертвленной и застывшей на месте в то время, когда другие страны мира двигались вперед».84
Весьма глубокий, объективный, самокритичный и «хирургический» анализ.
(К этому добавим: причину упадка мусульманского мира бывший премьер-министр Малайзии Махатхир Мохаммад видел в том, что в исламе стали доминировать ортодоксальные фундаменталисты, которые постепенно гасили светоч науки.)
Если Джавахарлал Неру винит в бедах Индии (Востока) ее саму, то великий поэт и философ Рабиндранат Тагор обвиняет в этом западную цивилизацию: «Сегодня я хочу поведать прискорбную историю того, как постепенно мы утратили веру в европейскую цивилизацию.
…Английская цивилизация, если ее можно назвать цивилизацией, ограбила нас. Что же она принесла взамен? Ничего, кроме видимости «законного порядка», установленного с помощью насилия.
Естественно, что мы не могли сохранить уважение к надменной западной цивилизации, которая обернулась к нам своей насильственной, а не свободолюбивой стороной.
Отношения между нами и англичанами строились не на единственно правильно цивилизованной основе, они препятствовали нашему прогрессу. Я бы не хотел огульно обвинять всех англичан: мне посчастливилось знать среди них людей, исполненных истинного благородства; именно они не позволили мне утратить веру в английский народ.
…Сейчас, когда я пишу эти строки (1941 год. – С. К.), по Европе, оскалив клыки и выпустив когти, бродит жестокое чудовище. Оно сеет ужас и страх. Дух насилия – это порождение западной цивилизации – пробудился ото сна: он растлевает человеческие души, отравляя своим зловонием воздух во всем мире. Не он ли виноват в нашей беспомощности, в нашей невылазной, беспросветной нищете?
…Когда-то я от всей души верил, будто духовное богатство Европы станет источником новой, подлинно прекрасной цивилизации. Теперь, в час прощания с жизнью, этой веры больше нет.
…Что же представляет собой мир, который я оставляю, отправляясь в последнее странствие? Жалкие развалины, обломки некогда гордой цивилизации. Потерять веру в человечество – страшный грех; я не запятнаю себя этим грехом. Я верю, что после бури в небе, очистившемся от туч, засияет новый свет: свет самоотверженного служения человеку.
Откроется новая, незапятнанная страница истории. И первым, быть может, воспрянет Восток, где рождается утренняя заря. Придет день, когда человек вступит на путь борьбы, чтобы, преодолев все препятствия, возвратить себе былую славу.
Думать, что человечество может потерпеть окончательное поражение, – преступно!»85
После получения независимости восточными странами на Западе начали пересматривать свое отношение к ним.
По мнению Арнольда Тойнби86: «Западные исследователи незападных обществ, находясь под влиянием собственной социальной среды, сосредоточили свое внимание на политическом аспекте, поскольку это наиболее важная сторона жизни западного общества. История восточных обществ являет собой картину неизменного неограниченного деспотизма. Однако это в значительной степени иллюзия; и западные исследователи могли бы это понять, если бы они более тщательно изучали незападную политику, даже не слишком углубляясь в историю. И если бы им удалось сквозь пелену политических отношений рассмотреть более глубокий культурный план, они бы поняли, что политическая статичность Востока, в сущности, не имела столь уж большого значения, а возможно, и вовсе не оказывала влияния на богатство и полноту жизни общества…, игнорируя культуру и отождествляя политику с жизнью общества в целом. Западные историки впадают в ошибку, свойственную, как правило, политикам, когда они занимаются самооценкой».
С тех пор многое изменилось, пути восточных стран разошлись. Юго-Восточная Азия, Китай и Индия стали стремительно наращивать экономический потенциал. Турция, идя в фарватере западной политики, тем не менее, стала проявлять большую самостоятельность, Иран впал в затяжное противостояние с Западом, арабские страны охватила волна перманентных цветных революций, а Запад оказался в затяжном политико-экономическом кризисе.
Как в дальнейшем будет складываться мировое соотношение сил, сказать трудно. Восток и Запад – эти глобальные культурные континенты – нуждаются друг в друге. В частности, для нас парадокс заключается в том, что если мы хотим сохранить своеобразие, свою культуру и идентичность, в том числе укрепить восточность, мы не можем обойтись без политических, экономических, научных и технических достижений Запада. Однако в огромном западном, в частности американском вале, накатывающемся на весь мир, нужно уметь отделить его целебные потоки от одуряющей мути. И Востоку, хочет он того или нет, приходится подниматься на уровень Запада в материальных делах, опускаясь в традиционной морали.
Впрочем, я немного отвлекся, как видно из моих рассуждений, широтное деление на Восток и Запад носит преимущественно цивилизационный характер, причем магическое начало на Дальнем Востоке имеет свой полюс в Китае, а на Дальнем Западе – в США располагается полюс логического начала. А Япония – сверхдальний Восток и сверхдальний Запад – сочетает в себе оба начала.
Но если внимательно присмотреться, то мы увидим, что эта картина характерна для северного полушария, а в южном полушарии – обратная зависимость, однако несколько смешанная. На Востоке, в Австралии – логический центр, и при продвижении на восток мы попадаем в Латинскую Америку, синтез Востока и Запада, а далее в Африку – Восток, центр магического начала южного полушария. То есть в северном и южном полушариях противоположные цивилизационные векторы как по линии Юг – Север, так и по линии Восток – Запад.
Более подробное рассмотрение этого интересного феномена, наверное, надо предоставить любознательным интеллектуалам южного полушария.

(Продолжение следует)

КОММЕНТАРИИ

83 История Востока. Восток в древности. Том 1, М., Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2000, с. 6.
84 А. Неру Джавахарлал (1889–1964) – лидер индийского национально-освободительного движения и первый премьер-министр Независимой Индии (1947–1964). Род Неру принадлежал к высшей касте брахманов. Получил юридическое образование в Кембридже (Англия). Неру вместе с Махатмой Ганди возглавлял национальную оппозицию британскому правлению в Индии. Из-за этого девять раз подвергался тюремному заключению. Цитируемая статья – «Открытие Индии» в сборнике «Открытие Индии», М., 1987, с. 32–33.
85 Тагор Рабиндранат (бенг. Робиндронатх Тхакур, 1861–1941) – индийско-бенгальский поэт и философ, пользующийся мировой славой. Первый среди азиатских литераторов лауреат Нобелевской премии – в 1913 году. Семейство Тагоров принадлежало к высшей касте брахманов. Два года он пробыл в Англии, куда его направили изучать юриспруденцию, но он больше занимался литературой и музыкой. Песня Тагора «Душа народа» – национальный гимн Республики Индия (1947), а песня «Моя золотая Бенгалия» – государственный гимн Республики Бангладеш (с 1972 года). Цитируемый цикл лекций, прочитанный Тагором в Гарвардском университете, – «Садхана» в сборнике «Открытие Индии», М., 1987, с. 225–334.
86 Тойнби Арнольд Джозеф (англ. Arnold Joseph Toynbee, 1889–1975) – британский историк, философ истории, культуролог и социолог, один из разработчиков цивилизационной теории. Удостоен ордена Кавалеров Почета. Автор множества исследований по историко-философским, социологическим и политическим проблемам. Последовательно писал и издавал части философско-исторического труда «Постижение истории», который он начал в 1927 г. Итоги подведены в книге «Изменения и привычки» (1966 г.). В «Постижении истории» разработал и изложил собственную теорию цивилизации. Подражая Шпенглеру, рассматривал всемирную историю как систему условно выделяемых цивилизаций, проходящих одинаковые фазы от рождения до гибели и составляющих ветви «единого дерева истории».

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here