• Общество
• 20 Июля, 2025

СТАНОВЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ СОВЕТСКОЙ АВТОНОМИИ КАРАКАЛПАКСТАНА В СОСТАВЕ КАЗАХСТАНА

Сабит НУРЖАНОВ,
доктор исторических наук, профессор,
ведущий научный сотрудник Каракалпакского
научно-исследовательского института гуманитарных наук Академии наук Республики Узбекистан
 

Аңдатпа. Мақала Қазақ АССР-ы құрамында Қарақалпақ автономиялы облысы құрылуының 100 жылдығына арналған. Бұл жерде облыстағы басқару және билік органдарын ұйымдастыру мәселелері зерттелген. Кеңес-партия аппаратын нығайтудағы Қазақстан басшылығының рөлі көрсетілген. Облыстық өкімет аппаратынан жергілікті кадрлардың шеттетілуі жер-су реформасын негізсіз жеделдеуіне әкелді. Осының нәтижесінде 1929 жылы халықтың жаппай наразылығына алып келді.

Annotation. The article is dedicated to the 100th anniversary of the formation of the Karakalpak Autonomous Region as part of the Kazakh Autonomous Soviet Socialist Republic. The issues of organizing governing bodies and authorities in the region are being studied. The role of the leadership of Kazakhstan in strengthening the Soviet-party apparatus is revealed. It is indicated that the change at the head of the government apparatus led to the removal of local personnel and the acceleration of land and water reform. As a result, this led to massive popular discontent in 1929.
 

История Каракалпакстана открывает новую страницу в своем развитии с 20-х гг. ХХ века. Во-первых, национально-освободительное движение в Центрально-Азиатском регионе и революционный переворот 1917 года в России дали большой толчок росту самосознания общества и распространению прогрессивных идей джадидов и прогрессивного мусульманства. Во-вторых, она олицетворяется восстановлением государственности, пусть и на основе советской системы, формированием своей административной структуры управления и национальных кадров. 
Однако, в общей концепции развития общества и советского государства в тот период не было места широкому развитию автономии как национальных республик и областей, так и национальностей. Справедливо утверждение, что автономия, предоставленной «националам», была только «школьной» и вмиг могла быть низвержена и истоптана Центром.
Путь к советской автономии был довольно сложным. Партия большевиков вместо Российской империи видела коммунистическую империю с теми же границами, по крайней мере (хотя в планах большевиков стояла глобальная проблема – мировая революция и установление диктатуры пролетариата во всем мире). Политика большевиков по национальному вопросу в 20-х годах преследовала цель удержания всех национальных окраин в составе единого государства, поэтому национально-государственное размежевание в нашем регионе было одним из этапов решения данной задачи.
Национально-государственное размежевание Средней Азии предопределило образование Каракалпакской Автономной области (далее – КАО) в составе ­Казахской АССР. Однако, на самом деле национальное размежевание 1924 года усилило противоречия и споры среди населения Каракалпакстана как по территориальному, так и по национальному вопросу. «Советская власть и как таковой не имеет поддержки, между представителями власти и национальной интеллигенции идут ожесточенные споры о характере размежевания, – писал в октябре 1924 года уполномоченный ОГПУ по Чимбайскому уезду Юлечин, – и в силу местных особенностей полной симпатии к советской власти и компартии Туркестана не может быть и речи» [1]. Аппараты управления на местах не имели авторитета, шла внутренняя борьба между теми или иными влиятельными родственно-клановыми группами, претендовавшими на власть в крае. Только в 1924 году в Амударьинской области сменились 8 ответственных секретарей обкома, 9 заведующих орготделом и 7 заведующих агитационно-пропагандистского отдела [2]. Основная часть населения, как пишет автор источника, «бедняцкие и середняцкие слои, особенно середняцкий элемент, слишком переменчив, а батрацкий элемент практически малосознателен». «Светской интеллигенции в уезде нет, а духовная крайне консервативна и контрреволюционна,… но как всегда непоследовательна», – заключает автор источника. 
В ходе формирования национальной автономии в области существовали три противоборствующих группы, претендовавших на власть – представители Амударьинской области во главе с А. Досназаровым, элита присоединяемых Кунградского и Ходжейлийского округов бывшей Хорезмской республики и работники аппарата, прибывших из центра, т. н. «европейцы». В период размежевания «европейцы» несколько растерялись и были «отодвинуты в сторону» в аппаратной борьбе. В это время обострились взаимоотношения между национальной политической элитой Амударьинской области и Ходжейли с Кунградом. По обе стороны Амударьи не стихали внутренние как территориальные споры, так и межнациональные разногласия по присоединению к той или иной республике. Немалую роль сыграли родовые и клановые отношения, так как национальное размежевание обостряло борьбу и между ними. Как справедливо было замечено некоторыми исследователями, новый советский низовой аппарат оказался пронизан традиционными родовыми и клановыми структурами [3].
Борьба шла ожесточенная, видимо, поэтому, упреждая эскалацию ситуации в области, центральные партийно-советские органы, имея сильный центр и административно-военный ресурс, запретили всякую агитацию по размежеванию и вопрос был передан в компетенцию центра. Инициатива была на стороне группы А. Досназарова, которую поддержал секретариат ЦК партии, окончательно разрешив вопрос об образовании КАО и присоединении ее к Казахской АССР. Сразу же была запрещена всякая агитация или пропаганда, в отношении лиц, которые агитировали против такого решения, начались репрессии. «Ответственные работники, – утверждалось в докладе комиссии Киргизского (Казахского) обкома партии под руководством М. Озола, – приняли выжидательное положение, ожидая, что скажет центр, тем более напуганные арестами и другими репрессиями» [4]. 
14 октября 1924 года ВЦИК СССР законодательно оформил образование КАО в составе КазАССР, и во исполнение этого решения Президиум КазЦИК 17 октября создал Революционный комитет во главе с А. Кудабаевым. Сформированный Ревком и Оргбюро Каракалпакского областного комитета РКП(б), который возглавил А. Досназаров, сразу столкнулись с массой неразрешимых задач. Фактически к началу 1925 года в КАО сформировались несколько фракций, которые вели борьбу за власть, что заставило Киробком РКП(б) в начале 1925 года направить комиссию для обследования государственного аппарата и партийной организации КАО. Кстати, в этот период в целом по стране наблюдалась тенденция к усилению партийных организаций, верных тогдашнему Центральному комитету ВКП(б), а именно его секретариату во главе с И. Сталиным. В 1924 году в аппарате ЦК создается Организационно-распределительный отдел во главе с Л. Кагановичем, который имел очень большое влияние: все основные назначения на ответственные посты в стране шли через этот отдел. Аналогичный отдел существовал и в Киробкоме (в начале 1925 года переименованного в Казкрайком), который возглавлял Н. Ежов (кстати, будущий нарком НКВД). Именно с его именем связан слом сопротивления и стремлений ответственных работников, не согласных со сталинской моделью формирования государственных структур на местах. 
Так, в конце 1924 года в тогдашнюю столицу вновь образованной КАО прибывает комиссия Киробкома, которую возглавил член Бюро Киробкома М. Озол. После окончания обследования, возвратившись в Кызыл-Орду, 6 февраля 1925 года он сделал первое сообщение на заседании Бюро Киробкома. По его докладу была создана комиссия в составе Н. Ежова, С. Ходжанова и М. Озола для разработки практических рекомендаций по оздоровлению каракалпакской парторганизации. 13 февраля по этому же вопросу выступил Н. Ежов, который предложил распустить Оргбюро партии и Ревком КАО. «Главным ненормальным явлением среди организации, – отметил он, – является сильный национальный антагонизм, создавшийся из-за неправильного понимания действительного положения дел». Однако Бюро Киробкома, в целом соглашаясь с выводами комиссии, не решился на роспуск аппарата власти в КАО [5]. Видимо, было решено все-таки дождаться окончания работы Учредительного съезда КАО.
I Учредительный съезд Советов КАО открылся 12 февраля 1925 года. Серьезность разногласий между группировками проявилась сразу: еще до начала съезда были арестованы делегаты Ходжейлийского и Кунградского округов во главе с Е. Турганбаевым. Они выступили с резкой критикой в адрес А. Досназарова и его соратников. Их арест еще более накалил обстановку на съезде. Часть делегатов съезда подвергли серьезной критике Ревком КАО и Оргбюро обкома партии. Так, члену Ревкома КАО Ф. Маткаримову, выступившему с докладом о состоянии сельского хозяйства и ирригации, вообще не дали закончить свое выступление [6]. Обвинения в использовании служебного положения были выдвинуты против И. Бекимбетова, близкого соратника А. Досназарова [7]. Самого А. Досназарова обвиняли в шовинизме и тесной связи с центром во главе с И. Сталиным [8].
Тем не менее, съезду удалось сформировать органы власти и управления, договориться по ряду важных задач по развитию КАО. Уже тогда многие решения исполнительных органов принимались по рекомендации партийной организации, и анализ материалов съезда указывает, что большое влияние на принятие решений оказывало Оргбюро партийной организации во главе с А. Досназаровым. 
Однако, после завершения съезда, Казкрайком вынес решение вывести из состава Оргбюро Каракалпакского обкома ВКП(б) А. Досназарова и И. Бекимбетова, а на должность ответственного секретаря был рекомендован А. Кудабаев. Вскоре, 18 марта 1925 года КазЦИК на основе решения Казкрайкома ВКП(б) выносит рекомендацию – о назначении председателем Исполнительного комитета КАО К. Авезова, его заместителями – Т. Напесова и М. Петрова, – которая была утверждена Президиумом КазЦИК 2 июня 1925 года [9].
Таким образом, уже на начальном этапе формирования государственного аппарата власти все нити руководства сосредоточились в руках центральных и республиканских партийных комитетов. Первым шагом явился подбор кадров, исходя из высказанной фразы И. Сталина на ХII съезде РКП(б) в 1923 году, где он сказал о необходимости «подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь». Отчасти и этим объясняется снятие А. Досназарова и его перевода на другую работу. Пока национальные окраины вели ожесточенные споры о путях своего развития, которые в условиях КАО приводили к конфликтам и образованию группировок внутри аппарата власти, Центр принял простое решение – обезглавить органы управления, отрывая их лидеров от корней и притянуть поближе к себе, чтобы легче было контролировать. 
Такая мысль возникает и при изучении документов, подписанных А. Досназаровым, будучи ответственным секретарем партийной организации. Так, уже в одном из первых информационных отчетов в Казкрайком о политическом и экономическом состоянии области он ставит перед Центром комплекс вопросов, состоящий из 36 пунктов [10]. Здесь и усиление партийного и советского аппарата представителями коренных национальностей, подготовка кадров в ВУЗах и других учебных заведениях страны, усиление роли КАО в решении важнейших вопросов экономического, социального и культурного характера, учреждения каракалпакского представительства при КазЦИК, создание национальных частей Красной Армии и т. д. Такую ситуацию в целом по стране зарубежный советолог А. Авторханов характеризует подобным образом: «Национальные республики приступили к возрождению национальной культуры, науки, искусства, национальной экономики, к созданию национальных воинских формирований, к решительной всеобщей «коренизации», вот тогда ... началась широкая кампания против национальных коммунистических кадров» [11].
По сути, это было первым этапом формирования командно-административной системы в Каракалпакстане, когда все перемещения и перестановки в аппарате власти и управления решали партийные органы. Подобно этому действовали и местные парторганизации. На местах они во многом стали «вытеснять» исполнительские органы. Согласно решению I Учредительного съезда КАО, Исполком КАО являлся конституционным органом управления, который избирался на 2 года съездом Советов и в период между съездами являлся высшим исполнительно-распорядительным и законодательным органом КАО. Однако это утверждение стало иметь декларативный характер: многие решения исполнительных органов принимались под диктовку партийной организации. К примеру, фракция Обкома при Исполнительном комитете КАО на своем заседании от 20 февраля 1925 года, обсудив положение дел в отделе водного хозяйства Исполкома, рекомендует последнему назначить заместителем заведующего Водхоза инженера Штюрца и указывает дать соответствующие указания заведующему Водхозом Ф. Маткаримову как использовать специалистов и, в частности, Штюрца, и вменяет в обязанность Президиума Исполкома строго соблюдать (наблюдать. – Ред.) за деятельностью Водхоза [12].
Этим уже подтверждаются опасения Л. Троцкого, который еще в 1923 году, критикуя систему назначений на выборные должности, утверждал, что такая система делает назначенцев независимыми от организации или учреждения, а работники все более и более станут зависимыми от решения «властной иерархии» [13]. 
К осени 1925 года ситуация в управленческих органах стабилизировалась. Время требовало незамедлительных мер по обеспечению стабильной работы органов управления по восстановлению экономики области. К 1925 году население Каракалпакстана составляло 321 тыс. человек, из них каракалпаков – 38,1%, казахов – 28,5%, узбеков – 27,6% и 5,8% представителей других национальностей. Основной отраслью было сельское хозяйство, лишь 5% земель составляли лесные массивы, поголовье скота составляло 380745 голов. Средствами производства владел только ставший на ноги торгово-ростовщический класс; землей свыше 20 танапов [14] владело 20% земледельческого населения, 50% населения имело до 10 танапов, и 30% – являлись безземельными. 
До 1917 года на орошаемых землях низовьев Амударьи местное население сеяло сельскохозяйственную культуру 30 разновидностей, а к 1924 году почти все отрасли сельского хозяйства пришли в упадок, поголовье скота сократилось в 2-3 раза. В послереволюционный период КАО утратил свои экспортные возможности. «Это резко остановило интенсификацию сельского хозяйства, – указывалось в документах, – и даже возвратило дехканское хозяйство к экстенсивным формам хозяйствования и вызвало увеличение кустарной промышленности» [15]. Это привело к переходу от интенсивных технических культур к злаковым культурам (пшеницы, риса, кукурузы, ячменя, проса и т. д.) и превратило КАО в замкнутый хлебный рынок. В сложный 1925 год население предпочитало выращивать джугару, нежели пшеницу ввиду урожайности первого. Сравнительный анализ данных об урожайности культур показывает, что, по сравнению с довоенным уровнем, она сократилась в 2-3 раза [16].
 Промышленное производство области исчислялось наличием небольших хлопкоочистительных заводов, при которых имелись маслобойное и мыловаренное производства. Слабо была развита кустарная промышленность, торговля носила неорганизованный и стихийный характер, а население нуждалось в промышленных товарах местного и фабрично-заводского производства, а финансовое положение области было одним из тяжелых в Средней Азии. 
Правительство Казахстана оказало померную помощь по восстановлению хозяйства области, так как ситуация в самой республике оставалась сложной. В первую очередь в КАО были направлены опытные работники и специалисты, например, в июле-августе 1925 года казахское правительство отправило ряд ответственных работников в КАО, в том числе, на должность заведующего Агитационно-пропагандистским отделом обкома партии – Сыдыка Абланова, а Ж. Сарсенбин был направлен для организации работы в областном отделе образования, а также редакции единственной газеты «Еркин каракалпак». Во главу областного суда был направлен Муртаза Байменшин, прокуратуры – Тулебек Баймуратов, заведующим финансового отдела – Ерпаиз Кульдейбеков, заведующим земельным отделом – Сеитбек Кембаев и др. 
К середине 1926 года экономика области несколько стабилизировалась. Мартовский Пленум обкома (1926 г.) констатировал, что по области работало одно предприятие государственной торговли с двумя филиалами, 6 кооперативных лавок, около 1050 человек являлись членами 39 сельскохозяйственных, потребительских и 20 кредитных кооперативов. Увеличилась площадь поливных земель: с 36515 га в 1924 году до 50167 га в 1926 году [17]. В области с 17126 га хлопковых посевов в 1926 году было собрано около 16 тысяч тонн хлопка-сырца, заметно возросло люцерноводство. Поголовье скота увеличилось до 635 тысяч голов; с развитием животноводства его сырье (кожа, шерсть, пушнина и т. п.) стало играть существенную роль в экономике области, а заготовка каракуля достигла около 30 тысяч шкурок в год. В рыбной отрасли была налажена работа 26 промыслов, только в весеннюю путину 1927 года было принято 256 тысяч пудов (128 тонн) рыбы. В целом, по сравнению с 1924 годом, местный бюджет увеличился на 60% [18].
С 1927 года в политической сфере начались противоречивые процессы в силу нарождавшейся командно-административной системы и жесткой централизации управления аппаратом власти в центре. ЦК партии требует усиления регулятивных мер контроля не только в формировании административной власти на местах, но и в развитии новых функциональных звеньев в сельском хозяйстве. Ставится задача решения экономических вопросов политическими мерами. В условиях Средней Азии основной была задача распределения байских и вакуфных земель, которое должно было происходить путем изъятия их и планомерного распределения среди бедной и батрацкой части населения. В условиях КАО выдвижение задачи «Советизации аула и кишлака» обусловило ук­репление низовой парторганизации, «подготовку твердых, устойчи­вых партийных кадров в ауле и кишлаке», которая была вызвана необходимостью «организовать, экономически поставить на ноги и сплотить вокруг партии бедноту, противопоставить бедноту воз­растающей активности беев, ишанов и духовенства» [19]. Главной задачей были определены землеуст­ройство, кредитование и кооперирование населения, изъятие вакуф­ных, ханских и байских земель и планомерное распределение их среди дехканских масс, а также проведение районирования. 
Решение этих задач связывалось с «освежением» аппарата управления, вовлечением представителей местных национальностей. Однако летом 1927 года по рекомендации Бюро Казкрайкома ответственным секретарем партийной организации КАО был назначен П. И. Варламов (1899–1942 гг.). 
Осенью 1927 года состоялась II партконференция Каракалпакского обкома партии, где была поставлена задача подготовки и проведения уже земельно-водной реформы. «В отличие от землеуст­ройства, – подчеркивал У. Джандосов, – земельная реформа является испытанным средством и методом внесения классовой борьбы в на­циональную деревню, открывает борьбу крестьян против всех и всяких эксплуататоров», – что фактически означало новую революцию в землепользовании в аулах [20]. 
На этой конференции работа областной парторганизации была подвергнута резкой критике, особенно в области национальных отношений. Представитель Казкрайкома У. Джан­досов катего­рично заявлял, что «низовой советский аппарат в основном отражает еще феодально-патриархальные отношения, подлинных Советов в КАО нет» [21]. После такого выступления уполномоченного Центра, естественно, были сделаны «оргвыводы». После назначения П. Варламова ответственным секретарем обкома, в целях «укрепления и оздоровления аппарата области» для работы в советско-партийных органах были направлены 68 человек [22]. Произошло резкое обновление состава обкома: состав изменился на 65%. 
Центральное руководство прис­тупает к созданию новой атмосферы внутри партии: на первую роль выходят такие качества партийцев, как преданность и послушность, ведь одна из причин появления командно-административной системы и есть недостаточная общетеоретическая подготовленность кадров. Например, среди 36 делегатов I конференции Каракалпакского обкома РКП(б) (октябрь 1925 года) лиц, получивших начальное, домашнее образование, занимавшихся самообразованием, малограмотных и безграмотных насчитывалось 33 человека (из 36 делегатов с решающим голосом), а на II-й (февраль 1927 года) – 65 (из всех 67 делегатов). Во всех последующих конференциях их про­цент составлял 90-95%. В конце 1920-х годов отмечалось «наличие полной поли­тической и технической неграмотности (80-90%), что является одной из основных причин непонимания или извращения классовой линии партии» [23]. 
После своего назначения во главу обкома, П. Варламов первым делом приступает к учету соотно­шения «классовых» сил в области. Заработала следственно-карательная система аппарата советской власти – Рабоче-крестьянская инспекция и Контрольная комиссия при обкоме партии. Основными задачами были определе­ны поиск и чистка «чуждых элементов» в аппаратах, выявление не­достатков в их работе, проверка их способностей проводить линию партии и Советской власти. Так, просмотр личного состава областных аппаратов, производился в 22 областных учреждениях и привел к заключению, что «областной аппарат КАО чрезвычайно засорен контрреволюционно-чуждым по духу, преступным и непригодным элемен­том». В результате в 1928 году из пар­тийной организации КАО были исключены более 200 человек, из со­ветских, хозяйственных и кооперативных организаций – около 100 че­ловек, из Союза «Косшы» – свыше 1000 человек [24]. 
Заведую­щий ОРКИ С. Мамбеев утверждал, что их наличие «привело к открытому саботажу, срыву работ, тенденции экономической контрреволюции и другим скрытым формам, направленных к подрыву мероприятий партии и Советской власти» [25]. Такая постановка вопроса сеяла среди слу­жащих первые зерна недоверия и всеобщей подозрительности. Этому способствовал и секретный циркуляр, подписанный заведующим Инфор­мотделом ЦК ВКП(б) Рошалем, где аналогичным отделам низовых пар­торганов предписывалось «высылать незамедлительно все наиболее характерные оппозиционные выступления и предложения, а также выс­тупления, характеризующие отношение к оппозиции» [26].
Таким образом, к 1929 году обновленный советско-партийный аппарат КАО приступает к форсированию земельно-водной реформы, ликвидации т.н. «нетрудовых байско-ишанских хозяйств» и вакуфных земель, наступления на вековые традиции, что вызвало недовольство части населения, вылившееся в результате в антисоветские выступления. 

Продолжение следует…

г. Нукус, 
Республика Каракалпакстан,
 Республика Узбекистан

ЛИТЕРАТУРА

1. Архив Жокаргы Кенеса (ныне Центральный государственный архив) Республики Каракалпакстан, далее Архив ЖК РК), ф. 1, оп.1, д. 109, л. 13.
2. Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 147, л. 19.
3. Poliakov S. P. Everyday Islam. Religion and Tradition in Rural Central Asia (New York, London: M. E. Sharpe, 1992), pp. 16-17. 
4. Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 147, л. 13.
5. Архив ЖК, ф. 1, оп. 1, д. 147, Л. 2. 
6. ЦГА Республики Казахстан, ф. 5, оп. 6, д. 16, л. 114. 
7. Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 84, л. 87.
8. ЦГА Республики Казахстан, ф. 5, оп. 6, д. 16, л. 114.
9. ЦГА РК, ф. 12, оп. 3, д. 13, л. 135.
10.  Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 84, л. 116.
11.  Авторханов А. Империя кремля. Советский тип колониализма. – Вильнюс, 1990. С. 32-33.
12.  ЦГА РК, ф. 12, оп. 3, д. 2, л. 1.
13.  Цит.: Восленский М. Номенклатура // Новый мир. Москва. № 6, 1990. С. 214.
14.  Танап – мера для измерения земельных площадей, 1/6 десятины; 1 десятина была равна 1,09 га. В Хивинском ханстве 1 танап был равен 4095 кв.м.
15.  ЦГА Республики Казахстан, ф. 5, оп. 5, д. 16, л. 82.
16.  ЦГА Республики Казахстан, ф. 5, оп. 5, д. 16, л. 90.
17.  Архив ЖК РК, ф. 2, оп. 3, д. 262, л. 86; д. 12, л. 296.
18.  ЦГА Республики Казахстан, ф. 5, оп. 8, д. 94, л. 9.
19.  Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 184, л. 173.
20.  Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 600, л. 1. 
21. Там же, л. 3.
22.  VI Всеказахская конференция ВКП(б). Стенографический отчет. – Кызыл-Орда, 1927. 
23. ЦГА Республики Казахстан, ф. 5, оп. 5, д. 96, л. 27.
24.  Авезов К., Варламов П. Каракалпакия к 10-летию Казахстана. Алма-ата, 1930. С. 38-47.
25.  ЦГА РК, ф. 115, оп. 1, д. 135, л. 5-6.
26.  Архив ЖК РК, ф. 1, оп. 1, д. 585, л. 145.