• Общество
• 20 Августа, 2025

В КРАЮ ШЕСТИ ГОРОДОВ, ИЛИ НОВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В АЛТЫШАР

Исмаилжан ИМИНОВ,
публицист, путешественник 

Чокан Валиханов – одна из самых таинственных личностей в истории казахского народа. Опубликованы собрания его сочинений, несколько авторов написали биографию ученого, вышли в свет и художественные произведения о Чокане, но белых пятен в его биографии еще немало. Большую часть того, что написано о путешественнике, я прочитал и осмыслил, но меня постоянно мучает вопрос: поняли ли мы, его соотечественники XXI века, роль великого ученого в судьбе казахов и других тюркских народов, в первую очередь – уйгуров и кыргызов. Гении всегда одиноки, но одиночество Чокана особенно трагично. Чужой среди соплеменников, чужой среди русских, непонятый отцом, Чокан в последние годы своей жизни мечтал вернуться в Кашгар, чтобы быть российским консулом. Думаю, месяцы, проведенные в таинственном шахаре Кашгар, были не только самыми опасными, но и счастливыми в жизни казахского странника.

Среди наших соотечественников немало людей, которые с благоговением относятся к научному наследию, печальной и романтической судьбе первого казахского ученого и просветителя Чокана Чингизовича Валиханова. Один из них – я. Имя Чокана знакомо мне с детства. Отец мой, имам Абдыкадыр кари Иминов (1917–1981), был родом из Кашгара. В 1934 году он вынужден был покинуть отчий дом и переехать в Казахстан, но до конца своих дней тосковал по родине. Я хорошо помню его рассказы о Кашгаре 20–30-х годов прошлого века. Эти рассказы в моей памяти навсегда переплелись с впечатлениями от произведений Валиханова, которые я прочитал еще в школьные годы. В начале 1970-х годов мне в руки попала книга Чокана Валиханова «Избранные произведения», изданная в 1958 году под редакцией академика Алькея Маргулана. В мою еще детскую память навсегда вошли статьи и дневники из этого сборника. Многие страницы из этих работ я помню наизусть до сих пор. Так у меня появился «мой Чокан». 
Долгие годы я мечтал побывать на исторической родине. Наконец, в 2012 году я посетил Кашгарию (СУАР, КНР), навестил родных, которые жили в древнем краю. Во время моей поездки мне казалось, что рядом со мной невидимо присутствуют светлый образ отца и дух великого Чокана. В моей памяти вновь всплыли их рассказы об этой древней земле. Вернувшись на Родину, я написал книгу «Моя Кашгария». В 2014 году, накануне 180-летнего юбилея ученого, мне посчастливилось в составе экспедиции Казахстанского национального географического общества «По караванному пути Чокана Валиханова» вновь побывать на исторической родине. Позже, уже в Казахстане, у меня родились книги «По караванному пути великого Чокана» и «Путешествие в Алтышар». 
Нас объединил Чокан
В этом году Казахстан отмечает 
190-летний юбилей великого путешественника и ученого. Судьба подарила мне дружбу с генеральным директором телеканала TuranTV, меценатом Романом Ботабековым. Мы с ним неоднократно путешествовали по необъятным просторам Казахстана, часто говорили о великом страннике, мечтая вместе совершить свое путешествие в таинственную Кашгарию, где некогда бывал Чокан. Светлый образ Валиханова привлекал и известного общественного деятеля, ученого, президента (ректора) AlmaU, мецената Асылбека Кожахметова, который в конце 1980-х годов открыл первый частный вуз в республике. Асылбек Кожахметов и Роман Ботабеков, страстные поклонники творчества Валиханова, решили организовать на свои средства экспедицию «По следам Чокана Валиханова в Кашгарию». Для меня было большой радостью, что каждый из них, отдельно друг от друга, решил пригласить в путешествие и меня. В экспедиции принял участие также видный государственный деятель, ученый-историк, политолог, директор Национального музея РК Берик Абдыгалиулы, который профессионально знаком с научным наследием Чокана. Ученый несколько лет посвятил изучению деятельности лидеров Алаша, написал книги о них. Валиханов для меня предтеча ярких реформаторов Алаша. Возможно, поэтому политолога привлекала печальная судьба Чокана. Мои спутники – подвижники, мечтающие, чтобы наша страна двигалась вперед по намеченному Чоканом пути.
Итак, экспедиция была организована Almaty Management University (AlmaU) совместно c телеканалом TuranTV при участии Национального музея РК. 
 В путешествие в Кашгарию также приняли участие: кандидат исторических наук ­Дауренбек Ескекбаев, PhD, ассоциированный профессор AlmaU, председатель философского сообщества «Жолшы» ­Нуржан ­Кулумжанов, оператор TuranTV Улан ­Дуйсембай. Думаю, что каждый из моих товарищей уже состоялся как личность и профессионал. Мы были разных возрастов: старшему – 69 лет, младшему – 36, родом из разных регионов страны, представители различных этносов и должностей. Например, Берик Абдыгалиулы еще недавно возглавлял одну из областей страны, а я был сельским учителем, но нас объединил Чокан. Мои спутники были интеллектуалами, великолепно владевшими не только государственным и русским, но и иностранными языками. Уже к середине экспедиции у нас сложился коллектив. Поистине, человека познаешь в пути. 

Размышления о Чокане
Посещая места, связанные с Чоканом, мы все время говорили о казахском исследователе. Даже через 160 лет после его кончины трудно найти ученого в стране, которого можно поставить рядом с ним. Думаю, что с нашим героем можно сравнить лишь Абая. 
В последние годы я часто размышляю об Абае Кунанбаеве и Чокане Валиханове. Для меня их имена неотделимы друг от друга. Известно, что Чокан был «западником», большим поклонником русской и европейской культуры, верившим в просветительскую роль России в Степи. Абай – «восточник», который прекрасно знал персидскую и арабскую литературу, казахский фольклор, изучил русский язык и был знатоком русской классики. Великий патриот, он беспощадно обличал недостатки соплеменников, мечтал об эволюционном развитии казахской культуры, являлся основоположником казахского литературного языка. Чокан и Абай, живя в одно время, к сожалению, не были знакомы, но оба гения считали, что развитие Казахстана должно идти по европейскому пути, где преобладали бы культура, тяга к знаниям и изучение языков. Этого не заметит только слепой. Казахстан должен развиваться по намеченному ими пути. Я часто размышляю: если бы Чокану и Абаю суждено было встретиться, каков был бы итог их встречи? Думаю, они нашли бы общий язык, ведь у них были общие духовные ценности. В любом случае это – два гения, два Эвереста, две высокие вершины на духовной карте Казахстана, к которым мы должны тянуться, стремиться. 
Известно, что подлинной гордостью любого народа являются ученые, деятели литературы и искусства. От Абая и Чокана идут две параллельные линии всей казахской культуры. К первой относятся литераторы от Шакарима и Мухтара Ауэзова до Мукагали Макатаева и Мурата Ауэзова; ко второй – ученые и политики от Ахмета Байтурсынова и Алихана Букейханова до Олжаса Сулейменова и Сейдахмета Куттыкадама.

Первые путешествия Чокана и экспедиция в Кульджу
Чокана с юности влек к себе таинственный Кашгар. Об этом городе ему рассказывали его преподаватели в Омском кадетском корпусе, где он получил образование. Слышал и на Омском базаре от бухарских, андижанских и татарских купцов их удивительные повествования о загадочном шахаре. Вспомним, что до поступления в кадетский корпус юный Чокан учился в Кушмуруне в медресе, где овладел основами арабского и персидского языков, а также заговорил на чагатайском. На протяжении нескольких веков этот язык являлся основным письменным и литературным языком уйгурского, узбекского, казахского и других тюркских народов. Валиханов до конца своей жизни свободно читал на этом языке памятники средневековой литературы. Большая часть чагатайских рукописей была написана уйгурским и арабским письмом. 
Академик Алькей Маргулан пишет: «Султанские дети, по традиции, должны были изучить несколько восточных языков, или, как говорят, «жетi журттын тiлiн бiлу» – знать языки семи народов. Этот обычай тогда еще имел силу, Чокан хорошо усвоил арабскую, позже и уйгурскую грамоту». Факты говорят и о том, что первые стихи Абая были написаны на чагатайском языке. Отец мой, Абдыкадыр кари Иминов, получивший образование в медресе Аппак ходжи в Кашгаре в 1920–1930-х годах, не только свободно владел чагатайским языком, но даже писал стихи на нем. Еще в детстве у Чокана родилась мечта посетить седой Кашгар.
В 1853 году выпускника Омского кадетского корпуса, куда он поступил в 11-летнем возрасте, Чокана Валиханова назначают адъютантом губернатора Западной Сибири и командира отдельного Сибирского корпуса Густава Гасфорда (1794–1874). Хочется заметить, что губернатор обладал почти монаршей властью в вверенной ему вотчине. Казалось, что молодой Валиханов добился своего, но он мечтает о странствиях.
А кем был генерал Густав Гасфорд, который сыграл большую роль в судьбе Валиханова? Удивительная судьба была у этого офицера. Он родился в апреле 1794 года в семье вестфальских немецких дворян лютеранского происхождения. Получив образование в высшем ветеринарском училище в Кёнигсберге в начале XIX века, где шли наполеоновские войны, служил в прусской, а позже перешел в российскую армию, сохранив прусское подданство. Получил образование в Петербургском институте корпуса инженеров путей сообщения, окончив его, получил первое офицерское звание прапорщика, позже – подпоручика. Принимал участие в войне 1812 года и в европейских походах российской армии. Отличился в сражениях на Кавказе, в Польше, Молдавии и Венгрии. В январе 1851 года Гасфорд был назначен исполняющим обязанности генерала-губернатора Западной Сибири, позже, в апреле 1853 года, произведен в генералы от инфантерии и утвержден в должности генерала-губернатора. Конечно, царский генерал проводил колонизаторскую политику в отношении новых территорий, но вместе с тем отличался от других российских чиновников того времени. Петр Петрович Тян-Шанский, который хорошо был знаком с генералом, писал о нем: «Гасфорд принадлежал к числу просвещеннейших офицеров русской армии, имел вполне научное военное образование, большую опытность и несомненные способности в военном деле, личную храбрость и безукоризненную честность». Десять лет Гасфорд управлял огромным регионом: за эти годы царизм присоединил к Российской империи Заилийскую долину, верховье реки Чу, северное предгорье Тянь-Шаня, где был образован новый Алатавский округ, сооружены новые укрепления, среди них крепость Верная (1854), казачьи станицы и выселки. Тян-Шанский писал: «По прибытии Гасфорда во вверенный ему край первой заботой было ознакомиться с бытом киргизского (казахского) народа и стараться установить сколько-нибудь последовательную и постоянную политику, которой русские власти должны были держаться в управлении». В эти годы усилилась борьба за Центральную Азию. Она шла между тремя империями: Российской, Цинской и Британской. Гасфорду необходимы были люди, которые, владея местными языками, предоставляли необходимую информацию. Выбор генерала пал на Чокана. Нужно прямо сказать: Густав Гасфорд был поклонником таланта, потрясающей образованности и энциклопедических знаний юного Чокана не только о казахах, но и о других тюркских народах Центральной Азии. 
В 1855 году Валиханов совершает свою первую поездку в Семиречье, а в 1856 году молодой офицер побывал во второй раз в Семиречье и принял участие в военно-­научной экспедиции в Кыргызстан, где исследовал бассейн озера Иссык-Куль, познакомился с жизнью и бытом братского народа. Валиханов присоединился к отряду 
М. Хоменского в Шилике. В отряде находились топографы, султаны, бии, представляющие роды – албан, жалаир и дулат. Цель экспедиции – топографическая съемка бассейна озера Иссык-Куль. Позже ученый написал: «Мы имели честь участвовать в этой экспедиции и, находясь два месяца среди дикокаменных киргиз, успели собрать разные положительные сведения, преимущественно изучая их предания и язык». Впервые в истории он сделал записи отдельных частей замечательного эпоса «Манас» и перевел их на русский язык, благодаря этому народный дастан, насчитывающий 10 миллионов строк, стал достоянием мировой культуры. Ученый высоко оценил эпос как выдающееся произведение восточной устной традиции. Он первый назвал эпос «Манас» степной «Илиадой». ­«Поэма «Манас» – собственное, единственное романтическое произведение киргизского народа… Хотя эта эпическая сага и подвергалась вставкам и исправлениям в позднейшее время, все-таки сюжет ее имеет собственные задушевные воспоминания киргизского народа, судя по чрезвычайной любви и уважению их к этому степному эпосу», – размышлял Валиханов. Труды Валиханова «Дневник поездки на Иссык-Куль» и научная работа «Киргизы» навсегда вошли в золотой фонд востоковедения.
Казахстанская экспедиция 2025 года побывала в Кыргызстане, на берегу озера Иссык-Куль, где восторженный 21-летний Чокан впервые услышал «Манас» и собрал материал для монографии «Киргизы». Конечно, только необыкновенно талантливый и одержимый ученый мог сделать это в столь юном возрасте.
Кыргызы помнят заслуги Валиханова перед их народом. Вспоминается один эпизод из нашего странствия. Наши автомобили преодолевали один из горных перевалов. Неожиданно мы увидели косяк лошадей, которые мирно паслись на зеленом предгорье. Мои спутники захотели выпить свежего кумыса, машины остановились, и мы вышли из них. Табунщик, увидевший наши футболки с портретом Чокана, с радостью сказал: «Я рад видеть вас, братья-казахи. Валиханов первым в мире сделал записи «Манаса» и подарил наш эпос всему человечеству». Мы бесконечно рады были, что о заслугах нашего соотечественника знает простой кыргызский табунщик.
 
Поездка в Кульджу: пролог к секретной миссии в Кашгар
В 1856 году генерал-губернатор Западной Сибири Гасфорд направил Валиханова в составе делегации в Кульджу для переговоров с цинскими властями. Позже Чокан воспринял эту поездку как пролог к секретной миссии в Кашгар. Дипломатическую группу в Кульджу возглавлял многоопытный подполковник князь М. Д. Перемышльский, один из основателей крепости Верный.
Каковы были цели российских дипломатов? Во-первых, восстановить торговые отношения с этим регионом. Во-вторых, открыть царские консульства в городах ­Кульджа и Чугачук.
1 августа 1856 года российская делегация прибыла в пограничный пункт Бороходжир, где их встретил цинский офицер с подарками. Отказаться от этих подарков было невозможно из соображений ­политкорректности. 
Далее по безлюдной степи дипломаты достигли реки Усек. Здесь чаще стали попадаться рощи, сады, ухоженные поля, они увидели и крестьян, которые молотили пшеницу. Я был в этих краях в 2012 году. До сих пор эти места радуют обилием садов и ухоженных полей.
Под одним из деревьев Чокан заметил дехкан, отдыхающих в тени. Валиханов, общительный и любознательный по своей натуре, подъехал, разговорился и познакомился с ними. Это были илийские уйгуры (таранчи). Ученый пишет: «Впалые, углубленные глаза, тонкий и изогнутый, как турецкая сабля, нос, узкие губы и бедренная худощавость отличает их от других среднеазийцев».
Казахский путешественник и гуманист, с уважением и сочувствием пишет об этих людях, которые превратили Илийский регион в цветущий край. Он замечает: «Народ этот никогда не пользовался совершенной свободой, влияние этого рабства и зависимости положило на их лица печать какой-то угрюмой и печальной безнадежности».
Недалеко от Кульджи их встретил русский консул в этом городе, известный востоковед Иван Козлов. 5 августа экспедиция прибыла в административный центр края. Здесь Чокан знакомится с жизнью местного населения. Ученый часто посещает знаменитый кульджинский рынок, где люди собирались не только для торговли, но и для общения. Чокана интересовали и другие города Восточного Туркестана: Кашгар, Яркенд и Хотан. Ученый пишет: «Народонаселение Или составляют: туземные мусульмане, кашгарцы и таранчи. А в городах живут маньчжу-чиновники и китайцы. Сибо-солоны составляют военное население. Около Сайрамкуля кочуют калмыки из рода чахар, а на Текесе – роды колена олет».
 Валиханов прекрасно понимал, что таранчи и кашгарцы – это один народ, говорящий на уйгурском языке, родственном с казахским. Чокан начинает изучать этот язык, предполагая, что он ему будет необходим во время будущей экспедиции в ­Кашгарию, о которой он мечтал. Ученый отмечал: ­«Уйгуры были мусульманами еще при ­Чингиз-хане, имели тогда еще свое письмо и, как народ более образованный, употреблялись монголами для письмоводства».
Члены нашей экспедиции 2025 года неоднократно бывали в Кульдже, которая находится в ста километрах от казахстанско-китайской границы. Мы все отмечали, что город на Или напоминает внешне нашу южную столицу 50–80-х годов прошлого века. Напомню, что десять лет, с 1871 по 1881 годы, Кульджа была занята российскими войсками. Сюда неоднократно приезжал генерал Г. Колпаковский, который в город привозил верненских архитекторов, строителей. Думаю, поэтому эти два красивых города напоминали друг друга. Конечно, старые европейские дома Кульджи, которых, к сожалению, осталось очень мало, напоминают Верный второй половины XIX века. А дома с плоскими крышами, что построены рядом с Народным парком, напоминают Кашгар или Артуш. 
Слово «Кульджа» переводится с уйгурского языка как «взрослый самец дикого барана». Этот город был известен со времен Тюркского каганата. Сын Чингисхана Чагатай сделал его столицей своего государства. В середине XVIII века Илийский край вошел в состав Цинской империи, и Кульджа стала административным центром региона. В 60-х годах XVIII века Кульджу заново построили уйгурские переселенцы, которых насильственно переселили из Кашгарии в этот край завоеватели. Большая часть современных уйгуров Илийского края – потомки тех переселенцев. Переехав на берега Или, уйгуры построили не только красивый шахар, но и сотни сел, где жили трудолюбивые крестьяне и ремесленники. Хлебом, выращенным уйгурскими дехканами, питались не только жители Илийского края, но и Алтая, Тарбагатая и Урумчи – именно для этого и переселили их цинские власти. В середине XIX века значение города Кульджа возрастает. Расположенный недалеко от границы, он становится важным торговым, да и политическим центром.
Чокан в составе Российской делегации пробыл в Кульдже почти три месяца. Переговоры прошли успешно: российская делегация достигла успеха. У Валиханова создалось мнение, что Цинская империя на тот момент одряхлела и не имеет четкой позиции.
А сохранились ли в Кульдже здания, которые помнят Валиханова? Конечно, одно из них – мечеть Байтулла. Кульджа, в отличие от других городов края, разнолика. Этот шахар вобрал в свой облик не только уйгурские национальные черты, но черты других народов. Мечеть Байтулла, которую посещал Чокан, напоминает буддистскую пагоду. Очевидно, в этом кульджинцы отдавали дань своим предкам, которые некогда исповедовали буддизм. Рядом со старым зданием построена современная мечеть, где сразу угадываются особенности мусульманской архитектуры. Очевидно, в прошлом здесь была не только мечеть, но и функционировало медресе. Многие местные жители называют здание «медресе». Мечеть Байтулла – это одна из национальных святынь мусульман Илийского края.
Думаю, Чокан не мог равнодушно пройти мимо старинной махалли Казанчи, где до сих пор живут: гончары, кузнецы, мастера по чеканке, ювелиры, краснодеревщики и другие. Здесь можно познакомиться с творениями местных ремесленников, совершить экскурсию в места, где они живут и работают. Уверен, Чокан долго блуждал по этой махалле, разговаривая с местными жителями, восхищаясь их произведениями искусства и собирая материал для своих книг.
Во время путешествия в Илийский край Чокан будет работать над дневником ­«Западный край Китайской империи и город Кульджа». Научная актуальность и ценность этой работы не потеряла значение до сих пор. Хочется подчеркнуть, что Чокан был еще одаренным военным топографом: он создавал подробные карты всех своих странствий. Эти карты поражают своей точностью и профессионализмом до сих пор. Я постоянно удивляюсь таланту Валиханова и качеству образования выпускников Омского кадетского корпуса.

Чокан Валиханов и 
Петр Семенов-Тян-Шанский
Во время нашего путешествия на берегу Иссык-Куля, недалеко от города ­Чолпан-Ата, нам посчастливилось познакомиться с правнучками великого русского путешественника – Ольгой Александровной­ Семеновой-Тян-Шанской и Марией Александровной Хворовой. Мне удалось поговорить с Ольгой Александровной – это очень интеллигентная, образованная, простая и обаятельная женщина, влюбленная в творчество своего удивительного предка. «Мало кого в жизни Петр Петрович любил так, как Чокана Чингизовича. Мой прадед восхищался талантом и знаниям казахского юноши», – сказала Ольга Семенова-Тян-Шанская. Для нас, членов современной Казахстанской экспедиции, было символично, что перед поездкой в Кашгарию мы встретились и поговорили с потомками русского наставника казахского путешественника. В поездку в Алтышар Чокана благословил Тян-Шанский, а мы пообщались с его потомками. Как к близким родным Ольга Александровна отнеслась к членам Казахстанской экспедиции. Мы сразу почувствовали ее доброе и искреннее сердце.
К счастью, у Чокана было немало учителей, которые оказали на него огромное влияние, позже поддерживали его в исследовательской работе. Вспомним его наставников по Омскому кадетскому корпусу: литератора-ориенталиста Ф. Костецкого, историка Гонсевского, филолога Ф. Лободовского. Роль ученого и путешественника Петра Семенова-Тян-Шанского в судьбе Чокана Валиханова уникальна. Именно благодаря его влиянию казахский юноша решил, что главная цель его жизни – изучение ­Центральной Азии.
Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский (1827–1914) – великий российский ученый-географ, первым исследовал горные хребты Тянь-Шань. Он творил в те годы, когда география была, наверное, самой популярной дисциплиной. Будучи многие годы фактическим руководителем Русского географического общества, организовал целый ряд экспедиций в Центральную Азию. Знаменитые путешественники – Чокан Валиханов, Григорий и Александра Потанины, Николай Пржевальский, Петр Козлов, Михаил Певцов, Григорий Грумм-Гржимайло, Иван Мушкетов, Николай Северцов, Василий Верещагин и Владимир Обручев – это ученики и «птенцы гнезда Тян-Шанского», но первым среди них был казахский ученый. 
В мировой истории были первооткрыватели новых земель, путешественники-мореплаватели – например, Колумб, Магеллан, Америго Веспуччи, Васко да Гама, которые перевернули ход мировой истории. Но были и скромные путешественники-землепроходцы, о которых я уже говорил, их роль в развитие мировой цивилизации не менее важна. Это был единый мировой процесс первооткрывателей, который нельзя было остановить. 
Семенов-Тян-Шанский вошел в историю как автор целого ряда книг по географии, статистике, страноведению, географическому районированию Российской империи. Он был инициатором издания классических многотомных трудов, таких как «Географическо-статистический словарь Российской империи», «Живописная Россия», ­«Отечество наше в земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении», «Россия – полное географическое описание нашего Отечества». Петр Петрович перевел на русский язык знаменитый труд К. Риттера «Земледелие Азии». Вот с такой неординарной личностью познакомился и подружился Чокан.
Впервые Чокан увидел Петра Семенова (еще не Тян-Шанского) в доме своего друга Карла Гутковского в 1856 году, который занимал важную должность в администрации генерала-губернатора Западной Сибири. Карл Казимирович был одним из поклонников необыкновенного дара юного Валиханова. Гутковский представил Чокана Семенову. 29-летний русский путешественник Семенов, следовавший на Тянь-Шань по заданию Русского географического общества, был поражен обширным знаниям 21-летнего Валиханова, в первую очередь, в области востоковедения и географии. Как видим: оба ученых были совсем молоды. 
В своей книге «Путешествие в Тянь-Шань в 1856–1857 гг.» русский ученый пишет: «Лицом, особенно меня заинтересовавшим в Омске, был Чокан Чингисович Валиханов. Киргиз (казах) родом из Средней Орды, он был внуком последнего киргизского хана Валия и правнуком знаменитого Аблай-хана, потомка Чингис-хана. Обладая совершенно выдающимися способностями, Валиханов окончил с большим успехом курс в Омском кадетском корпусе, а впоследствии, под моим влиянием, слушал лекции в университете и так хорошо освоился с французским и немецким языками, что сделался замечательным эрудитом по истории Востока, и в особенности народов, соплеменных киргизам».
Близкий друг, соратник и однокашник Чокана Григорий Потанин рассказывал: «Я застал Чокана с восторженными воспоминаниями о только что проехавшем путешественнике Семенове. И еще бы Чокану не обрадоваться этому знакомству. Чокан все более и более углублялся в историю Востока; какие-то загадочные отношения киргизского племени к этой истории, среди которого являлись имена древних народов».
По пути во вторую экспедицию на ­Тянь-Шань Петр Семенов вновь заехал в Омск к своему другу Валиханову, где Чокан познакомил русского исследователя со своим другом-земляком Григорием Потанином.
В конце 1856 года Семенов отправил в Петербург теплую характеристику на Валиханова, где рекомендовал его в действительные члены Русского географического общества. В рекомендации было сказано: «Чокан Валиханов совершил путешествие на восточные берега Иссык-Куля, где собрал богатый запас географических, этнографических и исторических материалов о киргизской степи, которые готов сообщить». ­Рекомендацию Семенова поддержал еще один известный русский географ того времени Е. И. Ламанский. Совет ученых-­географов 16 января 1857 года избрал молодого казахского исследователя дейст­вительным членом РГО. Вскоре, 21 февраля 1857 года, диплом об избрании Валиханова был утвержден на общем собрании РГО.
Несмотря на молодость, Чокан оказал большое влияние на своего русского друга-коллегу. Семенов регулярно поддерживал исследовательскую связь с Валихановым. Он с вниманием относился к советам казахского путешественника, который обладал обширными знаниями по народному быту и этнологии тюркских народов Центральной Азии. Во время своего странствия в Жетысу в 1856–1857 годах Петр Семенов постоянно встречался с Чоканом, где совместно проводили свои научно-исследовательские работы. Необходимо отметить, что Семенов и Валиханов совершили осенью 1856 года совместную поездку в Илийский край и Кульджу. В своем письме исполняющему должность секретаря РГО Семенов сообщал: «Частые пребывания между киргизами дикокаменными и Большой Орды дали мне случай ознакомиться с жизнью этих народов, а в особенности полезны были для меня сведения, сообщаемые лучшими знатоками киргизского быта, поручиком султаном Чоканом Валихановым и переводчиком Бардашевым».
          
Накануне поездки в Кашгар
Чокан побывал в Илийском крае и ­Кульдже, но мечта о поездке в Кашгарию не давала ему покоя.
 Чтобы понять, почему и для каких целей Валиханов был направлен в таинственный и закрытый шахар, необходимо знать, что это было за время в истории края и уйгурского народа.
В 1759 году уйгурские земли захватила Цинская империя. Свободолюбивые местные жители десятки раз поднимали антиколониальные восстания. Обычно во главе восстаний стояли ходжи, потомки последних правителей, которые находились в Кокандском ханстве, по договоренности с Цинской империей, под домашним арестом. Одно из самых знаменитых восстаний – это восстание 1826–1828 годов под руководством Джахангир-ходжи. Выступление было потоплено в крови. Ходжа был схвачен, доставлен в Пекин, где был казнен ­четвертованием.
В 1857 году вспыхнуло новое восстание, во главе которого встал Валихан-торе, племянник Джахангир-ходжи, который воспользовавшись нестабильной обстановкой в Коканде, сумел бежать в Кашгар. Валихан-торе уничтожил цинский пограничный пост и вошел с триумфом в город. Местные жители поддержали торе, и вскоре волнения охватили почти весь регион. Противоречивую роль в истории Кашгарии сыграл Валихан-торе: с одной стороны он, хоть и на короткое время, восстановил самостоятельность края, а с другой стороны, торе остался в памяти народа как деспотический руководитель, который диктаторскими методами наводил порядок в Алтышаре (так называли уйгурские земли в те годы). К величайшему сожалению, большая часть руководителей государств Востока того времени не знала других методов управления своими ­владениями.
Восстанием в Алтышаре была напугана не только Цинская, но и Российская, и Британская империи. С XVII века за господство в этом регионе сталкивались интересы этих трех империй. Россия, боясь, что Кашгария попадет под влияние Лондона, решила узнать, что там происходит, и направить туда кадрового разведчика. 
Интерес к событиям в Кашгарии возрос после гибели немецкого ученого-географа Адольфа Шлагинтвейта, которого обезглавили по приказу торе. Вероятно, А. Шлагинтвейт являлся агентом британских специальных служб, при поддержке которых он прибыл из Индии. 
В 1856 году немецкие путешественники братья Роберт и Герман Шлагинтвейты первыми из европейских исследователей совершили переход через Каракорум и Кун-лунь. Братьям не удалось попасть в Алтышар: они исследовали горные районы на юге края. Адольф, третий из братьев, решил увидеть загадочные города Кашгар и Яркенд, куда не удалось проникнуть его ближайшим родственникам. Большая часть биографов немецких путешественников считают, что Адольф, в первую очередь, решил собрать информацию о политической обстановке в регионе. Он пробрался в Алтышар, проник в город Каргалык (в этом красивом и древнем городе в 2012 году я провел несколько дней. – И. И.), где очевидно, присоединился к отрядам Валихана-торе. Вместе с восставшими Адольф Шлагинтвейт попадает в столицу региона – Кашгар. В городе, как иностранного разведчика, Адольфа схватили и казнили. Утверждают, что, когда у Валихана-торе спросили, что делать с пленным «ференги» (англичанином), ходжа приказал его казнить без допроса. Вот такая печальная судьба была у Адольфа Шлагинтвейта, который после кончины приобрел европейскую известность. 
Трудно поверить, что официальные власти в России искренне сочувствовали казни А. Шлагинтвейта, как это часто хотят представить некоторые историки и писатели. Но факты говорят: интерес к событиям в Кашгарии возрос во всем мире после гибели немецкого путешественника.
В это время директор Азиатского департамента МИД России Егор Ковалевский пишет письмо в Омск генералу-губернатору Густаву Гасфорду с просьбой помочь найти верного человека, которого можно направить в край Шести городов. Военный министр также обращается к генералу с просьбой найти необходимого человека для поездки в мятежный край.
30 октября 1857 года генерал Гасфорд пишет военному министру: «В выборе чиновника для сего поручения я остановился на состоящем при мне для особых поручений поручике Валиханове. Офицер этот-сын достойнейшего киргизского султана Чингиза Валиханова, с очень хорошими дарованиями, и на расторопность его вполне можно положиться. Сверх того, он хорошо ознакомился с историей и нынешним состоянием среднеазиатских владений и, будучи сам мусульманин, скорее русского чиновника может снискать доверие своих единоверцев».
Следует отметить, что большую роль в отправке Чокана в Кашгар сыграл 
Петр Семенов-Тян-Шанский. Плененный умом и уникальной образованностью казахского исследователя, русский путешественник рассказывал об этом удивительном юноше не только ученым-востоковедам, но и чиновникам в высших эшелонах власти, среди которых пользовался влиянием. Позже Семенов-Тян-Шанский в своих мемуарах напишет: «Само собой разумеется, что я почел долгом обратить внимание на этого молодого талантливого человека особое внимание генерала Госфорда и по возвращении моем в Тянь-Шань подал мысль о командировании Валиханова в киргизской (казахской) одежде с торговым караваном в Кашгар, что и было впоследствии осуществлено с полным успехом».
 Вскоре восстание в Кашгарии было жестоко подавлено цинскими властями: десятки тысяч людей были казнены или бежали в Ферганскую долину, многие не дошли до Кокандского ханства, они погибли на перевалах от голода и холода в горах. Торе успел скрыться в Коканде.
 Казахстанская экспедиция 2025 года дважды проходила через эти труднодоступные перевалы, и прекрасно понимает, какие трудности пережили кашгарские беженцы, чтобы добраться до Ферганской долины.
Узнав в 1858 году о подавлении восстания Валихана-торе, молодой офицер переживал, что разведывательную акцию в Кашгар отменят. Но интерес к этому важному в стратегическом значении краю не угасал. Российская империя была твердо намерена направить своего человека в Алтышар.
Я уже рассказывал, что еще кадетом Чокан Валиханов интересовался историей, географией и этнологией региона. Во время своей экспедиции в Кульджу он начал изучать уйгурский язык, позже в Кашгаре он в совершенстве овладел этим языком. Разумеется, перед поездкой в Кашгарию Чокан Валиханов подробно ознакомился с политической обстановкой в крае. Но всю правду ученый мог узнать лишь после своей экспедиции в этот нестабильный регион.
 Следует отметить, что подготовкой секретной экспедиции занимались не только генерал Г. Гасфорд и путешественник П. Семенов-Тян-Шанский, но и управляющий сибирскими казахами К. Гуковский и алатавскими (семиреченскими) подполковник князь М. Перемышльский.
Ближайшими помощниками во время подготовки секретной операции были касимовский татарин Файзулла Ногаев и кокандец, долгие годы живший в ­Кульдже, – Мухаммед-Якуб Джанкулов (Якуп ­Янкулов). Оба этих человека хорошо знали обстановку в крае: Файзулла имел влияние на киргизских манапов, а Джанкулов неоднократно посещал уйгурские города Кашгар и Аксу. Считаю, они сотрудничали с российскими разведывательными службами. Ф. Ногаев и Я. Янкулов помогли разработать план экспедиции и должны были ждать Чокана в горах Киргизии. Конечно, для казахского ученого главным было побывать в таинственной Кашгарии и рассказать об этом крае всему миру. Известный казахский ученый-историк академик ­Алькей Маргулан писал: «Изучение Кашгарии, богатой страны с древней культурой, почти совершенно не известной науке, представляло большой интерес. Для такого пытливого ученого как Чокан Вали­ханов, оно было очень заманчивым».
Российские власти тщательно разработали маршрут экспедиции, которая направлялась в Кашгар под видом купеческого каравана. Ехать пришлось через владения кокандского монарха, жестокого и подозрительного Худаяр-хана. Это было опасно, поэтому путешественники направились в древний город через Иссык-Куль, по киргизским землям.
Через 167 лет после Чокана, в июле 2025 года, Казахстанская экспедиция «По следам Чокана Валиханова», посвященная 190-летию­ ученого, побывала в горах Кыргызстана и искупалась в водах великого озера ­Иссык-Куль.
В Кашгар Валиханов ехал под именем купца Алимбая Абдиллабаева, якобы кокандского подданного и сына маргеланского (ферганского) торговца. Ученый присоединился к торговому каравану 28 июня 1858 года в урочище Карамула, в тридцати верстах от Капала.
Российская империя придавала огромное значение миссии Чокана Валиханова. В день прихода торгового каравана в Каратале состоялась его прощальная беседа с генералом Густавом Гасфордом, который специально прибыл туда для встречи с разведчиком из Омска. Об этом никогда не писал и не говорил Валиханов. Молчал и генерал-губернатор. Думаю, эта встреча носила особо конфиденциальный характер, и офицер Валиханов получил последние важные тайные инструкции перед поездкой в загадочный и опасный край…
Согласно легенде, «купец» Алимбай ­Абдиллабаев являлся родственником караванбаши, ташкентца Мусабая Токтабаева (по другим источникам – Тахтубаева), который, разумеется, знал об истинных целях миссии Валиханова. Поручик переоделся в чапан, обрил голову и, как правоверный мусульманин, стал ежедневно совершать пятикратный намаз. Внешне он уже ничем не отличался от других купцов торгового каравана.
Караван состоял из 43-х (по другим данным-42-х) человек, 101 верблюда, 65 лошадей, 6 походных юрт (кош), товару было на 18 300 рублей. За день экспедиция преодолевала примерно 25 верст.
 В августе экспедиция достигла земель киргизского племени Бугу. Весь август купцы прожили в долинах Кокжара, Каркара и Текеса, где киргизы отмечали годовщину (ас) со дня кончины манапа Бурамбая.
Чокан пишет: «Между дикокаменными киргизами вскоре после прихода нашего каравана распространился слух, что мы идем в Кашгар и что в караване есть русский офицер» Далее казахский ученый отмечает: «В Дикокаменной орде мы жили почти месяц, перекочевывая вместе с ними и производя постоянную торговлю, и выменяли 3026 баранов, 6 лошадей, 11 лисьих шкур и 44 мерлушки».
 На ас (поминки) манапа съехались не только киргизские родственники Бурамбая, но и уйгурские купцы из Кашгара. Чокан и Мусабай близко познакомились с ними и договорились ехать в древний город вместе.
 Валиханов пишет: «Караванных путей через Тянь-Шань с долины Иссык-Куля в Кашгар и Турфан много. Главнейших и более посещаемых путей три». Путешественники выбрали второй – Аксайский путь. Он отмечает: «Аксайский путь, начинаясь ровной и плодоносною долиной Иссык-Куля, сменяется горами, проход в которые делается крут и тесен и образует террасы с двумя альпийскими озерами. Обломки скал лежат большими массами в хаотическом беспорядке, загромождая дорогу».
 Переход через высокогорные перевалы был не только опасен, но и труден: недоставало воздуха, у людей и животных наступало удушье от разряженного воздуха. Пройдя Заукинский перевал, караван достиг верховья реки Нарын, притока Сыр-Дарьи. Во время всего перехода дул холодный, пронизывающий ветер. Путь с севера на юг по центральному Тянь-Шаню продолжался 12 дней и окончился на перевале Теректы-Даван.
Современная Казахстанская экспедиция прошла по этому маршруту Чокана: тоже испытала холодный ветер перевалов, восторгалась шумом горной реки Нарын.
В конце сентября 1858 года караван, который уже состоял из 57-ми человек, тронулся в путь. В дороге, в Заукинском ущелье, купцы были атакованы разбойниками. Путешественники отразили нападение и двинулись дальше. Казахский путешественник в своем дневнике отметил: «Кокандцы напали на караванные стада и отбили 300 баранов. Кашгарцы вступили в драку, вооружившись кольями от своих шатров, и очень скоро обратили в бегство кокандцев».
26 сентября, в 135 верстах от Кашгара, Ч. Валиханов закопал свой дневник в землю, завернутый в коленкор и положенный в деревянный сундучок. Последние записи в дневнике были следующие: «Тороплюсь, дневник сейчас зарывается в землю, если Бог возвратит нас живыми и здравыми, не испортит сырость, опять покажем белому свету. Поручаю тебя Аллаху, до свиданья».
Чокан со своими спутниками двинулся вперед, где его ждал седой Кашгар, город, который он мечтал увидеть много лет.
Через многие десятилетия, пройдя несколько тысяч километров по следам Чокана Валиханова, у порога древнего шахара стояла уже экспедиция казахских исследователей наших дней. Мы с нетерпением ждали встречи с одним из старейших городов Востока.

Продолжение следует…
 

ЛИТЕРАТУРА
1. Чокан Валиханов. Избранные произведения. Алма-Ата, 1958 г.
2. А.Маргулан. Жизнь и деятельность Чокана Валиханова. Алма-Ата, 1958 г.
3. Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений в 5 томах. Алма-Ата, 1884-1985 г.г.
4. Семенов-Тян-Шанский. Путешествие в Тян-Шань в 1856-1857 г.г.
5. Хасанов К. Чокан Валиханов как уйгуровед. Алма-Ата, 1963.
6. Стрелкова И. Валиханов. Москва, 1983 г.
7. Иминов И.А. Моя Кашгария. Алматы, 2014.
8. Уалиханов Ш. Дневники путешествий. Алматы, 2025 г.