• Общество
• 20 Августа, 2025

ПОЛИТИКА «СПЛОШНОЙ» КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА КАРАКАЛПАКСТАНА в 1929–1932 годах

Сабит НУРЖАНОВ,
доктор исторических наук, профессор,
ведущий научный сотрудник Каракалпакского
научно-исследовательского института гуманитарных наук Академии наук Республики Узбекистан
 

Аңдатпа. Мақала ҚазАССР құрамындағы Қарақалпақ автономиялы облысында алып барылған жаппай ұжымдастыру саясаты және оның салдары туралы айтылады. Оның нәтижесінде совет өкіметі ауыл хожалығын әміршіл-әкімшіл басқару арнасына түсіріп, жекеменшіктің орнына қоғамдық меншікті орнықтыруға күш салды. Осы саясатқа қарсы бұқаралық бас көтерулері болды, тоталитарлық жүйе бұл көтерілістерді аяусыз, әскер күшімен басып отырғандығы жайлы сөз етіледі. Нәтижеде халықтың ашаршылыққа жағдайлары ұшырап, біразы елден көшіп кетуге мәжбүр болған. 

Abstract. The article discusses the policy of mass collectivization carried out in the Karakalpak Autonomous Oblast of the Kazakh SSR and its consequences. As a result, the Soviet government brought agriculture under the control of the administrative authorities and made efforts to establish public ownership instead of private ownership. There were mass uprisings against this policy, and it is said that the totalitarian system ruthlessly suppressed these uprisings with military force. As a result, the population suffered from famine, and some were forced to emigrate.
 

Еще в 1927–1928 гг. местный аппарат советской власти предпринимал активные меры по изучению ситуации в сфере кооперирования индивидуальных бедняцких хозяйств. Первые попытки создания объединений хозяйств показывали, что дехкане не очень охотно идут в «ширкеты» (артели), если и образовывались подобные объединения, то во главе стояли представители зажиточных слоев, что было естественным в сложившейся традиционной структуре общества. Традиционно баи и торговцы являлись организаторами и сосредоточением аульной жизни и в родовых связях имели большое влияние, обеспечивая сородичей сельхозинвентарем, рабочим скотом, семенным материалом. Особое место занимало духовенство, владевшее вакуфным имуществом. Это, в свою очередь, способствовало сохранению влияния традиционной «верхушки» на основную массу населения. 
Меры по кооперированию дехканских хозяйств стали предприниматься с весны 1928 года, когда большими усилиями стали образовываться первые объединения: на 1 октября в области было 13 сельхозартелей и ТОЗов. Они были небольшими – по 6-12 хозяйств с общим количеством от 28 до 50 человек. В аулах и кишлаках этим хозяйствам отводились худшие или необработанные земли, со сложной водообеспеченностью. В основном они состояли из самых беднейших и батрацких хозяйств, середняки занимали нейтральную позицию, а зажиточные слои (которые, по сути, и являлись традиционной местной властью) относились к этой затее властей пренебрежительно, даже враждебно. 
В деятельности местных властей не было системности, объединения были со слабой организационной структурой, поэтому о рентабельности говорить не приходилось. Это было скорее политической акцией, нежели вызванной экономической целесообразностью. Поэтому с середины 1928 года усилились тенденции жесткого регулирования сельского хозяйства, активно шел поиск экономических рычагов влияния на сельского труженика, в том числе на середняцкие индивидуальные хозяйства. 
Чем были обусловлены эти шаги властей? 
Во-первых, экономические трудности. В ноябре 1928 года состоялся 1-й съезд колхозов Казахстана, где констатировалось «недостаточное внимание к вопросам колхозного строительства со стороны кооперативных организаций и земельных органов», а также отмечались «мелкие размеры колхозов, не обеспечивающие возможности реализации преимуществ крупного хозяйства и получения надлежащего экономического эффекта». Это обуславливало, по мнению съезда, необходимость «взять решительный курс на крупное колхозное строительство» [1]. 
В декабре 1928 года на заседании Казкрайкома обсуждался доклад секретаря обкома партии Каракалпакской автономной области (КАО) П. Варламова, который утверждал о благоприятных условиях для дальнейшего, более решительного осуществления задач, поставленных XV съездом ВКП(б) и VI Всеказахской конференцией, а также созданы предпосылки для проведения земельно-водной реформы. Согласно плану, в КАО планировалось создание 4 крупных колхозов, а существовавшим 13 колхозам выделить в общей сложности 1950 га земель [2]. 
Во-вторых, идеологические цели. Казкрайком поручил решительно осуществлять борьбу с экономическими и социальными устоями байско-ишанского влияния в ауле и кишлаке, а кооперация рассматривалась как одна из мер достижения этих целей. На IV конференции Каракалпакского обкома партии (январь 1929 г.) отмечалось, что проведение мер по кооперированию индивидуальных хозяйств «означает вести успешное наступление на полуфеодальные и капиталистические элементы аула и кишлака» [3]. 
На III съезде Советов КАО (февраль-март 1929 г.) обком партии определил значение коллективизации дехканских хозяйств как «культурный очаг в реконструкции сельского хозяйства и машинизации как фактор усиления товарности последнего (сельского хозяйства. – Прим. С. Н.)» и поставил задачу укрупнения существующих колхозов.
На VII Всеказахском съезде Советов (апрель 1929 года) секретарь Казкрайкома Ф. Голощекин призвал усилить темпы индустриализации и коллективизации сельского хозяйства, увеличить его товарность, укрупнять сельское хозяйство на основе организации крупных государственных совхозов и объединения мелких и мельчайших дехканских хозяйств в более крупные коллективные хозяйства [4]. 
Однако в условиях КАО осуществление этой задачи было очень сложным. Когда центр все больше и больше принуждал к форсированию процессов, некоторые местные представители аппарата и специалисты указывали на необходимость учета специфических особенностей региона. Разнообразие мнений о дальнейшем развитии коллективизационных процессов в области привело к ожесточенным спорам внутри аппарата власти и возникновению раскола между работниками. Например, часть работников предлагала не брать середняков даже членами Союза «Кошчи», другая часть актива и ответственных работников выступала против форсирования событий. Последних причислили к «правому уклону», обвинив в связях с баями и «садвокасовщиной». Интересно заметить, что в каракалпакской среде советско-партийных работников «правый уклон» называли между собой «кол бер» (букв. – протяни руку), а «левый уклон» – «баса бер» (букв. – нажимай). 
На объединенном заседании обкома и Президиума Исполкома КАО от 14 марта 1929 года была принята резолюция, где указывалось, что «попытки правых уклонистов использовать имеющиеся трудности для пересмотра современной политики нашей партии должны получить от партии решительный отпор, принимая в необходимых случаях меры помимо идеологического воздействия, также и меры организационного характера». И как следствие, вскоре в документах будут упоминаться первые «дела», например, осужденных за связь с байством ответственных лиц (судебные дела 
Дж. Токмамбетова, Ишимбетова, Бабаниязова и др.) [5]. У. Бекимбетову, обвиненного в «мягкости» в отношении зажиточных слоев (баев и ишанов), навязали ярлык «правого» уклониста с объявлением строго выговора с предупреждением и недопущением на советско-хозяйственную работу в течение 2 лет. Вместе с ним были подвергнуты административно-уголовной ответственности Г. Абдуллаев (бывший член АПО – Орготдела райкома партии Тахтакупырского района), И. Жылкыбаев (Начальник Кипчакской милиции), Ю. Матьякубов (председатель Сарыбийского сельхозтоварищества). Дела некоторых были переданы в следственные органы [6]. 
1 июня 1929 года ЦИК и СНК СССР приняли совместное постановление о чистке аппарата государственных органов, кооперативных и общественных организаций, согласно которому Рабоче-Крестьянской инспекции предоставлялись широкие полномочия и фактически положившие начало второй стадии чисток. Кстати, в Каракалпакстане чистка советско-партийного аппарата в 1920-е годы имеет несколько стадий. В 1923 году была осуществлена первая стадия, когда местный аппарат «очищали» от представителей старой власти, других неблагонадежных лиц – представителей байства и духовенства, однако она была не завершена. В период формирования автономии Каракалпакстана осенью 1924 года у советской власти не было выбора: тогда комиссия Киробкома признала, что осуществление чистки на тот момент нецелесообразно и не имеет смысла, так как другого аппарата управления и власти попросту не будет. 
Вторая стадия, начавшаяся осенью 1927 года, была направлена против национальной интеллигенции и привела к тому, что уже в 1928 году из партийной организации КАО были исключены более 200 человек, из советских, хозяйственных и кооперативных организаций – около 100 человек, из Союза «Кошчи» – свыше 1000 человек [7]. 
Третья стадия чисток (1928–1929 гг.) в Каракалпакстане была направлена против индивидуальных хозяйств во главе с баями и их идеологическими соратниками – духовенством, а также сочувствующим им представителям советско-партийного аппарата. Она осуществлялась наравне с организацией колхозов. Сначала осуществлялась подготовительная часть, задача которой было выявление и учет т. н. «полуфеодальных» индивидуальных хозяйств. 
На 1 августа 1929 года намечалось начало практической части этой третьей стадии чисток. 11 августа 1929 года Казкрайком требует решительно развивать темпы колхозного строительства и жестко ограничить зажиточные слои, поручает Каракалпакскому обкому разработать практические мероприятия по усилению колхозного строительства в хлопковых районах [8]. 13 августа 1929 года Казкрайком «спускает» директиву о «чистке колхозов от кулаков и баев», «смелей и настойчивей развертывать дальнейший рост колхозного движения», не допускать в колхозы лиц, лишенных избирательных прав [9]. 
18 августа была образована Каракалпакская комиссия по чистке госаппарата и других общественных организаций под председательством С. Мамбеева. Комиссия начала активно вести агитационно-разъяснительную работу в аулах и кишлаках, а в Турткуле начала свою деятельность с чистки аппарата областного суда, прокуратуры, областного кредитного союза. По итогам работы, в сентябре 1929 года комиссия «вычистила» 12% работников этих учреждений. Параллельно комиссия областной Рабоче-крестьянской инспекции проверяла колхозное движение и деятельность Колхозсекции КАО. В результате этой проверки деятельность Колхосекции была признана неудовлетворительной, которую посчитали «проявлением правого уклона, правоуклонистской линии, которая проводилась рядом работников областного аппарата» [10]. 
Усиление нажима и возникновение реальной опасности на вековые устои традиционных общественных отношений, обнищание основной массы вынудило население выступить в оппозиции к существующей власти. Из наиболее активных граждан сформировались т. н. «контрреволюционные группы». Подобные вооруженные группы действовали в Ходжейлийском и Кунградском районах, частью в правобережье. Одна из таких групп была установлена областным отделом ОГПУ в середине 1929 года в Шаббазском районе, куда были вовлечены все слои общества, недовольные новой властью. ОГПУ арестовало всех зачинщиков, было заведено уголовное дело, и по нему проходили 124 человека, в основном представители духовенства и баи. 
Аналогичная группа недовольных во главе с духовенством и частью местной элиты образовалась в северных районах с центром в Чимбае. ОГПУ, упреждая события, 19-21 сентября 1929 года арестовало около 100 человек за «создание контрреволюционных групп и подготовку антисоветского восстания». Некоторая часть ушла от арестов и 27 сентября выступила с вооруженной акцией в Тахтакупырском районе. Это восстание было не столько «байско-ишанское», сколько общенародное: в нем участвовали около 300 человек, а во главе стояли 8 представителей духовенства, 18 быв­ших баев, из них 5 успели поработать и в советских органах. Важно указать, что Тахтакупырское восстание было первым в цепи подобных крестьянских выступлений в Казахстане. Власти не отрицали политическую связь восстаний с другими регионами, такими как Ходжикент и даже с Кустанаем. Через два дня антисоветское восстание вспыхнуло в Бостандыкском районе Сырдарьинского округа, 1 октября – в Батпаккаринском районе Кустанайского округа. 
Драматические события сентября-октября 1929 года привели к ужесточению борьбы с зажиточными слоями и убыстрили темпы чисток во всех уровнях аппарата управления как в Казахстане в целом, так и в КАО в частности. Из областной партийной организации и советского аппарата были вычищены свыше 600 человек, в т.ч. из областного аппарата 50 человек, а 75% аульных советов были обновлены. Многие из местных советско-партийных работников, выступавшие за ослабление нажима на зажиточные хозяйства, необоснованной экспроприации трудовых середняцких хозяйств, были обвинены в «правом уклоне» и подверглись другим репрессивно-административным воздействиям. Так, за пособничество баям, сокрытие социального происхождения, «смазывание классовой линии в работе» и т. п. обвинениями были сняты с работы, исключены из партии, а некоторая часть даже предана суду (например, С. Ельтезеров – секретарь Караузякского райкома партии, Байбазаров – секретарь Кипчакского райкома партии, Исанов – секретарь Кунградского райкома, Тажибаев – секретарь Чимбайского райкома партии, Розубаев – председатель Кипчакского райисполкома, Бекназаров – заместитель председателя Караузякского райисполкома и др.) [11]. В целом, в ходе этой кампании из 930 проверенных членов Каракалпакской партийной организации 150 (около 16,3%) были исключены из партии [12].
В этих условиях одной из главных задач центральных партийно-советских органов являлось формирование совершенно нового местного партийно-советского аппарата с широким привлечением молодежи из представителей местного населения. Именно в это время центр приступил к реальному осуществлению идеи И. Сталина о кадрах, «умеющих осуществлять директивы, могущие принять директивы как свои родные и умеющие проводить их в жизнь». Деятельность молодой поросли номенклатурных работников направлялась областным партийным комитетом, где превалировали работники, прибывшие из центра. Руководство осуществлялось путем назначения представителей областного аппарата уполномоченными обкома или облисполкома в районах. Уполномоченные представители областного аппарата имели широкие полномочия и осуществляли деятельность по всем направлениям, будь то организационный, хозяйственный и социально-культурный вопросы.
24 октября 1929 года в газете «Советская степь» было опубликовано постановление Бюро Казкрайкома «О результатах и очередных задачах колхозного строительства». В ноябре 1929 года было принято решение распространить пункты совместного постановления ЦИК и СНК КазАССР «О конфискации и выселении баев-полуфеодалов», принятое 27 августа 1928 года, и на территорию КАО. До этого это постановление не распространялось на территорию области. Теперь же Казкрайком подчеркивал необходимость еще большего усиления темпов колхозного строительства в области в самое ближайшее время [13]. 
Установка на усиление темпов коллективизации и ликвидации зажиточных хозяйств была подкреплена резолюцией ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б) (1929 г.), который констатировал новый исторический этап «социалистического преобразования сельского хозяйства», обуславливающий проведение курса на «решительную борьбу с кулаком, на выкорчевывание корней капитализма в сельском хозяйстве, на быстрейшее объединение индивидуальных бедняцко-середняцких хозяйств в крупные коллективные хозяйства» [14]. 
18 ноября 1929 года секретариат Каракалпакского обкома партии приступил к составлению списков семейств, выселяемых из КАО. 16-17 декабря 1929 года ­Казкрайком принял решение об утверждении резолюции по вопросу об усилении темпа коллективизации, и уже 20 декабря на закрытом объединенном заседании Каракалпакского бюро обкома и Президиума Контрольной комиссии области был утвержден список первых 49 семейств [15].
2 января 1930 года Казкрайком принял постановление «О политической оценке контрреволюционных выступлений в Каракалпакии, Бостандыкском и Батпаккаринском районах», где местному аппарату было поручено жестко подавлять очаги недовольства, взять еще более высокие темпы «с установкой на сплошную коллективизацию отдельных районов и даже округов». Недовольных необходимо было изолировать от основной массы дехкан путем выселения или ареста. 
«Омоложенный» местный аппарат, уже приученный многочисленными мероприятиями властей, и коллективизацию воспринял как очередную ударную кампанию. Казкрайком наметил охватить коллективными хозяйствами 30,1% всех хозяйств Казахстана [16]. Еще в конце 1929 года, несмотря на неудовлетворительное состояние организации труда, обобществления имущества, регулирования внутренних взаимоотношений, поднятия агротехнического уровня, слабость производственно-технической базы специалистов, за короткое время в КАО были организованы еще 18 новых колхозов и общее количество таких хозяйств достигло 32 [17]. 
5 января 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», согласно которому сельхозартель должны были стать основной формой кооперации дехкан. Были определены темпы организации колхозов: районы зерновых и технических культур были отнесены к той группе районов, где коллективизация должна была закончиться в основном весной 1932 года. 
11 января Казкрайком, рассмотрев на своем закрытом заседании вопрос о земельно-водной реформе в КАО, решил осуществить «полную ликвидацию ханских, мечетных и т. п. земель, явно выраженных нетрудовых хозяйств, хозяйств крупных торговцев, аталыков, высшего духовенства и др., а также техническую реконструкцию хозяйств на основе сплошной коллективизации». 21 января 1930 года решение ликвидировать ханские, вакуфные и байские земли и выселить наиболее крупные «контрреволюционные элементы» было поддержано в Бюро Казкрайкома. Согласно решению Казкрайкома, наиболее крупные байские контрреволюционные элементы, влиятельные ишаны и аталыки должны быть выселены из территории, где должна была осуществляться земельно-водная реформа. А земельно-водную реформу в Каракалпакстане наметили осуществить в конце 1930 года [18]. 
1 февраля ВЦИК и СНК СССР приняли постановление «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством», а 19 февраля аналогичное постановление приняли ЦИК и СНК Казахстана. И уже 3 февраля на заседании секретариата Каракалпакского обкома с вопросом «О ликвидации кулака как класса» выступил секретарь обкома П. Варламов, который указал, что в КАО имеются все необходимые предпосылки для проведения «политики ликвидации кулачества как класса» и поставил задачу экспроприации зажиточных хозяйств в весеннюю посевную кампанию 1930 года. П. Варламов уверял центр, что в КАО можно и нужно развивать не только колхозное движение, но и провести сплошную коллективизацию. Одновременно Каракалпакский обком обратился с ходатайством в Казкрайком «о перенесении сроков проведения земельно-водной реформы на весну 1930 года, чтобы все эти работы шли одновременно, дополняя друг друга» [19]. 
9 февраля 1930 года Казкрайком шифротелеграммой «спустил» Каракалпакскому обкому партии количество выселяемых и конфискуемых хозяйств по области – их необходимо было набрать 300. Кстати, эта цифра была выявлена в результате работы комиссии Каракалпакского обкома партии по выявлению зажиточных хозяйств еще в 1927/1928 годах. Тогда комиссия в составе К. Аллабергенова, С. Мамбеева и 
Ф. Холковского обследовала около 40 тысяч хозяйств в 6 районах КАО и выявила, что в них хозяйств, не имевших посевов, было около 4%, 61% хозяйств имели до двух десятин посевов, около 32% имели до пяти десятин земель, 2,7% имели посевы до девяти десятин и лишь 0,1% хозяйств имели посевы свыше девяти десятин. На основе этих данных путем простого вычисления и в процентном соотношении комиссия получила по области около 300 хозяйств, которые имели большие наделы земель и использовали наемный труд [20]. 
20 февраля 1930 года была создана комиссия, которой было поручено выявить по районам зажиточные хозяйства, а также «тройка» по ликвидации байских хозяйств во главе с секретарем обкома П. Варламовым. Обком партии выработал и разослал директиву, согласно которой ликвидации подлежали зажиточные хозяйства, имеющие земельные наделы свыше 9 га в земледельческих районах или 35 голов крупного рогатого скота в скотоводческих районах, а также хозяйства, «имеющие земли или скота меньше, но ведущие нетрудовые формы хозяйствования, все ныне явно нетрудового хозяйства полуфеодального типа, служителей царского и ханского правления и высшего духовенства» [21]. ОГПУ поручалось обеспечение всего хода данного мероприятия, проведение работы «по учету настроений слоев населения, принимая в каждом отдельном случае немедленные аресты противодействующих мероприятиям и ведущих контрреволюционную агитацию с конфискацией имущества» [22]. 
Свою работу «тройка» по ликвидации начала с учета таких хозяйств, были составлены новые списки, куда вошли 298 хозяйств, подлежащих конфискации имущества и выселению за пределы области. На основе ее работы Исполком КАО 17 марта принял постановление «О ликвидации в КАО наиболее крупных влиятельных полуфеодалов», согласно которому эти хозяйства должны были быть выселены и все имущество конфисковано. Семьям выселяемых выделялись запасы на два месяца, по одной лошади с арбой, одна корова или 4 овцы. На исполнение пунктов постановления давалось 10 дней, начиная с 1 апреля. Мера наказания зависела от категории хозяйств: хозяйства 1 категории подлежали аресту и заключению в концлагеря, II категория хозяйств подлежала выселению за пределы области, а III группа хозяйств выселялась из района в другой внутри области.
В тот же день, 17 марта, в районы были направлены уполномоченные Исполкома области, которые были ответственны за создание новых колхозов, и за посевную, также вели пропагандистско-агитационную работу. Они же должны были осуществить разнарядку обкома о выселении зажиточных хозяйств. Согласно решению СНК ­КазАССР от 24 января 1928 года «О порядке выселения баев-«полуфеодалов» по территории Казахстана», зажиточные хозяйства КАО планировалось переселить в Актюбинский округ [23]. 
Весной 1930 года в агитационно-пропагандистском поле советская власть проигрывала, что заставило ее перейти от идеологической борьбы к административно-репрессивным методам воздействия. Часть наиболее видных представителей зажиточных хозяйств и духовенства была арестована и расстреляна. Только по сведениям Информотдела обкома, с 1 января 1929 года по 1 мая 1930 года в КАО были расстреляны 147 человек, 29 – сосланы в лагеря. Согласно вышеуказанной разнарядке, из КАО были выселены 102 хозяйства. 
«Безразмерность» охвата населения, зависимого от непосредственных исполнителей, привела к тому, что во главе угла иногда они ставили личные мотивы. Грубая сила и административное принуждение стали повсеместным явлением тех лет. Например, характеристика социального и материального положения хозяйств, значившихся в списках, отнюдь не соответствовали определению «байское хозяйство». В одном из списков по Чимбайскому району значатся 42 хозяйства, у которых были изъяты 34 жи­­лые постройки, 40 голов крупного рогатого и 95 голов мелкого скота, 19 арб, 7 чигирей и 8 лопат. Отбирали все до ниточки, что даже в некоторых районах (Шаббазском районе) наблюдался голод среди выселяемых хозяйств.
Преследовались и середняцкие и бедняцкие хозяйства, что было связано с тем, что весной 1930 года обком партии требовал от райкомов ликвидировать 3-4% от общего числа хозяйств как «байско-ишанские». Особенной критике были подвергнуты Турткульский, Кунградский, Тахтакупырский и Шаббазский райкомы, где процент ликвидированных хозяйств составил 1,3%. Второпях некоторые райкомы (Ходжейли) сообщили о достижении уровня 3% ликвидированных хозяйств, включив в список середняков и бедняков. 
Одновременно обкомом партии требовал быстрейшей коллективизации всех хозяйств до начала посевной кампании, а на местном уровне эти сроки воспринимались как некая планка, которую необходимо было перепрыгнуть. В некоторых районах партийно-советскими органами ставилась задача полной коллективизации уже к концу 1931 года. Вызванный этим ажиотаж породил трагическую «процентоманию»: вся деятельность местных органов власти оценивалась в зависимости от процента коллективизированных хозяйств. Началась драматическая погоня за процентами: руководители районов соревновались между собой, требовали от подчиненных точного исполнения директив и цифр, вплоть до одного хозяйства или лошади. Так, если в январе 1930 года в КАО было коллективизированы 12,5% всех хозяйств, то в апреле эта цифра составляла уже 52%. К марту 1930 года только в Кипчакском районе было организовано 20 колхозов, в Чимбайском – 71, а в Тамдынском и Ходжейлийском районах уже была проведена полная коллективизация. Это означает, что уже в апреле первоначальные планы коллективизации сельского хозяйства на 1930 год были превзойдены как в процентах коллективизированных хозяйств, так и по общей площади в колхозах почти в два раза. Цифровые показатели могли быть еще выше, если не постановление ЦК ВКП(б) от 14 марта 1930 года «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении», сталинских статей «Головокружение от успехов» и «Ответ товарищам колхозникам», преподносившихся советской историографией как этапные в нормализации колхозного движения.
21 марта Казкрайком принял директиву о реализации на местах вышеуказанного постановления ЦК, и лишь тогда стали выражаться открытые выступления «о деформациях в колхозном движении». Даже исполнители мероприятий вынуждены были признать, что с колхозным движением «переборщили»: «Нельзя ли дать директиву, – писал оперуполномоченный Каракалпакского обкома Масленников, – о свертывании их до предела возможного организационного охвата. Головотяпство в этом деле началось с областного центра – это все наша проклятая болезнь, что нас могут обвинить в правом уклоне. Да разве можно у нас проводить сплошную коллективизацию?! В организационном плане мы сами не подготовлены, не говоря уже о том, что подготовительная работа была слишком мизерна, ничтожна, а в качественном отношении – ниже всякой критики». Сторонниками сплошной коллективизации в области были отнюдь не дехканские массы: здесь прямо сказывались методы открытого давления со стороны местных работников управления и власти [24]. 
Нарушение принципов добровольности и элементарной законности вообще с самого начала приняло повсеместный характер. Так, в Кипчакском районе дехкан загоняли в колхозы с помощью вооруженной милиции, отказавшихся вступить в колхозы 90 дехкан арестовали. В Турткульском районе запугивали население сверхобложением, некоторые уполномоченные обещали огромные кредиты и использовали другие методы обмана, например, о прибытии 500 тракторов, раздаче по 52 пудов пшеницы на каждого и т. п. В Ходжейлийском районе за отказ войти в колхоз местные власти заставили середняка И. Тажибаева дважды платить сельхозналог – в сентябре 1929 года и в феврале 1930 года. Человека, имевшего 15 голов скота, обложили налогом в 25 пудов хлопка, за неисполнение которого оштрафовали еще на 500 рублей и изъяли весь скот [25]. 
В этот период массовое недовольство сельского населения достигло своего апогея. В аулах и кишлаках убивали активистов-«бельсенди», поджигали дома, уничтожали скот, за короткое время в областном центре побывали более 100 дехканских делегаций. Например, в марте 1930 года в Ходжейлийском районе середняки и бедняки выступили против коллективизации, женщины аула №6 устроили демонстрацию. Только в феврале-апреле 1930 года в КАО состоялись 13 выступлений женщин с лозунгами «Распустить колхозы!», «Дайте хлеба!», «Освободите арестованных!», в которых участвовали более 1300 женщин. В скотоводческих районах массовый характер приобрели убои скота и миграция населения за пределы области. Например, в ауле №4 Ходжейлийского района в августе 1929 года жили 193 хозяйства, а на 15 февраля 1930 года здесь оставалось 103, в марте – всего 80, которые тоже собирались переселиться. Всего по Ходжейлийскому району с 1928 года мигрировали 348 хозяйств, а в январе-марте 1930 года – 207, в основном зажиточных хозяйств (около 40 байских, 121 середняцких, 187 семей бедняков и батраков). В этот же период из Тамды откочевали 450 хозяйств скотоводов [26]. 
24 марта обком партии вынужден был признать, что «темпы коллективизации являются, вне всякого сомнения, раздутыми и при ее проведении были использованы абсолютно неправильные, совершенно недопустимые и явно преступные методы». Обком решил изучить все колхозы и провести их реорганизацию. Основным типом объединения были признаны ТОЗы. При этом власти решили не препятствовать выходу из колхозов дехкан, не желающих в них оставаться. 
Сразу же, буквально на глазах, начался распад коллективизированных хозяйств: только по Ходжейлийскому району 740 семей вышло из состава колхозов, осталось всего 33 колхоза с охватом 18,9% хозяйств. В Шаббазском районе оставались 26 колхозов с 2565 хозяйствами, в Кипчакском районе около 400 хозяйств покинули колхозы. В целом по области остались 134 артели и 76 ТОЗов с общим охватом 12079 хозяйств. 
Казкрайком одновременно действует в двух фронтах: 19 марта 1930 года он направил в ЦК ВКП(б) докладную записку о необходимости выделения КАО из состава ­Казахстана, одновременно поставил в повестку дня Бюро Казкрайкома вопрос о ситуации в КАО. 5 апреля 1930 года Бюро Казкрайкома­, обсудив положение в КАО, решило направить комиссию во главе с У. Исаевым. 
24 апреля в Турткуле комиссия заслушала отчет обкома и Контрольной комиссии «Об извращениях партийной линии в колхозном строительстве». Партийные боссы обвинили областную РКИ и областной Колхозсоюз, а также местные райкомы в «головотяпстве», которые не предвидели «происки классов врагов советской власти». Такой поворот событий вызвал некоторое замешательство в среде работников, которые стали мишенью для атак как сверху, так и снизу. Комиссия указала местным органам на «недоучет объективных и субъективных предпосылок, необходимых в темпах, формах и методах колхозного строительства в Каракалпакии, переоценка своих сил и сил противника, отрыв работников от масс, в незнании действительного настроения основных масс дех­канства» [27]. Комиссия предложила мобилизовать новые группы работников, уже подготовленных и идейно выдержанных, понимающих сущность осуществляемых работ. 
В тот же день обком партии отменил принятые ранее решения Каракалпакского бюро обкома от 31 января, 3 и 10 февраля 1930 года как неправильные, и принял ряд административных мер: лишил наделенных полномочий Халикулова, Люблина, освободил от должности секретаря Ходжейлийского райкома партии Х. Акчурина. Также было указано на ошибки и недостатки в работе уполномоченных. 
На самом деле сложно определить границы вины местных и центральных органов власти. Система иерархической, жестко централизованной власти в стране, учитывая необходимость неукоснительного исполнения решений центра и малообразованности, доходящую до невежества местных работников, выдвинутых по классовой принадлежности, не допускала возможности для проявления инициативы или каких-либо вольностей. Ошибки и недостатки карались самым суровым для партийцев образом – лишением партийного билета, что делало его «прокаженным», лишало работника повышения по карьерной лестнице. Уполномоченный обкома Масленников утверждал об анархии по всем звеньям аппарата: «Начиная с чрезвычайных уполномоченных, которые боятся лишиться партбилета, которые всеми средствами гнались за количеством». «Директив много, – жаловался К. Авезов, – по линии ведомств, наркоматов, но надо констатировать, что в них не учитываются специфические особенности КАО». 
Не отрицая вины местных работников, отметим, что о надвигающейся опасности они предупреждали вышестоящие органы. Так, уже через неделю после назначения уполномоченным Исполкома КАО по Шураханскому району Ракипов писал о двух этапах коллективизационных процессов – до и после 20 февраля 1930 года. На первом этапе «организация колхозов проходила нормальными темпами, они были невелики, но тверды», а второй характеризуется «административным нажимом на дехканство, обман, аресты, запугивание стали повсеместными», – свидетельствует он.
В мае 1930 года состоялась V конференция партийной организации КАО. В ней низовые партийно-советские работники были обвинены в допущении деформаций и ошибках в ходе коллективизации сельских хозяйств. Даже на VI Всеказахской партконференции отмечались проблемы управления и администрирования в КАО. «В Каракалпакской области, – отмечал Ф. Голощекин в своем докладе, – хозяйство которой зиждется пока на омаче, где сохраняются еще и сейчас полуфеодальные отношения, где еще баи и ишаны имеют большое влияние, в апреле было 52% коллективизированных хозяйств, в мае снижается до 23%» [28]. 
Однако на конференции председатель областной РКИ С. Мамбеев указал, что «обвинять всецело в искривлении колхозного движения местные организации будет неверно и в этом виноваты и краевые организации…, головокружение было не только у местной организации, оно было и со стороны центральных работников», при этом напомнил о выводах группы ЦК ВКП(б) по обследованию КАО, которая указывала на возможность «решительных успехов в качественном и количественном отношении, нужно не только равняться передовым районам, но и обогнать; к этому в условиях КАО имеются предпосылки» [29]. 
В общем, Всеказахская партийная конференция так и не пришла к единому мнению. Центр взвалил все ошибки на усердно исполнявшие их приказы и решения местных органов власти. Вскоре был снят с должности П. Варламов, а уже 20 июля 1930 года Президиум ВЦИК СССР постановил вывести КАО из состава КазАССР, с непосредственным подчинением центральным государственным органам РСФСР. 
Во второй половине 1930 года рост колхозов был медленнее, но достаточными темпами. Так, к ноябрю по Шаббазскому району было коллективизировано 44%, Кипчакскому 44,3%, Ходжейлийскому – 20% и т. д. К 15 декабря в колхозах и индивидуальных хозяйствах план был выполнен всего на 39,2% [30]. Зато началась новая кампания – за урожай хлопка. Местные работники теперь боялись сорвать планы заготовок хлопка, хлеба и мяса. Робкие заявления руководителей некоторых районов, в частности, Кунградского, Кегейлийского и Шаббазского районов, о невозможности выполнения заданий по хлопку и хлебозаготовкам были квалифицированы как «вид проявления правого оппортунизма». 
Одновременно продолжились репрессии в отношении некоторых партийно-советских работников, заступившихся за необоснованно репрессированных дехкан-середняков и простых тружеников, обвинив их в «правом уклоне». Так, в ноябре 1930 года из партии были исключены член Чимбайского райкома партии Дж. Мирманов, заместитель председателя Чимбайского РИКа ­Хожабаев. Кстати укажем, что Дж. Мирманову в 1928 году присвоили звание Героя КАО и отметили памятным подарком [31].
Продолжалась и миграция населения за пределы области, которая приобрела массовый характер. Только с конца 1930-го – начала 1931 года из Турткульского и Кипчакского районов мигрировали 150 хозяйств, особенно середняцкие и бедняцкие. В феврале-марте 1931 года около 500 хозяйств и 180 хозяйств колхозников из Кипчакского района откочевали в Туркменистан и ­Хорезмскую область Узбекистана. Из Чимбайского района ушли 460 хозяйств, были мигранты из Караузякского и Ходжейлийского районов. Из Тамдынского района откочевало 263 хозяйства с общим количеством скота в 21173 головы. В целом, в этот период количество продуктивного скота по всей области уменьшилось на 56,9%. В частности, из 159257 голов крупного рогатого скота в 1930 году в 1931 году осталось всего 71717, из 97492 овец – 56474 соответственно [32].
1 января 1931 года Каракалпакский обком партии поручил увеличить количество выселяемых т. н. «байско-зажиточных групп», охватив 4-5% от общего количества всех хозяйств. Обком настаивал применять решительные меры, вплоть до жестких репрессивных мер, «широко применять общественно-административные меры к единоличным хозяйствам, допустив у 6-7% хозяйств обыски с конфискацией хлопка с применением к наиболее злостным административно-судебные меры». Такие же меры должны были применяться и колхозникам.
В апреле 1931 года обком партии и ­Исполком КАО поставили перед местными органами власти задачу коллективизировать уже 50% от всех хозяйств аула и кишлака. За невыполнение директив был снят с должности прокурор КАО А. Адакаев с формулировкой «за искривление линии партии и правительства, выразившегося в защите баев во время хлебозаготовок и посевных кампаний». По первой категории были исключены из партии К. Ирманов, бывший заместителем областного прокурора, Х. Юсупов (бывший прокурор области), Ш. Орумбаев (бывший председатель областного суда) и др. 
30 июля Каракалпакский обком партии уже настаивает завершить коллективизацию в хлопковых районах в 1931 году, самое позднее – к весне 1932 года. Районные власти еще более усилили натиск, широко применялось судебное преследование всех тружеников села вне зависимости от их имущественного положения. Например, широко применялась практика контрактации – система договоров, заключаемых государственными закупочными органами с сельскими кооперативами или колхозами, индивидуальными хозяйствами: получая кредиты или определенные услуги последние должны были сдать государству хлопок, зернозлаки и другие продукты. Даже эта работа шла под сильным давлением местных органов власти, допускавших грубое отношение вплоть до избиения колхозников. Например, в Кипчакском районе вместо агитационно-пропагандистской работы, которая должна была предшествовать сбору заявок и контрактации была подменена административным «вручением» приказов, обязывающих дехкан сдавать определенные планом объем товаров. 7008 человек были лишены избирательных прав, после чего сразу 371 хозяйство единоличников и колхозников мигрировали за пределы области [33]. В Тамдынском районе, где в основном были скотоводческие хозяйства, ситуация сложилась еще хуже. По переписи населения 1931 года в Тамды проживало 4518 хозяйств. С начала коллективизации было уничтожено 127251 голов скота, т.е. 55% всего поголовья. К концу 1931 года в районе оставалось лишь 530 хозяйств; только в том году 1988 хозяйств с 50 тысячами голов скота откочевали в другие республики [34]. Летом 1931 года в колхозе «Актау» скотоводы выступили против стопроцентного обобществления скота, но местные власти насильственно отобрали и обобществили 75% всего скота. Весь обобществленный скот должен был стать основой новой скотоводческой коммуны. Под надзором местных аппаратчиков и «бельсенди»-люмпенов они стянули весь скот на 4 колодца, в результате не хватило ни пастбищ, ни водоемов, что привело к массовому падежу скота [35]. 
Таким образом, в начале 1931 года начался новый виток коллективизации: были созданы 416 колхозов с охватом 18849 хозяйств. Им были переданы 45 тысяч га земли из резервного земельного фонда и за счет выселенных хозяйств. Теперь уже Средазбюро ВКП(б) дает установку Каракалпакскому обкому не гнаться за процентом коллективизации, за обязательное окончание ее в хлопковых районах в 1932 году. Для них был установлен новый срок – весна 1933 года. 
Так заканчивается «коллективизационный бум» в КАО, несколько оттенившийся в связи с преобразованием области в Каракалпакскую АССР в марте 1932 года. В 1932 году коллективизацией были охвачены уже 53% всех хозяйств КАО. В дальнейшем начался новый виток насильственного отчуждения дехкан от земли, ликвидации класса собственников в сельском хозяйстве.

г. Нукус, Республика Каракалпакстан,
Республика Узбекистан
 

Источники и литература
1. Центральный государственный архив Казахстана (ЦГА Каз.), ф. 247, оп. 1, д. 114, л. 64.
2. ЦГА Каз, ф. 247, оп.1, д.156, л. 20.
3. Архив Жокаргы Кенеса Республики Каракалпакстан (АЖК РК), ф. 1, оп. 2, д. 499, л. 6.
4. VII всеказахский съезд Советов. Стенографический отчет. – Кзыл-Орда, 1929, с. 3.
5. АЖК РК, ф. 1, оп. 2., д. 668, л. 1.
6. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 64, л. 1.
7. Авезов К., Варламов П. Каракалпакия к 10-летию Казахстана. – Алма-Ата, 1930. с. 38-47.
8. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 577, л. 37.
9. ЦГА Каз., ф. 247, оп. 1, д. 207, л. 43-44.
10. ЦГА РК, ф. 115, оп. 1, д. 394, л. 36.
11. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 604, л. 10.
12. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 666, л. 5.
13. Коллективизация сельского хозяйства Казахстана. Сборник док-тов. – Алма-Ата, 1967. с. 251-253.
14. Обновление земли. Сборник документов партии и советского правительства. – Москва, 1984, с. 730-739.
15. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 664, л. 225.
16. Коллективизация сельского хозяйства Казахстана… Указ. соч. – с. 263-275.
17. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 577, л. 38.
18. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 1029, л. 68.
19. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 803, л. 1, 2; д. 1029, л. 68.
20. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 606, л. 194.
21. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 979, л. 34.
22. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д.1029, л.43.
23. Подробнее см.: Ижанов З. Тәркілеу тартқызған тақсірет// Ақиқат, 1995, №6, с. 36.
24. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 907, л. 7.
25. АЖК РК, ф. 1, оп. 2, д. 1025, л. 1-3.
26. Центральный государственный архив Республики Каракалпакстан (ЦГА РК), ф. 115, оп. 1, д. 227, л. 25.
27. ЦГА РК, ф. 115, оп. 1, д. 227, л. 3.
28. VII Всеказахская конференция ВКП(б). Стенографический отчет. – Кызыл-Орда, 1930, с. 98-101.
29. Там же, – с. 293.
30. ЦГА РК, ф. 1, оп. 1, д. 227, л. 200.
31. ЦГА РК, ф. 12, оп. 3, д. 303, л. 279.
32. ЦГА РК, ф. 50, оп. 1, д. 17, л. 56-71.
33. АЖК РК, ф. 1, оп. 3, д. 612, л. 44.
34. АЖК РК, ф. 1, оп. 3, д. 16, л. 32.
35. Революция и национальности, 1933, №5/6, с. 86.