• Общество
• 20 Октября, 2025

К ВОПРОСУ О ДИЗАЙНЕ И АРХИТЕКТУРЕ КАЗАХСТАНА

Сауле БЕККУЛОВА,
кандидат искусствоведения, доцент, 
член Союзов художников СССР и Казахстана

Понятие «дизайн» в его нынешнем значении, чрезвычайно расширенном в прямой связи с ростом информации, сознания и «высоких технологий», весьма отличается от первоначального, когда предметный мир, окружающий человека­ – его жилище (интерьер, экстерьер), предметы быта (мебель, одежда, обувь), ­наконец, эстетико-функциональная сторона промышленных объектов составляли некое единое целое с понятием архитектуры и, естественно, архитектоники.

В Казахстане, – средокрестии Евразии, дизайн получил свое развитие именно в контексте архитектуры в 70-е годы ХХ века.
Предпосылкой к возникновению этого феномена стала цепь событий, значение которых имеет смысл рассматривать во временном срезе.
Казахстан – страна с огромным творческим потенциалом. Еще на стоянках палеолита прапредки наши в камне и глине запечатлели картину мира и человека в нем. А в веке, рубеж которого только что перешагнуло человечество, – в ХХ веке, археологи совместно с этнографами, историками, литераторами, лингвистами и теоретиками искусства расшифровали эти «письма в камне» – петроглифику. И нам предстала великая тайна древних, тайна о себе и о нас, далеких будущих потомках.
Тема Родины – самая животрепещущая для всякого подлинного сына Отечества. Исподволь, углубленно и настойчиво прорастая в сознании, знание о культуре казахов – и в быту, и в искусстве: музыке, поэзии, декоративно-прикладном, архитектурном, пластическом – давало плоды.
Открытия казахстанских ученых – А. Г. Медоева. А. К. Акишева. К. Байпакова­ и др. – стали «золотым звеном» в цепи исторических событий, проливающих свет на прошлое Казахии. И безымянные каменные стелы – дольмены и кромлехи Западного Казахстана (кулпытасы), и подземные храмы Устюрта, и пещеры Танбалы, и «Золотой иссыкский воин», а в начале ХХI века – два следующих «золотых воина», – это тот драгоценный материал, на изучении которого формировалось представление о родной культуре художников и архитекторов Казахстана. 
Профессионалы из числа первых выпускников художественных вузов Москвы, Ленинграда, Львова, Киева, Тбилиси, Риги вдохнули в отечественное искусство яркое и образное понимание национальной красоты. Монументально-мощные образы, подобные родному сказочному эпосу, возникли в 1950–1960-е годы. В архитектуре Казахстана – это время создания крупных общественно значимых объектов: Дома Правительства (Алма-Ата), ЦУМа, аэропорта, гостиниц «Алма-Ата», «Жетысу», ВДНХ, множества кинотеатров, магазинов и домов культуры.
1960-е – это время активных экспериментов с формой в поисках выразительности. И масштабное строительство по всей республике в новых системах координат: микрорайоны становятся главной формообразующей структурой жизнедеятельности в молодых городах. Собственно, это не чей-то приоритет, но общесоюзное проектирование. 
В Казахстане того периода уникальным правом неповторимости – и непохожести на любой другой город в масштабах Союза – обладает лишь один город – Актау ­(прежде – г. Шевченко), созданный по замыслу и воплощенный в жизнь ленинградским автором М. И. Левиным.
Город, возникший на горном отроге плато Устюрт, нависая над Каспийским морем, вобрал в себя все многообразие форм современной архитектуры и дизайна, стал на долгие времена эталоном комплексного строительства – красивого, удобного, стильного. Системный подход к решению проблем жизни в аридной зоне, фантастически сочетая близость морской стихии с климатом пустыни, вызвал к жизни геополитически важные объекты: атомный опреснитель воды, заводы пластмасс, комбинаты переработки урановых руд, объекты геологоразведки 
и т. д. Это детище лучших зодчих союзного масштаба в новый период конца 1990-х – начала 2000-х годов получило возможность роста и обновления в масштабах не только Казахстана как суверенного государства, но в международных, получив статус центра инновационных технологий.
Но вернемся к теме дизайна и его рождения в Казахстане 1970–1980-х годов. Именно в этот период наблюдается масштабное строительство крупных общественных сооружений в столице Алма-Ате и областных центрах. Спорткомплекс «Медео» (стадион и гостиница), Алматинский Цирк, ­гостиница «Казахстан», Дворец Республики,­ ­комплекс-баня «Арасан», библиотека им. аль-Фараби, Госмузей искусств им. А. Кастеева, театры казахской и русской драмы, Дворец бракосочетаний – наиболее значительные объекты Алма-Аты тех лет.
Собственно архитектура весьма плодотворно сотрудничала с творчеством художников-монументалистов – и живописцев, и скульпторов. Городской ансамбль Алма-Аты в этом контакте достиг успешных результатов: площади и скверы, гармонично соотнесенные с сооружениями архитектуры, украсились памятниками, монументами, малыми архитектурными и скульптурными формами, будучи «вписаны» в городской ландшафт с густым зеленым массивом. Точное следование законам природной среды – с ее панорамой молодых гор – Заилийского Алатау, отрогов Тянь-Шаня, обилием горных рек и растительности, шахматному строению улиц с вертикалями, восходящими к горам, позволяло архитекторам возводить новые современные строения, облагороженные природной средой обитания горожан. 
В контексте архитектуры, с ее большими, нацеленными на перспективу задачами, закономерно возникало ответвление, обретающее самодостаточное значение. Здесь, прежде всего, ставилось во главу угла стремление автора максимально удобно, просто и красиво решить любую сферу жизнедеятельности человека. При этом немаловажной оказалось такая область как психология, определяющая вкусы и потребности каждого отдельного потребителя. Естественно, что уровень вкуса, как показатель интеллекта носителя, впрямую соотносится с кругом его интересов, потребностей, наконец, мышления. То есть, как учит философия, социальный фактор очевиден.
Все эти составные дизайна на советском пространстве последней четверти ХХ века обретали свое лицо, определявшееся в значительной мере идеологией и экономическими ресурсами каждой республики в составе единого государства.
Период постперестроечный – 
1990–2000-е годы – носит характер неоднотипный. Для Казахстана с его необозримыми пространствами степей и оазисами гор, лесов, рек и моря этот временный этап стал глобально значимым в связи с активно растущим интересом к «корням». Родившийся в недрах ХХ века, он в продолжение четырех десятилетий – 60-70-80-90-х годов ХХ века усилиями ученых и деятелей культуры помог воссозданию целостной картины мира в громадном ареале пространства с его миграциями, битвами, поражениями и победами, с историей человека на поле Великой Степи и Гор. Трудами выдающихся ученых мирового масштаба – Г. Вернадского, 
Л. Чижевского, Л. Гумилева, Ш. Валиханова, А. Медоева – возникли предпосылки для создания стройной теории Евразии как единого культурного феномена, для «опознания» нашей реальности и возможностей длительного, мирного, гуманного со-существования человека и человечества. То, что диктует сегодня все убыстряющийся бег времени, стало насущной необходимостью для всех и каждого. И в понятие «дизайна» как некое закономерное начало органично входит понятие не отвлеченной, но действенно влияющей силы мысли, красоты цвета и формы, света и объема, интонации и жеста.
На едином пространстве человеческих контактов, как некое этнокультурное начало с собственным лицом и правилами, возникла общность по имени Евразия. Неслучайно, как все в этом мире, то, что новую столицу Казахстана назвали Астана, что значит «столица». Что именно сюда, в конгломерат многих традиций, обычаев, конфессий, потянулись «караваны» представителей дипломатии и бизнеса со всех частей земного шара. И, как следствие, за пять – семь лет город обрел статус центра Евразии. В немалой степени, будучи обязан этим своему новому архитектурному облику, где дизайн сыграл ведущую роль. 
Но финансовой столицей всей «срединной земли» планируется стать именно Алма-Ате, обретший статус «южной столицы» и главного культурного очага страны и всей Центральной Азии. Не сразу осилив спад начала 1990-х, но уже набирая темпы роста, Алма-Ата, переименованная в Алматы (казахская транскрипция, правильно обозначающая смысловой перевод имени города – не «отец яблок», но «имя – яблоко», или «город яблок», исходя из семантики древнеказахской), ныне застраивается высотными строениями с обилием пластика, зеркального стекла и новых технологий, обретая иные, сообразно времени, характеристики. Восточные элементы пластики, однако, не несут той «психологической нагрузки», что в 1970–1980-е годы. Национальный колорит словно бы «отошел» на обочину. На смену ему декларативно «выступили» сверкающие грани высотных монолитов, однотипных с подобными «собратьями» по всему миру. Возможно, это могло быть разумным и полезным новшеством с эффектным и ярким декором, если бы два момента не противоречили этому. 
Первое: городской ландшафт, являющий собой чашу у подножия гор, где соответственно, жизненно важным является приток, циркуляция воздушных потоков из горных ущелий. 
Второе: драгоценная панорама гор – главное украшение города, как и городские артерии – улицы, перекрывается этой многоэтажной застройкой.
И все-таки рано говорить о негативе, как о конечном итоге. Ведется целевая и деятельная работа по разрешению названных проблем. Город растет и хорошеет: бизнес-центры, супермаркеты, жилые комплексы, парковые зоны, новый органный зал Алматинской консерватории, мотели и гостиницы, скульптурные ансамбли и монументы – все обретает новые черты века ХХI-го: открытость, самобытность, яркость и простота в подаче. Видя собственными глазами свершающиеся преобразования, я не могу не думать о личности выдающейся, уникальной в своей простоте и значимости. Я говорю об Евгении Абрамовиче Розенблюме, первом дизайнере в СССР. Судьбе было угодно встретить нас в Алма-Ате в конце 1970-х, когда он работал здесь с группой молодых архитекторов и художников, давая им азы дизайна на практике. И читая цикл лекций. По счастью, эта встреча имела продолжение и стала для меня жизненным ориентиром, направив поиски теоретика-искусствоведа в русло дизайна. Теперь – это моя вторая профессия. А тогда, знакомя со своими молодыми коллегами-москвичами А. Боковым и другими, Евгений Абрамович изрек сакраментальную фразу: «Мы завидуем вам, ­Сауле! В Москве уже все «освоено». А вот здесь, в Казахстане, особенно в Алма-Ате, да и вообще в Азии – колоссальные перспективы для дизайна и архитектуры, для строительства! У этой страны – большое будущее!»
Верю, что это так. Реальная жизнь подтверждает. А об уроках Евразии и Азии Олжаса Сулейменова и Льва Гумилева мы говорили ночами в его московской кухне. Спорили, размышляли, мечтали. И не переставали работать и верить. 
Что же есть сегодня «дизайн» в культуре современного Казахстана и Евразии?
Дизайн – это композиционное решение и цвет флага и символа независимого молодого государства Казахстан: парящий в лазури неба над сияющим солнцем орел. 
Дизайн – это конструкция и цвет ­национальной валюты – тенге. 
Дизайн – это костюмы Национальной гвардии и Вооруженных сил республики. 
Это бленды, слоганы, бренды компаний и ассоциаций, новых телевизионных каналов и коммерческих объединений; это ювелирные украшения и стили моды в ­национальном ключе… 
Это – Союз дизайнеров Казахстана, которым в свое время руководил Тимур ­Сулейменов – дизайнер, архитектор, художник, актер и культуролог в одном лице. Это – целая плеяда выпускников вузов страны, их работы в графическом дизайне и дизайне моды, анима-дизайне и дизайне фотоарта, дизайне интерьера и экстерьера, дизайне ­рекламы и сувениров… 
«Design» – это «решение» по-английски. И пусть возникло это явление в 1958 г. во Франции, но продолжение, развитие, расцвет его сегодня по всему миру имеет одну смысловую и цветовую окраску – решение проблем мира, единства, веры и любви. 
Мой любимый Ф. Л. Райт писал: «Образование архитектора заканчивается тогда, когда он в последний раз кладет свой карандаш». Думаю, что это применительно к каждому творцу, к каждому мыслящему существу, живущему верой в завтрашний день.