СОЛНЕЧНЫЙ БЕРЕГ

0
483

Путевые заметки

Николай ГОРА

Ночные гости
Лайнер летел ровно, салон затих. Кто дремал, кто в иллюминаторы глядел, разглядывая близкие звезды. Кто в карты играл, потягивая вино, водку. В три часа ночи самолет пошел на снижение над Алматой. Сверху город сверкал огнями, полыхал, горел, точно космический костер. 

Хоть самолет при посадке изрядно тряхнуло, салон благодарно наградил пилотов аплодисментами. 
И снова суматоха в аэропорту, проверка паспортов. Показав международные паспорта, мы прошли в гудящий зал, где толпились встречающие, густо стояли таксисты. 
И тут подскочил бомбила, мужик в кожанке и спросил:
– Куда ехать?
– Такси не надо, – раздался за спиной зычный, женский голос, – У нас есть машина. 
Я повернулся, увидел полную, в коричневой шубе бабищу, в которой не сразу узнал агентшу Ольгу.
– Ну, как долетели? – спросила она, – Я жду больше часа, самолет, видно, опоздал. 
– Ну, в небесной канцелярии свои правила пилотам диктуют, – пошутил я.
– Давайте ближе к делу, – сказала Ольга, – Извините, к себе вас взять не могу. Сейчас отвезу вас в гостиницу, до утра отдохнете, приведете себя в порядок, а часов в десять приеду. Начнем смотреть квартиры. Два варианта наверху, возле пограничного училища, там чистейший воздух. Третья квартирка чуть ниже, возле Зеленого рынка. Шумновато, но удобно, базар под рукой. И квартира после ремонта, стоит недорого, шестьдесят пять тысяч долларов. Можно с хозяином поторговаться, он молодой, пойдет на уступку.
– Обойдемся без гостиницы, – ответил я ей, – Мы поедем к моему старому другу.
– Ладно, едем, везите багаж к машине, идите за мной.
Ольга уселась рядом с водилой, мы с Лилей примостились сзади. Машина покатила в тумане, сквозь который неясно проглядывали сугробы, вскоре остановилась возле большого, спящего дома с застекленными балконами.
– Элитный дом, – сказала Ольга, – Крутые люди тут обитают.
Я молча вылез из машины, с трудом вытащил багаж, перенес к железной двери.
– Значит, в двенадцать встречаемся на Тимирязева, перед светофором – сказала Ольга, – Не опаздывайте. Поставьте новую сим-карту в мобильник, придется часто перезваниваться.
Сказала, как приказала. Машина развернулась, пропала в темноте.
Ночь. Черные, огромные деревья. Спящий дом. 
Я глянул на Лилю, которая нерешительно топталась возле входной двери среднего подъезда, и сказал:
– Не бойся, звони в домофон, не стоять же тут до утра. 
Лиля позвонила, стала ждать, обратившись в слух. Через долгую минуту услыхала хрипловатый бас хозяина:
– Кто там? Что надо?
– Василь Васильевич, здравствуй, это мы, Горы, – сказала Лиля, – Вот, из Болгарии прилетели. Я с недельку назад с Галей по телефону разговаривала, она пригласила у вас остановиться.
– Знаю, знаю, – прогудел Вася, – Открываю дверь. Пусть Николай сам багаж поднимет, у меня рука болит.
Стальная дверь приоткрылась. 
Я обхватил сумку, рывком взвалил на плечо и стал медленно подниматься на второй этаж, в седьмую квартиру. На пороге возвышался высокий, плечистый, похожий на матерого медведя, мужик в майке и шортах, с забинтованной рукой. Это и был хозяин элитной берлоги, мой университетский сокурсник Вася Полещук.
– Давай, сразу в комнату заноси сумку, – сказал мне он, – Ставь в коридор, там хватит места. Потише, а то соседи всполошатся, тут кругом солидные люди живут. А где Лиля?
– Внизу стоит, там еще одна сумка, – ответил я и спустился по крутым ступенькам к жене, державшей открытой дверь. Вторую сумку, она была чуть легче, я поднял за ручки и понес, приговаривая:
– Руки, крепче держите, ноги, лучше идите, не спотыкайтесь.
Наверное, это помогло. Ибо я благополучно дошел с тяжкой поклажей до порога заветной берлоги. Сходил за портфелем и дубленкой. Следом поднялась Лиля с двумя пакетами.
– Ну, здравствуйте! Проходите, проходите, болгарские грачи, – сказал Вася, – Садитесь на диван, будьте, как дома. 
Обнял меня, поцеловал в щечку Лилю. У меня от сердца немного отлегло. Значит, Вася нас, незваных гостей, костерить не станет.
Лиля в комнату не пошла, всхлипнув, опустилась на стул в прихожей и сказала:
– Извините нас за вторжение. А где Галя?
– Иди, Лиля, сюда, на кухню, – позвала Галина, – Я завтрак готовлю.
Лиля прошла на кухню. Хозяйка и гостья обнялись, расцеловались. Лиля снова всхлипнула, вытерла глаза ладошкой.
– Бляха-муха, жалко, что курить бросил. Так разволновался, что захотелось затянуться, – сказал Василий, сел в огромное кресло, положил ноги на маленький газетный столик и спросил меня: – Я так и до конца не понял, куда и зачем вы летали и откуда прилетели?
– Летали на болгарский Солнечный Берег, прилетели с приморского города Равда, – ответил я неохотно, опустив глаза.
– Вася, не устраивай допрос! – подала голос из кухни Галина, – Будет еще время для разговора, дай людям отдохнуть.
– И что там, на море, в райских кущах делали? – спросил Василий.
– Жить собирались.
– А где жить? – удивленно поднял седоватые брови Василий, – В пещере или под открытым небом?
– Коля летом на море летал, купил там студию, двадцать квадратных метров, – сказала тихо Лиля.
– Вот, тебе и друг называется, – покачав головой, недовольно сказал Вася, – Все тихо провернул, как партизан. Почему мне ни слова не сказал, я бы сразу эту авантюру остановил. На морях, теплых островах рай только для богачей. А тебя с тощим кошельком куда понесло? Всегда думал, что ты башковитый, отменный журналист, афоризмы придумываешь, три книги написал, а в лужу сам себя посадил. Почему же так быстро уехали, морской рай покинули?
– Знаешь, в каждом раю свои змеи ползают, могут ужалить в любую секунду, – ответил я, почесав затылок. – Лиля заболела, на глазах стала сдавать. Дом без отопления, а морозы всю зиму трещали, море льдом покрылось. Наша студия вся промерзла, стала смахивать на ледяную шкатулку. Ну, а в такой квартире только Деду Морозу со Снегурочкой можно выжить.
– Все ясно. Летели в рай, а попали в ледяной ад, – усмехнувшись, сказал мне Василий. 
Галя принесла чайник, хлеб, мед, ломтики сыра. Разлила чай по красивым, из тонкого фарфора, чашкам. 
– Ну, я потопаю после завтрака по магазинам, – сказал мне Вася, – Сегодня поход за продуктами. Галя список с вечера составила, надо все закупить. А ты, Николай, не собираешься в свой журнал вернуться? Ты же там был пять лет ответственным секретарем, погоду делал.
– Главный редактор, когда я уходил, сказал, что дверь в контору для меня будет открыта, если что-то в Болгарии не сложится.
– Ну, вот, иди, сделай сюрприз. 
– Ну, война план покажет, – уклончиво ответил я другу, – Сейчас голова о берложке болит. И дела пенсионные надо уладить. Вдруг пока мы летали, нам пенсии обрезали? 
– Никто пенсии не отберет, вы были за кордоном меньше месяца, просто путешествовали, – сказал Василий, – Если будет загвоздка, позвоню наверх, в президентскую канцелярию, не зря же я десять лет там первым заместителем начальника сидел. Да и твоя фамилия на слуху, сорок лет отпахал в республиканских газетах и журналах на страну. Короче, отдыхайте, себя в порядок приводите. В обед приду, обстоятельно потолкуем за бутылочкой водочки. 
– Нет, отложим беседу до вечера. Передохнем, поедем смотреть квартиры.
– А ты знаешь, что в Алмате очень дорогое жилье? Однушка в центре потянет на семьдесят тысяч долларов. Есть у тебя такие деньги?
– Сейчас в портфеле, около девяти тысяч баксов, удалось с собой провезти, хоть на болгарской таможне строго за вывозом валюты следят. 
– Ну, за такие крохи и развалюху на окраине нельзя купить.
– Деньги будут, они, думаю, в банке на счету лежат, три дня назад переслал. 
– О-о, значит, у тебя не совсем башню снесло, – одобрительно сказал Василий, – Оставил, значит, здесь, мостик через пропасть. Ты как матерый финансист поступил, тонкую игру сделал. Ладно, вечерком подробно расскажешь. А как зовут агентшу, с которой будете квартиры смотреть?
– Ольга Сорокина, она была менеджером Алматинского филиала болгарской фирмы по недвижимости. Теперь уволилась, свободным бизнесом занимается.
– Хорошо, фамилию запомнил. Ты только осторожности не теряй. Сейчас вы по лезвию бритвы ходите. 
– Ладно, держу ушки на макушке, – сказал я бодро, – Ольга, вроде, по-честному ведет дела. Хотя, где деньги пляшут, там совесть плачет.
– Смотри, не оплошай, – сказал Василий, вставая из-за стола, и пошел одеваться. Одевался медленно, ибо ему мешал наш багаж, стоявший в коридоре. Одевшись, ушел, хлопнув дверью. 
Галина, помыв посуду, вышла из кухни, села за стол и сказала, твердо глянув мне в глаза:
– Знаешь, Николай, что самое главное, когда квартиру покупаешь?
– Ну, тут мелочей нет.
– Надо найти район, место! – громко сказала Галя, так сильно хлопнув ладошкой по столу, что Лиля вздрогнула и побледнела, – От смога задохнетесь, если с местом прогадаете. 
– Да, хотелось бы ближе к горам, куда не добрался смог, присмотреть берложку, – сказал я, вздохнув, – Но все карты в руках риелторши. Покупка жилья – хитрая игра.
– Ладно, отдыхайте, – сказала Галя, – Ты, Коля, садись в кресло, Лиля, приляг на диван, а я пойду в спальне приберусь. Потом начну обед готовить. 
Хозяйка ушла, я погрузился в огромное, глубокое кресло, положив мобильник на журнальный столик. Лиля прилегла на диван. В квартире стало тихо, спокойно, я стал подремывать. Но сладкую дрему прервал звонок мобильника. Я взял телефон, услыхал напористый голос риелторши Ольги:
– Доброе утро! Как встретили вас друзья?
– Все отлично, отдыхаем, чай с медом попили. 
– А мне что-то дома не сидится, давайте по адресам поедем. Я захвачу по пути дамочку, мою коллегу. Она тоже нашла вариант. Сегодня надо успеть посмотреть. Отдыхать будете потом, в своей квартире.

Бетонные пещеры
Машина нас ждала в переулке, где строился высотный дом, нетерпеливо мигая круглыми, горящими фарами. В машине, рядом с водилой, восседала агентша, а на заднем сиденье сидела худая, хмурая, в черной куртке, женщина. Она подвинулась, освободила место. Лиля села рядом, я с трудом втиснулся в салон. 
– Поехали на проспект Достык, чуть выше пограничного училища, – скомандовала Ольга молодому, рыжеватому водиле. – По этому адресу моя еще одна партнерша работала, обещала тут ждать. Нигде не видно этой курицы. Ладно, без нее справимся, надо искать на первом этаже восьмую квартиру.
Она первой открыла дверь подъезда, там было пыльно, мусорно, ругательные словечки на стенах. Агентша постучала кулаком в дверь с белой восьмеркой, не дождавшись ответа, потянула ржавую ручку, решительно вошла в квартиру, потом и я туда протиснулся, вошла и Лиля.
Квартира не обрадовала. Блеклые стены, серый потолок, на полу выцветший ковер. В углу скуластый мужичок в старых спортивных штанах, в клетчатой рубахе. Он переминался с ноги на ногу.
Лиля пошла на кухню, заглянула в ванную комнату. 
– Все сильно запущено, – тихо сказала она мне, – Батареи едва греют, краны текут. Как в плохой общаге.
– Ну, хозяин, показывай жилье, – сказала агентша мужичку. 
– А я с женой снимаю эту квартиру, – ответил он, отводя глаза в сторону, – Хозяин только за деньгами приходит, сегодня его не будет. Я могу дать его телефон. 
– Значит, моя партнерша накосячила. Уверяла меня, что хозяин будет нас ждать. Свяжись с дурой, сама дурой станешь, – в сердцах сказала агентша, – Ну, фигу, а не процент она получит. Конечно, квартира ремонта просит, надо будет подкрасить, побелить. И можно жить.
– Вариант с этой халупой отпадает, – сказал я агентше, – Адрес закрыт, поехали дальше.
– Подвела, подвела меня подружка-партнерша, – сказала агентша, – Пусть на себя пеняет, из команды прогоню. Ладно, есть и другие варианты. Спустимся вниз по Фурманова, недалеко от Новой площади, где крылатый воин стоит, продается шикарная квартирка, второй этаж, дом кирпичный, балкон застекленный.
– Годится, место знакомое, рядом республиканский музей, где Лиля работала, красивый парк, – согласился я и быстро вышел на улицу.
Машина, фыркнув, завелась, водила вырулил на проспект, спросил агентшу:
– Теперь куда ехать?
– Вниз, на угол Фурманова – Абая, там голубая шестиэтажка. 
И там, в доме голубого цвета, не повезло. Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри доносились мужские голоса. Тянуло вонючим дымком.
– Тут, видать, притон наркошей, – сказал я негромко агентше и вошел в квартиру.
Два пьяных парня, один блондинистый, второй чернявый, развалившись на диване, потягивали пиво. На столе, стоявшем посредине, дымились в пепельнице окурки.
– Кто тут хозяин? – спросил я, – Вот, квартиру пришли поглядеть.
– Ну, я владелец, – сказал белобрысый, не поднимаясь с дивана, – Глядите, не жалко. Один живу, мамаша померла, мне наследство оставила, У моей подружки хата есть, давно зовет жить. За квартиру хочу семьдесят пять тысяч баксов. 
– Высоко задираешь, – сказал я, – Место шумное, дорога рядом. Полы скрипят, балкон, как скворечник.
– Зато дом в центре, – пожал плечами парень, – Охотников на хату много, ты третий за сегодня покупатель.
В дверь ввалился небритый, пьяный верзила с пакетом в руке. Вытащил три бутылки водки, пару бананов, кусок колбасы, глянул на хозяина и спросил:
– В чем дело? Што за люди?
– Да насчет квартиры разговор, – тихо, точно испугавшись, сказал хозяин.
– Кончай базар, будем головы лечить, – скомандовал верзила, – Потом, завтра, можно побазарить.
– С алкашами и наркошами кашу не сварить, себе дороже выйдет, – сказал я агентше и, взяв Лилю за руку, вышел из прокуренного притона. 
Агентша и подружка, смахивающая на ворону, недовольно переговариваясь, спустились во двор.
– Можно было с хозяином о встрече назавтра договориться, – недовольно сказала мне в машине дама-ворона, близко придвинувшись, точно клюнуть меня хотела длинным носом-клювом, – Я старалась, почву подготавливала.
– Ну, так мы долго жилье будем искать, – недовольно заметила Ольга-агентша, – В Медеуском районе на сегодня однокомнатных квартир на продажу мало, можно по пальцам пересчитать.
Агентша надула губы, помолчала, потом сказала:
– Значит, поедем ниже, к парку Горького. Место веселое, недалеко Зеленый базар. Там вечерами продукты дешевые, почти задарма отдают. Никогда не будете голодать. Конечно, это не элитный «Самал», где вы раньше привыкли к тишине. Но сейчас по одежке протягивайте ножки. Время подгоняет. Моя команда весь интернет взлохматила, а нашла всего пять подходящих по цене квартир.
Женщина-ворона молча кивала головой, потом сказала:
– У меня на примете есть хороший вариант, на улице Пушкина, тоже близко к базару. В квартире недавно сделали ремонт, на окнах решетки, дверь стальная.
– Ладно, накроем и этот вариант. За спрос не бьют в нос, за погляд по голове не стучат, – неохотно согласился я, махнув рукой.
– Это на сегодня последний адрес, – сказала агентша, – Может, тут капризным клиентам жилье приглянется.
Она важно уселась на свое место. Мы, я, Лиля и женщина-ворона, едва втиснулись на заднее сиденье, я с трудом захлопнул дверцу. Машина выехала на проспект, бойко покатилась вниз к знаменитому Зеленому базару. Пробежала минут десять по мокрому асфальту, обогнала желтый трамвай, свернула во двор пятиэтажки.
Женщина-ворона набрала код на входной двери, сказала в домофон:
– Открывайте, покупателей привезла.
Двери щелкнули, открылись. Я пошел первым, перешагнул порог и будто в яму ступил. «Понятно, дом на низком фундаменте стоит, – отметил про себя, – Значит, зимой будет холодно, сыро».
Хозяин, плотный джигит в черном спортивном костюме, встретил нашу ватагу в коридоре. 
– Что с бумагами на квартиру, есть ли у вас долги за кредиты? – сразу спросил я хозяина.
– Документы в порядке, долгов нет,– ответил он, – Заезжайте и живите. Отдаю дешево, за шестьдесят тысяч долларов. Дом в удобном месте, много магазинов, рядом, метров пятьсот, базар.
Хозяин раскрыл папку, разложил на столе документы и сказал:
– Вот свидетельство о праве на собственность, домовая книга, квартирные счета по февраль оплачены.
– А краны, трубы как работают? – спросила Лиля.
– Недавно был ремонт, – ответил хозяин. – Вся сантехника новая. Правда, недавно нас сосед сверху затопил, поэтому потолок сыроват. Ну, сами смотрите.
– А можно на кухню глянуть? – спросила Лиля.
– Конечно, проходите, – ответил хозяин, – Кухня типовая.
Лиля подняла голову, внимательно оглядела стены и потолок. Вышла из кухни и сказала мне негромко:
– Кухонька чистая, плита новая, но на трубе ржавое пятно, это подозрительно.
– Ну, что надумали? – спросила у меня агентша, – Давайте торговаться.
Я внимательно глянул на хозяина и деловито спросил:
– Какую окончательную цену хочешь?
– Ну, могу пару тысяч баксов сбросить, – сказал он, переглянувшись с агентшей. 
«Ясно, тут они, агентша и хозяин, свою хитрую игру ведут, раньше сговорились, пользуются моментом», – отметил я про себя и сказал:
– Надо ночь подумать, завтра созвонимся.
– Да что тут раздумывать! – воскликнула риелторша, – Надо брать, а то уплывет хорошая квартира. – Вам не с руки капризничать, пора к новой, скромной жизни привыкать. И не оглядываться на «Самал», где вы владели элитным жильем. Что было, то сплыло. Берите, что есть, да тихонько тут живите. Фортуна, сами знаете, сейчас не на вашей стороне. 
– Нет, надо ночь подумать, – сказал я, – Утро вечера мудренее. 
– Утром снова приедем, – тихо заверила хозяина агентша, отведя его в сторонку, чтобы я не услыхал. Но я держал ушки на макушке. – Обработаем покупателя, никуда не денется. Он после перелета из Болгарии немного не в себе, с туманом в голове, плохо соображает.
Хозяин кивнул, подошел ко мне, подал руку, крепко стиснул мою ладонь и сказал:
– Ну, до встречи, привозите завтра задаток. Я тоже подумаю, может, еще сбавлю цену. 
– А теперь куда двинем? Может, еще адресок накроем? – спросил я у риелторши, выходя из квартиры.
– Нет, пора по домам. Водитель устал, бензина мало, дорога опасная, в наледях. 
– А я пройдусь пешком, к подружке загляну, – сказала женщина-ворона и пошла, шлепая по лужам.
– Опять едем на Тимирязева, – сказала агентша водиле, – Потом домой, заправимся по дороге. 
Шофер завел мотор, машина выехала с детской площадки, побежала в синем, вонючем тумане. Это был смог, он к вечеру в городе стелется низко, точно дракон ищет добычу.
 Я, почесывая колючий, небритый подбородок, молча глядел на высокие дубы и тополя. Они опустили черные ветви-руки, едва просматривались в дымном тумане. И звал про себя Фортуну. Легковушка резво бежала, водила молча крутил баранку, прибавлял газу, дабы не застрять в пробках. Минут через тридцать он резко затормозил, остановил машину возле новостройки, полукруглой формы, в девять этажей, дома, которому люди в красных касках ладили крышу, смело ползали по стропам. 
И мы, измученные торгом, поплелись в «Коктем», в приютную пятьдесят седьмую квартиру. 

Адрес фортуны
– Хочу Лене Разиевой из музея позвонить, поздороваться, поговорить. Может, Рустик, ее сын, нам подходящий вариант нашел, – сказала мне Лиля.
Я достал из портфеля блокнот, отдал ей. Она прошла в зал, где стоял городской телефон. Поглядев в блокнот, набрала номер и сказала:
– Здравствуй, Лена, это Лиля. Мы уже прилетели.
– А где остановились, почему к нам не приехали? Мы бы потеснились.
– Лена, все хорошо, – ответила Лиля, – Мы решили вас не стеснять, остановились у близкого университетского друга Николая. Квартира большая, три комнаты, а живут вдвоем, он и жена. Люди душевные. Сегодня ездили смотреть квартиры, проехали по трем адресам, нам не подходят. А ты не смотрела варианты по газетам?
– Значит, она хочет вас надуть, – сказала Лена, – Вот, Рустик вам, наверное, десяток адресов нашел, все в верхней части города. Есть адреса, телефонные номера. Сейчас позову, он уже с работы пришел. 
Лена позвала сына, он взял трубку, коротко поздоровался и деловито сказал:
– Записывайте, я буду диктовать медленно.
Он надиктовал шесть телефонных номеров и сказал:
– Вот, начните с квартиры на улице Шашкина. Это практически в центре, от музея три остановки, второй этаж.
– Спасибо, Рустик! Дай Бог тебе здоровья! – сказала Лиля, – Береги маму, она у тебя замечательная.
Закончив разговор, Лиля сунула мне листок с телефонами:
– Вот, звони, договаривайся с хозяевами, это мужское дело. Оказывается, агентша Ольга нас за дураков держит. Рустик шесть адресов в Медеуском районе нашел. – Ты первым делом набери номер по улице Шашкина, так Рустик советует. 
И я пошел в спальню, набрал номер. В трубке приятный женский голос. Добавив баритону серебра, я сказал:
–Добрый вечер! Звоню по объявлению насчет квартиры, она еще не продана?
– Нет, пока продается, – ответила женщина.
– Вам будет удобно, если завтра с утра мы, я и супруга, подойдем поглядеть на квартиру. Вы нас узнаете, когда в окно посмотрите. Я буду в коричневой дубленке, а жена в полосатой шубке. 
– Ладно, подходите, – чуть помедлив, сказала женщина, – Правда, мужа, наверное, дома не будет, он диджей, уехал с концертом на три дня. 
– Муж голова, жена шея, куда она повернет, туда он и поглядит, – пошутил я, – Значит, встречаемся в десять утра. 
– Хорошо, только позвоните, когда будете выходить. А сейчас откуда звоните?
– Из квартиры в «Коктеме». 
– О-о, это же близко, метров пятьсот поднимитесь по Шашкина до аль-Фараби, там будет новый железный мост над проспектом аль-Фараби. После моста, чуть от дороги, серые панельные дома, наш по счету пятый.
– До свидания, приятно было поговорить с такой милой дамой, – сказал я и положил трубку, вышел из спальни. 
– Все, завтра с утра идем глядеть вариант, квартира по Шашкина, за железным мостом, – громко оповестил Лилю и Галю.
– Так, это замечательное, изумительное место! – сказала Галя, – Речка, плотина, набережная, лыжный трамплин.

Дом в саду
В день, когда мы пробирались на улицу Шашкина, люди сновали по тротуару, забирались на высокий мост, похожий на гигантского жирафа. Иные пешеходы, забравшись по крутым ступенькам наверх на спину этого жирафа, останавливались на минуту-вторую, дабы красотами снеговых гор полюбоваться или бросить взгляд на высоченные стеклянные башни, богатые, высотные дома, которые важно стоят по краям магистрали. И скромный, газетный киоск сиротливо притулился возле книжного магазинчика.
Одолев ступени, поднялись на железную спину жирафа.
Спустились на тротуар, который и привел к двадцать седьмому дому. Он был серого цвета, под шиферной крышей, как и его четыре соседа.
Я подошел к двери второго подъезда, набрал код. Громко сказал в микрофон:
– Доброе утро! Я насчет квартиры пришел поговорить. И супругу привел.
– Да, помню, открываю дверь, – ответила нежным, теплым голоском хозяйка. – Наша квартира на площадке посредине, без таблички.
Стальная дверь подъезда чуть отошла, я потянул ее на себя, впустил Лилю, затем и сам вошел. Отпустил дверь, она быстро, будто ловушка, с грохотом захлопнулась, едва не ударив меня по ноге.
На втором, дверь средней квартиры была приоткрыта. Мы вошли. На пороге стояла хозяйка, молоденькая, с округлым лицом, серыми глазами. Она держала на руках малыша.
– Еще раз здравствуйте, вот, и мы, Николай Иванович и моя жена, Лиля Павловна, – сказал я хозяйке, слегка улыбнувшись.
– Очень приятно. А меня Аней зовут. Проходите, проходите, смотрите, – сказала хозяйка, укачивая ребенка, – Квартира после ремонта, восемнадцать квадратных метров. Балкон застеклен. Воздух чистый, горный. Весной за окнами абрикосы, яблони цветут. Рядом речка Весновка. На плотину мы каждый день гулять ходим. Квартира отличная, но она стала тесновата. Малыш подрастает, ждем еще ребенка. Хотим купить трехкомнатную, ближе к родителям, они на проспекте Гагарина живут. Муж уехал, будет, возможно, ближе к обеду. Мы уже потихоньку чемоданы собираем, не обращайте внимания на беспорядок. 
Сняв обувь, мы прошли в комнату. Золотистые обои. Книжный шкаф со стеклянной дверцей. Массивный телевизор марки «Сони». Дымчатая штора на окне. Широкий, желтого цвета, диван на железных ножках, похожих на львиные лапы. 
– Хорошая квартирка, ухоженная. Видно, что хозяйка чистоплотная, – сказала мне тихо Лиля, – Наверное, надо брать.
– Квартира нам приглянулась, сколько за нее просите? – спросил я у хозяйки.
– Цена твердая, шестьдесят восемь тысяч долларов, – сказала она. – Это недорого, мы оставляем тут всю обстановку: стол, стулья, диван, шкафы, телевизор. Только японский холодильник заберем, его свекор нам в прошлом году по блату достал. 
– Может, оставите  холодильник, – жалобным голосом попросила Лиля. – Нам такой не купить. 
– Вы оставляете холодильник, получаете за квартиру на две тысячи баксов больше, круглую сумму, – сказал я хозяйке. – Мы-то свою квартиру с обстановкой продали, взяли только одежду и обувь. Ковры, библиотеку, мебель, два холодильника, телевизор оставили.
– Ладно, я переговорю с мужем, – сказала она, чуть подумав, – Наверное, он согласится. Правда, вчера у нас были покупатели, но в цене не сошлись. Они просили недельку подождать.
– А-а, зачем ждать с моря погоды, – решительно сказал я, – Мы тянуть не будем, хоть завтра можно выходить на нотариуса, составлять договор. А потом расчет, хоть наличкой, хоть перечислением со счета на счет.
– Хорошо, но надо еще с мужем посоветоваться, – помявшись, сказала хозяйка. 
– Ну, в семье муж – голова, жена – шея. Куда она повернет, туда он и глядит, – пошутил я и перешел на деловой тон, – Чтобы разговор закрепить, возьмите задаток, пятьсот евро, это сто тысяч тенге. Расписки не надо.
– Знаю у меня экономическое образование.
Я расстегнул кармашек рубахи, в которой дважды пересек три границы, вытащил деньги и положил на стол. Хозяйка квартиры, поколебавшись, взяла купюры, свернула вдвое и положила на холодильник. 
– Задаток дружбу укрепляет, – сказал я хозяйке. 
– Знаете, приходите завтра, муж, наверное, к двенадцати будет дома, – сказала Аня, – Может, я уговорю его оставить холодильник. 
– Приятно было познакомиться. Твое имя, как музыка. Мою матушку так звали, и племянницу так зовут. Она тоже экономист, живет в Санкт-Петербурге. Как и ты, чернявая красавица, притом, моя крестница, – сказал я и поцеловал хозяйке-милашке узкую, теплую руку. 
– Приходите завтра, не в двенадцать, а в десять, – сказала Аня, – Время поджимает, квартиру себе мы уже присмотрели, хозяева в Астану уезжают, торопят с деньгами. У родителей просить не хотим.
– Считай, что скоро деньги будут у вас на блюдечке с золотой каемочкой, – твердо сказал я, – Все семьдесят тысяч баксов.
Хозяйка открыла дверную задвижку, мы вышли на лестничную площадку.
– Внизу нажмите на красную кнопку, входная дверь откроется, – сказала хозяйка. – Ждем вас завтра с утра.
– Да, госпожа Фортуна сегодня не дремала, нам помогла, – сказал я, когда мы вышли во двор, – Все гладко складывается. Жили и не тужили в своей большой, прекрасной берлоге. И вдруг сорвались за границу, к Черному морю, в Болгарию, будто там берег медом намазан. А там ледниковый период. Впору себе локти кусать, да не достать. И волком выть по ночам. Побродили по набережной, помаялись в ледяной студии. Оставив студию на произвол судьбы, назад в Алмату отправились. И не отвернулась тут Фортуна, вот, к хорошей берложке привела. Теперь вечерком можно и бутылкой шампанского новость отметить с Васей и Галей.
– Сначала евро на тенге поменяй, потом вино покупай, – тихо сказала Лиля.
– Нам все равно надо в банк заглянуть, счет проверить, и там деньги обменяем. Тут недалеко, три остановки, сядем на любой автобус, через десять минут будем на проспекте Абая. А там и банк недалеко, метров триста надо протопать. 
На резвом, синего цвета, автобусе скатились до проспекта, дождались, когда откроет светофор свой зеленый глаз. Железные монстры сердито рычали. Быстрой рысью мы перебежали проспект, оглядываясь по сторонам. 
В банке все тихо, чинно. В небольшом зале мягкие стулья, на стеклянных столиках журналы и газеты. 
Я выбил номерок. Ждал недолго, через пару минут прошел к свободному окошку. Поздоровался, назвал пароль, улыбнулся и сказал черноглазой красотке:
– На мой счет должен поступить перевод. Вот, хочу сумму проверить.
Девушка кивнула, ловко пробежались пальчиками по клавишам компьютера. Машина выдала распечатку. Красавица поглядела на цифры, подняла тонкие, черные брови, протянула мне листок и сказала:
– Да, счет хорошо пополнился.
– Ну, какие новости? – спросила Лиля, – Перевод из Болгарии поступил, не потерялся?
– В нашей волости только добрые новости, – бодро ответил я, слегка улыбнувшись, – Деньги на счет упали, лежат, отдыхают. Даже проценты, наверное, капают. Можно, хоть завтра получить или перегнать на счет продавца квартиры. 
– Все складывается хорошо. Сейчас топаем в этот злосчастный центр обслуживания, он в народе центром обмана населения зовется. 
– А как же быть с агентшей Ольгой? – спросила Лиля, – Наверное, ждет от нас звонка. 
– Да, она ручки потирает, уверена, что мы у нее на крючке, – сказал я, – Будет меня матом крыть, когда узнает, что добыча сорвалась. Сейчас будет маленький спектакль. 
Я вытащил из кармана дубленки мобильник, набрал номер агентши, подождал секунду и сказал веселым голосом:
– Привет, Ольга! Как дела?
– Я вся извелась, жду вашего звонка, водителя на поводке держу, – выпалила агентша, – Дважды связывалась с хозяином квартиры на Пушкина, сбила цену еще на три тысячи баксов. Как видите, дело двигала. Можно сегодня по рукам ударить, оформлять сделку.
– Сделки не будет, – сказал я, – Понимаешь, мы нашли новый вариант. 
– Как нашли? И без меня? Вы не шутите? Как вам это удалось? А где квартира? Я бы хотела одним глазом поглядеть. 
– Ты не волнуйся, – сказал я твердо, – Хоть твой вариант не подошел, ты получишь за хлопоты, скажем, шестьсот баксов. Тебя это устраивает? Свяжусь с тобой через недельку. 
– Вообще, вы сильно рискуете, без профессионала запросто можно в ловушку аферистов угодить. Подумайте, не делайте ошибку. Я десять лет на рынке недвижимости, все подводные камни наперечет знаю. Никто из клиентов не был в обиде. Вы ведь тоже недавно были моим клиентом. Ваша квартира в «Самале», хоть и была не новая, без евроремонта, а быстро нашла покупателя. 
– Для тебя – выгодная сделка, а для меня – большая ошибка, – сказал я агентше, – Теперь дорого расплачиваться придется. А подружкам скажи, что рыбка с крючка сорвалась. 
Морозная ночь пролетела тихо, мягко, точно птица на пушистых крыльях. Рано утром за окном послышался лай собак, потом громко загудела машина. Я проснулся, прочитал «Отче наш», обратился к Николе-Чудотворцу, дабы осветил нам путь, растолкал Лилю и сказал:
– Доброе утро в доброй квартире! Надо вставать, умываться, в порядок себя приводить. А то очередь будет в туалет.
– Ты только сильно не топай, а то весь дом разбудишь, – прошептала Лиля.
Когда дверь спальни открылась и вышла Галя, мы, беспокойные квартиранты, сидели умытые, свежие на диване. 
– Утро доброе! – сказала, улыбаясь, хозяйка, – Вы, оказывается, ранние пташки.
– Ну, кто рано встает, тот больше живет и тому Бог подает, – ответил я Галине, – Сколько себя помню, всегда просыпался вместе с солнышком. 
Вася, зевая, вышел из спальни и спросил:
– Привет, как спалось? Черное море с дельфинами не приснилось?
– Нет, сон был крепким, ни дельфины, ни лебеди не снились. Зачем нам море, если небесные горы рядом? – ответил я.
– Хороша страна Болгария, а Казахстан лучше, – сказал Василий, – Теперь, наверное, к морю больше не потянет. Ладно, кто не падал, тот и не поднимался. Купите квартирку, заживете спокойно, будете с улыбкой свои приключения вспоминать. 
Галя молча готовила завтрак, заварила чай, нарезала хлеба, ветчины, голландского сыра, поставила баночку меда.
– Завтрак налегке, на скорую руку, – сказала она, – Обед будет сытный. 
Сели за стол, Галя разлила по чашкам чай, он источал тонкий аромат. Я выпил две чашки, умолотил ветчины, добавил сыра. Глянул на часы, тикавшие на стене, они показывали восемь.
– Спасибо, за завтрак, – сказал я Галине, – Нам пора, надо захватить хитрого инспектора, вызволять наши паспорта.
Мы быстро оделись, побрели на улицу Маркова, в центр обслуживания населения. 
Зоркий инспектор, увидев нас, вздрогнул, опешил, его черные брови полезли на лоб. Оставив компьютер, подошел, улыбаясь и сказал:
– О-о, здравствуйте! Вот сюрприз, значит, вы вернулись? Как снег на голову свалились. Что не понравилось Черное море? Где остановились?
– Да, как, видишь, возвратились, – сказал я инспектору, твердо глянув в черные, раскосые глаза, – Живем в «Коктеме» у моего университетского друга, у него просторная квартира. Он раньше в большом кресле сидел, в Астане работал десять лет, теперь на отдыхе. 
Улыбка сползла с круглой физиономии инспектора, он сунул руки в карман, поднялся на носки и стал делать вид, будто кого-то разглядывает, потом вкрадчиво спросил:
– Ваш друг знает ситуацию с удостоверениями?
– Да, я утром сказал, что пойду за ними  в центр обслуживания населения. Правда, твоего имени не назвал.
– Правильно, даже друзьям не надо всех секретов раскрывать.
– А наши документы не затерялись? – спросила тонким голоском Лиля, – Без документов доллары на тенге не меняют. А мы уже квартиру присмотрели.
– Придется вам, наверное, притормозить, – протянул инспектор, отводя глаза, – Ваши удостоверения в департаменте по миграции, сегодня забрать не смогу, дел по горло. Может, завтра смотаюсь. 
– Давай мне телефон в департаменте, я сам позвоню, проскочу туда, репортаж сделаю, перо журналиста не заржавело.
– Какой еще репортаж! – поднял плечи инспектор, – Себе навредите, ваша фамилия теперь в черном, списке и меня подставите. А насчет департамента я пошутил, ваши удостоверения у меня в кармане. Минут через десять поднимайтесь на второй этаж. Я подойду незаметно, отдам удостоверения.
Я кивнул, отвернулся, чтобы не глядеть на пройдоху, а он через миг исчез. Через пару секунд стоял в конце зала, внимательно выслушивал нервную дамочку, одетую в норковую шубку.
Застегнув пиджак, приосанившись, я стал вальяжно, не спеша, подниматься на второй этаж. Через минуту рядом вырос инспектор, сунул мне в руки наши документы. И тут же исчез, точно сквозь землю провалился. Я оглянулся, все было, как и минуту назад, в кабинках, за компьютерами сидели женщины в синих жилетах, с зелеными косынками, повязанными, как галстуки. Возле кабинок топтались унылые люди, ожидая справок. Облегченно выдохнув, я потоптался возле колонны и побрел на первый этаж.
«Да, без бумажки человек, как букашка», – подумал я и положил документы во внутренний карман пиджака. И еще похлопал по груди, чтобы драгоценные удостоверения отдыхали в знакомом, родном месте. 
Хоть денек был ветреный, слякотный, казалось, Фортуна бежала рядом по лужам. Мы шли, улыбаясь, точно сорвали в казино крупную ставку. Я бросил взгляд на горы, снеговые вершины которых отливали серебром, и сказал сам себе: «Да, человеку по фамилии Гора нужно жить вблизи гор, так мне, видно, на роду написано».

Перо Жар-птицы
На следующий день мы отправились к нотариусу. К счастью, там не было очереди. Я, постучав в дверь, вошел, за мной зашел диджей Евгений, он держал в руке домовую книгу. Лиля и Аня тоже зашли, сели на стулья возле стены. 
Нотариус обвела нашу четверку равнодушным взглядом и сказала:
– Излагайте свое дело. 
– Вот, квартиру покупаю, – сказал я, – Надо сделку оформить, договор заверить. 
Нотариус кивнула и сказала:
– Идите в соседний кабинет, скоро стажер придет, составит договор, проверит недвижимость.
Она внимательно глянула на меня, ее черные брови, казалось, прыгнули на широкий лоб.
– Вы, если не ошибаюсь, в феврале трехкомнатную квартиру в «Самале-первом» банкиру задешево продали? – спросила нотариус, – За границу спешили, вроде, в Болгарию, на морское побережье. Еще заминка небольшая вышла, в свидетельстве о рождении была слепая печать. 
– Отличная у вас память, – сказал я нотариусу, – Компьютер в вашем кабинете, наверное, отдыхает.
– Интересно, интересно, – сказала нотариус, – Выходит, что жизнь возле моря не по вкусу пришлась, если назад повернули. Хорошо, что быстро одумались. А то через три месяца могли в черный список угодить, лишиться гражданства. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается.
Нотариус замолчала, стукнула в перегородку пухлым кулачком. Через пару секунд в кабинет ввалился молодой толстяк, сынок нотариуса. Он узнал меня, улыбнулся, протянул широкую ладонь. И я пожал его мягкую, теплую лапу.
– Вот, надо быстренько оформить договор купли-продажи квартиры клиентам, – приказным тоном сказала нотариус, – Проверь документы, чтобы я не возвращала. Не затягивай, после обеда поеду в департамент юстиции. 
– Фирма марку держит, – ответил стажер, повернулся и вышел. 
Наша четверка потопала за толстяком-стажером. 
– Вы минут двадцать посидите в зале на диванчиках, – обернувшись, сказал он, – Бумагу сделаю, позову. Еще раз обговорите сумму сделки.
В гудевшем сердитыми голосами зале нашелся свободный диванчик. Он был холодным, жестким, точно из камня. Но наша четверка расположилась на нем, дабы не подпирать стену, покрашенную в унылый, бледно-серый цвет. 
– Договор готов, – важно сказал стажер, – Оригинал и копия. Читайте, если согласны, подписывайте.
Близорукий Евгений поправил очки, уткнулся в бумагу, стал медленно читать, поглядывая то на меня, то на стажера. И я, украсив нос очками в тонкой оправе, пробежал глазами скучные, сухие строки договора купли-продажи. И поставил подпись.
– По двадцать тысяч тенге с каждой из сторон, – сказал стажер.
– Значит, всего сорок тысяч тенге, заплачу и за продавца, после сочтемся, – сказал я и полез в карман. Отсчитал деньги, отдал стажеру. Он пересчитал, бросил купюры в ящик стола поглядел на Евгения, который вгрызался в договор. Диджей потел, вздыхал, пыхтел, протирал очки, видно, боялся подвоха. 
Продавец квартиры, диджей Евгений, покрутив по сторонам головой, медленно поставил подпись на оригинале, потом и копию подписал. Стажер схватил бумаги, спрятал в черную кожаную папку, метнулся в соседний кабинет к нотариусу. Минут через пять вернулся, вытащил договор, протянул мне и сказал:
– Получайте документ, теперь прямая дорога в банк.
Я спрятал бумагу в портфель, Женя свернул копию, сунул в карман куртки. Позвонил кому-то по мобильнику, наверное, отцу и сказал:
– Договор у меня на руках, мы ловим такси, едем в банк на Новой площади, ты тоже приезжай. 
На улице Тимирязева я тормознул тачку. Лиля, Аня и Женя разместились на заднем сиденье. Легковушка быстро рванула по обледенелому коварному асфальту, покатила в банк. Минут через десять свернула, пробежала по узкой улочке, средь голых мокрых деревьев. И тормознула возле входа в банк. 
Я, ткнув пальцем в электронное табло, выбил номерок. Ждали очереди недолго, через пару минут мы прошли к средней кабине, уселись на высоких стульях перед смуглой девушкой с черными, раскосыми глазами.
– Вот, квартиру покупаю, хочу перекинуть деньги с моего депозита на счет этого господина, – сказал я и кивнул на диджея.
– Ваши документы и номер счета, – сказала красавица, уважительно глянув на меня и блеснув в улыбке белыми ровными зубами.
Я просунул в окошечко удостоверение личности, личный счет. Постучав тонкими пальчиками по клавишам компьютера, девушка негромко сказала:
– Да, все в порядке, можно перечислять. А где документы продавца?
Диджей вздохнув, протянул свои бумаги.
– Партнер переживает, что банк снимет большие проценты за услуги, – сказал я банкирше, – Хотел сначала с меня наличными получить, пришлось отговорить. Но все равно сомневается, переживает. 
– Все будет в пределах разумного, – сказала красотка, одарив теперь диджея ослепительной улыбкой. 
– Хотелось бы верить, – буркнул диджей.
Смуглая красотка склонилась над компьютером, стала снова быстро играть на клавишах. Диджей вытянул шею, просунул голову в окошко. Я толкнул его в бок, мол, в банке не жалуют любопытных клиентов. Он нехотя убрал голову. А я спокойно сидел, ждал, когда красотка закончит колдовать. И мысли в моей голове играли в догонялки: «Деньги, – это прах, пыль, сухие листья на осенних деревьях. Ветер подует, листья слетят. Однако без денег, этих цветных бумажек, и шагу не ступить, стакана воды не выпить. Кто при больших деньгах, хоть он вор или злодей, тот на гребне, первый на празднике жизни. А тот, кто по совести живет, крохи собирает, он на задворках пропадает. Сюда, в банк, бедняк даже по ошибке не забредет. Клиенты этого денежного дома, где пляшут бесы по ночам, только на деньги молятся. Вот, и я тут тише воды ниже травы сижу и жду, когда мои невидимые деньги станут крышей надо головой. И эту молоденькую банкиршу готов ангелом назвать и в губки расцеловать. Ибо она сейчас творит доброе дело, хоть сама и не знает. Неплохо бы после смены с букетом цветов подойти, да Лиля не поймет».
Прелестница за компьютером закончила свое колдовство, подняла красивую головку, улыбнулась и сказала диджею:
– Деньги ушли на ваш счет.
– Ну, сделка закончена, – сказал я диджею, слезая со стула, – Отдавай ключи.
– Да, да, конечно, – пробормотал диджей, запуская руку в карман куртки. Вытащил связку ключей и объяснил:
– Вот, этот, с круглой головкой, электронный от входной двери, два других, зубчатые, от квартиры. 
Я взял ключи, спрятал в портфель, поглядел на диджея и сказал:
– Значит, сегодня мы заедем на квартиру. Слушай, переговори с батей, пусть он нас подбросит. Это недалеко, в микрорайоне «Коктем», десять минут езды, потом немного проехать по президентской дороге, свернуть на Шашкина.
– Ладно, попробую, – сказал диджей, – Только он всегда торопится. Вы тут подождите. Он медленно, вразвалку, с достоинством, потопал на улицу. Вернулся быстро, значительно кивнул и сказал:
– Поехали, отец согласился. Деньги не давайте, он не возьмет.
– Куда поедем? – спросила Лиля, – И на чем?
– Домой покатим, – весело ответил я, – Вот, Женя попросил своего батю нас вместе с багажом на квартиру подбросить.
– Можно было и до вечера подождать, – сказала Лиля, – А то Галя на обед ждет. Вася обидится, что не попрощались, как следует дорожку не погладили. 
– Время не ждет, кнутом подгоняет, – сказал я Лиле, – Квартиру бесхозной оставлять нельзя.
Мы, солидные клиенты, вышли снова через магнитную рамку. Диджей сел рядом с отцом. А мы, пассажиры, вольно уселись сзади на просторном сиденье. И джип, похожий на белого буйвола, повез нас в «Коктем». 
Доехали быстро, в пробках не торчали, скоро белый буйвол остановился на островке асфальта. Я выбрался из машины, подал руку Лиле. Диджей Женя тоже вылез и коротко сказал:
– Помогу с багажом.
Я позвонил в домофон, громко сказал:
– Галя, открывай двери!
Она узнала меня по голосу, открыла дверь.
– Галя, мы уезжаем, забираем вещи, – сказал я, входя в квартиру.
– Как уезжаете? – спросила Галя, – На обед я борщ сварила, курицу приготовила. А что Васе скажу?
– Скажи, что в банке все прошло гладко, теперь все в порядке. Ключи от берложки у меня в кармане. Вечером позвоню, все подробно обскажу. Скоро будет новоселье.
Диджей, засопев от натуги, поднял сумку, стоявшую ближе к двери, вынес на площадку, потом стал медленно спускаться на первый этаж, наверное, костеря себя за опрометчивость. Я, поднатужившись, вытащил вторую сумку на площадку.
– Ты не надрывайся, – сказала Галина. – Парень придет, он здоровый, заберет. Жалко, что так внезапно уезжаете. А кто вас повезет?
– Удачно получилось, папаша прежнего хозяина, который багаж понес, в банк на джипе прикатил, ну я и попросил подбросить.
Появился диджей, унес вторую сумку. Галя и Лиля расцеловались. Я взял свой пузатый коричневый портфель, Лиля повесила на плечо модную сумку, купленную в аэропорту болгарского Бургаса, забрала пакет с подаренным Галей одеялом, и мы покинули теплую, добрую обитель. Осторожно спустившись по крутым ступенькам, вышли к железному белому буйволу. Диджей оказался проворным, он уже поставил сумки в багажник, сам уселся рядом с папашей. Лиля уселась рядом с Аней, и я стал боком протискиваться в брюхо железного буйвола. И тут крик из окна на втором этаже:
– Коля! Коля! 
Я поднял голову. Это Галя, высунувшись, из окна, махала рукой и что-то кричала неразборчиво. 
Сюжет для художника: черные деревья до неба. Островки снега на асфальте. Красивая, седая, с бирюзовыми глазами, женщина в раскрытом окне.
– Вроде, я ничего не забыл, – сказал я Лиле, – Ладно, пойду, узнаю. 
Торопливым широким шагом поднялся на второй этаж, вошел в квартиру. Галя стояла в прихожей, держала картонный лист, с вмонтированными маленькими фотками, поверх шла белая надпись: год 1967. Казахский государственный университет. Студенты-выпускники факультета журналистики. 
– Возьми, увидишь себя и своих сокурсников, – сказала Галя, – Это Вася сохранил тебе подарок, в черном конверте почти полвека держал.
– Спасибо, это настоящий бальзам мне на душу! – сказал я и стал разглядывать подарок.
– Вот, я в третьем ряду, посредине, – сказал я Гале.
– Симпатяга с короткой стрижкой, – похвалила она.
– Ладно, пойду Лиле покажу подарок. 
– Обязательно позвони, как приедете в свою берложку, – сказала Галя.
Я бегом, будто помолодев, спустился на первый этаж, запрыгнул в джип, показал Лиле подарок и сказал:
– Вот, погляди, каким я был сорок шесть лет назад. 
Лиля поглядела на ряды фоток и сказала сдержанно:
– Можно тебя узнать. 
Джип мягко тронулся, покатил по ухабам на шумную рычащую улицу Тимирязева. Через десяток минут вырулил на проспект аль-Фараби, президентскую дорогу. Проехал мост через речку Весновку, нырнул в тоннель и завернул на улицу Шашкина. Затормозил возле двадцать седьмого дома, стоящего на взгорке. И я, новый хозяин семнадцатой берложки, уверенно открыл дверь подъезда. Диджей занес на лестничную площадку наш багаж, огромные на колесиках сумки. Вытащив из кармана комплект ключей, я глянул на диджея и спросил:
– Замки хорошо открываются?
– Нижний барахлит. Верхний отлично работает. Ключ для него с крупными зубчиками.
Я быстро открыл дверь, сам занес багаж в квартиру. 
– Ну, с новосельем, – сказал мне диджей, пожал мне руку и пошел вниз на улицу, где его ждал джип, похожий на белого буйвола.
Лиля прошла на кухню. Я стал возиться с багажом. 
– Коля, иди быстрей сюда, – громко позвала Лиля.
– Что случилось?
– Погляди на тополь, – сказала Лиля, – Вон, на ветке белки играют.
Приглядевшись, увидел двух рыжих белок, прыгающих с ветки на ветку. А внизу под кустом сидел большой серый кот. Он следил, как проворные, забавные зверьки играли. Они ловко перемахнули с тополя на высокую яблоню, потом перелетели на сосну. Охотник убрался в заросли, видно, стал выслеживать мышей, крыс, легкую добычу.
За окном текла вечная река жизни. 

Алматы, 2014 год

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ