САУДОВСКАЯ АРАВИЯ

0
148

Мурат Ауэзов,
культуролог

Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги
Мурата АУЭЗОВА «Времен связующая нить», тепло принятой
широкой читательской аудиторией. Это превосходная
интеллектуальная проза очень высокой пробы

«Наши предки – из знойных аравийских пустынь».
Мухтар Ауэзов

Выступление в Фонде исследований короля Фейсала
Эр-Рияд, 23 января 2007 г.

Нашу беседу я хотел бы начать с автобиографического отступления и затем продолжить рассказом о двух ярких эпизодах арабо-тюркских отношений, связанных с именами великого философа Абу Насра Мухаммада Бен Мухаммад Бен Тархана, известного больше под именем аль-Фараби, и выдающегося филолога XI века Махмуда аль-Кашгари.
Родители дали мне имя Мұрат. Отца звали Мұхтар, маму – Фатима. Оба родители хорошо владели арабской алфавитной графикой. Использовали ее до конца своей жизни. Как правило – в личной переписке и дневниковых записях.
Отец говорил, что предки наши родом «из знойных аравийских пустынь». Наверное, поэтому рекомендовал мне выбрать специальность арабиста. Судьбе было угодно другое. Я стал синологом по профессии и тюркологом по велению души.
Мой отец был писателем и ученым. Инструментами его творчества были қалам и қағаз, результатом – многочисленные кітап, которыми гордится казахский народ.
Отец и его предки были қожá, тюркизированные миссионеры, в течение столетий лелеявшие свет духовности и культуры в этнической среде Центральной Азии.
На склоне лет я острее, чем прежде, ощущаю в себе зов «аравийских пустынь», сбереженный в крови множеством предшествующих поколений. И в то же время, без каких-либо сомнений признаю собственную неотторжимость от судеб людей, принявших в свою среду моих очарованных Истиной предков.
Гармония арабо-тюркских отношений… Желанна ли она для меня? Разумеется, да! Могу ли способствовать ее возрождению? Намерен это делать по мере сил.
В современном Казахстане высок интерес к национальной истории. И это понятно – создание независимого государства предоставило возможность разрушить стереотипы прежних, навязанных Российской, а затем и Советской империями представлений об историческом прошлом народа.
В настоящее время действует программа «Культурное наследие», уникальная по масштабам финансирования и вовлеченности в нее гуманитарных и творческих сил. Объектом изучения стала история за последние две с половиной тысячи лет. Основанием для выбора этого хронологического диапазона явился, во-первых, выход на просторы Евразии в середине первого тысячелетия до новой эры динамичной, хорошо организованной силы – конных кочевников. Во-вторых, то обстоятельство, что крушение созданной ими конно-кочевой цивилизации приходится на 30-е годы двадцатого века, когда в Казахстане в результате одного из самых губительных социалистических экспериментов – коллективизации – случился голод, унесший жизни более трети казахского народа.
Между «началом» и трагическим «уходом в небытие» конно-кочевой цивилизации – века и века истории, насыщенной событиями, определившими облик Казахстана, его духовность и культуру. К числу важнейших факторов, формировавших народ на протяжении долгой истории, относятся его взаимодействия с народами Китая, Индии, Ирана, арабоязычного мира, Кавказа и России. Самое глубокое и самое одухотворенное влияние тюркская среда испытала со стороны арабо-мусульманского мира, его знаний и Веры.
Арабская культура сыграла огромную роль в приобщении Центральной Азии к духовным ценностям мировой цивилизации. Благодаря арабскому языку тюркоязычное население региона получило доступ к философии, истории, литературе множества древних и современных ему народов. Конечно же, высота научных и духовных исканий аль-Джаухари, Исхака аль-Фараби, аль-Кимаки, Йассауи, Бакыргани, Махмуда аль-Кашгари была обусловлена тем, что они превосходно освоили арабский язык и богатейшее знание арабоязычного мира. Звездой первой величины в этом неполном списке великих имен является Абу Наср аль-Фараби, сташий родоначальником исламской философии. Творчество аль-Фараби охватывает широчайший круг интеллектуальных проблем: феномен разума, эстетика, психология, естествознание, математика, астрономия, акустика, теория музыки, основы геодезии и архитектуры. Им были созданы положения о государственном строе, происхождении человеческого общества, «добродетельном городе». Он внес значительный вклад в развитие языкознания, что выразилось в глубоких рассуждениях о связях между языком и мышлением, семантической природе слов и словосочетаний, их связи с понятиями и логическим содержанием, правилах стихосложения и законах письма.
О привелигированном месте аль-Фараби в области философии говорит тот факт, что за ним укрепилась слава «Второго учителя» (после Аристотеля). По словам господина Сейид Мухаммада Хатами, «другие мыслители, несмотря на свое величие и открытие новых путей в удивительный мир идей и размышления, не удостоились такого титула, ибо они находили себя за столом, уже богато накрытым аль-Фараби».
Ренессансное по духу и содержанию учение аль-Фараби привлекло внимание казахской гуманитарной общественности в 70-е годы ХХ века, когда исторические обстоятельства позволили познакомиться с его наследием. Приобщение к творчеству аль-Фараби укрепило нас в стремлении к деколонизации собственного сознания, в устремленности к свободе и независимости. Это была прекрасная пора фундаментальных духовных исканий, сопряженных, вместе с тем, и с немалым числом сложных проблем.
Соприкосновение с такого рода интеллектуальной галактикой явилось шокирующим испытанием для казахского общественного сознания, только начавшего исход из идеологического плена советской тоталитарной системы. Становилось ясным, что достойная встреча с наследием аль-Фараби может состояться лишь при наличии навыков восхождения на альпийские высоты духовности. И этот путь необходимо было пройти. Мы хотели перемен, и понимали, что единственным оружием, которым мы в то время могли располагать, является оружие подлинного знания.
Средневековая тюркская среда основательно восприняла обе великие составляющие арабской культуры – научное знание и религию Ислама. Особая роль Ислама заключалась в том, что он сумел привнести в кочевую среду комплекс взглядов и идей, на базе которого стало возможным развивать культуру надплеменного типа, осуществлять общую внешнюю и внутреннюю политику, придерживаться единой системы образования и просвещения.
Происходящий в наше время ренессанс Ислама в Казахстане – открытие Исламского университета в г. Туркестане, появление сети мусульманских учебных заведений, в числе которых Исламский институт в Алматы и ряд новых медресе, широкое строительство мечетей во всех регионах – все это говорит о непреходящем влиянии Ислама на духовное развитие казахского народа.
В связи с индивидуальным миссионерством суфиев, явившихся проводниками мусульманского вероучения в средневековую тюркоязычную среду, есть основания говорить о своеобразном «степном» исламе.
В нем ощутимо присутствует традиционная мировидческая система конных кочевников – тенгрианство. И это обстоятельство, с которым нельзя не считаться в процессе возможного и желательного углубления арабо-тюркских духовных связей на современном этапе.
Одной из важнейших книг, запечатлевших сведения о языке и культуре тюрок, стал Диван Лугат ат-Турк, «Свод тюркских наречий», созданный тюркским ученым Махмудом аль-Кашгари во второй половине XI века. Автор явился свидетелем небывалого военного триумфа тюрок на огромном пространстве мусульманской цивилизации XI века. В это время тюрки-огузы, до тех пор известные миру, в основном, в качестве наемных воинов в армиях мусульманских правителей, подчинили себе обширные территории, находящиеся под контролем арабских и иранских династий от Хорасана до Средиземноморья на Ближнем Востоке, а также Малую Азию, одержав победу над византийским императором.
«Диван» создавался на арабском языке как энциклопедический словарь, знакомивший читателя с языком и культурой тюркских завоевателей, пришедших к власти на большей части мусульманского мира. С первых же строк «Дивана» становится очевидно, что в мировоззрении его автора особое место занимали ценности Ислама и арабской культуры. В Предисловии Махмуд аль-Кашгари указывает, что труд его посвящен Аббасидскому халифу аль-Муктади (1075–1094), воплощавшему в глазах большинства мусульман высочайший духовный авторитет.
Содержание «Дивана» ясно свидетельствует о том, что для аль-Кашгари не существовало конфликта между Исламом и доисламской верой тюрок. Многочисленные тюркские цитаты с упоминанием имени Тенгри он переводит на арабский, заменяя Тенгри на Аллах. Миссионеры Ислама не принуждали тюрок к отречению от глубоко укоренившейся системы прежних духовных ценностей. И в этом, как уже говорилось, одна из главных причин массового принятия Ислама тюрками.
На ранних этапах принятия новой веры на первый план выходили внешние атрибуты мусульманства – такие, как чтение Корана, совершение молитвы, соблюдение правил, предписанных для мусульман, и, пожалуй, самое важное – инициирование системы традиций, отныне объединяющих тюрок с арабами и персами.
В качестве основы для создания культурного эталона, свидетельствующего о духовной состоятельности тюрок, Махмуд аль-Кашгари определяет язык. Главная цель «Дивана» – предоставление арабоязычному читателю языка тюрок, востребованность которого в новой империи не вызывала у автора сомнений.
Лингвистическим ориентиром высшего порядка для Махмуда аль-Кашгари служит язык Корана, арабский язык, на протяжении столетий распространявшийся по мусульманскому миру и явившийся основой его богатейшей культуры.
Язык тюрок, согласно аль-Кашгари, в накопленных смыслах и формах равновелик арабскому: эти два языка уподобляются им «двум скакунам на скачках».
События X–XI веков привели к тому, что обозримое пространство цивилизованного единства тюрок ассоциировалось с «землями Ислама», важнейшим культурным компонентом которого являлся арабский язык. Именно через арабский язык и арабский алгоритм языкознания сведения о языке и культуре тюрок могли наиболее благоприятным образом распространиться по обширному мусульманскому социуму. Исходя из этого, Махмуд аль-Кашгари наполнил категории арабо-мусульманской науки содержанием тюркских наречий, продемонстрировав тем самым возможность создания фундаментального произведения тюрко-арабской культуры.
История арабо-тюркских отношений содержит бесчисленные примеры плодотворного взаимодействия, гармоничного синтеза, со-творения научных ценностей, шедевров духовности и культуры, совместного решения крупных проблем этнического и государственного развития.
Может ли быть, чтобы манящий своим совершенством опыт взаимоукрепляющих связей остался в прошлом, не перерос в устойчивую традицию, поддерживающую нас в современности?
Я задаю этот вопрос себе. И адресую его Вам, уважаемые участники встречи.
Благодарю за внимание.

Стамбул-Эр-Рияд-Мекка-Медина
январь, 2007 г.

23.01. Нахожусь в Стамбуле, в замечательной гостинице, называется Гейлам-Интерконтиненталь. Большой номер-люкс. Вид на Босфор, восемнадцатый этаж. Сегодня вечером улетаю в Эр-Рияд, Саудовскую Аравию. А сейчас предстоит поездка по городу – свидание со Стамбулом. Неосуществимая в тоталитарные времена была у мамы моей Фатимы мечта: бросить все, уехать в Турцию, в Стамбул с его Айя-Софией.
Солнечный день. Синева неба и синие воды Босфора. На берегу огромное количество рыбаков. Водитель объясняет, дела в экономике не ахти. Многие не имеют работы. Ловлей рыбы перебиваются.
В массе своей приятные люди. Давно уже готовы быть европейцами по одежде, по манере держать себя. Есть желание войти в Европу. Все, безработные тоже, любят Стамбул. Город этот, как «последний троллейбус» Окуджавы, подбирает своих в пути.
Ночью прилетел в Эр-Рияд, разместили в респектабельной гостинице в центре города.
Первая встреча – в Центре Исламских исследований Фонда короля Фейсала. В структуре Фонда есть библиотека. Самая богатая в Саудовской Аравии – хранит 25 тысяч рукописей по истории ислама. Среди них – уникальные, те, что оказались в Европе, приобретались арабскими меценатами и передавались в эту библиотеку. Генеральный секретарь Фонда – г-н Яхья Джуннид. От него я получил приглашение прочитать лекцию. Обаятельный человек. Поручил своим сотрудникам показать, кроме академической еще и публичную. Везде условия хранения и доставки книг на высочайшем уровне. Температурно-влажностный режим, освещенность – идеальны.
Публичная входит в комплекс: резиденция короля Абдель-Азиза, мечеть и сама библиотека. Такая вот триада: я – мой бог – мое знание. Библиотека – в этом едином контексте. Тут и уважительное отношение к книге, и изумительные возможности сбережения и лечения книг. Реставрация выполняется с помощью специальной бумаги, которая доставляется из Японии. В статичных и передвижных лабораториях. Отделочные и строительные материалы библиотек великолепны – мрамор и ценные породы деревьев. Свежайший воздух, хорошее освещение. Книги на разных языках мира и разных времен. Доступ к ним свободный. Нет жестко охранных мер как, скажем, в Японии или в Китае, где книги хранятся в контейнерах «бамбук в бамбуке», с едва ли не мистическим пиететом. Здесь все проще. Книга – в естественной среде. Никогда не прерывалась ее бытие, и нет утрированной системы защиты. Кстати, в этой публичной библиотеке есть замечательные залы для детей, с 4-х до 10 лет.
Большой набор услуг, которые библиотека предлагает читателям, осуществляется бесплатно или за символическую цену. Скажем, если копируешь книгу, оплачивается только стоимость бумаги, идущей на копии. Здесь в действии принцип – знание, духовность должны транслироваться в общество без финансовых нагрузок на потребителей.
Кругом тишина, светлая магия книг. Вся литература пронумерована и представлена в трех видах: оригинал, микрофиш и электронный вариант на диске. Многое выставлено в Интернете. Сегодня, 23 января, мы с г-м Яхья Джуннидом подписали соглашение о сотрудничестве между Фондом исламских исследований и Национальной библиотекой РК.
Как арабского скакуна к скачке, заботливо и умело готовили меня к лекции сотрудники нашего посольства. Прошла она в комфортабельном зале Фонда исследований короля Фейсала. Великолепные микрофоны. Отличный переводчик, араб Мухаммед, который обучался русскому языку в Воронеже в России. Послушать пришли послы нескольких государств, включая Таджикистан, Узбекистан, Герцеговину и Боснию, были японские дипломаты, а также несколько арабских ученых.
Было много вопросов. Выступал на русском, по рекомендации посольства. Мухаммед хорошо переводил. Я отвечал на вопросы. Всматривались, вслушивались друг в друга.
Они – довольно молодое арабское государство, создано в 1922 году. Столетиями находились под турками. Славная арабская история завершается с приходом мамлюков. Величие арабского духа, которое предопределило написание Корана, великое знание времен мусульманского ренессанса начали исчезать, истаивать. У современных арабов, похоже, притупилось знание этих великих страниц собственной истории. Особенно это ощущается в Саудовской Аравии.
Конечно, появились нефть, газ, много денег. Посылают молодых людей на учебу в Европу, в Соединенные Штаты. Здесь построено много научных учреждений, лабораторий, в которых работают и саудовские, и приезжие специалисты. Благотворительные фонды, которые принадлежат, в основном, членам королевской семьи, щедро спонсируют науку. Есть знаменитая премия, в финансовом отношении в четыре раза больше Нобелевской, с приложением к ней некоего, очень дорогого золотого знака. Отбор претендентов на эту премию проходит на высоком уровне. Восемь человек, ее получивших, стали впоследствии обладателями Нобелевской премии.
Во время лекции я сидел на сцене, за круглым столиком. Хорошо видел зал. Арабы Саудии… Они неспешны, несуетны, в них есть некая размягченность, неадекватная жесткому веку с его ускоренными темпами, но это люди высокой человеческой состоятельности. С особым светом в глазах, способностью слушать и слышать. Хорошо реагируют на подтексты, парадоксальные мысли. Говорил я и чувствовал – в родных нахожусь местах.
Завтра перелет в Джидду. Оттуда 400 км на автомобиле в Мекку. Затем – Медина и обратно. По маршруту пророка, повторяя его – мекканский период, мединский и вновь мекканский.
Сегодня атмосфера у нас триумфальная после лекции. Чувствуем себя победителями. В прекрасном настроении посол Лама Шариф и его команда.
Конечно, он абсолютно прав, говоря, что в Казахстане необходимо унифицировать культуру возведения мечетей. Концепция мечети должна быть уточнена. Сейчас частенько – профанация. Ислам искажается в большей степени, чем во времена средневековых суфиев. Те знали, во имя чего они отступают от некоторых канонов. Сейчас – из невежества. Нужен семинар, может быть в рамках ГП «Культурное наследие».
А еще он посоветовал мне пройти все ритуалы в Мекке. Неизвестно, когда еще представится такая возможность. Подумать – об исламе, помедитировать.
Да, я хочу все это увидеть. Там собираются миллионы людей. Попробую это прочувствовать. Мне удавалось на горных перевалах вглядываться в Небо и рассмотреть там трон Тенгри. Это особое состояние, и оно мне знакомо.
Выезжаем в аэропорт вместе с Бахтияром, советником посольства. Летим в Джидду. Беседуем. Все не так просто в обществе Саудовской Аравии. Здесь нет театров, концертных залов. Музы искусства, прямо по Платону, выведены из текущей жизни, ибо отвлекают от размышлений о Коране, Пророке, Вере. Не по себе немножко. Такие наполненные духовностью люди, доброжелательные, свет в глазах… Есть что-то хрупенькое, редко демонстрируемое, из жанра «кантри», народного искусства. Но, в целом, искусство здесь не в чести.
В Джидде через полчаса после вселения в гостиницу поехали на встречу с почетным консулом Казахстана в Саудовской Аравии г-ном Абдрахманом-бин-Махмудом. Он – один из крупных финансовых магнатов этой страны. Должность почетного консула Казахстана ему досталась по наследству. Его предшественник был тоже крупной фигурой и, уходя с этой должности, предложил на нее своего друга. Оказался человеком в возрасте 40 лет. Свежее лицо, ясные глаза. Из числа инфантов, продолжателей королевского древа. Их много, очень разные. Одного не отнимешь – породистые люди, хорошо смотрятся. Что-то иконописное в чертах лица.
С почетным консулом состоялся увлекательный разговор о культурном наследии. Уместным оказался подарок – камча. Он с неподдельным восторгом, любуясь камчой, взмахивал ей и рассекал воздух. Бахтияр пошутил, повесь мол камчу на стене, жены бояться будут. Предложение щедрое поступило от консула – побывать не только в Мекке, но и в Медине. То есть совершить не умру – малый хадж, а самый настоящий.
Незабываемо комфортным и результативным получился разговор с консулом. На мои слова о том, что в возрасте 64 лет я ощущаю особую расположенность к этой земле, он тут же предложил еще одну замечательную идею – в Джидде посмотреть не только новую часть города, но и старую, ту, где зарождался ислам. Потом говорили о песках. О знойных аравийских пустынях. Еще утром, когда ехали из аэропорта, вид их взволновал меня.
Посол Лама Шариф составил замечательную книгу «Қажылық», полную информации о хадже.
С удовольствием ее прочитал и собираюсь следовать напутствиям. Для начала отдал в стирку рубашки.
Прошлись по Джидде, ее старой части. Это порт на побережье Красного моря. Корабли прибывали сюда из разных дальних краев с древнейших времен, ну, а Мекка отсюда в 74 км. Мухаммед, конечно же, бывал здесь, и это важный фактор для понимания атмосферы, в которой зарождалась энергия ислама.
Есть в Джидде фонтан, который называют самым высоким в мире. Мощные насосы качают воду из моря, вздымается столб воды, из него образуются струи, они поднимаются все выше, пересекаясь друг с другом. Зрелище впечатляющее.
По дороге к старому городу проехали мимо мечети. Расположена на площади, где стоит плаха, на которой время от времени происходят публичные казни. В декабре, недавно совсем, Бахтияр видел, как при стечении множества людей палач отрубил голову женщине-пакистанке, которая перевозила наркотик.
Вечерняя прогулка по Джидде была неспешной, вперемешку с чаепитием, беседой о многом. Хотелось побольше узнать об этой земле, ее людях. Ведь это край тех самых «знойных аравийских пустынь», которые отец мой считал родиной наших предков. Здесь святыни мусульманского мира – Мекка и Медина.
25 января на новеньком джипе Шевроле выехали из Джидды в Мекку. Пески, породы старые, осыпающиеся. Живность какая-то есть, летают коршуны. С водой здесь, конечно, проблема. Дорога великолепного качества, много разного транспорта едет в сторону Мекки, в том числе и большие грузовые фуры. На большой скорости, не менее 120 км/ч. Только что проехали знак – две пересекающиеся плоскости и на них развернутый Коран. Означает, что на эту территорию въезд не мусульманам запрещен.
Типичные комплексы вдоль дороги – чайхана, мечеть и магазин. Щиты с изречениями из Корана. Они выстроены в определенной последовательности и готовят путника к встрече с Меккой. Перевал, и вот она – священная Мекка. На въезде в город строится огромная гостиница, выше, чем здешний 136 метровый минарет.
Основной эпитет Мекки – «муккарамма», значит «благородная». Медина – «мнаувара», т. е. «блистательная». На зданиях города рекламные знаки известных фирм: Sony, Seiko, Samsung и др. Это не запрещается, поскольку, по словам Бахтияра, Мекка всегда была городом купцов. И сам Пророк был купцом. Это живой, живущий город. Пока нет утрированной сакральности.
Вот это место называется «Раем на земле». Завтра, иншалла, будем здесь молиться. Одна молитва, вознесенная в «Рае», равна 100 тыс. молитвам, произнесенным в других местах. Обязательное условие хаджа – пройти от Большой мечети до горы Арафат. Некоторые по дороге ночуют. Сегодня дорога на Арафат открыта, что бывает не всегда. Добрый знак: я ощутил капли влаги, упавшие с неба на мое лицо. Это видел и Бахтияр.
Буддийские храмы, как правило, строятся в полукружии гор. Мекка окружена горами. Сакские курганы под Алматы и возле Дегереса стоят в полукружии гор. Видимо, в кольце или полукольце гор аккумулируется особая энергетика.
Гора Арафат – гора покаяния. Есть предание, что Адам и Ева покаялись за свои прегрешения и Всевышний дал им возможность вновь соединиться на Арафате.
Небольшая, удивительная гора. 2 млн. мусульман во время хаджа концентрируются вокруг нее, а 1,5 млрд. обращены к ней внутренним взором. Это достаточно гармоничное, сложенное временем скопление больших, круглых камней. Они не производят впечатления хаотично наваленных. Очень симпатичная она – гора Арафат. Не разлохмаченная. Соразмерна душе человека, не росту, а душе. Поэтому, именно здесь Всевышний позволил Адаму и Еве воссоединиться. Вот такая замечательная гора Арафат.
В палатках есть кухни. Паломникам, находящимся здесь, приносят еду в таком виде, как подают в самолете.
Возвращаемся. Все очень правильно: от Адама и Евы – в Мекку. Каменистая почва, почти нет плодородного слоя. Действительно, лунный пейзаж. Когда идут дожди, непременны селевые потоки, т.к. земля не впитывает воду.
По обеим сторонам дороги много людей, убирающих следы недавнего хаджа. В Саудии есть отдельное министерство по делам хаджа.
Свидание с этой землей должно быть, как и всякое свидание, неспешным, в одиночестве. Небо не зря так неустанно всматривается в эти пески и камни.
Возвращаемся окружной дорогой. Это хорошо. Не то, чтобы прямо – туда и обратно. Овал – это очень хорошо в сакральном смысле слова. Все, что было справа, когда ехали к горе Арафат, остается с правой же стороны, когда возвращаемся. В Мекке, 1 м2 земли стоит 15 тыс. долларов. Здесь около 600 пятизвездочных отелей. Все, что построено, отвоевано у скалистых гор. Без взрывных работ, чтобы не повредить монолит в целом.
Отель, в котором остановились, входит в пятерку лучших отелей Мекки.
Туннель. Таких много в Иране. В Японии есть аналогичный. Наш туннель проходит под мечетью. Вот сейчас мы уже под Каабой, рядом источник «Зем-зем». К мечети не будем подъезжать на машине. Все, что положено, пройдем. По наблюдению Бахтияра, голуби никогда не залетают в главную мечеть, а ласточки залетают. Интересное разграничение территории.
Уже ночью пойдем в мечеть «Аль-Маджид-Аль-Харам». Совершили предварительную «вылазку», походили вокруг нее, там торговые ряды, магазины. Мечеть грандиозна. Все больше строится вокруг нее суперотелей,здесь же королевский гостевой дом. На передней площади людское множество. И при этом – несуетное, одухотворенно-возвышенное величие мечети.
А что вы скажете на это? Сегодня в Мекке, где год-полтора не выпадает осадков, я уже во второй раз ощутил на своем лице внятные капли дождя. Бахтияр говорит, небо ласково принимает нас. Капли упали мне на лицо, на лицо Бахтияра, затем на мраморные плиты и на просветлевшие лица людей, пришедших на молитву. Мраморные плиты на какие-то мгновения покрылись микролужицами. Улыбнулось небо, чистой влагой умыло площадь. Это что – совпадение? Конечно же, оно из числа неслучайностей.
Готовность номер один. Как сумел, одел на себя михрам. С минуту на минуту двинемся к Большой мечети. Местное время час ночи, т. е. по существу 26 января. Идем, чтобы до утра быть в мечети, принять утренний намаз с восходящими лучами солнца. Сегодня не полнолуние, растущая луна – лежит на спинке. Ремень вокруг пояса – это такой сплошной карман. Положил в него лекарство от кашля, деньги, носки, сигареты, зажигалку, застегнул булавками и стал таким буддийского склада толстячком. Когда купался сегодня, готовясь к встрече с мечетью, делал все с особой тщательностью, думая, что через меня, уж и неизвестно, сколько моих предков по родительским линиям, не имевших возможности сюда прийти , участвуют в этом действии. В общем, и дети мои, и Мурат Гильманов, и другие близкие. Не знаю, кто из них доберется до этих мест, но знаю, что Мурат Гильманов, он здесь. Он, через меня, тоже идет в эту ночь на встречу с мечетью.
Сегодня, 26 января, в 1130 выезжаем из Мекки в Медину. Особая близость саудовцев и йеменцев. Йеменцы, большей частью, земледельцы, саудовцы – кочевники. Взаимодополнение. Мой путь – Мекка, Медина – считается полным хаджем. Родина кофе – Йемен. Растет на высоте 2,5 тыс. метров над уровнем моря. Из Йемена попало в Эфиопию, а затем уже в Бразилию. Лучший сорт называется «Мокко», по названию небольшого порта, откуда его вывозили морем. Напиток готовится из кожуры зерен кофе с легкой добавкой кардамона. Много пить нельзя. Три чашечки уже опасны для здоровья.
Йеменцы давно живут не в палатках, а в своих домах. Современные, великолепные сооружения. Палатка бедуина черного цвета, прямоугольной формы, изготовлена из шерсти. По внутренним функциям похожа на юрту. Делится на мужскую и женскую половину. Очаг в середине. Стелется кілем, потом корпешки. Бау, баскур. Различие – у нас купол, у них прямоугольные формы.
До Медины чуть больше 400 км. Великолепная дорога. Три полосы в одну сторону, три – в другую разделительные линии. Здесь редко бывают облака. Доминанта солнце. Вот уже появились бедуины со своими стадами. Овец подкармливают, им, бедным, здесь нечего есть. Козы с удовольствием поедают кустарники.
Вдоль дороги – подобие чеков. Это сорго, вид зерновых. Саудовцы обеспечивают себя пшеницей и молоком. Пшеничные поля у них круглой формы, удобны для полива. Когда в России были сложности с хлебом, отсюда, из Саудовской Аравии, поступало зерно. До 1 млн. тонн пшеницы производят в год. Сложнее с молоком, поскольку для 5-6 коров необходим отдельный кондиционер. Сено привозят из Эфиопии – это дорогое удовольствие.
С крейсерской скоростью 125 км/ч. движемся к Медине. Позвонили из Медины, спрашивают, что хотели бы на обед. Заказали из морских продуктов. Вдоль дороги много обезьянок. Откуда-то из расщелин появляются, подходят к машине, протягивают лапки, угостил их пшеницей.
Осталось меньше часа езды до Медины. По этой дороге в 626 году 21 сентября из Мекки в Медину направился Пророк, вместе со своими ближайшими сподвижниками.
Фактура почвы – вулканическая порода, черного цвета, пористая, ни на что особенно не годится, ну, разве что для каких-то строительных целей. Проезжаем развилку. Прямо можно ехать только мусульманам, остальным надлежит свернуть вправо. Примерно за 20 км до Медины начинается зона паломничества. По существу, дорога из Мекки в Медину – большая парабола, затяжной подъем и покатый спуск. Сейчас скатываемся в оазис Медины. В стародавние времена на этом месте, наверняка, стоял караван-сарай. Проезжаем большие поселения, с суперсовременными домами. Традиционная архитектура в обозримом пространстве не сохранилась.
Уверенно едем по дороге для мусульман. Множество финиковых пальм. Пальмы-матери, плодоносящие. Стоят кучно.
Среди сподвижников Пророка был человек, чернокожий, по имени Дориал, и сейчас мы едем по улице, на которой он жил. Здесь, как и в Мекке, множество пятизвездочных отелей.
Прекрасная гостиница «Аль-Саха». Принадлежит королю, и все доходы от нее идут на благотворительные цели жителям Медины.
Утренний призыв к намазу. Азан звучит в пять утра.
Мечеть Пророка в Медине роскошна. Подобна молодой женщине, ликующе несущей себя.
Все, что вокруг могилы Пророка и старой мечети, было выстроено 20, 30 лет назад – это шедевр архитектуры, торжество строительного гения. Накануне здесь, в Мечети Пророка, провели вечер. Я медитировал. Думаю, это было одно из лучших состояний, пережитых в последние годы. Увидел лица всех близких по материнской, по отцовской линии, самих родителей. Предков по обеим линиям, которые жили столетия и столетия назад. Всех сестер и братьев, детей своих, и детей моих близких. Огромное количество людей вместилось в это время, пока шла медитация. Среди них – мои же друзья, и ушедшие из жизни, и те, кто сейчас есть. Всем им желал блага.
Территория диаметром в 30 – 40 мет­ров вокруг могилы Пророка называется Жаннат (Рай). Там я и медитировал, расположившись на коврике. Бахтияр дважды выводил меня из транса.
О, как охотно и непринужденно явили свои лица дорогие мне люди! И какое это счастье – увидеть их всех вместе и выразить им свою любовь и благодарность!
Сегодня придем еще раз в Мечеть Пророка. Здесь много-много людей, оставшихся после хаджа. Из Мекки перебрались сюда. Будет очень хорошо, если удастся в их рядах коснуться рукой захоронения Пророка.
Кстати, гостиница, где мы остановились – это частное владение нашего опекуна Абдрахмана-Музафара. Она примыкает к Мечети Пророка.
Совершил две умры, и они равноценны Большому хаджу.
Знаю, все это останется в душе, в памяти до последнего, как говорится, дыхания.
Страна, в целом, приветствует инвес­тиции, но есть строжайший запрет на владение землей в Мекке и Медине иностранцами. Земля очень дорогая. Мечети, они организуют возле себя пространство и определяют высочайший уровень архитектуры. Люди, имеющие деньги, вкладывают их в строительство гостиниц, но им приходится нести громадные расходы, потому что, естественно, владельцы этих участков знают стоимость этой земли.
Сейчас земля в Медине стоит 100 тыс. долларов за 1 кв. м. Это самая дорогая земля в мире.
Едем, справа от нас знаменитые горы Ухуд, где состоялась битва Пророка и его соратников за торжество ислама. Слева, на расстоянии 5-7 км на вершине горы дворец короля Фатха. Впечатляюще смотрится. Было бы здорово попасть в Йемен, на землю царицы Савской.
Мечеть «Две Кублы». Толерантна. Еще до того как стала действовать Кааба в Мекке, местные жители кланялись в сторону Иерусалима, затем, когда сюда пришел Пророк, Кааба стала священным местом, стали кланяться в сторону Мекки. Мекка на юге от Медины, Иерусалим на северо-западе. Два разных направления, но удивительно толерантна эта мечеть, сохранила северное направление в сочетании с южным. Здесь, в Медине, жили, в основном, иудеи. Когда Мухаммед со товарищи пришел, участок им был выбран не случайно. Там, где верблюд остановился. Здесь и построена первая Мечеть Пророка. Затем возникли споры с иудеями. После кончины Пророка, они предъявляли документ, который, подтверждал обещание Пророка вернуть эти земли, взятые им у иудеев в аренду.
Были приглашены люди из Йемена, Египта, Бахрейна. Они говорили: «Да, если есть подпись Пророка, эту землю надо вернуть». А потом пришел человек из Ирана. Он доказал, что среди четырех свидетелей, на которых ссылались иудеи, двое скончались еще до Пророка, т. е. бумага была сфальсифицированной. В итоге в иске было отказано. Ну, а если бы подпись была действительной, а свидетели не были бы лжесвидетелями, то земля эта была бы, возвращена? Как устойчив феномен апелляции к справедливости!
Эту историю рассказал водитель Махмуд, который везет нас по дорогам Саудовской Аравии, по святым местам Мекки и Медины. Как говорит Бахтияр, он замечательно излагает, а главное в его рассказах – светлая фундаментальная доброта. Наверное, это одна из привлекательнейших сторон ислама – он укрепляет в людях чувства доброты, справедливости, гуманизма. Об этой мечети говорят, что молитва, в ней прозвучавшая, имеет силу 100 тыс. молитв в других местах. Я в ней и медитировал. Вспомнил всех близких – от Харуко в Японии до американских друзей. Желал, чтобы теплом этим людских отношений был согрет мир.
Ввинчиваемся в холмы Медины. Здесь, уже на высоте, справа, замечательный водный каскад, чего в Мекке не увидишь. Великолепные финиковые пальмы, прямые потомки пальм времен хижры. С одной из них я поздоровался, положив руку на шершавую кору ствола. Город многоуровневый, такой как Тбилиси или Киев, расположенные на холмах.
Направляемся к горам Ухуд. За перевалом то самое поле решающей битвы.
За 1-1,5 года жизни в Медине Пророк праведными делами, мудрыми речами привлек к себе сторонников, которые пошли за ним на битву с посланными из Мекки войсками. Соратники Мухаммеда были уже пассионарны. Они имели свою веру, своего лидера, и они одержали победу. Здесь, в Медине – последняя точка сжатия пружины, которая очень скоро с огромной силой распрямилась. Ислам стал утверждать себя в мире триумфально.
«Медина» переводится как «город». «Стамбул» – тоже «город». Уверен, Медина останется в моей памяти как самый любимый из городов.
Звучит призыв к дневному намазу. Саудовская Аравия во многом особенная страна. Мне кажется, здесь формируется особая раса людей. Не пьют спиртное. В шутку, сок и газированную воду, которую здесь подают, называют «саудовским шампанским». Исключена проституция. Высоко чтятся ценности семьи. Развод трудно осуществим, потому что, также как в Индии, прочность молодой семьи куется родственниками с обеих сторон. И не случайно в том, как готовится свадьба, много сходного с тем, что я видел в Индии. Большие проблемы возникают у саудовца, если он хочет развестись. Сначала должен получить согласие жены. Та может обратиться к судье – кази, предъявить большущий счет легкомысленному супругу. У женщин здесь большие права и полномочия, а законы и обычаи направлены на то, чтобы разводов было меньше. В итоге, саудовские семьи дают хороший демографический прирост.
Стоит, мне кажется вглядеться в феномен саудо-аравийского ваххабизма. Ваххабизм здесь принят концептуально, как государственная идеология этой страны. По сути, ваххабизм означает возвращение к традиционному исламу, к его строгости, аскетизму, неприятию измены, его чувствованию меры. Мечети, как правило, сдержанны в дизайне. Дорогие материалы с позолотой используются в оформлении михраба, а так – абсолютно чистые стены. Не отвлекающие вступающего в духовный контакт с Всевышним. За всем этим не только регионально-религиозные особенности, но и особая концепция человеческой личности, особое отношение к добру и злу, греху и добродетели.
Остаются считанные часы пребывания на священной земле Саудовской Аравии. Через 3-4 часа сбор в дорогу, через 7 часов из великолепной Медины, по прекрасной дороге поездка в Джидду и оттуда перелет в Стамбул. Маршрут идеальный. Все, что произошло в эти дни, похоже на сказку. Чудо, не без участия чудодейственных сил.
Пятикратный намаз, аяты и суры Корана. И это не просто напевность, это великий вокал. Прощаюсь с Мечетью Пророка. Восхищаюсь, любуюсь, прощаюсь …
«Ассалям агалейкум!», «Уа агалейкум ассалям!» или – «Иди с миром!».
Едем в Джидду.
Машина не едет, а плывет на огромной скорости. Позвонил посол Кайрат Лама Шариф и сообщил массу приятных новостей. Во- первых, текст моей лекции уже размещен в нескольких изданиях и будет опубликован полностью. Кроме того, информация о встречах в Эр-Рияде есть в Интернете. Люди дипломатического корпуса, которые слушали лекцию, хорошо ее оценили и поздравили посла во время приема в посольстве Индии.
Чтение лекции в Фонде Исламских исследований короля Фейсала – событие незаурядное. Выступал за несколько дней до меня премьер-министр Ирландии. Ему всего-то один вопрос задали, а потом все спокойно собрались и ушли. Меня слушали с интересом. (Похвалы люблю, не прочь и сам похвастаться – фамильная черта, уходящая корнями в аравийские пустыни.)
Предки по отцовской линии – отсюда, из знойных песков Аравии, двинулись на восток, в наши казахские степи.
Мне выпала удача переместиться в обратном направлении – на пять дней.

(Продолжение следует)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here