АПОЛОГИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЯЗЫКА

0
104

В отечественной прессе, особенно в ее казахскоязычном блоке, пожалуй, на сегодня практически нет темы более злободневной и острой, нежели вопросы и проблемы, связанные с состоянием государственного языка. Так было и в прошлом, так было и позапрошлом году… так было и тридцать лет назад. Эта тема, как затянувшийся недуг, беспокоит, тревожит, расстраивает, можно уверенно сказать, большинство населения страны. Со времен горбачевской перестройки в газетах и журналах, на телевидении и радио не утихают споры и дискуссии по этому вопросу. С появлением Всемирной паутины к этой непрек­ращающейся полемике подключились блогеры.

Незавидное состояние родного языка, разумеется, волновало казахское общество и до перестройки, но советская цензура знала свое дело. Поэтому столь затяжная общенациональная проблема десятилетиями держит в психологическом дискомфорте, напряжении людей, по-настоящему переживающих за судьбу родного языка. Хотя растет число казахскоязычных школ, выпускаются учебники, словари, методические пособия, из бюджета республики на развитие и становление государственного языка выделяются средства, есть закон о языках, но воз и ныне там. На словах никто не отвергает язык великого Абая, напротив, поддерживает. Однако казахский язык в Казахстане все еще находится в положении пасынка. Как нельзя лучше по этому поводу пошутил Михаил Жванецкий: «Пока есть казахи, я спокоен за русский язык!». Радость гастролирующего сатирика понятна, но что нужно сделать нам, самим, дабы не тревожиться за судьбу родного языка.
Если рассматривать язык только лишь как средство коммуникации, то можно было бы без суеты, академично дождаться, когда, скажем, 90 процентов (по данным Статистического комитета РК на 2018 год, – 65 процентов) казахстанских детей будут посещать школы с казахским языком обучения. Ведь налицо динамика роста. Такой ожидаемый расклад будет усиливать востребованность государственного языка. Но скоро ли настанет тот день, когда мы будем уверены, что язык Абая и Чокана не окажется в ряду исчезающих. Ведь в мире через каждые две недели уходит в небытие язык одного народа. Этнос без родного языка можно ли называть этносом, народом, тем более нацией? И прав один из искренних поборников национальной духовности Имангали Тасмагамбетов, убежденный в том, что народ без родного языка – это не народ. Если мы не способны понять, прочувствовать и развивать духовно-культурное наследие предков – хозяев бескрайних евразийских просторов, первыми в мире оседлавших и подковавших диких лошадей, в результате многократно ускоривших связь и взаимодействие народов и стран, тем самым обеспечивших решающий цивилизационный прорыв, то имеем ли право называться народом?
Нынешним обитателям этой освященной кровью и потом номадов девятой территории мира надо хотя бы научиться ценить то, что им завещано. А досталось нам ни много ни мало – бескрайняя плодородная земля с высоким бонитетом и богатым травостоем, в недрах которой есть все элементы таблицы Менделеева, крупнейшие месторождения нефти, газа, урана, угля и т. д. Но самое ценное из всего этого богатства – это уникальный язык, являющийся основой нашей культуры, искусства, традиций, духовности в целом. Неслучайно выдающиеся лингвисты, литературоведы, литераторы прошлого и настоящего восхищались и восторгаются выразительной мощью, удивительной гибкостью и безграничной образностью поэтического языка Великой степи. Вот высказывание знаменитого фольклориста, ориенталиста, тюрколога, ученого с мировым именем Василия Васильевича (Фридриха Вильгельма) Радлова: «Я считаю великими три языка из всего числа мировых языков – это русский, французский и казахский (один из тюркских языков)». Эта истина, впервые прозвучавшая во второй половине ХIХ века, часто цитируемая учеными, педагогами, журналистами, к сожалению, никак не доходит до тех, кто огульно, без конкретной аргументации ставят под сомнение ресурсы казахского языка. Поэтому нередко можно услышать из их уст, дескать, в век глобализации и наступающей эры искусственного интеллекта он не способен быть современным средством полновесной коммуникации. Как это возможно? И такое поверхностное суждение в основном исходит от тех, кто, переложив свое незнание родного языка, культуры, традиции – на царскую Россию, на советский режим, на предыдущие поколения, на плохие учебники, не способен по-настоящему поработать над собой. В нашем случае надо уповать на свои умственные способности, чем повсюду искать минусы и барьеры на пути к изучению казахского языка.
Чтобы заговорить на родном наречии, разумеется, «душа обязана трудиться». Но о какой душе, духовности можно говорить, если по сей день многие с дипломом высшего образования даже не знают и не интересуются уникальностью родного языка. Похоже, учитывая такое отношение многих, редакция сайта «Алтын орда» на своей главной странице разместила следующие сведения: «…сами казахи мало знают, что их родной язык входит в топ наиболее богатых. Ведь словарный запас государственного языка Казахстана больше чем русский, эстонский, фламандский вместе взятые. Этнический немец, знаток русского, немецкого и казахского языков Герольд Бельгер писал, что в самом большом академическом 17-томном словаре русского литературного языка зарегистрировано и объяснено 120 488 слов, а 4 тома «Словаря» Даля вмещают в себе 200 тысяч слов с большим количеством поговорок, толкований. Он же при этом пишет, что, только в 10-томник казахского толкового словаря вошло 2 миллиона 550 тысяч слов. Можете себя представить: более чем 2-х миллионов слов в одном языке?!»
Очевидно, можно было обойтись без цитаты, приведенной выше в защиту государственного языка. Но парадокс в том, что даже сайт Nur.kz, известный своей выверенной редакционной политикой, не допускает мысли, что язык номадов может быть богаче языка тех же немцев или румын. Читаем: «Испанский лингвист ХIX века Х. Сехадор говорил о том, что язык – зеркало мыслей народа, его умственный склад. Классик казахской литературы Абай Кунанбаев утверждал, что прекрасные мысли человека потускнеют, отображаясь в словах. Ссылаясь на эти высказывания и миф о том, что казахский язык наиболее развитый в мире (в интернете приводится цифра – 2,5 млн слов), можно сказать, что казахстанцам повезло с возможностью адекватно передавать свои мысли».
О каком мифе, собственно, говорят коллеги. Странно, итальянцы гордятся своими национальными певческими традициями, бразильцы – карнавалом, испанцы – «Дон Кихотом», величайшим творением мировой литературы, а наши соотечественники, не говоря о гордости, не только не знают, но даже не могут допустить мысли, что их родной язык может быть богаче европейских языков. Даже если эти факты и цифры от таких величин, как признанный писатель, талантливый переводчик, принципиальный ученый, подлинный поборник высокой духовности Герольд Карлович Бельгер. Почему у отдельных соотечественников такая заниженная самооценка? Почему все наше должно быть второстепенным, качеством пониже, числом поменьше?
Такой парадокс легче всего привычно объяснить постколониальным сознанием. Но ведь прошло без малого тридцать лет со дня распада СССР. Нет метрополии и нет колонии. Поэтому, на наш взгляд, причина в отсутствии языка единения нации, отсюда и наличия реального водораздела в обществе. Сегодня мы, даже изъясняясь на русском языке, говорим… как ни странно на разных языках. Ибо у нас разное понимание общечеловеческих ценностей. Это особенно заметно в студенческой среде. Сельские ребята, слабо владеющие русским, держатся обособленно, имея свои ценности, у русскоязычных казахов-горожан интересы другие, несколько иные взгляды на жизнь в Казахстане у студентов некоренной национальности. Но ведь известно, что людей объединяют общие ценности и общие интересы.
Не зная языка страны проживания, возможно ли до конца прочувствовать национальные духовно-нравственные истоки и менталитет титульной нации? Думается, нет. Всего лишь один пример. В республике высокий процент разводов, чего не было в предыдущие десятилетия. Я уже не говорю о прочности семейных уз в традиционном казахском обществе до середины прошлого века. Нынешний расклад по этой проблеме весьма показателен. Так, в южных и западных регионах, где в основном живет казахскоязычное население, число разводов почти вдвое меньше, чем в наших северных областях. Такой факт нельзя объяснить лишь социальными факторами. Ведь уровень жизни на севере не ниже, чем на юге. Но на юге республики говорят в основном на одном языке, который позволяет им быть на равных в постижении сути своих национальных духовно-нравственных и иных ценностей и приоритетов. Если я, скажем, не владею английским языком, то могу ли прочувствовать, постичь подлинное величие английской классической поэзии? Едва ли, точнее – нет. Поэтому модернизация общественного сознания, о которой мы говорим и над которой работаем третий год, также во многом зависит от востребованности государственного языка. Ибо государственный язык имеет объединительную силу. Но для этого мы, казахстанцы, должны потрудиться. В первую очередь это касается нашей национальной элиты. Она должна показать пример, поскольку, когда представители властных структур, депутаты, знаковые личности пренебрегают государственным языком, что требовать от рядовых граждан?
«Язык лишь в той мере имеет право на солидарное и уважительное к себе отношение, в какой его носители умеют отстаивать свои и общечеловеческие идеалы и ценности. Никто со стороны не может обеспечить ему жизнеспособность и долгожительство. Это внутреннее дело конкретного народа, его культуры и его национального самосознания». Эти мысли, публично изложенные более четырех десятилетий тому назад молодым Муратом Ауэзовым, актуальны и сегодня.
Стало быть, состояние государственного языка зависит от нас и от каждого в отдельности. В этой связи накануне всеобщей переписи населения, почему бы не провести аттестацию на знание государственного языка среди госслужащих и работников квазигосударственных учреждений. Ведь во многом его судьба зависит от них. Поэтому должностные лица коренной национальности, не владеющие государственным языком, должны уйти из госслужб. Добавим, во всем мире это относится ко всем государственным служащим, независимо от национальности и возраста.
И второе. Можете ли представить слугу, не понимающего своего господина? Нет, конечно. Тогда почему же сегодня многие депутаты – слуги народа не знают государственного языка? Даже законы на нем не могут написать, а ведь законо­творчество их основное дело. Так, со дня обретения Казахстаном независимости на государственном языке написано всего два закона. В то время как в соседнем Узбекистане лишь 4 закона подготовлено на русском, остальные на государственном. А ведь казахский язык котируется в тюркском языковом ареале. Стало быть, дело не в языке, а в мажилисменах и сенаторах. Не настало ли время впредь на законодательном уровне требовать от кандидатов в депутаты обязательное знание государственного языка, как это имеет место при регистрации кандидатов в президенты? Эти и другие выверенные меры могут способствовать государственному языку обрести объединительную мощь, что со временем позволит исключить всевозможные негативные сценарии.

Аяган САНДЫБАЙ,
заслуженный деятель Республики Казахстан

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ