О ВЕРОТЕРПИМОСТИ В КАЗАХСТАНЕ В XX ВЕКЕ

0
460

Закиш Садвокасова,
доктор исторических наук, 
профессор ЕНУ им. Л. Н. Гумилева

Одним из важных факторов укрепления и дальнейшего развития многонациональной и многоконфессиональной страны являются внут­риполитическая стабильность и спокойствие граждан, отсутствие конфликтов, в том числе на религиозной почве. Толерантное соседство ислама и православия, мирное проживание последователей этих религий на территории Казахстана обусловлены также совместным прошлым, историей более чем двухвекового их взаимодействия.

В XX веке приверженцы двух основных религий в Казахстане – мусульмане и православные – пережили различные этапы существования в зависимости от проводимой государственной политики. Так, в начале столетия одни притеснялись, другие находились в привилегированном положении. Затем и те, и другие испытали на себе жесткое давление со стороны коммунистической идеологии и атеистической пропаганды.

Целью работы является освещение динамики изменений, происходивших в положении двух основных религий в Казахстане. При этом в фокусе нашего внимания будут процессы взаимного влияния мусульман и православных в начале XX столетия. Указанный промежуток времени характеризуется политикой царского правительства, направленной на поддержку православия и распространения его на всей казахской земле. Тем больший интерес вызывают факты, когда, несмотря на предпринимаемые меры по христианизации казахов, русские переселенцы – чиновники, казаки, крестьяне – добровольно принимали ислам.
В дореволюционной историографии, связанной с жизнью мусульман и православных в Казахстане, практически не рассматриваются вопросы их взаимодействия и взаимовлияния. Проблемы миссионерской деятельности, фрагментарные сведения о переходе из одной религии в другую, принятии новой веры освещены в ряде опубликованных материалов того периода [1-9]. Их авторами являются представители колониальной администрации, военные, церковные служители. В трудах содержатся интересные факты:
– о деятельности епархий и их служителей на территории Казахстана;
– о работе духовных учебных заведений, подготовке служителей церкви и миссионеров;
– о «разоблачении» мусульманской религии, исламских книг;
– о возможностях и перспективах обращения казахов в православную веру;
– о причинах принятия ислама русскими переселенцами;
– о необходимости усиления работы среди отошедших от православия и возвращения их в лоно русской православной церкви и т. п.
В указанных публикациях прослеживается одно четко выраженное направление: создание режима благоприятствования для православных – как служителей церкви, так и русских казаков и переселенцев. И вместе с этим резко отрицательное отношение чиновников к фактам отказа от православия и принятия ислама прибывшими из России.
Труды на религиозную тематику в советской историографии единичны. Их появление было обусловлено необходимостью критики той или иной конфессии. Они предназначались, прежде всего, для пропагандистов и агитаторов. Антирелигиозная пропаганда занимала важное мес­то в деле воспитания советских граждан. Поэтому работы, посвященные этой проб­леме, должны были представить религию в негативном свете.
В борьбе против религии использовались самые различные средства. Публиковались нелицеприятные характеристики отдельных, не самых лучших представителей религиозных служителей ислама и православия. Алчность и другие пороки духовных служителей нашли свое отражение в пословицах и поговорках мусульман и православных.
Так, относительно корыстолюбивых служителей ислама в народе говорили следующее:
Қурай жерді аздырады, қожа, молда елді аздырады (Сорная трава истощает землю, мулла – народ).
Қалтаң бос болса молдаға барма (С пустым карманом к мулле не ходи).
Адам өлмей, молда байымас (Мулла обогащается за счет чьей-то смерти).
Молда алғанды біледі, бергенді білмейді (Мулла умеет только брать, но не отдавать).
Аларда «Бисмилла!», берерде «Астапыралла!» (Когда мулла берет – благодарит Бога, когда нужно давать – просит его защиты) [10, с. 4, 19, 20].
А вот что говорили православные о служителях церкви:
Поп в церковь идет – о девках думает, поп в трапезу ковыляет – о рюмочке помышляет.
У попа брюхо легче пуха – на свадьбе поел, на поминки полетел.
Поп праведно живет: с нищего дерет, да на церковь кладет.
С попом хлеб-соль не води – только встреть, да проводи.
Монах не кот, молока не пьет, а вина только подавай.
Хоть церковь и близко, да ходить в нее склизко.
Монах – перед богом умен и перед миром хитер.
В поповский карман с головой спрячешься.
Попу, что сноп, что стог, все мало.
Из ста попов – девяносто девять дураков [11].
Материальное богатство церкви напрямую связывалось с поборами с прихожан. Русский писатель А. И. Эртель в «Записках степняка» пишет: «Свадьба ежели – 3 десятины ему (попу) уберешь, крестины – полнивы, молебен – свезешь ему копны с десятины, похоронить ежели – молоти ему 10 дней» [12, с. 188–189].
Понятно, что такого рода пословицы и поговорки касались нечистоплотных, нечестных представителей духовенства, которые ни у какой паствы не могли вызывать чувства почтения и уважения. Истинные духовные служители были серьезной преградой для укрепления коммунистической идеологии и от них избавлялись различными путями и методами.
Изыскания современного периода по религиозной тематике представлены довольно широко. Уже с середины 80-х годов прошлого века можно наблюдать увеличение числа публикаций, посвященных рассмотрению различных проблем в данной сфере. Возрастание интереса к вопросам религии обусловлено, прежде всего, возникшим идеологическим вакуумом. Кроме того, появилась возможность отойти от однозначно негативной установки по отношению к религии.
Представляет интерес одна из недавних российских публикаций, где ее автор приводит «предварительные данные, полученные в ходе первичной обработки и систематизации собранных данных по мониторингу этноконфессионального вза­­­­­имодействия в г. Москве, акцентируя внимание на мусульманах города» [12, с. 60]. В статье констатируется, что в целом верующие двух основных религий могут мирно сосуществовать и не испытывают враждебности друг к другу. Количество участников опроса – 25 человек. Так, на вопрос: «Отношение к другим религиям?» ни один респондент не дал отрицательного ответа. В качестве вариантов отмечены «нейтральное», «хорошее», «уважительное» и т. д. Даже встречается ответ, что с «верующими других религий легче найти общий язык, чем с атеистами» [12, с. 64].
Далее задавался вопрос о наличии конфликтов между мусульманами и представителями других религий. В ответах говорится об их отсутствии и дружбе с православными, среди которых соседи, коллеги. В то же время, приводятся высказывания в адрес государства, которое уделяет больше внимания РПЦ (Русская проваславная церковь), «оказывает этой организации намного больше поддержки, чем другим, хотя мы живем в светском государстве» [12, с. 64]. И почти 50 процентов респондентов оставили вопрос: «Наличие различий в системе моральных ценностей в православии и исламе или других конфессий» без ответа или указали, что «существенных различий нет», «различия в догматах, а моральные ценности одинаковы везде» [12, с. 62]. Таким образом, в настоящее время особых разногласий между представителями двух рассматриваемых религий не имеется. Приведенные данные свидетельствуют, что для межрелигиозного диалога и гражданского согласия верующих имеются необходимые условия.
Несколько иначе складывались отношения между мусульманами и православными в начале ХХ века. Политика самодержавия в религиозной сфере в Казахстане заключалась во всемерной поддержке православия и притеснении ислама.
В распространении православия в Казахстане принимали участие священно­служители, миссионеры, чиновники колониальной администрации, различные слои населения. Безусловно, грамотные, подкованные, обученные в этом непростом деле кадры имели большие преимущества по сравнению с теми, кто, находясь вблизи с церковными служителями, считал себя «мастером» в этом непростом деле. В целях улучшения и успешного развития миссионерского дела в 1863 году возникает «Общество для распространения священного писания в России» [14, с. 143]. Важнейшей задачей общества была поддержка существующих и открытие новых миссий, обращение в православие всех нехристиан Российской империи и утверждение новой паствы в «истинах святой веры». В царской России действовали еще два миссионерских общества: «Императорское православное палестинское общество» и «Общество восстановления православного христианства на Кавказе». В пределах азиатской России ежегодно «принимало православие до 5000 язычников обоего пола» [15, с. 220].
Помимо этих организаций, в 1889 году в Казани открываются Всероссийские миссионерские курсы. Это было вызвано необходимостью активизации мисси­онерской деятельности церкви. «Основной целью создания данного учебного заведения была подготовка сельских священников-миссионеров для «инородческих» приходов, имеющих добротные знания по истории, этнографии, религиозным верованиям местного населения, основам религиозной полемики, миссионерской деятельности среди религиозных меньшинств» [16, с. 75]. Во время учебных командировок слушатели курсов направлялись в инородческие селения для закрепления полученных знаний, изучения языков и освоения методов миссионерской деятельности. Так, в 1900 году на время летних каникул «были командированы в Тургайскую область и Оренбургскую губернию слушатель первого курса И. Хохлов, а в 1902 г. в Букеевскую орду – Н. Краморенко, в Астраханскую губернию – И. Савичев и В. Андреевский» [16, с. 77]. 
Предпринятые меры давали свои результаты. Среди коренного населения появлялись крещеные казахи. Но процесс христианизации не был столь интенсивным, как это можно было ожидать, исходя из прикладываемых усилий. Более того, в отдельных случаях он оказался обратимым. Многие из крещеных признавались, что, несмотря на принятие православия, в душе оставались мусульманами. Позже они обращались с просьбами о разрешении им вернуться в ислам, так как отказаться от веры своих отцов и дедов не могут. Являться к священнику для «увещевания» не желали, посчитав это дело ненужным и бесполезным.
Двоеверие иноверцев не оставалось незамеченным и для проповедников православия, вынужденных признаться, что в беседах с новокрещенными выяснялось их полное непонимание слова Христова. Когда к новокрещенным обращались с воп­росом, кому они молятся, то получали в ответ, что у них несколько богов: «Кудай – один, Иисус – другой, Николай – третий, Христос – четвертый» [17, с. 486]. (Кудай в переводе с казахского – бог, Николай – имя русского царя). Создается впечатление, что они бы и миссионеру присвоили очередной номер, но уж больно он был приземленный, мирской.
Проповедуя учение Христово среди инородцев, используя в этом деле различные средства: материальное вознаграждение, наделение крещенных земельным наделом, привлечение к работе в местных органах колониальной администрации, православное духовенство сталкивалось с совершенно неожиданными явлениями. Переселенцы из России «омусульманивались», оказывались под влиянием коренных жителей. Немало неофитов встречалось среди русских крестьян и казаков, по различным причинам оказавшихся в Казахской степи.
В отчетах Оренбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского общества отмечалось, что у русских поселенцев наблюдаются такие явления, как многоженство и обращение в ислам [18, л. 84]. Находясь в тысячах километрах от родных мест, русские крестьяне испытывали нужду не только в материальном плане, но и искали духовной поддержки в трудные минуты своей жизни.
Рассчитывая обосноваться прочно на новой для них земле, ряд переселенцев охотно перенимали и религию местных жителей. К большому удивлению миссионеров, им встречались случаи, когда русские крестьяне, казаки отказывались от христианства. Причем давления со стороны казахов или мусульманского духовенства не отмечалось. Во избежание обращения переселенцев в ислам, предлагалось улучшить их материальное положение, поставить их если не в господствующее, то, во всяком случае, равное положение, которое в конечном итоге поднималось выше, и местные жители сами попадали в зависимость от приезжих.
Предлагалось «в каждом более или менее значительном поселке открыть церковно-приходскую школу, которая обязательно должна иметь миссионерский (противомусульманский) характер и направление» [19, л. 88 об.]. Задачами таких школ являлось включение механизмов воздействия, прежде всего, на русское население с тем, чтобы оно не переходило в другую веру и становилось в ряды сторонников действий церковнослужителей.
Если переход мусульман в христианство всячески приветствовался, то обратный процесс всегда встречал препятствия. Но сдержать естественные процессы и избежать этого с некоторыми переселенцами миссионерам не удалось.
В марте 1914 года генерал-губернатору Степного края поступила жалоба от крестьянина, уроженца Томской губернии, Барнаульского уезда, Чернокурьинской волости Толстикова Осипа Михайловича на отказ в его ходатайстве об исключении из православия и перехода в магометанство. С этой просьбой он обращался еще в августе 1911 года в Омскую Духовную Консисторию. Областное духовенство вернуло прошение и сообщило, чтобы Толстикову были преподаны пастырские увещевания о пребывании в лоно православной церкви, на что он ответил решительным отказом.
Собранные затем через Павлодарского уездного начальника (к этому времени он уже жил в Павлодарском уезде) и Барнаульского уездного исправника сведениями было установлено, что никто из родителей и предков просителя мусульманской религии никогда не исповедовал, все были православными. Сам крестьянин до 23-летнего возраста исповедовал православную веру, но позже по личному убеждению стал уклоняться от православия. Узнав об этом, родители послали его послушником в Томский мужской монастырь, «где он пробыл три года, но так и не удовлетворил своих духовных нужд» [20, л. 29]. С 1904 года он находился среди киргиз Уруковской волости Павлодарского уезда. За это время он изучил арабский язык и окончательно стал приверженцем мусульманства.
Согласно пункту 3 Именного Высочайшего Указа, данного Правительствующему Сенату 17 апреля 1905 года, переход в нехристианскую веру может быть разрешен лишь таким лицам, которые к означенной вере принадлежали до присоединения к православию или сами, или их предки. В силу приведенного закона, Толстикову, как никогда не принадлежащему к магометанству и не имевшему предков последнего вероисповедания, было отказано об исключении из православия [20, л. 30]. Просьба Толстикова сделать распоряжение о причислении его к мусульманской религии под именем Абдуллы Адамова осталась без удовлетворения. Хотелось бы отметить одну важную деталь: в деле О. М. Толстикова данные о давлении или влиянии на него со стороны мусульманского духовенства, а также о каких-либо других причинах, отсутствуют. То есть, как утверждает сам неофит, переход обусловлен собственной оценкой истинности принимаемой веры и его личным убеждением.
Определить общее количество перешедших из православия в мусульманство является трудной задачей, поскольку таких данных очень мало. Да и они противоречивы. Это связано с тем, что церковнослужители, миссионеры и гражданская администрация стремились скрывать сведения о фактах перехода в ислам и другие религии. Случаи отказа от православия вызывали негативную реакцию с их стороны. Для возвращения отступника в лоно православия мобилизовались все имеющиеся силы и средства. И если весь арсенал методов воздействия на отступившего был не в состоянии вернуть русского человека в прежнюю религию, то скрытое становилось явным, что и находило отражение в документах.
«Омусульманивание» могло быть одной из причин появления казахских имен и фамилий у русских переселенцев. Конечно, появление русских фамилий тюркского происхождения было обусловлено самыми различными причинами и относилось не только к изучаемому периоду. А. В. Суперанская в книге «Имя через века и страны» указывает некоторые пути возникновения тюркских фамилий у русских: «В результате тесных взаимоотношений тюркских народов со славянскими, многие из тюркских родоплеменных названий вошли в состав русских фамилий. Это свидетельствует о том, что некоторые русские семьи или отдельные их члены в течение определенного времени звались тюркскими родоплеменными названиями. Возможно, это было следствием смешанных браков или тесных бытовых контактов, следствием пленения или порабощения или иных причин» [21, с. 94]. К иным причинам может относиться и переход в мусульманство, как в случае с Толстиковым-Адамовым. А. В. Суперанская приводит в пример ряд фамилий. Так, среди представителей русской национальности можно встретить тюркские фамилии: Азанов (азан), Булаков (булак), Салаков (салак), Таукин (тауык) и т. д. [21, с. 95]. В переводе с казахского: азан – утро, булак – родник, салак – неряшливый, тауык – курица. В качестве одной из причин появления фамилии Азанов может рассматриваться и принятие ислама, если иметь в виду, что «азан» означает также «утренняя молитва», «призыв к молитве».
Таким образом, можно констатировать, что в Казахстане между представителями двух основных религий – ислама и православия, – конфликтных ситуаций не возникало. И сегодня наше многоконфессиональное светское государство является примером веротерпимости, взаимодействия, взаимовлияния не только мусульман и православных, но и представителей других религий.

г. Астана

Литература
1. Венюков М. И. Путешествия по окраинам русской Азии и записки о них. СПб, 1868.
2. Венюков М. И. Поступательное движение России в Средней Азии. Париж, 1876.
3. Сотников И. Несколько слов о возможности учреждения миссии между киргизами Средней Орды. Православное обозрение. Май, 1872.
4. Сборник сведений о православных миссиях и деятельности православного миссионерского общества. Кн. 11. М., 1875.
5. Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. СПб, 1891.
6. Историческая записка о состоянии Казанской духовной академии после ее преобразования. 1870–1892. Под ред. С. Терновского. Казань, 1892.
7. Миропиев М. А. О положении русских инородцев. СПб, 1901.
8. Покровский И. Православная богословская энциклопедия. Т. 7. Под ред. Н. Н. Глубовского. СПб, 1906.
9. Голошубин И. Справочная книга Омской епархии. Омск, 1914.
10.Уахатов Б. Дін және иелерін өшкерейтін мақал-мәтелдер. Алматы: Қазақстан, 1965.
11. Пословицы и поговорки о церкви. http://svetvmir.ru/russkie-narodnye-pogovorki-o-popah-i-hristianskoj-religii
12. Корзун М. С. Русская православная церковь на службе эксплуататорских классов. X-1917 год. Минск, 1984.
13. Бабич И. Мусульмане Москвы: основы веротерпимости как элементы гражданского согласия в российском обществе. Россия и мусульманский мир. № 12 (282), 2015.
14. Дамешек Л. М. Внутренняя политика царизма и народы Сибири XIX – начала XX вв. Иркутск, 1986.
15. Большая энциклопедия. Под ред. С. Н. Южакова. Т. 13. СПб, 1909.
16. Образование и просвещение в губернской Казани. Вып. 1. Казань, 2008.
17. Калачев А. Поездка к теленгутам на Алтай. Живая старина. СПб, 1896.
18. Сведения для отчета военного губернатора о состоянии Тургайской области за 1898 год. ЦГА РК, Ф. 318, Оп. 1, Д. 49.
19. О церковно-приходских школах. ЦГА РК, Ф. 64, Оп. 1, Д. 450. 
20. О переходе в магометанство Толстикова. ЦГА РК, Ф. 64, Оп. 1, Д. 3853.
21. Суперанская А. В. Имя через века и страны. М.: Наука, 1990.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяДао Алтая
Следующая статьяИСЛАМ И ЖЕНЩИНА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ