ВИЗУАЛЬНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И ЭТНОИДЕНТИФИКАЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

0
63

К 25-летию Независимости РК

Гюльнар Муканова, 
кандидат исторических наук, 
доцент КазНУ им. аль-Фараби

Двадцатипятилетний юбилей Независимости РК – замечательный повод обернуться назад и обозначить, какой отрыв произошел в гуманитарных науках по сравнению с советским этапом, или хронологически, с конца ХХ в. Современный свободный обмен результатами исследований в социальных сетях представителями известных научных центров и зарубежных учреждений позволяет обрабатывать открытые базы данных с большей скоростью и эффектом, что выгодно отличает современный этап развития отечественной и мировой науки. Открытый доступ к базам крупных научных издательств и рейтинговых журналов с ненулевым импакт-фактором позволяет отслеживать уровень достижений коллег, что также является следствием деидеологизации гуманитарных наук постсоветских стран.

Суверенитет качественно отформатировал актуальность научных исследований. Национальные научные центры сфокусировали усилия на изучении методологически значимых проблем и тем. К примеру, историческая динамика приоритетов этногеографического расселения и социальной организации тюркских и иных племен внутри и вне Центрально-Азиатского региона – тема многогранная. Шелк, бумага, порох, соответственно – рукописные книги, образно говоря, информация через различные проявления межкультурного обмена просачивалась перманентно. Даже строительство Великой Китайской стены еще не означало разрыва связей. 

Расселение тюрко-монгольских племен, этнокультурные особенности политического и социального устройства, хозяйственный тип и другие аспекты жизнедеятельности насельников Дешт-и-Кипчака притягивают научный интерес издавна. Новые публикации и пересмотр концепций после отказа от марксовой идеологии, цифровые технологии и возможности Интернета оживили исследовательский процесс. 
Узбекские исследователи (С. Абашин) делятся артефактами, среди них – редкие фото рубежа 19–20 веков, на которых изображены дехкане, материальная культура поселенцев. Фотоснимки разных лет способны фиксировать в том числе такие данные, как расселение отдельных родов. Казахские скотоводы нередко мигрировали, вследствие джута, в южном направлении – на территории современных Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана. Названия казахских родов, их тамги, особенности быта и социальных отношений запоминались местным населением, что отражено в полевых материалах этнографов Таджикистана советского периода.1
Узбекские ученые недавно реконструировали тексты арабских надписей в орнаментах памятников зодчества. Во времена Тимура, как оказалось, эпиграфические надписи на сводах медресе и дворцов составляли не только из коранических сур, а из философских суждений. Знаковая система сопровождала восточное общество, это – замечательная подсказка для исследователей. Зарисовки орнаментов, антропологических типов, видов национальной одежды казахов, кыргызов, уйгуров делал казахский ученый Чокан Валиханов. Благодаря его графическим рисункам, в научный оборот были введены неизвестные ранее в востоковедении типология этнических групп приграничных с казахскими землями населенных пунктов Восточного Туркестана, национальной кухни и одежды, причесок.
Исследование данного аспекта возможно при объединении результатов научных проектов историков, этнографов, демографов, филологов, даже – экологов и геофизической информации со спутников Земли. Если, к примеру, в СССР функционировал отдельный Институт этнографии, то после распада Союза в национальных республиках перестала осуществляться координация фундаментальных исследований. Например, в архиве Таджикистана отложились материалы о казахах, живших в данной рес­публике во второй половине 20 века, об их быте, хозяйстве, языке, материальной и духовной культуре. Изучение малых этносов было вызвано событиями самоопределения в соседнем Восточном Туркестане (Синьцзян). Но как только в этой провинции КНР идентификационные процессы были прерваны насильственно, то и этнографические разработки в Таджикистане не стали финансироваться Академией наук СССР. Очевидно, что политический интерес порой актуализирует научные проекты, но не наоборот, к сожалению.
Интересны выводы О. О. Сулейменова, который реконструирует названия казахских (тюрко-монгольских) племен и родов, их тамги (гербы) и другие знаки, служившие идентификационным «кодом».2
О значении «знаков» на знаменах и щитах увлекательно пишет архитектор Ш.-А. И. Валиханов, изучивший тему в контексте мирового изобразительного искусства3. Словом, наука обогащается сведениями последних десятилетий, тем более что открытые базы данных ныне представлены в Интернете. Пользоваться ими может любой исследователь. Процесс «оцифрования» научных данных играет позитивную роль; картография региона претерпевает ныне любопытные процессы. В школьных учебниках географии и истории Казахстана, России (Крым) и КНР, например, ряд пограничных территорий идентифицированы по-разному. Это неоднократно отмечали специалисты.4 
Безусловно, в истории Центральной Азии и Казахстана в средние века и новое время неоднократно имели место акты «отпочкования» отдельных псевдогосударственных образований. Географические особенности и калейдоскоп этнических групп изначально таят в себе корни сепаратизма. Об этом мы писали ранее5. Причем сепаратизм – это явление, его надо изучать; тема ныне в СМИ обретает двусмысленный политизированный характер. Личностные амбиции, подкрепленные временным обогащением их носителей, внешние заинтересованные силы, военно-политические блоки с «попутчиками» и прочие факторы периодически разрывали целостность Казахского государства. Этого не избежали и соседние владения. 
Религиозные векторы вокруг Центральной Азии играли роль то центробежных (дезинтеграция), то центростремительных (интеграция) факторов. Регион пережил влияние самых разных мировых религий и верований. 
Тем не менее, на фоне более-менее целостной картины возникновения народности и государства до сих пор слабо изу­чены такие вопросы, как:
– особенности управления коммуникациями вне региона (в пределах Евразии) в XIII–XIX вв.;
– специфика логистики коммуникаций с сопредельными и отдаленными субрегиональными подсистемами (в пределах Евразии) в XIII–XIX вв. Между тем, последние по времени находки археологов по периметру Казахстана («алтын адам») прямо свидетельствуют об особенностях материальной культуры кочевников, логистике перемещений, специфике обрядов и т. д.
Если к началу 20 века историография темы имела в резерве труды В. В. Бартольда, А. Диваева, А. Байтурсынова, то за последние сто лет прорыва в освещении не произошло. Осуществлению фундаментальных проектов помешали социально-политические явления (революции, гражданские войны, репрессии, реформы алфавита и прочие). Передовая часть национальной интеллигенции, ученые, преподаватели и студенты были уничтожены физически и морально. Многие темы идентификации (с претензией на самоопределение) были запрещены в науке, публицистике, СМИ. 
Востребованы до настоящего времени даже те фундаментальные труды советских этнологов, которые увидели свет в прошлом столетии. Это труды ученых С. И. Брука6, В. Вострова, М. Муканова7, Н. Э. Масанова. 
Сегодня мы наблюдаем другую тенденцию: в областных центрах, крупных городах и населенных пунктах Казахстана краеведы, старожилы, преподаватели институтов собирают устные сведения об истории конкретного рода (кереи, найманы, каракесеки и т. д.). Брошюры и серийные издания увидели свет. Они составляют определенную долю историко-познавательной литературы. Это нельзя не заметить, так же, как и воспитательное значение таких исследований и компиляций. Причем издаются такие книги зачастую благодаря спонсорам, а не из государственного бюджета. Пора бы государству обратить внимание и выделить средства на обобщение собранных ценных сведений.
Нами проведен анализ факторов, способствовавших и /или/ препятствовавших гармоничному развитию отношений с потенциальными партнерами. Во-первых, расстояния, ландшафт и необходимость охраны торговых караванов, климатические перепады по маршруту Шелкового пути. Это – реалии региональной жизни, не всегда учтенные в исторических трудах. Во-вторых, языковые барьеры. Они, к слову, преодолевались благодаря институту толмачей («тілмаш» – переводчики), посредников, которыми богат Восток. В-третьих, только теперь казахстанская наука подходит к теме истории и развития казахской изустной и письменной книги, многообещающим темам межкультурного информационного обмена (музыка – кюи, песни, инструменты; орнамент и национальный костюм; деньги как эквивалент товара; зодчество; дорожное строительство: арыки как гидросистема, – перечислять можно бесконечно). До сих пор эти аспекты культуры и жизнедеятельности региона не воспринимаются исследователями как часть единого целого. Что говорить о школьниках, которые вынуждены учиться по таким внешне новым, а на поверку – куцым учебникам?!
СМИ, журналисты, авторы сценариев и режиссеры заполонивших ТВ-экран видеороликов (канал «Білім-Мәдениет») нередко отходят от историзма и изображают персонажей без учета региональной специ­фики. А ведь передачи смотрят школьники, студенты. Визуализация образов закрепляется в сознании, в ущерб исторической правде. Консультации с академическими учреждениями должны быть нормой при утверждении «меню» ТВ-каналов. 
Уверена, что наступила пора создать в Казахстане (как делается в соседней РФ, США) единую цифровую базу данных исторических, филологических, этнологических, демографических, географических и др. отраслей наук. Только при условии аккумуляции собранных на данный момент сведений от краеведов и академических ученых, а также реконструкции трудов репрессированных деятелей «Алаш» (А. Букейханов, А. Байтурсынов, С. Сейфуллин, М. Тынышпаев, С. Садвакасов и многих других) были бы окончательно выявлены общие закономерности и особенности социально-экономического места Казахстана в единой экосистеме государств Центральной Азии. К примеру, возвращение в научный оборот архива Мустафы Шокая представляет пласт новых открытий, пополнило источниковую базу мировой политологии, истории и т. д.8
Грантовая форма финансирования гуманитарных НИИ и отдельных коллективов ученых высшей школы оправдает себя лишь при этом условии. Совершенно верно в СМИ ставится вопрос: не комиссии должны решать вопросы выделения грантов, а государственный заказ. Формировать его содержание должны академики НАН РК, компетентные ученые, много лет отдавшие науке, патриоты с широким кругозором. 
В 2010 году увидела свет редкая книга. Монография М. Абусеитовой и Л. Додхудоевой «История Казахстана в восточных миниатюрах» – издание далеко не рядовое. Темы иллюстраций в «Истории…» – дворцовые, религиозные и дипломатические церемонии, игра на музыкальных инструментах, охота, погребальные шествия, штурм крепостных укреплений Багдада, фантастико-мистические видения… Персонажи – Тюркский каган, Бартан-Бахадур и его супруга Сунигуль Фуджин (дед и бабушка Чингисхана), ханы Угедей, Гуюк, Шайбани, Абулхаир, Абдаллах, Мунке, Чагатай, Джучи… Некоторые композиции просто покоряют своей многофигурной изысканностью, живописным мастерством и тонкостью психологического анализа. К примеру, «Диспут ученых и мудрецов» или «Маджлис у Джучи-хана». «История Казахстана в восточных миниатюрах» – одна из лучших в своей научно обоснованной достоверности и фактологической щедрости книг, созданных «по следам» Великого Шелкового пути, уникального явления истории и культуры, вместившего мощные импульсы разноплеменных цивилизаций.9
Автор статьи «Из истории казахских рукописных книг» – старший преподаватель кафедры издательского дела и дизайна факультета журналистики КазНУ им. аль-Фараби Б. О. Асембаева еще в 2012 году в своей статье привела интересные сведения из истории казахской рукописной книги, подчеркнув историческое значение рукописных памятников в развитии культурной жизни народов Средней Азии и Казахстана. Опираясь на фундаментальные труды А. Х. Маргулана, она обратилась к этимологии тюркского слова «битиг», что на русском языке означает «книга»10. К сожалению, в ходе «целинной эпопеи» и других преобразований в Казахстане безвозвратно или частично утеряны каменные балбалы, надгробные эпитафии, на грани разрушения наскальные рисунки, на что нужно обратить внимание.
Мы провели исследование качества пуб­ликаций на протяжении последних двадцати пяти лет в СМИ и академических изданий, фундаментальных серийных трудов. Выводы довольно оптимистичны: информационное общество, которым становится Казахстан, предполагает соответствие целям устойчивого развития ООН. В этом процессе большую роль играет сотрудничество масс-медиа и академической науки. Вузовская наука не отстает от современных трендов в поиске, анализе и подаче исторического материала. Этнокультурные и геополитические особенности жизнедеятельности кочевых и полукочевых, в том числе тюрко-монгольских обществ, могут быть выявлены при обработке большой базы данных из разных сфер знания. Достижения казахстанской космической отрасли могут быть привлечены для аэросъемок типичных кочевых трасс, стоянок и городищ. 
Развитие концепций советских тюркологов-этнологов, востоковедов такого уровня, как: А. Х. Маргулан (Казахстан), Э. Тенишев (Россия) необходимо продолжать в тесном сотрудничестве с зарубежными научными центрами, используя новейшие цифровые и нанотехнологии для выявления и консервации (как вариант, оцифровки изображений) эпиграфических памятников. Визуальная и медиа антропология остаются эффективным методом просвещения, патриотического воспитания. 

Литература
1. Додхудоева Л. Н. Сведения по этнической истории народов Центральной Азии (неопубликованные этнографические материалы). Мат-лы Межд. научно-практ. конф. «Формирование и современное положение среднеазиатских диаспор в России». Оренбург: ООО ИПК «Университет», 2013, 186 с.
2. Сулейменов Олжас: Кто мы? Племена, которые в XVI веке войдут в другие союзы (ногайский, узбекский, казахский), в то время еще будут считаться кипчаками. «Central Asia monitor» № 41, 25.10.2013.
3. Уәлиханов Ш.-А. Ы. Таңбалар – таным таразысы. «Айқап». 2016, № 2 (100), 22–28 бет. 
4. Китайские историки пообещали изменить границы Казахстана. 11.09.2013. https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/kitayskie-istoriki-poobeschali-izmenit-granitsyi-kazahstana-241522/
5. Муканова Г. К. Центральная Азия через призму отношений: Россия – Казахстан – Китай, 18 – 20 вв. Петропавловск, 2001, 456 с. 
6. Брук С. И. Население мира: этнодемогр. справочник. С. И. Брук; отв. ред. П. И. Пучков; рец. В. П. Алексеев; Академия наук СССР, Институт этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Наука, 1986, 829 с.
7. Востров В. В., Муканов М. С. Родоплеменной состав и расселение казахов: (конец XIX – начало XX вв.). Алма-Ата: «Наука», 1968, 255 с.
8. Шоқай М. Шығармаларының толық жинағы: 12 томдық. Алматы: Дайк-Пресс, 2013–2015. 
9. Кешин К. Степная летопись в красках. «Казахстанская правда», 23 июля 2010 г.
10. Асембаева Б. О. Из истории казахских рукописных книг. Вестник КазНУ им. аль-Фараби. Серия «Журналистика», 2012.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here