• Общество
• 20 Августа, 2025

ОСОБЕННОСТИ КАМПАНИИ УРАВНИТЕЛЬНОГО ПЕРЕДЕЛА ЗЕМЕЛЬ В КАЗАХСТАНЕ В 1926–1928 гг.

 (По архивным источникам)

Гюльнар МУКАНОВА, 
кандидат исторических наук, 
ведущий научный сотрудник 
Института истории и этнологии 
имени Ч. Ч. Валиханова
 

Аңдатпа. Кіріспе. Мақалада қазақстандық және шетелдік мұрағаттардың қорларынан сирек кездесетін материалдар негізінде 1926 жылдан бастап республиканың байырғы тұрғындарынан жер учаскелерін алу процесі көрсетілген. Зерттеудің мақсаты қылмыстық бастаманың қандай тәсілдермен жүзеге асырылғанын анықтау болды: негізінен қой мен жылқы жайылымы ретінде қызмет ететін жерлерді тартып алу, қазақ халқы үшін өліммен тең еді. Материалдар мен әдістер. Зерттеу барысында ҚР және шетелдіқ қорлары, кеңестік мерзімді баспасөз материалдары, газеттер пайдаланды. Әлеуметтік-мәдени және құқықтық антропология, тарих және этнология, деректану әдістері, пәнаралық тәсілдер мен принциптер қолданылды. Нәтижелер. "Қайта бөлу" процесіне бастапқыда идеологиялық, экономикалық негізделген науқан сипаты берілді; ақпараттық мүмкіндіктер (негізінен газеттер, брошюралар) тартылды, "таптық жауға" қарсы "батрак-кедей" бірлестігінің символы ретінде "Қосшы одағы" жаппай ұйымы әдейі құрылды; орындарға ҚазЦИКпен келіскен комиссарлар жіберілді. Қорытынды. Құқық пен адамгершілік тұрғысынан күмәнді Кіші қазандағы "бірінші науқанның" Қазақстандағы жетістігі бірқатар факторларға байланысты. Зерттеу жаңа методологиялық көзқараспен дайындалды.
Түйінді сөздер: КСРО, Қазкрайком, Голощекин, "Кіші Қазан", ҚазОАК, жер алқаптары, "шаруашылық ауыл", "бай", қайта бөлу, "Қызыл Армия колхоздары", қоныс аудару, қуғын-сүргін.

Аннотация. Введение. В статье на основе редких материалов из фондов казахстанских и зарубежных архивов отражен процесс изъятия земельных площадей у коренного населения республики, начиная с 1926 года. Целью исследования было выяснить, какими способами осуществлялась заведомо преступная инициатива: отнять земли, служившие в основном пастбищами для овец и лошадей, что для казахов означало медленную смерть. Материалы и методы. В исследовательской практике были задействованы фонды ЦГА РК, АП РК, РГАСПИ, материалы из советской периодической печати, газеты «Советская степь» и др. Методы социально-культурной и правовой антропологии, истории и этнологии, источниковедения составили комплекс междисциплинарных подходов и принципов, позволивших переосмыслить недавнее прошлое в максимальном приближении к человеку труда без излишней идеологизации. Результаты. Процессу «передела» изначально придавался характер идеологической, экономически обоснованной кампании; были задействованы информационные возможности (преимущественно газеты, брошюры), намеренно создана массовая организация «Союз Кошчи» как символ «батрацко-бедняцкого» объединения против «классового врага»; на места направлялись уполномоченные, чьи кандидатуры согласовывал КазЦИК. Заключение. Сомнительный с точки зрения права и нравственности «успех» первой кампании «Малого Октября» в Казахстане был обусловлен целым рядом факторов: а) неподготовленностью населения, которое передоверило свои судьбы вышестоящему начальству в лице волостных исполкомов, уездных исполкомов и т. д.; б) цинизмом организаторов кампании, сознательно сталкивавших жителей аулов между собой; в) массированным противодействием со стороны бюро Казкрайкома мнениям оппонентов «революционного передела». 
Ключевые слова: СССР, Казкрайком, Голощекин, «Малый Октябрь», КазЦИК, СНК, земельные угодья, ­«хозяйственный аул», «баи», передел, «красноармейские колхозы», переселение, репрессии.

Abstract. Introduction. Based on rare materials from the collections of Kazakh and foreign archives, the article reflects the process of seizing land from the indigenous population of the republic since 1926. The purpose of the study was to find out how a deliberately criminal initiative was carried out.: to take away the lands that served mainly as pastures for sheep and horses, which meant a slow death for the Kazakhs. Materials and methods. The funds of the Central State Administration of the Republic of Kazakhstan, RGASPI, materials from the Soviet periodical press, the newspaper Sovetskaya Steppe, etc. were involved in the research practice. The methods of socio-cultural and legal anthropology, history and ethnology, and source studies have formed a set of interdisciplinary approaches and principles that have made it possible to rethink the recent past as closely as possible to a man of work without excessive ideologization. Results. The process of "redistribution" was initially given the character of an ideological, economically justified campaign; information opportunities (mainly newspapers, pamphlets) were used, and a mass organization, the Kosci Union, was deliberately created as a symbol of the "farmhand-poor" association against the "class enemy"; Representatives whose candidacies were approved by the KAZTSIK were sent to the places. Conclusion. The dubious "success" of the first Little October campaign in Kazakhstan from the point of view of law and morality was due to a number of factors: a) the unpreparedness of the population, who entrusted their destinies to higher authorities in the person of volost executive committees, county executive committees, etc.; b) the cynicism of the campaign organizers, who deliberately confronted the inhabitants of villages among themselves; c) massive opposition from the Kazkraikom bureau to the opinions of opponents of the "revolutionary redistribution".
Keywords: USSR, Kazkraikom, Goloshchekin, "Small October", KazCEK, land, "economic village", "bay", redistribution, "Red Army collective farms", resettlement, repression.
 

Введение 
Декрет о распределении сенокосных и пахотных угодий был утвержден правительством Казахской АССР 20 мая 1926 года и опубликован в печати 26 мая того же года. Издавая данный декрет, правительство Казахской АССР исходило из решений V съезда Советов, поручившего Наркомзему республики принять меры по «распределению ценных угодий среди беднейших масс казахского населения». 
На местах работы по переделу ценных угодий начались в основном весной 1926 года, но неравномерно. В разных регионах нашлись причины затягивания процесса, и потому по итогам первого года, решено было продолжить передел. Соответственно, работы вновь развернули в следующем, 1927 году. 
Наивно было бы полагать, что кампания по переделу была встречена казахстанским обществом без всякой критики; другой вопрос, что до сих пор неспециалисты мало осведомлены о развернувшейся дискуссии, в которой свое веское слово пытались сказать ученые, российские эксперты и казахские руководители, имевшие опыт организации кооперативного движения. Голоса оппозиции были просто заглушены; на оппонентов «Малого Октября» обрушились потоки клеветы, обвинений в классовой слепоте, поддержке врагов, национализме и проч. 
На самом деле, кампания передела была первым актом казахстанской трагедии – за ней последовали, как звенья одной неразрывной губительной цепи, несбалансированное налогообложение, самообложение, завышенные планы мясо-, ското-, зернозаготовок, сдачи хлеба и шерсти, конфискация и высылка баев, насильственная коллективизация. 

Материалы и методы
Источниками для нашего исследования служили архивные материалы из фондов отечественных центральных и региональных архивов, зарубежных фондов, нарративы и мемуары потомков жертв политических массовых репрессий (например, народной артистки КазССР Розы Умбетовны Джамановой), краеведческие публикации. Сведения из периодической печати советского периода, обобщающие труды специалистов всемирной истории, оценки независимых экспертов изучены через призму критического анализа, на базе научных методов на междисциплинарном стыке истории, антропологии, этнопсихологии, экономики, юриспруденции. Вопрос о земле, ее принадлежности и правах тех, кто ею пользуется в хозяйственных целях, априори является одним из самых сложных. Однако изучать историю так называемого уравнительного передела сенокосных и пахотных угодий в Казахстане середины и второй половины ХХ века важно. Здесь заложен краеугольный камень на грани двух, как минимум, эпох: колониальной и советской. В «переделе» по-голощекински аукнулись реформы 1868 года, когда, согласно Временному Положению, структура административно-территориального управления существенно менялась, а казахское коренное население лишалось родовых владений. Большевистский наскок, иначе не скажешь, на «советизацию аула», был обречен и обернулся драмой по ряду причин. 

Обсуждение
В источниках, зафиксировавших детали организации и реализации кампании по переделу на местах, или, как преподносилось в Декрете, «уравнительному распределению» сенокосных и пахотных угодий, всплывают ранее неизвестные подробности кампании. Между тем, тема передела в советской казахстанской историографии была искусственно сужена, низведена до «проходного параграфа». Цифры, приведенные в речах Голощекина, взятые из воздуха, стали воспроизводиться всюду, как аргумент в пользу справедливости власти большевиков. По идеологическим соображениям, в советской историографии темы и речи руководства Казкрайкома были использованы «в русле партийных установок». Обществоведы-историки Г. Дахшлейгер, А. Чупеков и другие изложили факты в той последовательности и прокомментировали их так, как было принято в СССР. Иными словами, был создан шаблон (штамп), который неизменно кочевал из одного учебника в другой, а именно: что «передел» был закономерен и необходим, а реализован – «в пользу бедняков и батрачества». То есть, в интерпретации проблемы был уже заложен классовый аспект: кулаки и баи – плохие, враги, а батраки и бедняки – хорошие. Отказ от частной собственности в аграрном вопросе в Союзе имел массу негативных последствий. Для сравнения: китайский коммунист-реформатор Дэн Сяопин только после тщательного изучения вопроса санкционировал земельную реформу в КНР в конце 1970-х годов (!). Согласно китайскому подходу, зажиточных феодалов не подвергали конфискации или высылке, лишению прав – технично их земельные участки были распределены среди менее зажиточных. Мирно, растолковав суть реформы, без слез, крови и драмы. Если вернуться к письменной советской истории первой из кампаний «Малого Октября», то «позитивный» аспект в оценивании результатов кампании в КазССР нельзя было пытаться изменить или подвергнуть ревизии. И соответственно, не пытаться провести связь между «переделом» и остальными, последующими кампаниями по советизации аула в Казахстане. Увы, такой подход оказался живуч и до сих пор его отголоски кочуют в учебные издания как душное наследие царизма-большевизма.

Результаты
Как водится, очередная массовая политическая кампания в рамках республики была «подкреплена» нормативно-правовым актом. В декрете КазЦИК «О распределении сенокосных и пахотных угодий» от 20 мая 1926 года, в частности, говорилось: 
«Казахский ЦИК и СНК, в целях воздействия к скорейшему распределению ценных угодий между населением через низовой советский аппарат, впредь до проведения внутриселенного землеустройства, в виде временного мероприятия, постановляет: 
1. Не ожидая проведения сплошного землеустройства аульным Советам, с обязательным привлечением «Союза Кошчи», обязательно и немедленно приступить к уравнительному распределению сенокосных и пахотных угодий между хозяйственными аулами и отдельными хозяйствами, не выходя из пределов фактического пользования административного аула» [ЦГА РК. Ф. 74. Оп. 1. Д. 125, св. 5. Л. 9–10]. 
Документ изобиловал рядом сложных для восприятия определений типа: «административный аул», «хозяйственный аул», «низовой советский аппарат», «внутриселенное землеустройство», но самым «подкупающим» из этих терминов должен был восприниматься «уравнительное распределение». 
Действительно же на практике, осуществить единовременно и за оставшиеся месяцы 1926 года, до наступления осенней распутицы и зимних холодов передел было нереально. Декрет не определил, за счет каких резервов будут осуществляться земельные замеры, приобретаться геодезический инструмент (если вообще он приобретался), и кто оплатит работу землемеров, членов союза «Косшы», учетчиков и проч. Даже для разъяснения населению и работникам волкомов, уездкомов предстоящей кампании, не были разработаны инструкции. 
Осложняющим фактором следует признать тот, что аульно-волостное деление казахского населения – со времен царского Временного Положения 1868 года определяло не родовой характер общественного владения землей, а – сразу несколькими родами, к тому же казахское население соседствовало с русскими переселенцами. И передел 1926 года всколыхнул старые обиды, жалобы на неправильную нарезку наделов, вплоть до межэтнических столкновений. 
Региональные особенности в сельском хозяйстве республики были обусловлены предыдущими процессами, в частности районированием. Районирование в Акмолинской губернии, к примеру, в 1920–1921 годах началось в канун джута и массового голода 1922–1923 гг. И тогда жители жаловались на неправильное зачисление их земель в состав соседней волости (ГА ГА). Передел вновь актуализировал прежние ошибки. К тому же акмолинские и каркаралинские казахи, после откочевок в более благополучные регионы вследствие голода, стали возвращаться назад. Для них любое посягательство на отчие земельные угодья было угрозой нарушения сакральных владений, целостности родовых зиратов. Демографические сдвиги после массового голода в Акмолинской и Семипалатинской областях повлияли в сторону понижения % плотности заселения земель. В Восточном Казахстане русское население было озабочено межнациональным вопросом; высказывались опасения, что русских в ходе передела могут обидеть. Так, 9 мая 1927 года, после доклада заведующего губернским земельным управлением А. Масанова о VI съезде Советов Казакстана по вопросу передела пахотных и сенокосных угодий вообще и в Семипалатинской губернии, в частности, докладчику были заданы вопросы:
«Вопросы по докладу:
1/Нет ли сейчас угнетения русской нации, казахской.
ОТВЕТ: При Советской власти угнетений не было, нет и ни в коем случае быть не может.
ВОПРОС: Замечались ли случаи национальных уклонов у работников ГЗУ.
ОТВЕТ: Случаи были, но за это работники, замеченные в национальных уклонах, увольнялись» (ГА ОА. Ф. 152. Оп. 5. Д. 13. Л. 23).
Эти и другие моменты отражают атмосферу тех лет, население с трудом разбиралось в решениях партийных форумов. Очередной докладчик пытался разъяснить директивы Казкрайкома и резолюции правительственных органов. Жители внимательно слушали, толковали по-своему, и многим казалось, что год-два, и земли будут действительно распределены поровну, и казахам, и переселенцам, и по едокам... 
На самом деле, передел осуществлялся как стратегический курс (как выяснилось, на индустриализацию), и его можно расценить как чудовищный эксперимент, в ходе которого, как сами вожди в кулуарах давали понять, возможны и неизбежны жертвы («лес рубят – щепки летят» и т. п.). 
Переходя к практической реализации передела сенокосных и пахотных (не пастбищных!) угодий, приведем фактологию того, как были организованы мероприятия на примере отдельных местностей. Безусловно, многое зависело от грамотности землеустроителей, знания ими местности, казахского языка, обычаев... 
«1. Для Мангышлака и Акмолинского региона было характерно привлечение в процесс передела угодий, мелиоративных организаций. Так, в Петропавловске размещался Губотдел Землеустройства и Мелиорации Акмолинского Губернского Земельного Управления (ГубЗУ), который 26 июня 1926 года направил копию циркуляра Акмолинского Губисполкома за № 3007 для руководства» (ГАГА. Ф. 244. Оп. 1. Д. 49. Л. 134). «Мелиоративные работы осуществлять поручалось землеустроительным партиям, которые были подотчетны губернским земуправлениям. Начальник 6-й землеустроительной партии АкмолгубЗУ 2 июля 1926 года направил в Губисполком Календарное расписание землеустроительных работ и отчет о проделанной работе за июнь» (ГАГА. Ф. 244. Оп. 1. Д. 49. Л. 92). В Календарном расписании отдельный подраздел «Мелиорация» содержит перечень видов работ: «производство гидротехнических изысканий на грунтовую воду в местах, пригодных под заселение. Подробное обследование всех открытых водоемов, с заполнением имеющихся анкет, и своих практических наблюдений, с прочным установлением времени пользования водой населением и водопоя скота». А также работы мелиораторов включали: «Ремонтосуровочное обследование всего землеустраиваемого района с целью выявления возможности устройства искусственных сооружений – оросительных, для улучшения луговых и с/х угодий» (ГАГА. Ф. 244. Оп. 1. Д. 49. Л. 94-94 об). 
Мелиоративные работы велись и позже, в реорганизуемых хозяйствах или конфискованных у баев и кулаков. Об этом докладывалось в отчетах по организации колхозов: «обработано 4 участка, пробито 24 скважины на 270 метров. Построены колодцы в числе 25, 4 водохранилища. Были произведены изыскания по регулированию русла реки Нуры» (ГАГА. Ф. 286. Оп.1. Д. 8. Л. 24). Наблюдается прямая связь между кампаниями: по переделу земель и массовой, сплошной коллективизации. Власть насильно пыталась седентаризировать кочевые аулы.
Мелиорация на Мангышлаке – отдельная тема изучения, на сегодня практически не разработанная. Архивные источники указывают на то, что и в этом регионе в ходе землеустроительных работ были задействованы мелиоративные товарищества. Об этом прямо сказано в письме от Земельного управления Адаевского округа (ОКРЗУ) за № 853 в адрес МангОргбюро при АдОКРИКе, от 21 июня 1928 года:
«Настоящим АдОКРЗУ просит ОргБюро сделать распоряжение по линии Волисполкомов, Аулсоветов и Союза Косшчи, что с 15 июня с. г. все временные удостоверения, выданные уполномоченными АдОКРЗУ /тов. Избановым, Махтановым, Ураковым, Несибековым, Гизатовым по переделу пахотных угодий в Таусском районе, как председателям зем. об. (земельных объединений. – Г. М.), так и членам различных сельскохозяйственных объединений (хозаулов, мелиоративных товариществ), подлежат замене на документ под названием: Акт оформления пахотных угодий в таусском районе, выдаваемым Оргбюро при АдОКРИКе. Акты оформления пахотных угодий будут выдаваться на руки уполномоченным хозаулов и Мелиор. Т-в Таусского района, которые при выдаче должны иметь на руках следующие документы:
1/ Доверенность уполномоченного от с/хоз. Объединения (хозаула, Мелиор. Т-ва), заверенную аулсоветом или союзом КОСШЧИ, – в котором был произведен весной 1928 г. передел пахотных угодий на получение «Акта оформления пахотных угодий», по прилагаемой форме.
Все временные удостоверения, выданные уполномоченными от АдОКРЗУ по переделу пахотных угодий весною 1928 г.
Не сданные временные удостоверения после получения уполномоченными «Акта оформления пахотных угодий» теряют свою юридическую силу, а после I-IX – 28 г. полностью аннулируются и к замене «Актов оформления пахотных угодий в Таусском районе» не подлежат. Зам. ОКРЗУ Касанов. Секретарь Иванов». (ГА МО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 26. Л. 1). Данный источник позволил уточнить сроки завершения передела угодий на полуострове, а именно: 1928 год. Затягивание сроков кампании объясняется сложными условиями, поскольку традиционно кочевавшее казахское население Адаевского уезда не подчинялось декрету, который фиксировал границы аулов. 
Для сравнения: в восточных областях ­Казахстана на весну 1928 года уже осуществлялась следующая кампания – конфискация имущества баев. Так, например, по источникам из Государственного Архива Восточно-Казахстанской области, приказ начальника Зайсанского кавалерийского погранотряда от 28 апреля 1928 года регулировал вопрос о задержанном у баев при попытках пересечения границы с Китаем, скоте. Комаров, начальник погранотряда № 50, предлагал начальникам погранзастав: «во избежание гибели истощенного скота, молодых ягнят, в случае массового задержания скота, таковой в город Зайсан не отправлять, а оставлять на месте, сдавая на хранение Союзу Кошчи, по описи. По Вашим протоколам и описям, на место из Зайсана будет командироваться таможенный работник для принятия этого скота от Союза Кошчи и окончательной с ним договоренности по выпаске (выпасу. – Г. М.) скота» (ГА ВКО. Ф. 338-П. Оп. 1. Д. 188. Л. 62).
Реагируя на массовый исход казахских семей со скотом в Западный Китай, правительство Казахстана издало, за подписью Председателя Совнаркома Исаева, постановление СНК КАССР «О мерах по борьбе с нелегальными откочевками из пограничных районов в Китай» от 3 апреля 1928 года. В постановлении было указано: 
«В целях предупреждения и борьбы с ­нелегальной перекочевкой кулацко-байских хозяйств из пограничных районов Казахстана­ в Китай, Совет Народных Комиссаров ­КазАССР постановляет:
1. Выселить за пределы 100-километровой пограничной полосы:
а) всех баев и кулаков, задержанных в момент сборов для нелегальной перекочевки в Китай или уличенных точными данными в намерениях организовать перекочевку;
б) всех баев и кулаков, семейства которых или их имущество уже переправлены ими за границу;
в) всех членов семейств баев и кулаков, если глава семейства уже перекочевал за границу…» (ГА ВКО. Ф. 788. Оп. 1. Д. 38 а. Л. 13).
В приведенном фрагменте постановления очевидно нарушение прав граждан республики, когда наказанию со стороны государства потенциально подвергались по доносу – только за «намерение» уйти за кордон или за то, что глава семьи покинул пределы края. Эта директива перечеркивала суть уравнительного передела угодий, легализуя насильственное переселение жителей волевым решением исполнительных органов. Это создавало дополнительные сложности по землеустройству, поскольку переселенцев приходилось выселять вглубь – на более чем 100 км, причем на уже распределенные участки, занятые другими аулами. Конфликтогенность постановления налицо.
2. Арычная система. Колодцы в степи, разумеется, – благо. Советские землеустроители в отчетах приводили цифры вырытых ими скважин, колодцев. Вместе с тем, в отчетах указывалось на наличие у казахов старой арычной системы орошения. Характерный штрих Календарного расписания (плана) акмолинских землеустроителей (на 1926 год) – в примечании начальник 6-й партии сделал приписку: «В местностях сохранившейся старой арычной системы желательно произвести нивелирование с описанием водного запаса в настоящее время» (ГАГА. Ф. 244. Оп. 1. Д. 49. Л. 95). Данное заключение профессионального мелиоратора, из числа лиц славянской национальности, (среди коренных жителей мелиораторов со стажем на тот момент быть не могло, лишь в составе партий были техработники) указывает на наличие традиционной системы арычного водоснабжения, которая была освоена казахами еще до революции. 
Сохранились раритетные данные, что об искусственных водоемах, которыми пользовались казахи на Мангышлаке, на научной основе докладывал Алихан Букейханов. Этот факт относится к 1926 году, когда лидер Алаш трудился в составе экспедиции по Адаевскому уезду, по линии Антропологического отряда Академии наук СССР по исследованию союзных и автономных республик в 1926 году. Материалы экспедиции и фотографии были изданы в 1927 году в сборнике «Казаки. Антропологические очерки». ­Букейханов описал географию уезда, почву, потенциал поливной системы и колодцев, пастбищ и проч. Он, в частности, сделал анализ о роли полноводных колодцев в хозяйстве адаевцев (Турганова, 2018). 
Данный аспект передела угодий в Казахстане (собственность на колодцы и арыки) еще слабо изучен в историографии, тогда как он свидетельствует о технических сооружениях и о тенденции к оседанию в крае до прихода большевиков.
3. Мелиорация. Относительно предполагавшихся сроков мелиоративных работ в ходе передела, в источнике по Акмолинской губернии имеются такие сведения. «3. Мелиорация. В области мелиорации, сталкиваясь с столь обширной территорией 425 тыс. дес., имея в наличии гидротехника и 1 бурового мастера, партия мыслит, прежде всего, провести гидротехнические изыскания в местах, могущих быть предназначенными под усадебные места с подробным обследованием всех открытых водоемов, - эту работу предполагается уложить в 80 дней, т.е. к 1 сентября сего 1926 г. Имея указанные данные, партия будет иметь возможность приступить к составлению проектов» (ГАГА. Ф. 244. Оп. 1. Д. 49. Л. 95 об). «Как бы ко второй стадии работ относится подробное исследование районов, мало обеспеченных открытыми водоемами на предмет устройства искусственных сооружений с составлением сметных соображений на оборудование. В это же время предполагается провести обследование на устройство более обширных мелиоративных сооружений в смысле улучшения луговых и сенокосных угодий» (ГАГА. Ф. 244. Оп. 1. Д. 49. Л. 95 об.). Отметим в данном случае, что планирование работ 6-й землеустроительной партии относится к разряду позитивных прогнозов, но на практике эти виды работ потребовали гораздо больше времени, так как техспециалистов на столь большие площади было недостаточно. К тому же, плохое знание членами землеустроительных партий казахского языка, специфики кочевого-полукочевого-полуоседлого хозяйств казахов создавали дополнительные факторы риска при реализации передела.
4. Бюрократизм кампании и русификация посредством документации – также особая страница истории регионов. Развитие аульной местности тормозилось подобными скороспелыми акциями, не учитывавшими ни характер землепользования казахским коренным населением, ни плохое распространение русского официального языка в западных областях. Тогда как директивы из Казкрайкома, преимущественно повторявшие письма из Центрального Комитета ВКП(б), были инициированы на русском языке. Требовалось заполнять разного рода справки, анкеты, доверенности, для чего требовались дополнительные затраты услуг переводчиков и письмоводителей:
«Образец Доверенности приложенный к Письму АдОКРЗУ № 853 
Гор. Ф.-Александровский 21 июня 1928 г.
Доверенность.
Настоящая от __________ название хозаула или мел. Товарищества...........местности ...............................................................
у родника ......................название родника или колодца.......................
волости ..................................в том, что оно доверяет своему уполномоченному ......................фамилия и имя уполном.......получить в Оргбюро при АдОКРИКе «Акт оформления пахотных земель, взамен временных удостоверений.
Председатель.
Секретарь.

Собственноручную подпись уполномоченного .................................
Аулсовет ............название ................................подписями 
.....................и печатью удостоверяет.
М. П. Пред. Аулсовета.
Секретарь».
(ГА МО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 26. 1928 г. Л. 2.).

5. Топонимика местностей, по которым прошлись землеустроители и куда были направлены потоки переселенцев (их было немало со времен Гражданской войны, бежавших от голода в Центральной России и Украине, к середине 1920-х годов) претерпела изменения. Появлялись политизированные наименования в сельской местности, в честь государственных деятелей. Причем предложения по переименованию поступали снизу. Например, в феврале 1929 года в адрес ­Акмолинского окрисполкома поступило письмо на бланке Свердловского управления Курганской ж/д линии. В нем содержалось согласование по вопросу внедрения новых названий станций вместо прежних. То есть этому предшествовала переписка, а инициатива исходила из ­АкмолОкрИК:
«Акмолинский Окрисполком.
с. Алексеевка. Акмолинского округа, 
Сталинскому районному исполкому и ст. Боровое-Курорт ПЧ СТР-5 на № 317.
Сталинский РИК возбудил ходатайство о переименовании назначенных к постройке на ж/д линии Боровое-Акмолинск двух станций, а именно: ст. Мункач (близ села Алексеевского) в ст. Сталино и ст. Есембек – в ст. Жана-­Арка. Переименование ст. Мункач в ст. Сталино­ невозможно, т. к. уже имеется станция такого же названия. Против переименования ст. Есембек в ст. Жана-Арка Управление Постройки не возражает и просит сообщить мнение Окрисполкома по данному вопросу.
Начальник работ Максимов.
За Нач. Тех. Отд. Шадрин».
(ГАГА. Ф. 286. Оп.1. Д.4. Л.142.).

К сожалению, топоним «Есембек» в одночасье исчез с карты Сары-Арки, возможно, если бы он сохранился, то мы были больше осведомлены о заслугах этого исторического деятеля. Он упоминается в других документах того времени, как название ж/д станции по маршруту Щучье – Акмолинск (ГАГА. 
Ф. 286. Оп. 1. Д. 4. Л. 215). Здесь же можно узнать старые и новые на 1929 год названия станций по прокладывавшемуся маршруту: Есембек – Сталинская (Ак-куль) – Колатан (Колутон) – Тонкерис (Бозайгыр) – Акмолинск (ГАГА. 
Ф. 286. Оп. 1. Д. 4. Л. 215). Или в другом: «Телефонограмма. Щучье. Боровое. Руте. Окрисполком принял следующие названия станций вместо Есембек принято Ельтай, вместо Мункач приято Сталинская-Ак-куль, вместо Колутон принято Шортанды, вместо Бозайгыр принято Тонкерис, вместо Каракузек – Бескуль. Подпись – Козлов. 10 августа 1929 г. ОкрИК». (ГАГА. 
Ф. 286. Оп.1. Д. 4. Л. 223–225).
Или, к примеру, бывший Асан-Кайгинский район был переименован в Жана-Аркинский (ГАГА. Ф. 286. Оп. 1. Д. 6. Л. 68). 
6. Персоналии. История кампаний «Малого Октября в Казахстане» хранит фамилии тех казахских руководителей, которые с энтузиазмом включились в социалистические преобразования аула, строительство ж/д магистралей. Однако и они постепенно осознавали пагубность скоропалительных решений Казкрайкома в области сельского хозяйства, невольно оказывались в эпицентре «межнациональных» трений, когда отстаивали права аульчан. Так, в судьбе Умбетали Джаманова (1890–1938) пересеклись преобразования в Актюбинской губернии, (он был уроженцем уезда Жымпиты) (ГА ЗКО. Ф.П-1. Оп. 2л. Д. 1181А. Личное дело Джаманов У. Д.), в Адаевском уезде (последняя должность до переезда в Акмолинск – зав. Адаевским ОкрЗУ, август-декабрь 1928 г.), и – в Акмолинском округе, куда его направили на должность зав. Акмолинским окрземуправлением (декабрь 1928 – 1930 гг.). // Джаманов Умбетгали ­Джаманович. Centrasia.org/per Арестован был У. Джаманов в Оренбурге в 1938 году, работал в должности Первого секретаря Адамовского райкома ВКП(б) с июня 1933 по декабрь 1934 гг. и зав. Отделом нацменьшинств Оренбургского облисполкома (ОГАСПИ. Ф. 371. Оп. 26. Д. 3361. Л. 2-2 об.; Ф.1165. Оп. 1. Д. 86. Л. 91, 114, 151; Д. 89. Л. 3, 9. Д. 85. Л. 1, 10. Д. 102; Д. 108. Л. 29). Часть его трудовой биографии восстановлена, благодаря воспоминаниям дочери, народной артистки КазССР Джамановой Розы Умбетовны (Құттымұратұлы, 2025).
Однако в официальных источниках о биографии этого, несомненно, крупного организатора, учителя по основной профессии, не отражены факты его работы в земельном управлении Акмолинской губернии, которые нами выявлены в фондах Государственного архива города Астаны. Здесь, в фонде 244, имеются протоколы совещаний ­АкмолОкрИКа, где их участник Джаманов указан как представитель ОкрЗУ (Ф. 244. Оп.1. Д. 4. Л.216). В другом деле из фонда 286 сохранился автограф Джаманова на сопроводительном письме со штампом Акмолинского окружного Земельного управления от 2 ноября 1929 года № 9004:
«Окрисполкому. Копия – Окружкому. При сем сопровождается 1 экземпляр итогов осенней посевкампании и весенней посевкампании 1929 г. Приложение: Упомянутое. Зав. ОкрЗУ (Джаманов). Секретарь Алексеев» (ГАГА. Ф. 286. Оп.1. Д. 29. Л. 41). Лапидарный стиль записи характеризует Джаманова как делового человека. 
Письмо зав. ОкрЗУ Жаманова – 
Мангишлакскому РИКу
Гор. Ф.-Александровский Ранее 
1 декабря 1928 г.
На телеграмму от 22 октября с. г. за № 174 Ад. Окрземуправление сообщает Вам, что заместитель ПредРИКа является зав. Земстолом, особой оплаты не будет. Сметой предусмотрено только: один ветфельдшер, один агроном-животновод и один санитар.
Зав. ОкрЗУ Жаманов.
Секретарь (подпись).
Бухг. (подпись)».
(ГА МО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 26. 1928 г. Л. 35).

Любопытно, что Умбетгали Джаманов, имея педагогическую профессию, много лет проработал в системе Наркомзема – в Актюбинском ОкрЗУ и Адаевском уезде. В Адаевском уезде он работал в земельном отделе с августа по декабрь 1928 года. Ему пришлось соответственно участвовать в Западном ­Казахстане в мероприятиях по переделу угодий, а затем и быть свидетелем конфискации имущества баев. Возможно, пережитое стало веской причиной смены места жительства, почему в Акмолинскую губернию, пока нет объяснений.
То был период, когда вся идеологическая работа на местах была направлена против «байства». Если открыть номера актюбинской «Степной крестьянской газеты» за 1927 год, то в № 112 за 13 января можно было прочесть материал «К итогам проверки аульно-деревенских ячеек». В нем в подразделе «Родовая борьба и влияние баев» читаем: «... Бай использует коммунистов в своих личных, политических и хозяйственных интересах. Все это ведет к тому, что такие «коммунисты» не только не ведут партийную работу, но создают в понимании бедноты неправильное представление о партии и подрывают доверие к ней. Против влияния бая, за чистое партийное влияние на казакскую бедноту! Против групповой, против родовой борьбы, за борьбу классовую. Вот задача, на выполнение которой аульная ячейка должна сосредоточить свое внимание» (ГА АО. «Степная крестьянская газета». 1927. 13 января. № 112. С. 3). Декабрь 1927 года заставил корреспондентов этой газеты обратить внимание на последствия джута. В заметке «Джут» «Степная крестьянская газета» от 4 декабря 1927 года сообщала: «Багровыми буквами в историю казакского скотоводства записаны засушливые – джутовые годы. В одной Актюбинской губернии от бескормицы джута, скота пало: в 1891 году – 32% всего стада, в 1911 г. – около миллиона голов, в 1921 г. – 68% стада. Даже весной 1927 года от незначительной гололедицы, несмотря на принятые меры, от джута пало в Тургайском уезде 10000 г., и Челкарском у. – около 4000 г. (голов). Но хроническая неподготовленность к встрече засушливой стихии 1891 г. и 1911 годов была свойственна времени царского строя, а в 1921 году состоянию разрухи того времени. Разгул голодной стихии может повториться несмотря на то, что он является незваным кунаком для необеспеченного бедняка и середняка, а также для части низовых работников, безразлично относящихся к делу борьбы с засухой. Некоторые аульные, сельские, волостные и другие работники на запросы УИКов, УЗУ и ГИКа не обращают внимания, знают, что пишут: «недород, засуха, неизбежный джут, нужна помощь хлебом, деньгами и сеном и т. д.». (ГА АО. «Степная крестьянская газета», 4 декабря 1927 г. С. 3).
В другом номере этой газеты сотрудник Земуправления Терликбаев опубликовал заметку под названием «Землеустройство в нашей губернии». В ней говорилось, в частности, что «... землеустроительный персонал, кроме того, участвовал в работе по переделу пахотных и сенокосных угодий» (ГА АО. «Степная крестьянская газета». 20 декабря 1927 г. С. 3).
Кампания по переделу сенокосных и пахотных угодий в крае осложнилась из-за разразившегося джута. Сохранился печатный экземпляр Докладной записки «О борьбе с джутом», подписанный зав. Губземуправлением Джамановым. Приведем ее текст:
«Докладная записка «О борьбе с джутом» (1927 год).
Положение скотоводства в губернии.
Актюбинская губерния, благодаря ее климатическим и почвенным условиям, сельскохозяйственным, экономическим, естественно-историческим и национально-бытовым особенностям, является губернией преимущественно скотоводческой. Скотоводство, как наиболее рентабельное, имеет здесь первенствующее доминирующее значение, так как является пока главным источником экономического благосостояния населения.
По основным признакам ведения хозяйства, оно подразделяется на три самостоятельных района: северный – земледельческий, центральный – полуземледельческий, полускотоводческий и третий – южный – ­скотоводческий. 
Северная земледельческая полоса губернии обладает лучшими плодородными почвами, имеет набольшее количество ежегодно выпадающих осадков в виде дождей, снега и прочее (от 220 до 247 мм), умеренные ветры и среднюю температуру воздуха в 3,6 градусов при средней годовой влажности в 60%. Здесь не бывает джута и сравнительно редко появляются массовые вредители растений в виде сусликов, саранчи и проч. Кроме этого, в земледельческом районе имеются лучшие пути сообщения и транспортные средства, наиболее крупные культурные, торговые и административные центры.
Центральный полуземледельческий, полускотоводческий район характеризуется менее плодородными светло-каштановыми почвами, с преобладающими ветрами с Юга на Запад, ежегодными атмосферными осадками от 197 до 242 мм, средней температурой воздуха в 4,5 градусов и среднегодовой влажностью 60 %. 
В центральной полосе нередко бывает джут (гололедица), мгла и частые нашествия различных вредителей. Климатические условия этого района способствуют развитию скотоводства, а не земледелия, так как ежегодное недостаточное количество выпадающих осадков и частые нашествия вредителей весьма неблагоприятно отражаются на урожае хлебов.
Южный – скотоводческий район характеризуется кочевым типом хозяйства, имеет сравнительно плохие, тощие бурые почвы, при значительной солонцеватости, переходящие в Северной части района. Атмосферных осадков мало (менее 190 мм), годовая влажность воздуха колеблется в узких пределах от 45-55%, поэтому занятие зерновым сельским хозяйством является чрезвычайно затруднительным. В этой полосе преобладают Южные ветры, которые в жаркое время года выжигают всю растительность.
Здесь свирепствует джут (гололедица), иногда настолько сильно, что в годы наибольшего появления, кочевое скотоводство приносит огромные убытки населению. Зачастую в летнее время саранча, суслики и др. Вредители значительно опустошают скудную растительность. Поэтому, даже исключительно скотоводческое хозяйство данного района не может быть оседлым и только кочевым, и таким оно, по-видимому обречено оставаться на многие годы.
Из приведенной выше краткой характеристики положений и бытовых условий ведения скотоводства в губернии видно, что скотоводство, главным образом. В Южном районе губернии, при малейших недородах, подвергается бескормице, вследствие чего падеж скота доходит до неимоверных размеров, чем и приносит как населению, так и государству громадные убытки. Само население не в состоянии бороться с такими стихийными бедствиями, а поэтому населению этих районов на помощь должно прийти государство. 
По имеющимся сведениям, весной текущего года, несмотря на средний урожай хлебов и трав в 1926 году. В Северном районе Челкарского уезда погибло от бескормицы 3421 голова крупного и мелкого рогатого скота и лошадей. Сведения эти получены только по одной волости, между тем, как падеж скота наблюдается в 3-х волостях Челкарского уезда.
В текущем году в связи с недородом хлебов и трав, охватившим главным образом скотоводческий, полуземледельческий и полускотоводческий районы губернии, недостаток кормовых запасов в этих районах, согласно губернского сено-фуражного баланса, утвержденного Губпланом, выразится в следующих цифрах. Из них видно, что недородом, главным образом, пострадали Темирский и Челкарский уезды, где недостаток кормовых запасов, для обеспечения всего скота на зимний стойловый период выражается в 6 197 000 п. сена.
Но если мы примем во внимание бытовые условия ведения скотоводства в губернии, частично неучтенных при построении губернского сено-фуражного баланса, то мы видим, что если мы из общего числа лошадей, принятых по губернскому сено-фуражному балансу на столовое содержание, исключим и переведем 590% на тебеневку, то недостающее количество сено-фуража в пострадавших от неурожая районах сократится...
 Кроме этого, нужно иметь в виду, что из числа 6 волостей Челкарского уезда, зажиточное и середняцкое население двух волостей, а именно: Джаркульской и Иргизской с 60% всего скота по волостям (что составляет 42.853 головы) могут снабжаться за свой счет и перекочевать на зимовку в тургайский уезд. Таким образом, недостаток сено-фуража, исходя из расчета по 37,5 п. на одну голову, сократится на 1.606.987 п. сена. 
Если мы к приведенным выше данным примем во внимание еще поволостное обследование, то мы увидим, что по Челкарскому уезду волость Карабутакская вполне обеспечена сено-фуражем и смело без ущерба дела может быть исключена на снабжения.
Исключая, таким образом, Карабутакскую волость, насчитывающую 21.440 голов скота из снабжения. Недостаток фуража по Челкарскому уезду сократится еще на 804ю006 п. сена. Таким образом, по приведенным ниже расчетам, недостаток кормовых запасов выразится: по Темирскому уезду в 199.500 п., а Челкарскому в 1.588.694 п., а всего по двум уездам в 1.786.194 п. 
Распределение означенного количества пудов сено-фуража по уездам, заготовительными пунктами подлежащих снабжению волостям...итого 1.000.000 п.сена. И 274ю195 п. фуража.
Остальные волости в Темирском и в Челкарском уездах, по данным весеннего обследования, как наиболее обеспеченные сено-фуражом (в среднем 38 п. с одной десятины) в текущем году без ущерба дела могут быть исключены из снабжения...
Распределением и отпуском сена населению должно руководить Губземуправление и его органы на местах. Сенофураж главным образом, должен отпускаться беднейшему населению, пострадавшему от недорода с 50% скидкой его стоимости, ибо бедняцкое население не в состоянии будет принять на себя такое бремя, чтобы уплачивать фактическую стоимость заготовки сена и этим в корне разрушить свое хозяйство.
Из всего заготовляемого сено-фуража, 60% должно отпускаться беднейшему населению в долгосрочный кредит, а остальные 40% середняцкому и зажиточному населению за наличный расчет.
Зав. Гузбемуправлением Джаманов.
Ответ. Секретарь ГубЗУ». 
(ГА АО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 87. Л. 40–42.). 

Обращает на себя внимание, что автор записки владеет ситуацией в губернии, оперирует данными и четко представлял положение дел в разных районах и волостях. Предложенные меры по борьбе с последствиями джута в казахских аулах У. Джамановым были изложены грамотно, со знанием дела.
7. Сравнение с землеустроительными мероприятиями у скотоводческих народов (калмыков, казахов, бурят и туркмен) в 1920-1930 годы, которое можно было провести, по изучению исторического материала, дает определенные результаты. Основными причинами можно полагать те, что в 1920-е годы по отношению к калмыцкому населению РСФСР были осуществлены иные подходы, чем к казахам, а именно: вначале калмыки были сконцентрированы в Калмыцкой автономной области (КАО). Для этого калмыков переместили (собрали) из разных краев, и только после этого была осуществлена их седентаризация. О деталях и недостатках кампании по оседанию калмыков подробно можно узнать из публикации российской исследовательницы (Бадмаева, 2023: 102-111). Можно лишь привести мнение Е. Бадмаевой, что калмыцкое население к землеустроительным работам отнеслось пассивно. В этом, на наш взгляд, заключается существенное отличие кампании по переделу среди казахского населения, где проявился протест, вплоть до восстаний, откочевок за границу, др. 
Имеются и иные мнения экспертов. Документ «О землеустройстве кочевого, полукочевого и переходящего к оседлому хозяйству населения Калмыцкой автономной области» был принят 23 марта 1925 г., или на год ранее, чем в Казахстане. Исследовавший процесс седентаризации у калмыков и в других автономиях, российский ученый Ф. Синицын полагает, что «...результаты процесса советизации кочевий были фрагментарными и противоречивыми. Кое-что удавалось (например, развитие образовательной и медицинской инфраструктуры в Бурятии и Калмыкии), од­нако многие цели оказались недостижимыми, особенно на малодоступных для «проникновения» пространствах Казахстана, Туркмении и Киргизии. Усилия по землеустройству в «кочевых» регионах, которые были нацелены на решение межэтнических проблем, не привели к ожидаемым результатам. Передел зем­ли, который бы устроил всех, так и не был осуществлен» (Синицын, 2018: 135).
Статья в «Продовольственной газете» о формах сдачи налога бурятским населением в двадцатые годы отражает специфику взаимоотношений бурят с государственными органами. «В Буробласти. По сообщению из Иркутска, среди бурятского населения обнаруживается стремление к усиленной сдаче по налогу вместо хлеба – скота, причем размеры этой сдачи при очень значительном уменьшении в текущем году круга лиц, получающих по госснабжению мясные пайки, могут значительно превысить потребность. Поэтому решено, по согласованию с иркутским Губпродкомом, ограничить сдачу скота 9-ю тыс. голов. Из этого количества 3000 голов будут забиты в кутулике, для чего сооружается там временная бойня. Кроме того, на бойнях, находящихся в ведении Бурпродкома, предстоит массовая забойка скота для Центросоюза и «Хлебопродукта». Масличный налог выполнен по области в 100%. Чтобы использовать ежегодно производимые населением в Аларском аймаке довольно значительные посевы конопли и льна, дающие много масличных семян, Бурпродкомом заканчивается устройство своими средствами при Кутуликской паровой мельнице маслобойного завода с расчетом ежегодной выработки на нем до 6000 п. растительного масла». («Продовольственная газета», 1922 г.).
Упомянутый выше исследователь 
Ф. Синицын отметил следующие особенности общесоюзного процесса: в Калмыкии первая попытка перевода двух тыс. хозяйств к оседлости (1925 г.) была неудачной. Причинами были незнакомство с методами ведения оседлого хозяйства, при­верженность традиционному образу жизни. (Синицын, 2018: 128). Данный исследователь приводит интересные рассуждения о темпах и сроках оседания в Казахстане: план оседания в Казахстане был рассчитан на несколько десятилетий. В рамках первого этапа, рассчитанного на 15 лет, следовало перевести на оседлость около одного миллиона человек (220 тыс. хозяйств – менее 50 % кочевого населения региона), для чего требо­валась одна тысяча поселений, из которых 150 нужно было возвести заново (Донич, 1928:127).
В Туркмении власти фактически забро­сили руководство союзом «Кошчи», поэтому, «если в первые дни бедняки... записывались в союз... целыми группами, то сейчас, разочарованные, уходят из союза» (данные на 1927 г.) (РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 912. Л. 25; Д. 1381. Л. 24 об.; Д. 1653. Л. 14-15: Синицын, 2018: 135).
В 1927–1928 гг. Скотоводческий комитет, созданный 4 августа 1926 г. при Президиуме ЦИК Туркмении, в летний период вел «разъяснитель­ную работу» в районах колодцев, где постоянно появлялись кочевники. Однако такая деятельность часто была неэффективной и далеко не всегда приносила плоды. (РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 911. Л. 5, 140, 165; Д. 912. Л. 22, 27, 136).
8. Адаевское восстание – как следствие «Малого Октября», массового насилия со стороны Казкрайкома и советской администрации, крупнейший протест казахского населения против попыток передела и оседания, вследствие негативных настроений жителей Мангышлака и близлежащих местностей. О восстании в настоящее время есть научные разработки на основе новой методологии. В рамки данной статьи подробное рассмотрение хода восстания не входит.
9. Промыслы и их роль в хозяйстве казахов Мангышлака. В исследуемый период, т. е. 1920 – начало 1930-х годов, казахское население полуострова занималось традиционными сезонными промыслами. Это объясняет сезонные откочевки адаевцев из мест зимовок, поскольку прибыль от продажи соли/рыбы была приоритетом, чем передел сенокосных и пахотных угодий. Это раздражало уполномоченных, создавая дополнительный повод для обвинения адаевцев в неповиновении...
На Каспийском и Аральском побережьях занимались рыболовством. Большая часть рыбы вылавливалась в районе полуострова Мангышлак (57,3 тонны рыбы и 155,4 тонны тюленя в 1922 году). Имелась кустарная добыча самосадочной соли (15,9 тыс. тонн в 1923 году). В Адаевском уезде имелись богатейшие залежи глауберовой соли (залив Кара-Богаз-Гол), которые в то время практически не разрабатывались. Уезд вывозил в основном поваренную соль и продукты скотоводства (кожи, шкуры, шерсть и др.) (Адаевский, 1929). Как эти сведения попали в БСЭ? Дело в том, что Антропологическая экспедиция Академии наук СССР в Адаевϲкий уезд в 1926 году предшествовала кампании передела. Экспедиция имеет прямое отношение к дискуссии о роли аула и нормах земельных наделов казахских аулов, в которой участвовал А. Н. Букейханов (Жүсіп, 2022: 69–70). Как отмечается в статье С. Жусіп, о необходимости проведения подобного комплексного обследования он рассказал 1 июня 1929 г. при допросе. Из его показаний следует, что весной 1925 г. он был вызван в представительство КазАССР в г. Москве, где его попросили высказаться по вопросам земельных норм Казахстана, для утверждения Наркомземом РСФСР. Он заметил, что нормы составлены без учета специфики аула и не отражали реальную картину Адаевского уезда, и Букейханов посоветовал привлечь к этой работе академика С. Швецова. Сам же обратился к видному ученому, секретарю Академии наук С. Ф. Ольденбургу по поводу комплексного обследования Казахстана, для правильного определения норм. Такое обследование можно было проводить только после запроса казахского правительства. Благодаря совету Букейханова, Казахское представительство в г. Москве в лице Мирзагалиева, направило официальный запрос в Академию наук. В январе 1926 г. состоялось заседание, на котором от Казахстана присутствовали Алимбеков, Жаманмурынов, Каратлеуов и Букейханов; было принято решение провести комплексное обследование республики (Жүсіп, 2022: 69–70).

Заключение
Кампания по «уравнительному переделу» земельных угодий в республике проводилась в русле общесоюзной кампании по организации ускоренного оседания скотоводческих, полукочевых и полуоседлых народов. Отдельно взятые регионы имели свои особенности в реализации названной кампании в силу природно-климатических условий, подготовленности исполнителей и реакции аульного населения (см. выше). Однако сроки, темпы и методы кампании не учитывали менталитет жителей, т. к. она проводилась директивными акциями, без моральной подготовленности населения. Все провалы кампании впоследствии были возложены на самих жителей – на «классовых врагов» в лице баев, мулл и ишанов, которые якобы оказывают сопротивление на нерадивых исполнителей в лице членов Союза Косшы и уполномоченных. Массовый исход населения Мангышлака, северных и восточных областей республики за рубеж, в Иран, Китай, Сибирь было настоящей, народной оценкой сути передела. Таким образом, доступные сведения по истории Казахстана, на примере реалий западных, северных, центральных и восточных ее областей, демонстрируют волюнтаристский подход к аграрному, сакральному для казахов, как, впрочем, и любого народа, вопросу. Неподготовленность кампании, которая породила ненужные страхи, возвела в культ «межнациональные» трения, а рядовых исполнителей в лице местных земельных управлений выставила «недобросовестными», на самом деле была очевидным просчетом руководства страны и той частью Казкрайкома, которая ретиво провозгласила реформу аула, игнорируя протесты со стороны передовой казахской элиты. Когда псевдоначинание по советизации аула было сорвано, инициаторы «Малого Октября» от мирных методов работы с гражданским населением перешли к репрессивным, объявив «классовую» войну.

ЛИТЕРАТУРА
1. Адаевский уезд // Большая советская энциклопедия. 1-е изд. М.-Л.: 1929. Т. 1.
2. Бадмаева Е. Н. К вопросу о природно-климатических факторах и переходе на оседлость калмыков-кочевников (1920–1930-е гг.) // Каспийский регион: политика, экономика, культура. 2023. № 2 (75). С. 102–111. https://doi.org/10.54398/1818510Х_2023_2_102 
3. ГААО – Государственный Архив Актюбинской области.
4. ГАГА – Государственный Архив Города Астана.
5. ГА ЗКО – Государственный Архив Западно-Казахстанской области.
6. ГА МО – Государственный Архив Мангыстауской области.
7. ГАОА – Государственный Архив Области Абай.
8. Дахшлейгер Г. Ф. Социально-экономические преобразования в ауле и деревне Казахстана (1921–1929 гг.). Дисс. ... д-ра ист. наук. Алма-Ата, 1965. 536 с.
9. Джаманов Умбетгали Джаманович https://centrasia.org/person2.php?st=1280311113#gsc.tab=0 
10. Донич А. Н. Проблема «нового казахского аула» // Народное хозяйство Казахстана. 1928. № 4-5. С. 163.
11. Жүсіп Сұлтан Хан, Козыбаева М. М., Маслов Х. Б. О деятельности Алихана Букейхана в первые годы советской власти в Казахстане (1920–1922) // Отан тарихы. 2022. №3 (99). С. 69–78.
12. Құттымұратұлы Қ. Ұмытылған Үмбет Жаманов // «Егемен Қазақстан». 2025 мамыр 30
13. «Продовольственная газета» (Москва). Издание Наркомпрод. 1922. Ноября 28. № 138.
14. РГАСПИ – Российский Государственный Архив Социально-Политической истории. 
15. Синицын Ф. Л. «Погоня за населением»: Советизация «кочевых» регионов СССР в 1920-е гг. // Петербургский исторический журнал. 2018. № 4. С. 126–141. 
16. Степная крестьянская газета. 1927 год. Январь – декабрь.
17. Турганова А. История в фотографиях // Прикаспийская коммуна. 2018. 12 февраля.
18. ЦГА РК – Центральный Государственный Архив Республики Казахстан.
19. Чупеков А. Передел сенокосных и пахотных угодий в Казахстане (1926–1928 годы) // КазГУ им. С. М. Кирова. Ученые записки. Том XXXVIII. Серия историческая. Выпуск 4. Бекмаханов Е. Б. (ответ. редактор). Алма-Ата, 1959. С. 52–64.