• Время
  • 20 Апреля, 2023

ПАРАЛЛЕЛИ МОРИСА СИМАШКО

Творчество народного писателя Казахстана Мориса Симашко (1924–2000) занимает особое место в отечественной литературе. Он стал одним из основателей жанра исторической прозы в Центральной Азии, занимался серьезными историческими исследованиями. В результате этой работы были возрождены или открыты имена исторических личностей Средней и Передней Азии. 

Писателю удавалось поднимать исторические пласты древности, скрупулезно описывать детали давно минувшей жизни, органично вплетая художественный вымысел в историческую концепцию. Он обладал способностью создавать атмосферу прошлых эпох на уровне вкуса, цвета, запаха, проводить исторические параллели между далеким прошлым и XX веком. Симашко прокладывал культурные мосты между цивилизациями, подчеркивая созидательную миссию человека на земле. Наряду с исторической прозой Симашко занимался литературными переводами, писал очерки, а публицистический автобиографический роман Мориса Симашко «Четвертый Рим» стал итогом его творчества.
Многоплановое изучение творчества мастера исторической прозы находится в фокусе внимания Международных Симашкинских чтений, которые третий год проводятся в Алматы. Инициаторами проекта выступают Ассоциация «Мицва», Институт литературы и искусства имени М. О. Ауэзова, Ассамблея народа Казахстана, Евро-Азиатский еврейский конгресс. 
В марте этого года состоялись Третьи Симашкинские чтения. Организаторы научно-практической конференции пригласили 100 экспертов. Литературоведы из Казахстана, России, Беларуси, Кыргызстана, Германии, Израиля, Польши и других стран исследовали многоплановость творчества Симашко, определяли ценность его произведений для изучения истории, литературы, культурологии. Среди различных подходов к изучению его наследия выделялся биографический – рассматривающий творчество писателя в неразрывной связи с его личной историей. Фактически Морис Симашко был ровесником XX века и, по его словам, в своих художественных исследованиях стремился найти параллели между древними историческими событиями и тем, что видел и пережил сам.
Он родился в Одессе 18 марта, в день Парижской коммуны. В честь этого события его родители, убежденные коммунисты, назвали его французским именем Морис. 
По признанию писателя, история влекла его с детства, еще дошкольником он часами проводил время в древней турецкой крепости, находил там фрагменты утвари, быта давно ушедших людей и завороженно смотрел на них, воображая, как протекала жизнь в те далекие времена.
Юношей он оказался в Средней Азии – в Туркменистан в начале Великой Отечественной войны эвакуировали его отца, ученого-микробиолога, вместе с которым переехала и семья. Он жил неподалеку от Мерва – древнего городища, через который в Средние века проходили караваны Великого шелкового пути. Позже будущего писателя призвали в армию – местом службы также стала Туркмения, граница с Ираном. Он видел караваны военного времени, где гужевой транспорт смешивался с тяжелой военной техникой, направлявшейся по ленд-лизу через Туркменистан на фронт. Глядя на это, молодой человек рассуждал о том, насколько все взаимосвязано в мире – настоящее и прошлое, Запад и Восток.
Первое серьезное произведение Морис Симашко написал в 1958 году, будучи журналистом «Туркменской искры» – к тому времени он уже окончил учительский институт и получил диплом с отличием журфака КазГУ имени Кирова.
Это была повесть «В черных песках», которую опубликовал самый известный толстый литературный журнал в СССР – «Новый мир». 
Произведение рассказывает о событиях времен Гражданской войны на территории Туркменистана. Повесть, в которой сирота-подросток намеревается отомстить врагам за смерть родителей, наполнена историческими параллелями и сопоставлениями. Именно это сделало ее уникальной. 
В ходе Третьих литературных чтений был продемонстрирован фильм Александра Головинского «Миры Мориса Симашко». В нем цитируются фрагменты итогового романа Симашко «Четвертый Рим». В частности, приводятся воспоминания об археологических впечатлениях, которые побудили его к написанию повести «В черных песках»: «Этот удивительный, неожиданный толчок к написанию книги, а с ним и ключ к прочтению истории пришел внезапно, когда я, будучи корреспондентом «Туркменской искры», приехал на раскопки к гениям археологии Массону и Толстову. Рассматривая как-то извлеченный геологами из земли старинный кувшин, я с удивлением заметил, что узор на одежде работающих рядом в поле туркменок точь-в-точь повторяет тот самый орнамент, что наносил когда-то на свои изделия древний мастер. Так прошлое и настоящее вдруг сошлись в моих руках, и со всей очевидностью я понял: такая связь не случайна, она существует испокон веков и она-то и цементирует мир».
В начале литературной карьеры, по признанию самого Симашко, у него могли быть большие перерывы между произведениями. Один случай все изменил. В период своей журналистской работы он стал свидетелем уникальной археологической находки – по словам писателя, это было почти мифическое происшествие, которое укрепило его в стремлении писать на историческую тематику, проводить параллели между эпохами. 
«Помню, как в юго-восточных Каракумах налетевший вдруг ветер-афганец в несколько часов сдвинул миллионы тонн песка, да, именно миллионы, и вдруг, когда ветер кончился, под одним из барханов обнаружился целый караван с сотней верблюдов, вместе с поклажей с погонщиками, охраной. Ошеломленные, мы стояли перед самим временем, что вдруг приоткрыло на миг дверку своей сокровенной тайны. Соль и йод пропитали их плоть, лежали люди, верблюды в единой связке, засыпанные тысячи лет назад таким же внезапным ураганом. Не знаю, успели ли тогда оприходовать эту находку ученые, но через месяц, когда я снова оказался на этом месте, там уже громоздился новый бархан, не отличимый от тысячи других. Для меня это стало знамением, и я все понял о мире, и снова сел писать», – прозвучала на чтениях еще одна цитата писателя в фильме «Миры Мориса Симашко». 
Он задавался вопросом: почему именно ему открылось это окно в прошлое. Но верил, что это не случайно. Ему был дан знак: все существует, ничего не исчезает, мир делает круг, дабы вернуться к своим истокам, нет тлена времени, есть бессмертие.
В начале 1960-х писатель переехал в Алма-Ату. Как отмечалось на конференции, в тот период литература Казахской ССР переживала расцвет. В атмосфере «оттепели» происходил поиск новых форм и нестандартных подходов к изложению тем. И в этом плане Морис Симашко оказался на передовой творческих открытий – способность писателя прокладывать мосты между эпохами сникала ему поклонников среди читателей и коллег по цеху. 
В те годы Симашко тесно общался с Олжасом Сулейменовым. По воспоминаниям Сулейменова, прозвучавшим в ходе научно-практической конференции, их объединил интерес к поиску архивных материалов, прокладыванию исторических и литературных параллелей: оба писателя много времени проводили в архивах, не таили друг от друга свои находки. 
На одной из встреч Сулейменов рассказал Симашко об уникальной судьбе некоего султана кыпчакского происхождения. Его имя – Бейбарс – упоминали древние летописи. Симашко заинтересовался. 
«Помню, что искал в архивах материал для своей книги «Аз и я» и случайно наткнулся на бумаги о султане Бейбарсе. Просмотрев их, понял, что эта тема очень перспективна для написания исторического произведения. Но я осознавал, что для этого нужен не поэт, а прозаик. Тогда я рассказал историю Морису, у меня не было возможности написать так, как он мог, а он ухватился и написал интересное произведение, повесть «Емшан», правда, посвятил его мне», – поделился в своем слове Герой Труда Казахстана, народный писатель РК.
По мнению Олжаса Сулейменова, в повести «Емшан», написанной в 1966 году, Симашко фактически заново открыл имя султана Бейбарса, которое до появления его произведения было известно лишь узкому кругу исследователей. 
Через два года после «Емшана» Симашко напишет роман «Маздак», который станет одним из центральных в его творчестве. И сегодня, спустя более 50 лет со времени его написания, он остается единственным художественным произведением русскоязычного автора, посвященном истории доисламского Ирана (Эраншахра). События в романе падают на середину эпохи правления династии Сасанидов (III–VII века). В центре событий – необыкновенное, оставшееся в памяти на долгие века утопическое движение маздакитов, ставившее во главу угла идеи равенства. 
В прозвучавшем на конференции докладе «Философия как искусство: проблема познания в творчестве Мориса Симашко» доктора филологических наук, профессора Бейбута Мамраева роман «Маздак» видится исследованием изнанки любых революционных проявлений. Эксперт объясняет, как Симашко эзоповым языком фактически говорит о том, что любая, даже самая благая идея, опирающаяся на террор, – бесперспективна. 
«Советская критика в свое время усматривала в этом параллели с событиями октября 1917 года. Немцы, французы, латиноамериканцы видели в произведении отражение своих революций. А ведь Симашко в этом произведении показал, что даже самыми лучшими гуманистическими стремлениями не оправдать террор и тоталитаризм. Автор показывает, что никакая великая цель не оправдает насилия при ее достижении», – рассуждал Бейбут Мамраев. 
Особый интерес исследователей творчества Мориса Симашко вызывает повесть «Гу-га». Созданная в 1982 году, она не вписывалась в общую стилистику писателя, не повествовала о древних цивилизациях, правителях и философах. В ней Симашко описал события из своей жизни, которые до этого не афишировал – службе в штрафной роте. 
А в штрафники он попал потому, что во время учебных полетов поменял маршрут и улетел в самоволку к любимой девушке.
Дочь Мориса Симашко, журналист, публицист Римма Черненко представила на конференции очерк «Отец». По ее словам, в доме предпочитали не говорить о «запретных» темах войны. Между тем о службе отца в авиации она знала. 
«…Полет на самолете ПО-2 над городом Мары, центром военного округа в Туркменской ССР. Мне было четыре года, и я болела коклюшем. Тогда считалось, что для выздоровления ребенку необходим холодный воздух. Отец договорился со знакомыми военными об этом полете. В открытом самолете было всего два места: пилот сидел впереди за штурвалом, а отец со мной на коленях сзади. Меня укутали в одеяло. Отец о чем-то говорил с пилотом, и тот спросил: «Откуда ты знаешь?» Отец сказал, что летал здесь во время войны», – рассказала Римма Черненко в очерке «Отец».
Написав повесть «Гу-га», Симашко стал одним из первых советских литераторов, обратившихся к теме штрафников времен Второй мировой войны. В советское время издание книги было невозможным, произведение увидело свет лишь в 1988 году – в период горбачевской перестройки. 
Повесть произвела эффект разорвавшейся бомбы, она открывала перед читателем пласт ранее замалчиваемой трагической истории.
После «Гу-га» Морис Симашко вернулся к своей главной страсти – раскрывать исторические пласты минувших эпох, рассказывать о знаковых исторических личностях. В 1988 году он представил роман «Семирамида» о русской императрице Екатерине II. 
Как рассказал режиссер Александр Головинский в фильме «Миры Мориса Симашко», идея написать роман о Екатерине возникла в период знакомства с десятитомником императрицы. 
«Однажды в Пушкинской библиотеке города Алма-Аты Морис Давидович в отделе редких изданий обнаружил 10-томник Екатерины II в переводе с французского языка. С большим интересом знакомясь с этими книгами, он нашел здесь и переписку Екатерины с Вольтером и пьесы, написанные императрицей собственной рукой, и сказки для внука Александра», – рассказывал кинорежиссер, лично знавший писателя. 
Симашко задумал это произведение как роман-«антипикуль». На его страницах он стремился опровергнуть мысль о том, что движущей силой российской государственности был фаворитизм. Симашко старался подчеркнуть, что Екатерина была передовой правительницей, стремившейся развивать науки, культуру, образование. 
По мнению Мориса Симашко, ему удалось реализовать свой замысел. 
По выходе роман имел широкий резонанс. Он стал первым в истории Казахстана произведением, номинированным на соискание Нобелевской премии по литературе. И хотя книга не удостоилась награды, сам факт ее номинации был событием большого масштаба, свидетельством высокого уровня казахстанской литературы, в частности исторической прозы. 
Фактически роман «Семирамида» стал последним крупномасштабным литературным полотном Симашко, опубликованным в Казахстане. В 1990-е по семейным обстоятельствам он переехал в Израиль. При этом за особые заслуги перед отечественной культурой писателю было сохранено казахстанское гражданство.
Модератор Международных Симашкинских чтений, кандидат филологических наук, завотделом международных связей и мировой литературы Института литературы и искусства имени М. О. Ауэзова Светлана Ананьева рассказала о том, как в большом зале Дома ученых проходила творческая встреча с Морисом Симашко перед его отъездом.
«Мы очень ценили каждый визит Мориса Симашко в Институт литературы и искусства. Как говорили руководители института того времени, эти визиты были настоящие, не «ситцевые». Я помню, как мы провожали Мориса Давидовича перед его отъездом, мы тогда не знали, что вечер в Доме ученых Национальной Академии наук РК станет прощальным. Он выступал, ему задавали вопросы, это был диалог исследователя, мыслителя с читателем», – поделилась воспоминанием Светлана Ананьева.
В ходе конференции литературоведы с разных ракурсов рассматривали прозу Мориса Симашко.
Так, генеральный директор Института литературы и искусства имени М. О. Ауэзова, доктор филологических наук, заслуженный деятель РК Кенжехан Матыжанов подчеркнул неразрывную связь сюжетов Симашко со степным фольклором.
«Мифологизм, легенды и предания Востока – органичная часть художественных текстов народного писателя Казахстана Мориса Симашко. Он восхищается красотой и строгой соразмерностью мавзолея Ахмеда Ясави, величественными мазарами Улытау и архитектурными, сакральными местами Мангистау. Высочайшим достижением цивилизации называет казахскую юрту», – подчеркнул Кенжехан Матыжанов в своем обращении к участникам конференции.
Доктор филологических наук, профессор, член Союза писателей РК Аслан Жаксылыков в своем докладе выделил максимально сложную и масштабную модель мира, создаваемую Морисом Симашко, в которой гармонически показаны все стороны бытия, от самого масштабного, эпического до микроскопического.
«Одним из первых признаков его прозы, репрезентирующей как бы подлинную социально-историческую реальность, является предметная плотность описания разнообразных сцен личного, коллективного или природного бытия. Степень плотности многомерных описаний удивительна: художник концентрирует в небольшом объеме массу визуальных, аудиальных эффектов, психологических нюансов и проявлений жизни», – озвучил на конференции свои рассуждения ученый.
Резюмируя сказанное, председатель совета ассоциации «Мицва» Александр Барон подчеркнул, что эксперты выявили главную особенность симашкинского дарования – он умел «воскрешать» историю, делать ее доступной популярной, увлекательной. 
«Прошлое в книгах Мориса Симашко воскрешается, пробуждается силою исторического воображения. Мотив дороги, пути, особенно Великого шелкового пути многое определяет в прозе и публицистике казахстанского автора. Писатель, драматург, переводчик, сценарист писал о выборе между прошлым и будущим, задаваясь вопросом: пойдут или нет караваны по этому пути? И прав был друг Мориса – литературный критик Николай Ровенский, когда размышлял по поводу того, что «с человеком до конца дней остается главная ценность, придающая смысл жизни – мастерство», – заключил Александр Барон.
По материалам Третьих Международных литературных чтений, посвященных творчеству народного писателя РК Мориса Симашко, выйдет сборник научных статей. Книга будет направлена в библиотеки, вузы, научные институты Казахстана и зарубежья. 

Юрий КАШТЕЛЮК,
журналист

 

1469 раз

показано

0

комментарий

Подпишитесь на наш Telegram канал

узнавайте все интересующие вас новости первыми