• Общество
• 26 Сентября, 2025

В КРАЮ ШЕСТИ ГОРОДОВ, ИЛИ НОВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В АЛТЫШАР

Исмаилжан ИМИНОВ,
член Союза писателей РК и Казахстанского 
национального географического общества

Чокан Валиханов – одна из самых таинственных личностей в истории казахского народа. Опубликованы собрания его сочинений, несколько авторов написали биографию ученого, вышли в свет и художественные произведения о Чокане, но белых пятен в его биографии еще немало. Большую часть того, что написано о путешественнике, я прочитал и осмыслил, но меня постоянно мучает вопрос: поняли ли мы, его соотечественники XXI века, роль великого ученого в судьбе казахов и других тюркских народов, в первую очередь – уйгуров и кыргызов. Гении всегда одиноки, но одиночество Чокана особенно трагично. Чужой среди соплеменников, чужой среди русских, непонятый отцом, Чокан в последние годы своей жизни мечтал вернуться в Кашгар, чтобы быть российским консулом. Думаю, месяцы, проведенные в таинственном шахаре Кашгар, были не только самыми опасными, но и счастливыми в жизни казахского странника.

2 часть
Уже наступила ночь, когда мы пересекли границу и въехали в один из древнейших городов Востока – Кашгар. Мои спутники после трудного перехода уснули, а я жадно всматривался в силуэт седого шахара, желая узнать прежние его черты. К сожалению, некоторые районы города изменились до неузнаваемости, но, к счастью, уникальная мечеть Хейтгах (Айтга) в своей прежней красе радушно нас приветствовала. В темноте, кто-то из моих друзей, проснувшись, спросил меня: 
– Исмаилжан, почему этот регион в прошлом называли Алтышаром – краем Шести городов?
– В течение нескольких веков большая часть уйгуров южной части Восточного Туркестана (СУАР КНР) проживала в шести шахарах: Кашгаре, Яркенде, Хотане, Уч-Турфане, Аксу, Кучаре и в оазисах вокруг этих городов. Сюда не входили уйгуры, жившие в Турфане, Комуле, Урумчи и Кульдже.
– А что означает слово «Кашгар»? 
– В переводе с уйгурского название города означает «город нефрита». В древности этот драгоценный минерал, известный своей характерной зеленоватой окраской и волокнистой структурой, добывали вдоль русла реки Кашгар-дарья. Минерал этот был популярен во многих странах мира: по Великому Шелковому пути его поставляли в Древний Рим, Элладу и Византийскую империю, но особенно его ценили в Китае. Археологи утверждают, что люди здесь жили еще в эпоху неолита.
Кашгар – старая столица Государства Караханидов, к которой трепетно относятся не только уйгуры, но и все тюркские народы. Это один из древнейших и знаменитейших городов Востока. Кашгарцы называют его издавна вечным. Когда он возник? Этого никто не может сказать точно. Несколько лет назад я прочитал, что город отмечал свой 2100-летний юбилей. Но так ли это? Однозначно, этот седой город – ровесник Великого Шелкового пути. А это значит, что еще четыре тысячи лет назад через цветущий шахар проходили караваны верблюдов из Рима, Эллады, Египта, Вавилона, Индии, Персии и Византийской империи в Кучар, Аксу, Турфан, Китай, Корею, Вьетнам и Японию.
Я в третий раз попадаю в Кашгар. Впервые побывал здесь в 2012 году, когда лето провел у своих родственников. Мне посчастливилось тогда жить в доме, где родился и вырос мой отец, Абдыкадыр кари Иминов (1917–1981), который в 1934 году был вынужден покинуть Родину. Второй раз я увидел Кашгар в 2014 году в составе экспедиции Казахстанского национального географического общества «По караванному пути Чокана Валиханова». Одиннадцать лет мечтал вернуться в Кашгар. И вот мои мечты сбылись: я вновь в любимом городе…
Знаменитый итальянский путешественник Марко Поло, который в XIII веке посетил этот город, писал: «Кашкар (Кашгар). Народ здешний – мусульмане. Городов, городков тут много. Кашкар – самый знаменитый и самый знатный. Страна тянется на северо-восток и восток; народ тут торговый и ремесленный; прекрасные у них сады, виноградники и славные земли. Хлопку здесь родится изрядно. Много купцов идут отсюда торговать по всему свету. Народ здешний говорит особенным языком. Эта область тянется на пять дней пути».
Кашгар, расположенный в сердце Азии, был связующим звеном между различными культурами Европы и Востока. Прохождение Великого Шелкового пути через этот город способствовало развитию культуры и экономики края.
Кашгар в доисламский период был одним из центров христианства в Азии. Марко Поло писал: «Живут тут несториане; у них свои церкви и свой закон». Еще в VII веке через греческих и сирийских миссионеров в Кашгар проникло христианство. Это христианство несторианского толка, официально названное ересью и подверженное гонениям, как со стороны Константинополя, так и со стороны Рима.
Изгнанное из мест, где оно возникло, несторианство расцвело и нашло убежище в Кашгаре и в других городах края. Константинопальский патриарх Нестор в своих проповедях утверждал, что Иисус был рожден человеком, а лишь позже приобрел божественную природу. Нестор за это учение был подвергнут отлучению от православной церкви и анафеме. Интересно, несторианство дошло и до наших дней. Один из древнейших народов мира, ассирийцы, которые являются наследниками Древней Ассирии и Вавилона, исповедуют эту религию и сейчас. В начале XXI века Ассирийская церковь Востока, традиционно именуемая несторианской, хотя она отвергает такое наименование, насчитывала около 200 тысяч человек. О несторианстве я впервые услышал в пору далекого детства: в моем родном поселке Каргалы жило несколько ассирийских семей, исповедующих эту религию. Они были высланы из Грузии в годы Великой Отечественной войны. 
В давние времена Кашгар стал центром и буддийской культуры. Буддизм, который родился в Индии, проник из этой страны в Кашгар, а оттуда в Кучар, Турфан, Китай, Корею и Японию. Буддизм более тысячи лет был религией, которой поклонялись уйгуры, оказывая огромное влияние на духовную жизнь многих поколений. Кашгарцы, которые в своей многотысячелетней истории исповедовали различные религии, включая мировые: христианство, буддизм, а сейчас и ислам, – вобрали в себя все лучшее, что было и есть в этих верованиях. Очевидно, в этом секрет их веротерпимости, которой восхищались многие путешественники – от Марко Поло до Чокана Валиханова.
Хочу немного вернуться к Марко Поло. В течение многих веков некоторые исследователи сомневались, был ли Марко в Кашгаре и Китае. Генуэзский странник называл в своей книге Поднебесную «Катай», или «Ктай» (так называют эту страну тюркские народы до сих пор). Вспомним, что в средневековой Европе Марко прослыл «бароном Мюнхгаузеном» XIII века, а страна Катай (Ктай) – выдуманная генуэзцем. Португальский монах, миссионер-иезуит Бенто де Гоиш или Бенедикт Гоиш (1562–1607), является первым известным европейцем, который добрался до Китая через Индию, Афганистан и Кашгарию, сумев доказать, что Катай Марко Поло и Китай является одним и тем же государством. В своем путешествии де Гоиш встретил в Кабуле сестру правителя Кашгарии Аге Ханум, которая возвращалась из хаджа в Мекку. Женщина, у которой средства подходили к концу, взяла у португальца несколько сот золотых, а взамен дала ему ценный кусок нефрита. Позже, благодаря нефриту, побывав по дороге в краю Шести городов, монах удостоился аудиенции у китайского императора. 

А теперь вновь вернемся к истории региона. Подлинную славу Кашгар приобрел во времена Караханидов (850–1212), когда стал первым центром тюркской культуры. В те годы в городе проповедовали образованнейшие богословы, функционировали знаменитые медресе. Мудрый Кашгар, к счастью, не стал ортодоксальным, как, например, соседняя Бухара. Вот почему в этом городе расцвел гений замечательных сынов великого шахара – Махмута Кашгари, Юсупа Хас Хаджипа (Баласугуни) и Ахмета Югнаки. Об этом подробнее поговорим позже, а сейчас вернемся к Чокану Валиханову и его секретной миссии. 
Караван купцов двинулся в сторону Алтышара. Торговцы приближались к селениям Устун-Артуш близ Кашгара. Чокан отмечает в своем дневнике: «Устун-Артуш – собирательное название нескольких деревень, расположенных на реке Артыш или Тоин. Деревни, составляющие Устун-Артуш, имеют от 30 до 50 мазанок, окруженных садами и огородами. Зеленые рощи, в которых купаются эти деревни среди бесплодной пустыни, производят чрезвычайно приятное впечатление».
1 октября 1858 года Чокан увидел древний Кашгар, один из самых знаменитых городов Востока, и с волнением вступил на землю этого загадочного и опасного града. Начало осени – лучшее время года в краю Шести городов. После знойного и засушливого лета наступила мягкая осень, изредка идут грозы. Чокан был поражен изобилием хлопка, еще в те времена край называли «фруктовым садом и овощной грядкой» всей Центральной Азии. Купцы восхищались вкусом граната, инжира, миндаля, винограда, различных сортов яблок и груш. Вдоволь они поели арбузов и дынь. Кашгар – родина знаменитого сорта дынь «Пайзават». Конечно, дехкане выращивали и пшеницу. 
Через многие десятилетия и мы, члены казахстанской экспедиции 2025 года, были восхищены трудолюбием уйгурских дехкан. Мы не увидели ни одного свободного сантиметра земли: все было занято посевами. В селах развито и животноводство. В те годы, как и сейчас, разводят в основном овец.
Климат в краю Шести городов континентальный: лето – жаркое, но зимой не холодно: даже в это время года средняя температура – плюсовая. А как отапливают зимой дома? В 2012 году я побывал на исторической родине, жил в доме, в котором было семь комнат, где в течение нескольких столетий проходила жизнь моих предков. Лишь в одной комнате была печь, стена которой стала общей для двух помещений, обычно дымоход проходит по полу (кан). Тепло лишь в одной-двух комнатах. Правда, в других комнатах стояли небольшие печи, напоминающие камины, которые согревали помещения при необходимости, например, если приезжали гости. Почему я об этом рассказал? Хотел, чтобы мои читатели поняли, в каких условиях жил Чокан, который несколько месяцев провел в вечном городе в осенне-зимний период.
А теперь вновь возвращаемся к секретной миссии Валиханова. В Кашгаре поверили «легенде» мнимого купца Алимбая. «Родственники», которые жили здесь, гостеприимно встретили исследователя и разведчика, создали все для приятного времяпровождения. Чокан часто бывал в гостях у своих «родственников» или их друзей, завел нужные знакомства.
В первые же дни купцы с большой выгодой продали свой товар, а жили они на улицах Устэн-буи и Джан-куча, недалеко от базара. Казахский исследователь пишет: «Торговые операции нашего каравана в этом городе имели всеобщий удовлетворительный характер. Из счетов, сообщенных мне караванбашой, видно, что караван при снаряжении имел товаров на сумму 19 тысяч р. серебром: в Большой киргизской (Старший или Великий жуз казахов) и Дикокаменной орде (Киргизия) продано товаров на 3026 баранов (считая в этом числе двухгодовых барашков). Эти бараны и остальные товары проданы в Кашгар на 4068,5 кокандских золотых. Скорый сбыт наших товаров, и притом на серебро и золото, нужно приписать особенным благоприятным случаям».
В те годы кокандцы пользовались особым положением в Кашгаре. В Кокандском ханстве, по договоренности с Цинской империей, находились под присмотром, а точнее – под домашним арестом, кашгарские ходжи, бывшие правители Алтышара. Порою кокандские власти пытались использовать их в своих интересах. У цинских властей была договоренность с Кокандом: за то, что среднеазиатское ханство держит у себя под присмотром влиятельных и популярных ходжей, Коканд контролировал внешнюю торговлю края Шести городов. В Кашгаре находился кокандский представитель, консул, который ведал торговыми делами и собирал пошлину. Во время нахождения Чокана Валиханова в Алтышаре кокандским представителем (в Кашгаре их называли «аксакалами») являлись Насретдин, затем Нурмагамет-датха. У исследователя сложились добрые отношения с ними, и они взяли Чокана под свою защиту. Это во многом помогло Валиханову выполнить задачи, которые перед ним ставились.
В этом седом шахаре Чокан прижился и успел даже жениться. Он пишет: «В Кашгаре и вообще в Шести городах существует обычай, по которому все иностранцы на время пребывания в них вступают в брак. Чтобы не выходить из общего порядка и по настоянию наших знакомых, мы должны были также подчиниться этому обычаю». 
Думаю, женщина, с которой вынужден был под влиянием обстоятельств связать на короткое время свою жизнь Валиханов, не была просто случайным эпизодом в его личной судьбе. Она была красива и молода. И он – красив и молод, 23-летний странник с секретной миссией… Какие отношения, какие чувства посетили эту пару в то время? Чем она была для путешественника, чем он для нее? Вряд ли мы узнаем об этом достоверно… Чокан никогда не писал о ней, но тосковал по необыкновенному Кашгару. Вероятно, эта тоска относилась не только к удивительному городу, но и к кашгарской красавице. 
В Урумчи в 2014 году, я услышал любопытный рассказ от местного казаха, ученого-географа. Он поведал нам, что в начале 2000-х годов видел красивую девушку-уйгурку, которую привел старик из Кашгара в консульство РК в Урумчи. Аксакал утверждал, что девушка – правнучка казахского ученого. Этому трудно поверить, а еще труднее доказать, хотя при желании это возможно… А ведь, может быть, красавица действительно правнучка Чокана?
Но это только внешняя сторона жизни ученого и разведчика в Кашгаре: главное, он начинает знакомиться с древней столицей Караханидов. Разумеется, в первую очередь, он знакомится с архитектурными и историческими памятниками замечательного города. Эти памятники были совершенно не похожи на те, что он видел в православной России.
Впервые Чокан попадает в восточный город. А это особый мир, к которому необходимо внимательно приглядеться.

Мечеть Хейтгах – сердце Кашгара

Знакомство с великим городом Казахстанская экспедиция «По следам Чокана Валиханова», посвященная 190-летию ученого, начала с мечети Хейтгах (у Чокана – Айтга), которая является национальной святыней уйгуров всего мира. Этот мусульманский храм за время секретной миссии стал родным для Чокана. Вспомним, что он приехал в этот шахар под видом правоверного мусульманина – купца Алимбая. Значит, еженедельно пятничный намаз он совершал в этой мечети. Перед мусульманским храмом, на площади, располагался гигантский базар, где Чокан находился большую часть времени. Думаю, часто и пятикратный ежедневный намаз Валиханов читал в мечети. В любом случае эта знаменитая мечеть помнит нашего знаменитого соотечественника.
Я многократно бывал в Хейтгах в свои прежние приезды, но вновь, как в первый раз, с волнением вхожу на территорию мечети. К сожалению, я не увидел мудрых стариков, которые прежде сидели в тени деревьев, о чем-то беседуя, а я, приложив правую руку к сердцу, громко здоровался с ними. Нас встречают портальная арка, по углам которой красуются два 12,5-метровых величественных минарета. У основания, внизу, они широкие, а вверху – узкие. Стены украшают желтые глазурные черепицы, которые расписаны надписями из священного Корана и уйгурскими национальными орнаментами, узорами.
Мы, современные казахстанские путешественники, с волнением входим в мечеть, которая сейчас, в первую очередь, является музеем. Чтобы попасть туда, мы приобрели билеты. С правой ноги и со словами «бисмиллахир-рахманир-рахим» я попадаю в храм, который находится на высокой платформе в западной части. Меня восхищают ворота (двери), которые сотворили краснодеревщики прошлых веков, высотой 4,7 м., их ширина – 4,3 м. По старой памяти я беру в руки давнего знакомого – старинный замок на деревянных дверях, которому почти три столетия: на нем четко видна надпись на уйгурском языке арабской вязью. Радуюсь, что этот замок, произведение искусства кашгарских мастеров, дошел до наших дней. Здесь все дышит историей, древностью. Десятки поколений кашгарцев и гостей древней уйгурской столицы, входя в храм, видели старинный замок, среди них были, конечно, мой отец, предки. Конечно, брал в руки замок, как я, и мой Чокан. Мне кажется, что я крепко пожал руку своему великому предшественнику. 
Во время поездки в Кашгар в 2012 году десятки раз ноги невольно меня вели в Хейтгах, при входе восхищался уникальным замком. Я полюбил не только древнюю мечеть, но и замок. Летом 2014 года судьба мне вновь подарила встречу с вечным шахаром моих предков и с мечетью, где совершал намаз Чокан. К сожалению, в тот год я не увидел чудо-замок. Страшно расстроился: думал, что он исчез навсегда. Очевидно, тогда замок был на реставрации, а теперь он вновь радует кашгарцев и гостей старейшей мечети неповторимой красотой. Считаю, что национальная святыня уйгуров всего мира – храм Хейтгах – начинается с этого прекрасного произведения искусства.
Я со своими спутниками обхожу мечеть. Здесь мы не встретили мусульманских священнослужителей, верующих аксакалов. В исламском храме мы видим сотни туристов из Внутреннего Китая: они громко разговаривают, смеются, радуются, что побывали в крупнейшей мечети страны. Мы, казахские исследователи, с трудом находим укромный уголок, чтобы помянуть Валиханова. Члены экспедиции благодарят Аллаха, что он позволил нам увидеть один из древнейших храмов всей Центральной Азии, тюркского мира. 
Мы благодарим меценатов и поклонников творчества Чокана Чингизовича – Асылбека Кожахметова и Романа Батабекова, за организацию экспедиции.
«Поездка Чокана – это был подвиг во имя науки: наши современники и потомки должны знать об этом. Я с детства знаком с творчеством Чокана: мысленно уже бывал в Кашгаре. Но, когда ты здесь, совсем другое ощущение. Мне хочется в экспедиции познакомиться с архитектурными памятниками, которые видел мой герой. Главное: попытаться понять, о чем он думал, посещая эти места», – утверждает Асылбек Базарбаевич. С ним трудно не согласиться.
Хейтгах состоит из внутреннего и наружного зала. Мечеть блистает чистотой, полы украшают ковры. Внутри потолки и стены мечети оформлены в традиционном мусульманском стиле, с любовью глажу деревянные колонны зеленого цвета. С трепетом смотрю на михраб-нишу, направленную на запад, в сторону священной Мекки. Справа от михраба находится минбар – кафедра для имама. Это святое, намоленное место. Миллионы кашгарцев и гостей великого шахара, включая Чокана, многие столетия молились здесь, мечтая о благополучии. Мы сидим на ковре в левом углу мечети. Нам хорошо и уютно, на душе покой. Со слезами всем сердцем просим у Аллаха, чтобы он дал родному Казахстану процветание, а братскому народу Кашгарии – будущее и счастье.
 Мы долго сидели в мечети, не обращая внимания на шумных людей вокруг, а я рассказал соотечественникам историю древнего храма:
– Впервые на этом месте была построена мечеть еще в Х веке, сразу после принятия кашгарцами ислама. Она была крупнейшей в краю Шести городов и главной. Но, к сожалению, в XIV веке, когда войска Тамерлана после кровопролитных боев захватили Кашгар, они ее разрушили. Но даже после этого горожане приходили сюда и на развалинах совершали намаз. Десятилетиями люди мечтали восстановить мечеть. Наконец, в 1442 году мусульманский храм был заново построен известным уйгурским архитектором Саксиз Мирза. Фундамент остался от прежней мечети, ему тысяча лет, он был воздвигнут еще во времена Караханидов. Хейтгах возродили на средства народа, почти все кашгарцы внесли свою лепту в это. В 1872 году, во времена Якуб бека, Хейтгах пережила большую реставрацию. Вы, очевидно, заметили при входе отдельные помещения с номерами. В прошлом при мечети функционировало знаменитое медресе, здесь было 36 классных комнат.
Общая площадь – 16 800 квадратных метров, вмещает до 20 тысяч человек, но во время айта на богослужение приходило до 100 тысяч человек, многие совершали намаз прямо на площади перед мечетью. После праздничного богослужения верующие поздравляли друг друга и начинали исполнять древнейший народный танец Сама. На первый взгляд танец незамысловатый, движения несложные, но когда его одновременно исполняли десятки тысяч мужчин, впечатление производило незабываемое. Очевидно, этот неповторимый танец кашгарцев исполнял после айта и мой Чокан, влюбленный в уйгурское искусство. 
Нам рассказали, что богослужения в наши дни в мечети проводят дважды в год, во время айтов.
 Кашгарский базар – центр не только торговли, но и культуры
На протяжении столетий перед мечетью Хейтгах шумел знаменитый кашгарский базар. Напомним, на этом рынке мнимый купец Алимбай торговал, и провел большую часть времени из своего пятимесячного пребывания в седом шахаре. Здесь Чокан собрал почти всю информацию, которую позже использовал при написании своих научных работ и дневников. От кого он получал необходимые сведения? В первую очередь, от торговцев, которые приезжали в вечный город со всего края Шести городов. На протяжении веков купцы на Востоке были не только самыми предприимчивыми, но и образованными людьми. Уверен, что большую часть материалов для знаменитой книги «О состоянии Алтышара, или Шести восточных городов китайской провинции Нан-Лу (Малой Бухарии) в 1858–1859 годах» он записал на этом рынке. Например, Чокан не смог побывать в крупных городах региона, но дал о них разносторонние и достоверные сведения в своем научном труде. Мы об этом еще расскажем, когда будем говорить о городах Яркенд и Хотан. Во времена Чокана на базаре люди не только торговали, но и общались, правители через глашатаев-гонцов объявляли о своих решениях, ученые и поэты читали свои трактаты и дастаны, артисты пели песни, исполняли мелодии на различных музыкальных инструментах… Жизнь кипела. Не случайно в центре любого города рядом находились главная мечеть и крупнейший базар.
А сохранился ли традиционный базар в Кашгаре? К счастью, да! Он находится в 400–500 метрах от мечети Хейтгах. Этот рынок – дошедшая до нашего времени часть большого базара. Выйдя из мечети, я со своими друзьями-спутниками направился туда. Мы бродим по базару, торгуемся, покупаем родным, друзьям подарки и сувениры. Кажется, что время здесь остановилось, и мы попали в средневековый восточный город. Десятки тысяч жителей и гостей Кашгара собрались, чтобы что-нибудь продать, купить или просто пообщаться. Мне очень нравятся их лица, рассматриваю изделия народных ремесел. Я приобрел для себя кашгарскую тюбетейку, которую сразу надел на голову, а Асылбек Кожахметов, долго торгуясь, купил зимний головной убор из натурального меха. «У меня на родине, в Кокчетаве, зимой лютый холод, буду там надевать эту шапку, она спасет меня от мороза», – с радостью ­сказал ученый. 
«До зимы еще далеко, поэтому я покупаю широкополую ковбойскую шляпу, которая оградит меня от жгучего кашгарского солнца», – со смехом говорит Дауренбек Ескекбаев. Мы все торгуемся с продавцами, купить что-нибудь не торгуясь, считается верхом неприличия. На базаре звучат веселые или грустные уйгурские песни, мелодии, раздаются звуки дутара и равапа, на них играют местные музыканты. 
В свои прошлые приезды я не раз бывал по воскресеньям на Чон (Большом) базаре в Кашгаре – это самый многолюдный рынок в краю Шести городов. Поверьте, ничего подобного я не видел в своей жизни. Сотни тысяч (!) людей собираются на рынке в выходной день. Здесь продается все, что нужно для человека. Можно приобрести знаменитые хотанские шелковые ковры ручной работы, атласные ткани, неповторимые янгисарские кинжалы, перочинные ножи, натуральный нефрит из Яркенда. Знатоки издавна утверждают, что на этом рынке можно купить все, что есть на свете. Видевшие этот базар часто повторяют: «Конечно, на белом свете есть вещи, о существовании которых вы даже не слышали, но нет товара, который вы не сможете купить на воскресном рынке Кашгара». Конечно, они правы!
А теперь вновь вернемся к многовековой истории старого кашгарского базара. К сожалению, части рынка, которая прежде находилась перед самой мечетью Хейтгах, сейчас нет: там сейчас центральная городская площадь. Старожилы с грустью говорят об этом. Я вспоминаю фотографию, которую сделали члены экспедиции Николая и Юрия Рерихов в краю Шести городов в 20-х годах прошлого века. На ней – мечеть Хейтгах, а перед ней базарная площадь (фотография подписана – «Кашгарский рынок»).

Старый город

Меня, человека XXI века, не удивишь высотками: если, например, построили в Дубае здание, где 163 этажа, то, очевидно, можно выстроить в другом месте и сто семьдесят. В Кашгаре рядом со старым городом поднялись две высотки. Зачем это древнему шахару?! Но вот побродить по старым улицам вечного города мечтает всякий… Чокан жил в Кашгаре, когда там не было высоток, и весь город был «старым» и неповторимым. В юности я с большим интересом прочитал книгу Юрия Рериха (1902–1960) «По тропам Срединной Азии». Наверное, лет двадцать назад я познакомился и с воспоминаниями шведского ученого-уйгуроведа, путешественника и дипломата Гуннара Ярринга (1907–2002) о Кашгаре 1920-х годов. Меня поразили эти воспоминания, они очень напоминали рассказы отца о родном городе, который жил в Кашгаре в то время. 
Знаменитый казахский путешественник Чокан Валиханов отмечает: «Старый город имеет положение на высоком яру, между тем как новый занимает местность гораздо ниже. Центр города составляет торговая площадь Айтга (Площадь соборной мечети). Старый город разделяется на два квартала: Чарсу и Амбарчи, а новый – на четыре: Урдаалды, Устэнбуи, Юмалак-шаар и Анжан-куча».
Старый город сейчас остался, к сожалению, лишь в двух небольших анклавах, которые находятся недалеко друг от друга. Частичка его сохранилась и на краю базара в центре города, недалеко от мечети Хейтгах. Мы с Романом Ботабековым решили побродить там. Рядом шумит многотысячный базар, а здесь протекает тихая и размеренная жизнь.
Обаяние старых кварталов не в том, что здесь возвышаются огромные дворцы и мечети, а в том, что здесь сохранились постройки, улицы, которым несколько сотен, а может, и тысяч лет. Здесь все дышит историей, жизнь мало изменилась за последние века. А кто живет в старом городе? В основном ремесленники, а сейчас вернемся на древние улицы.
Мы с Романом заметили высоких, красивых и стройных молодых женщин в национальной одежде, которые цепочкой, громко разговаривая и смеясь, пробежали мимо нас, а на головах у них были подносы, закрытые атласом. Очевидно, они торопились в гости. А вот из одного дома вышли серьезные женщины средних лет, поверх своей одежды, мы заметили, они накинули черные шифоновые прозрачные халаты. 
– Почему вы в черном? – невольно ­спросил я.
– В этом доме сегодня ушел из жизни человек, – с болью ответила одна из них.
Я люблю старый Кашгар, шахар своих предков и Чокана. Меня влекло на эти узкие и кривые улицы в прошлые приезды, когда я впервые с трепетом ходил по древней столице Караханидов. Здесь я бывал десятки раз, ежедневно ноги сами несли меня в эту историческую часть города. Часто, один, надев уйгурскую национальную рубашку и кашгарскую тюбетейку, бродил я по многовековой брусчатке. Меня никто не замечал: на вид я был одним из многих тысяч обычных кашгарцев, живущих в этом городе. И мне нравилось думать так. Лишь тогда, когда я вступал в разговор с местными жителями, и они слышали мой илийский говор, меня спрашивали:
– Вы, наверное, приехали из Кульджи? Нравится ли вам Кашгар?
– Нет, я приехал из Казахстана, но мой отец был родом из Кашгара, из селения Аппак ходжи, поэтому этот красивый и удивительный город для меня родной. 
Древние улицы седого Кашгара
Чокан часто гулял по улицам древнего града, вслед за ним пройдемся и мы. Сколько сейчас людей проживает в двух анклавах старого города? Трудно ответить на этот вопрос. Официальная статистика утверждает, что на площади в два квадратных километра десять лет назад проживало более 23 тысяч человек. Радовало, что в этой части города я видел сотни детей, которые весело носились по дворам и играли. На этой небольшой территории находятся две или три сотни маленьких извилистых улочек, переулков. Точно подсчитать количество улиц мне не удалось. Большая часть улиц вымощена каменной брусчаткой, изредка – кирпичной, приготовленной специальным методом. Я увидел лишь несколько улиц относительно длинных, по 500–600 метров. Длина большинства улиц составляет 200–300 метров, встречаются и совсем короткие – всего лишь 50 метров.
Улицы напоминают лабиринт: в них чужаку легко заблудиться, одна улица неожиданно заканчивается, за углом начинается уже другая. В первое время, не найдя выхода, я несколько раз с испугом блуждал, пока ближе не познакомился с лабиринтами старого города. Дороги очень узкие: по одной с трудом проедет повозка, а на другой застрянут два человека, которые идут рядом. Дома, которые плотно стоят по обе стороны улицы, обычно двух, а изредка – трехэтажные. Нижние этажи построены из саманного кирпича, а верхние ярусы – деревянные. Почти во всех домах есть полуподвальные помещения, где летом прохладно, а зимой тепло. Обычно там расположены мастерские ремесленников. Часто можно увидеть картину, когда прямо над улицей расположены комнаты, опорные стены которых расположены по обеим сторонам дороги. Ты, подняв голову, проходишь тихо под такой комнатой, думая, что, может быть, в ней сейчас спит ребенок или старик. И мне казалось в таких случаях, что я нахожусь не на улице, а в огромном уютном доме, с обитателями которого необходимо считаться.
Меня всегда восхищали двери в старом Кашгаре. Именно двери, а не ворота. Ворот в нашем понимании там нет. Здесь нет больших дворов, и, переступив порог, ты попадаешь не во двор, а в маленький дворик, точнее – в наружную, летнюю часть дома. История происхождения многих кашгарских дверей теряется в глубине веков, ей несколько столетий. Волнение и трепет охватывают, когда понимаешь, что не только дома, но и двери являются свидетелями многих драматических моментов в истории моего народа (вспомним ворота и замок в мечети Хейтгах). Я внимательно рассматриваю их, глажу. Все они сделаны замечательными мастерами-краснодеревщиками. Двери украшают уйгурские национальные орнаменты, узоры. Вековые двери в седом шахаре говорят о многом: у них свой язык, который я научился понимать после открытия для себя этого великого города. Вот дверь сапожника настежь открыта. Значит, мастер в любой момент рад приходу гостей. А двери гончара или ювелира полуоткрыты: в их дома может войти лишь тот человек, который хочет познакомиться с ремеслом или купить себе что-нибудь на память.
Уверен, что язык дверей Кашгара 167 лет назад научился понимать и «купец Алимбай».

Живы древние ремесла

Веками в седой уйгурской столице жизнь кипела, работали различные ремесленники, процветала торговля. Мы, члены экспедиции «По следам Чокана Валиханова», посвященной 190-летию ученого, увидели разные мастерские, где изготавливали и продавали ювелирные драгоценности, художественные изделия из дерева, кости и тыквянки, а также тюбетейки, обувь. Но в памяти остались два дома, где жили гончары. Они сохранили свое древнее искусство, которое передается из поколения в поколение. Мы долго наблюдали за их работой. Они показали изготовленную посуду, познакомили со своими домами, которым шестьсот лет. По словам гончаров, им предлагали переселиться в современные квартиры и приходить в дома своих предков как на работу. Мастера отказываются, не хотят расставаться с жилищами своих прадедов.
Недалеко от мечети Хейтгах есть базар, вернее, широкая улица, на которой работают и торгуют своими изделиями ремесленники. Мне нравилось, не торопясь, гулять по этой улице и смотреть на работу мастеров. Я понимал, что так трудились наши предки и много сотен лет назад. Однажды меня порадовала картина: вместе трудились мастер по художественной чеканке и два его сына. Отец, которому едва ли исполнилось тридцать лет, наносил рисунки на металлической посуде – мискяр, старший сын, которому было не более восьми лет, циркулем делал круги, а младший, пяти или шестилетний мальчишка, специальным инструментом чеканил.
Я не мог равнодушно пройти мимо них, подошел и попросил коллег сфотографировать меня с маленькими мастерами. Фотоаппарат щелкнул: мальчишки улыбнулись мне, продолжая работать.
Часто мы наблюдали за работой мастеров, которые изготавливали деревянные мантоварки-касканы. Мне очень хотелось приобрести такую мантоварку. Манты, приготовленные в таких касканах, удивительно вкусны. «Но как ее довезу до дому?», – волновался я. В конце концов, не выдержал искушения, купил мантоварку, и, к счастью, успешно доставил ее в родное село.
Шкатулки, изготовленные мастерами художественной резьбы по дереву, тоже поражают своей красотой, деревянным кружевом. Кашгарские шкатулки напомнили мне русские «матрешки». Один набор шкатулок состоял из трех-четырех вкладывающихся экземпляров, и внутри каждой шкатулки находилась более мелкая. Поверхность шкатулки покрывалась сложной плоскорельефной резьбой, изображающие цветы, обычно ромашки.
Мне понравились часы, сделанные мастерами из орехового дерева. Часы были выполнены в форме сверкающего солнца и несли его теплоту и свет. Я, конечно, приобрел эти часы на память о солнечном городе своих предков.

В этом доме, возможно, был наш Чокан

Неожиданно я увидел большой красивый дом. Дверь настежь открыта. Понимаю, что здесь рады нас видеть. Но чей это дом? Он не похож на обычный дом ремесленников. С любопытством я переступаю порог этого жилища, приложив правую руку к сердцу, громко говорю невидимым хозяевам:
– Ассалам алейкум!
– Уалейкум ассалам, – отвечает на мое приветствие тихий женский голос.
 В дверях дома появилась и внимательно посмотрела на меня молодая, красивая женщина среднего роста не старше 35-ти лет. Я увидел ее яркие черные глаза, длинные ресницы, дугообразные брови, но нижнюю часть лица она стеснительно прикрыла почти прозрачным шифоновым шарфиком.
– Заходите, ака. Я рада вас видеть.
– Спасибо, сестренка. В чей дом мы попали? – спросил я у нее.
– Торговца Махмута. Он в отъезде. В доме сейчас нахожусь я и мои дети. Отец моих детей (в Кашгаре жены стараются не называть мужей по именам) принадлежит к роду известных купцов: они веками занимались торговлей. В этом доме столетиями принимали купцов из других государств, а сами хозяева часто выезжали по торговым делам в другие страны. Семейные предания гласят, что наши предки неоднократно бывали в Алматы, Семее, Ташкенте и Казани.
Сердце у меня радостно застучало. «Какая удача! В этом доме, вероятно, бывал наш Чокан. А если не в этом, то в другом подобном», – думал я с волнением, рассматривая старинное жилище.
За время моих приездов в Кашгар я посетил многие дома старого города, но этот отличался от них. Чувствовалось, что здесь веками жили состоятельные люди, поэтому я опишу его.
На дверях, ведущих во дворик, с внутренней стороны висели красивые атласные шторы, как почти во всех домах Кашгара: такие «уличные» шторы хозяйки еженедельно стирают и меняют. Земля дворика была выложена каменной брусчаткой. Я увидел и маленький виноградник, зеленые веточки которого с почти зрелыми белыми гроздьями тянулись к солнцу. Дом был построен в П-образном виде. Второй этаж начинался с длинного балкона, где выделялись старинные колонны с красивой резьбой, которые кверху расширялись, обретая форму перевернутых куполов. Чувствовалось, что дом был построен талантливыми мастерами.
Вышел из дома юноша лет восемнадцати.
– Это мой старший сын Мухтар, – представила его мне хозяйка, – а меня зовут ­Зайтуна, – продолжала она.
Я представился, рассказав, кто я, откуда и зачем приехал, упомянув, что 167 лет назад здесь побывал известный казахский ученый и путешественник Чокан Валиханов.
– Я, к сожалению, не слышала об этом ученом. Расскажите, пожалуйста, – попросила Зайтуна.
Я поведал Зайтуне историю о выдающемся ученом Чокане и его экспедиции в 1858–1859 годах в Кашгар. Зайтуна внимательно меня выслушала, сказав:
– Потрясающую историю вы мне рассказали. Я припоминаю, что слышала о чем-то подобном в своем уже далеком детстве.
– Я здесь не один, со мной мои коллеги, члены нашей экспедиции «По следам Чокана Валиханова».
– Пригласите их, я буду только рада всех видеть.
Вошли мои друзья-спутники, Зайтуна пригласила нас на второй этаж, где располагалась большая комната. Мы сели за стол, хозяйка стала угощать нас чаем. Женщина рассказала, что и она принадлежит к купеческому роду. Ее предки, как и прадеды мужа, столетиями занимались торговлей. «Во времена председателя Мао Цзэдуна нам запрещали этим заниматься, но в последние годы мы вернулись к ремеслу предков», – ­добавила она. 
 Увидев роскошную красавицу Зайтуну, я вспомнил Чокана, который рассказывал, что в Кашгаре женщины издавна ходят с открытыми лицами, и они с радостью вместе с мужьями встречают гостей. Многие женщины вечного Кашгара играли большую роль в уйгурской истории.
На столе у Зайтуны были традиционные уйгурские блюда. Лакомства. Я съел веточку санзы, вкус был обычный, знакомый, родной. «Такую же санзу готовят в Алматы, Бишкеке, Кульдже, Яркенде или Хотане», – с удовольствием отметил и сравнил я. Готовила ее и моя покойная мама Ризванам Махмуткызы: она любила угощать гостей уйгурским аткян-чаем с санзой.
– Я читал у Валиханова, что все кашгарцы любят танцевать и петь. Сохранилась ли эта традиция до наших дней? – спросил Роман.
– Конечно, мы все танцуем и почти все поем. Если вы не против, Мухтар споет, а моя дочь Гульжахан вам станцует.
 Застенчиво улыбаясь, вошла симпатичная девочка лет десяти-двенадцати с огромными черными глазами. Увидев ее, и я улыбнулся и сказал:
– Мы были бы рады все это увидеть и услышать.
Мухтар взял дутар, заиграл на нем и начал петь веселую танцевальную песню «Атуш». Голос у юноши был приятный и чистый. Мухтар был весь в песне, преобразился, слился с народной музыкой. Казалось, что он пел не только голосом, но и азартными глазами, мимикой, движением головы… В это время начала танцевать и Гульжахан. Я, конечно, многократно видел, как танцуют уйгурки, и девочка не уступала им в легкости и изяществе движений. Я переживал сначала, как примут мои спутники ее танец и песню Мухтара, но они, мои казахские братья, как и я, с интересом наблюдали за ними.
Мелодия окончилась, но мы оставались под впечатлением от нее. Я, разумеется, понимал, что наш Чокан, который с восторгом описывал любовь кашгарцев к музыке, неоднократно слышал эту старинную песню, а может быть, и сам танцевал под ее зажигательные звуки.
Валиханову нравилось, что кашгарцы очень музыкальны, он свидетельствует: «Относительно музыки они пользуются у всех среднеазиатов почетом. Музыкальный хор их составляет: двухструнная лютня, дутар и ситар, последний имеет 18 металлических струн, на нем играют смычком; гиджак с волосяными струнами, его держат как виолончель; рабап или калун вроде цимбалов, на которых играют палочками, и маленькие бубны (чермандэ или даб)». 
Русский ученый-востоковед Юрий Рерих во время экспедиции в Кашгарию в 1926 году отмечал: «Нас посетила группа странствующих актеров и дала театрализованное представление, или тамаша, иллюминированное факелами и бумажными фонарями. На любом торжестве можно услышать лирические и веселые песни».
В Кашгаре в туристическом центре, недалеко от мавзолея Аппак ходжи, мы видели выступление артистов этого вечного шахара. В ярких национальных костюмах они исполняли веселые и грустные уйгурские песни на китайском языке, зажигательно танцевали. Зрителями были многочисленные туристы из Внутреннего Китая и гости древней уйгурской столицы, которые с восторгом аплодировали и возгласами выражали одобрение. Исполнение было доведено до совершенства. Песни и танцы сменялись сатирой и юмором – чакчакчи. Мои спутники посмеялись от души.
Хочу отметить, что еще со времен Чокана в краю Шести городов любят странствующих циркачей, особенно потомственных профессиональных канатоходцев-дарваз. Среди них знаменитый во всем мире кашгарец Адил Ушур, который еще в 1997 году по стальному тросу перешел над рекой Янцзы и попал в Книгу рекордов Гиннесса. Позже кашгарец преодолел этот рекорд в других местах. Лет пятнадцать назад он гастролировал в нашей южной столице: я тогда увидел выступление Адила Ушура на Центральном стадионе. Хотя была дождливая и ветряная погода, а работа канатоходца – это всегда серьезный риск, Адил отважно выполнил свой номер без страховки. Зрительские трибуны ревели от восторга.

Артуш: у истоков ислама

Чокан Валиханов, побывав в Кашгаре, неоднократно посещал селения Артуш, которые сейчас объединены в город. 
Стоял знойный августовский вечер, температура воздуха была явно выше сорока градусов. Было жарко, но не душно: с гор дул свежий воздух. Наша экспедиция сразу после перехода границы заезжает в знаменитый Артуш. Автомобиль остановился, и мы вышли из него. Рядом находилось недорогое ночное кафе, где мы вкусно поужинали. 
Знаменитый город Артуш – это пригород Кашгара, который сейчас находится всего лишь в сорока пяти километрах от мегаполиса. Название этого города мне хорошо знакомо с детства. Многие друзья моего отца имама Абдыкадыра кари Иминова, были родом оттуда. Отец называл их земляками. Выходцы из этого города считали себя кашгарцами. На вопрос: 
– Из какого района Кашгара вы родом?
– Из Артуша, – с достоинством они ­отвечали.
Родом из Артуша был и мой близкий друг, известный казахстанский ученый-правовед, доктор юридических наук, профессор и публицист Анвар Хаджиев (1957–2009).
И вот мы в этом древнем городе. Артуш – большой и современный город, где сохранились старинные здания. Несмотря на то, что Артуш расположен в песчано-горной местности, он очень зеленый. При въезде в город мы увидели мавзолей султана Сатука Бограхана (у Валиханова – Сутук Бограхана гази) и замечательную мечеть. Мавзолей – одно из самых известных сооружений в краю Шести городов. Построенный в 956 году, он является центром паломничества многих верующих и туристов. 
Казахский путешественник и ученый Ч. Валиханов отмечал: «Астын-Артуш (Нижний Артуш), иначе Алтын-Артуш (Золотой Артуш), на северо-восток от Кашгара в 60 верстах, замечателен гробницей, построенной на могиле Сутук Бограхан гази».
В 2012 году мне со своими близкими родственниками, которые живут в Кашгаре, удалось побывать в мазаре.
 Тогда мы вошли в величественный мавзолей, сели на ковер у могилы султана. Здесь я познакомился с хранителем мазара – шейхом, который напомнил нам, что Сатук Бограхан был ханом Караханидского государства, и под влиянием своего друга и учителя, принца Саманидского государства Абу Насыра Самани, он принял ислам в 920 году. Постепенно эта религия стала господствующей в Караханидском каганате, а в 960 году ислам был объявлен государственной религией в стране.
Несколько часов мы были в мавзолее, шейх рассказывал нам о государстве Караханидов, об исламе. Затем он громким и красивым голосом долго читал нараспев суры из священного Корана, а мы, закрыв глаза, молча слушали его.
Мы вышли из мазара и зашли на территорию удивительной мечети, которая находится рядом с мазаром. Это было, безусловно, одно из красивейших культовых сооружений в Кашгарии. Рядом с мечетью возвышался оригинальный минарет, украшенный национальным орнаментом.
Во времена Чокана в Артуше было несколько крупных старинных сел. Хочется отметить, что в крае есть не только города с многовековой историей, но и древние села (об этом мы еще поговорим). Современный Артуш – это уже не село, а красивый, уютный город, в котором проживают несколько сот тысяч человек.
Нас, членов экспедиции «По следам Чокана Валиханова», всегда восхищало трудолюбие и терпение уйгурских дехкан. По обеим сторонам дороги мы видим ореховые, гранатовые, миндальные, яблоневые и грушевые сады, дубовые, тополиные рощи, огромные рисовые, хлопковые, пшеничные и бахчевые поля. Нет ни одного сантиметра свободного места, всюду зелень радует глаз. 

Артуш – родина инжира

Меня порадовало, что, несмотря на то, что в городе много высоток, Артуш очень зеленый. Конечно, любой город Алтышара начинается с базара, поэтому мы поехали на городской рынок. 
В популярной народной песне «Артуш» поется о знаменитом артушском базаре. Мне, конечно, захотелось посетить центральный рынок шахара, но он разочаровал меня. Это была лишь широкая улица, по обеим сторонам которой шла бойкая торговля. Таких базаров сейчас немало в краю Шести городов. Может быть, мне не удалось познакомиться с настоящим артушским базаром? И он находится где-нибудь в другом месте Артуша?!
Был сезон овощей и фруктов, поэтому они изобиловали на рынке, но я искал инжир, который является символом Артуша. А вот и инжир! Конечно, я его узнал. Осенью 1858 года плодами инжира успел полакомиться и наш Чокан, об этом он упоминает в своих работах. 
Целый ряд торговцев, а перед ними – большие корзины с инжиром. У меня разбегались глаза, я не знал, к кому подойти. Наконец, подошел к мужчине, у которого были ярко-желтые фрукты. Мы купили инжир и сразу начали есть. Размер у ягод был разный, в основном не больше нашей средней алматинской помидоры. Инжир был божественно сладким. Перед тем, как есть свежий инжир, мы, как полагается, смягчили его, слегка похлопав руками.
Поняв, что мы приехали издалека, мужчина-продавец спросил нас:
– Вы впервые пробуете свежий инжир?
– Нет, приходилось есть его в Узбекистане, но артушским инжиром полакомились впервые.
– Ну и как?
– Конечно, понравился.
– Сейчас много спорят, где родина инжира. Некоторые говорят, что Аравия, другие утверждают – Иран или Греция, но мы в Артуше считаем: первый инжир вырос на наших горных склонах. Сколько живут инжирные деревья? У нас в саду растет инжир, который старше меня, а мне скоро – 70 лет. Вы, надеюсь, всюду встречали это дерево, оно неприхотливое, растет повсеместно. У нас встречается инжир высотой 10-12 метров, с очень широкой кроной и глубокими корнями. Дерево с светло-серой гладкой корой и огромными листьями. Инжир – современник первого человека, Адама. Помните картины итальянских художников эпохи Возрождения? Там Адам и Ева свою наготу прикрывают листом инжира. (Инжир также у разных народов называют фиговым деревом, смоковницей, винной ягодой, смоквой, смирнской ягодой, фигой). А самое главное – инжир целебен: он лечит от многих болезней. Издавна кашгарцы использовали его при заболеваниях горла, бронхиальной астмы, болях в груди, сердечно-сосудистых заболеваниях. Сироп инжира обладает жаропонижающим действием, улучшает аппетит, выводит камни из почек, полезен при заболеваниях кожи…
– Откуда вы все это знаете?
– Во-первых, я родился и провел всю жизнь в этих краях, а во-вторых, в прошлом был учителем биологии, – сказал с улыбкой мужчина.
Я поблагодарил коллегу за интересный рассказ и пошел дальше.

Старинные села, которые помнят Чокана

В любом городе края Шести городов я что-нибудь себе покупаю на память. В Артуше приобрел для себя традиционную уйгурскую тюбетейку с вышитыми листочками миндаля (уйг. – бадам) и решил: наверное, не случайно эти листья изображены на головных уборе.
Между городами Кашгар и Артуш расположено старинное село Башкерам (у Валиханова – Бишкерим), которое славится на всю округу чудесными садами. Чокан неоднократно посещал это село, проезжая на лошадях из Кашгара в Артуш. И мне посчастливилось несколько раз побывать в этом кишлаке, погулять в его знаменитых садах. Особенно впечатлили абрикосовые сады. Я не смог пройти мимо огромного урюка, попробовал его плоды – они были очень вкусными и крупными. Косточки не выбросил – решил, что посажу их у себя на Родине, в селе Каргалы, что под Алматы.
Впервые я увидел, как растет миндаль. Миндаль – это небольшое дерево или кустарник, он рос здесь на каменистой почве. Я всю жизнь считал, что миндаль – орех, а на самом деле это косточковый плод, родственный обычной сливе. Плод покрыт зеленой несъедобной кожицей, которая легко отделяется. В миндале содержатся различные витамины, белки, жиры. Листья бадам широко используются в народной медицине, издревле кашгарцы добавляли их в различные лекарства (иногда содержание в лекарствах достигало 60%).
Старинные уйгурские села отличаются друг от друга. Седой Токай не похож на древний Башкерам, хотя дехкане тоже издавна занимались здесь земледелием и животноводством. В загонах местных жителей я увидел огромных овец гиссарской породы. Этот кишлак удивил меня обилием мощных тополей, дубов, карагачей, ив… Не случайно название села «Токай» переводится с уйгурского языка как «лесные заросли». Очевидно, много веков назад здесь был лиственный лес, а сейчас вокруг Токая ухоженные поля. Это село не чужое для меня: отсюда родом была моя бабушка Сакинахан, мать моего отца. Поэтому я с особым пристрастием вглядывался в его улицы, людей и поля. Мне казалось, что я уже видел старые дома Токая, наслаждался пением птиц. Говорят, что существует генетическая память.
Очевидно, по улицам Токая в конце 1858 – начале 1859 годов гулял и наш Чокан. Он заходил в гостеприимные дома моих предков: беседовал с ними, пил зеленый чай с мятой, ел лагман и вкусные манты с жусаем. 

Мавзолей Аппак-ходжи

Чокан Валиханов попадает в восточный город Кашгар. А это особый мир, к которому необходимо внимательно приглядеться. Путешественник посещает знаменитый мавзолей Аппак-ходжи – усыпальницу кашгарских правителей. Исследователь говорит: «Гробница Аппак-ходжи – лучшее здание во всем Кашгарском округе, она находится в шести верстах от города к северо-востоку, на правом берегу реки Тюмени».
 Во время своих поездок в Кашгарию я неоднократно бывал в этом мавзолее. Если когда-то мазар находился за стенами старого Кашгара, то уже давно он входит в состав древнего города.
И вот, в составе экспедиции 2025 года, я вновь еду к старому мавзолею. Нас встречает огромный туристический центр, стилизованный под уйгурскую архитектуру прошлых веков. Мы попадаем в концертный зал, где артисты танцуют и поют популярные национальные песни на китайском языке. Рядом находится уйгурский этно-ресторан: там подают блюда ханьской кухни. В комплексе мы не встретили коренных жителей, почти все туристы приехали из Внутреннего Китая.
Мавзолей – это единый комплекс, состоящий из мазара Аппак-ходжи, мечети Джами и знаменитого медресе. Весь комплекс – шедевр уйгурской архитектуры, построенный кашгарскими мастерами в 1640 году.
Мазар Аппак-ходжи – это монументальное здание, поражающее своей красотой и оригинальностью. В центре мазара – величественный купол, по углам находятся четыре башни, которые украшены красивыми узорами из зеленых и синих цветов; над куполом сияют золотые полумесяцы. Внутри мазара мы видим возвышенную площадку, облицованную керамическими плитками с синим узором на белом. На этой площадке, под торжественным сводом, покоятся семьдесят два человека. Это сам Аппак-ходжа, его близкие родственники, среди них внучка ходжи – национальная героиня уйгурского народа Ипархан, а также пять поколений правителей Кашгарии. Могила Ипархан прежде была покрыта розовым шелком.
Рядом с мазаром находится старинное медресе, в котором учились многие известные поэты, ученые и богословы.
На территории мавзолея прежде находилось небольшое искусственное озеро, прозрачной водой которого пользовались прихожане мечети Джами.
Нет никаких сомнений, что эти места во время своего пребывания в Алтышаре десятки раз посещал казахский ученый Чокан Валиханов: он совершал намаз в мечети Джами, пил чистую воду из легендарного водоема.
 Селение Аппак-ходжи – это малая родина моего отца, Абдыкадыра кари. Прежде оно находилось в пяти-шести километрах от городской стены. Нам посчастливилось увидеть сохранившийся фрагмент городской стены (дувала). Высота дувала доходила до 10 метров, ширина – 6 метров: по ней могла проехать небольшая повозка. Разумеется, город в прошлом был хорошо укрепленной крепостью. Были центральные ворота города, но из селения Аппак-ходжи в крепость был особый вход, которым пользовались только ходжи. Аппак-ходжа и его потомки играли важную роль в истории Кашгарии. Тема Аппак-ходжи, его наследников, двух партий: черногорцев и белогорцев в истории края Шести городов – это большая и сложная тема. Сейчас хочется сказать одно: несколько поколений уйгуров Кашгара и сопредельных народов считали, что к ходжам, как к потомкам пророка и четырех первых халифов, необходимо относиться с почтением, а иначе они принесут несчастье. Чокан Валиханов, который это хорошо знал, отмечал: «Киргизы убеждены, что одно из их поколений – машак – потому обеднело и рассеялось, что глава их способствовал китайцам захватить Джангир-ходжу» (руководитель антицинского восстания белогорцев в Кашгаре в 1826–1828 гг., потомок Аппак-ходжи, схвачен при помощи предателей и казнен в Пекине четвертованием).
Мавзолей Аппак-ходжи – это уйгурский Тадж-Махал, шедевр национальной архитектуры XVII века. История этого мавзолея уникальна. Прекрасно, что он появился, и чудо, что сохранился до наших дней на земле уйгурской. Вероятно, таких архитектурных сооружений было немало в истории Кашгара и до этого мазара. Но, к величайшему сожалению, многие были разрушены, и памятники старины уровня мавзолея ­Аппак-ходжи не осталось.
Это крупнейший памятник архитектуры исламского периода в истории уйгурского народа. Любой народ мира должен с трепетом относиться к памятникам такого уровня. Вспоминаю историю Испании: несколько веков в этой стране господствовали мавры, имели свои государства, строили мечети, дворцы, но со временем испанцы вынудили их покинуть Пиренейский полуостров. Прошли века, но эти памятники исламской архитектуры стоят в католической Испании, радуя самих испанцев и гостей королевства. Вот пример подлинного просвещения и уважения к национальной истории. Я уже писал, что мы, уйгуры и другие народы тюркского мира, с трепетом должны относиться к памятникам архитектуры и, в первую очередь, к мазару Аппак-ходжи. Убежден: как бы мы ни относились к Аппак-ходже и его потомкам (они были разные: вспомним свободолюбивых Джахангира-ходжу и Ипархан), мы должны беречь и чтить мавзолей как национальную святыню, тем более что подлинная история ходжей до сих пор не написана.
Мавзолей Аппак-ходжи имеет и другое название – мазар Малика-ханум, здесь покоится и внучка ходжи, национальная героиня уйгурского народа Ипархан (в китайской историографии она известна как принцесса Сянфэй). С юности от девушки исходил чудесный аромат, поэтому ее стали называть «Ипархан» – Ароматная принцесса. 
Ипархан (1734–1763) получила не только хорошее образование, но и была прекрасной наездницей, увлекалась боевыми искусствами, великолепно владела холодным оружием. Девушка была супругой Хан-ходжи, правителя Кашгара из партии белогорцев, который сражался с цинскими завоевателями. После гибели мужа Ипархан продолжила его дело, возглавила отряды сопротивления. К сожалению, молодая правительница попала в плен, и в 1760 году Ипархан отправили в Пекин к правителю Цинской империи Цяньлуну (Хун Ли). Увидев красавицу, император, плененный ее красотой, интеллектом и обаянием, предложил Ипархан руку и сердце, но отважная женщина отвергла Цянлуна. Император перед окнами красавицы воссоздал облик Кашгара, включая мечеть Хейтгах и мазар Аппак-ходжи, разбил парк, где росли деревья и цветы ее далекой Родины. Император так и не смог добиться благосклонности Ипархан, она до конца хранила верность покойному Хан-ходже. В 1763 году гордая кашгарская принцесса покончила жизнь самоубийством, по другой версии – была отравлена. В том же году тело Ипархан по приказу императора было доставлено в Кашгар и предано земле в мавзолее, где покоились ее предки.
В левом углу мазара стоит старинная китайская карета: в ней находится обычный китайский гроб. Утверждают, что в нем привезли тело уйгурской принцессы из столицы Цинской империи.
Конечно, с печальной судьбой Ипархан был знаком и наш Чокан. 
Большей части туристов из Внутреннего Китая, которые приезжают на паломничество в мавзолей, практически неизвестна подлинная история трагической судьбы Ипархан. Они знакомы лишь с китайской версией, которая изложена в популярном романе известного китайского писателя Цзинь Юна «Книга и меч – благодарность и месть». 

Надгробные памятники в краю ­Шести городов

Мы, члены современной казахстанской экспедиции, выходим из мазара Аппак-ходжи и подходим к старому кладбищу, где покоятся ходжи, правители Кашгара, знаменитые сыновья и дочери седого шахара. Мы не видим помпезных памятников, нет даже надписей, кто там покоится. Поистине, перед Аллахом мы все равны: и потомки ханов, и простые дехкане. Пройдя по жизни, мы все уходим в вечность.
Мои друзья-спутники впервые увидели такие могилы, поэтому хочу их описать. Памятники внешне напоминают детскую колыбель или тавут (погребальные мусульманские носилки). Ребенка, который только появился на свет, все матери мира кладут в колыбель. Мусульманина в последний путь провожают в тавуте. Между колыбелью и тавутом проходит человеческая жизнь.
Памятники на могилах состоят из двух частей: нижней и верхней. Нижняя – это четырехугольный постамент, на котором находится куполообразная верхняя часть памятника, повторю, напоминает тавут или колыбель. Мужские памятники повыше, а женские пониже. В верхней части женских надгробий есть три ступенчатых бордюра, в мужских – два. Памятники очень аккуратно замазаны глиной, и видно было, что за ними тщательно ухаживают.
Между ними я заметил куполообразные строения с окошком в верхней части и дверью в нижней. Это были тоже могилы, в которых хоронили близких родственников. В такой могиле, напоминающей склеп, часто покоятся несколько человек. Не засыпая основной подход к могиле, в ее разных частях хоронили людей, закладывая подход к внутренней части погребения кирпичами. Здесь я не заметил памятных плит с надписями, кто похоронен, но все знают, где лежат их родные. На кладбище очень чисто. Почти в каждый четверг приходят на могилы предков кашгарцы, наводят порядок и поминают усопших. Эта тысячелетняя традиция сохранилась до наших дней.
В 2012 году я побывал в городе Кагалык, недалеко от Яркенда. В этом седом шахаре провел последние годы жизни мой дядя, брат отца – Таваккулахун Имин (1934–2001). Он был одним из первых учителей-химиков с университетским образованием в СУАР КНР. В молодости был репрессирован, более двадцати лет провел в лагерях. В 1978 году Таваккулахун был реабилитирован, ему разрешили вернуться в Кагалык и работать в школе. Вскоре он стал известным учителем не только в городе, но и во всем крае. После кончины, как одного из самых уважаемых людей в регионе, его похоронили на старинном кладбище, которое я посетил со своими двоюродными братьями в тот приезд.
Многим захоронениям на кладбище уже несколько столетий. Могила дяди не похожа на те, что я видел в Кашгаре. Нижняя часть памятника прямоугольная, выложена кирпичом, аккуратно заштукатурена, верхняя – такой же формы, но деревянная. Я не вижу надписей, которые указывали бы, кто здесь покоится. Мы садимся у могилы на коврик-жайнамаз. Один из братьев рассказывает мне: «Исмаилжан, в этой могиле покоятся пять человек. Твой дядя лежит четвертым, между усопшими шестьдесят сантиметров, кирпичами выкладывают стены, которые затем закрываются толстыми досками туранги. С разрешения имамов на этом кладбище так хоронят издавна...».

Продолжение следует…

ЛИТЕРАТУРА
1. Чокан Валиханов. Избранные произведения. Алма-Ата, 1958.
2. Маргулан А. Жизнь и деятельность Чокана Валиханова. Алма-Ата, 1958.
3. Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в 5 томах. Алма-Ата, 1884–1985 гг.
4. Семенов-Тян-Шанский. Путешествие в Тян-Шань в 1856–1857 гг.
5. Хасанов К. Чокан Валиханов как уйгуровед. Алма-Ата, 1963.
6. Стрелкова И. Валиханов. Москва, 1983.
7. Иминов И. А. Моя Кашгария. Алматы, 2014.
8. Уалиханов Ш. Дневники путешествий. Алматы, 2025.