«ГРУЗИНСКИЙ СЛЕД» МУСТАФЫ ШОКАЯ

0
1010

Гюльнар Муканова,
кандидат исторических наук, 
доцент КазНУ им. аль-Фараби

История формирования антисталинской оппозиции в ХХ веке тесно связана с публицистической и правозащитной деятельностью лидеров европейской социалистической мысли, в том числе и представителей «малых» народов бывшей Российской империи в вынужденной эмиграции. Среди многих политиков довоенной, точнее – межвоенной, поры можно выделить фигуру казахского политического деятеля и публициста, журналиста-международника, аналитика, профессионального юриста (выпускник Санкт-Петербургского университета) Мустафу Шокаевича Шокаева.

Шокай (встречаются и другие написания фамилии: Шокаев, Шокайоглы, Чокаев, Чокай) формировался как европейский деятель, находясь в гуще событий послевоенного мира (окончание Первой империалистической всколыхнуло передовую общественность материка Евразия). Его личные качества: храбрость, бескомпромиссность, принципиальность и политические амбиции, наложились на убежденную идентичность молодого человека. Шокай был сыном своего народа и готов был убеждать любого в праве туркестанцев на государственное самоопределение.

Мустафа ШокайМало кто посвящен в перипетии его жизни в начале эмиграции, а ведь до отъезда в Турцию он поселился на Кавказе. Полиэтничность Кавказа импонировала Шокаю, возможно, что он видел в многообразии народностей края сходство с Туркестаном.  
В своих аналитических статьях Шокай выделял «кавказскую» тему в особый раздел. Так, его перу принадлежит эссе «Кавказский пакт». В данной статье подчеркивается: «Чем сильней будет кавказский фронт, тем сильнее будем мы все и каждый из нас в отдельности. Силен же Кавказ только тогда, когда он един, когда он будет выступать единым общим фронтом и действовать как одна сила».  В тот исторический период регионы бывшей Российской империи («инородцы», в лице передовой образованной интеллигенции) вынашивали общие планы избавления от колониального гнета и тяжелых последствий империалистической войны.
Именно потому М. Шокай выражал общие чаяния народов в следующей фразе: «Для нас всех, для украинцев, так же, как и для турецких народов, стремящихся к отделению от России и образованию самостоятельных национальных государств, роль Кавказа в общей борьбе против всех видов российского империализма очевидна». Из увидевших свет работ Шокая о Кавказе известна публикация «Кавказский вопрос» в журнале «Yas Turkistan» № 4, 1933. 
Обращает на себя тот факт, что Грузия – малая Родина «наркомнаца», впоследствии  генсека Сталина – была под пристальным вниманием Кремля. Внутриполитические тенденции находились под неусыпным контролем, а появление на Кавказе М. Шокая не осталось незамеченным. Шокай не сидел сложа руки весь «кавказский» период, налаживал связи, активно выражал в печати свое видение процесса свержения власти большевиков. 
Поскольку есть сомнение, что часть (машинописных по большей части) материалов, публикуемых в последнее время из массива отложившихся в бывших советских архивах (в частности, РГВИА), в действительности могут оказаться подложными документами, то, по нашему убеждению, лишь верифицированные источники из личного архива Шокая, преимущественно могут быть основой для объективной реконструкции его места и роли в европейском  политическом поле. К примеру, набросок обращения Шокая к неизвестному адресату под заголовком «Моя попытка объединения сил Украины, Туркестана и Кавказа для борьбы против российского империализма в 1919 году» из его личного архива воссоздает редкие детали его эмиграции на Кавказ.
Как оказалось, изначально планировался отъезд М. Шокая в 1919  году через Владивосток в Америку. Данный факт как-то «выпал» из историографии темы, тогда как он о многом повествует. «Я собирался уехать в Америку. Визы были получены. Билет на Владивосток куплен. По дороге я должен был захватить с собою находившиеся в Омском отделении Банка деньги, а остальные средства должны были быть переведены на мое имя в Швейцарию…». То есть политическая стратегия М. Шокая на самом деле гораздо шире банальных стереотипных представлений о нем, сложившихся как следствие одностороннего освещения его роли в идейно «выдержанных» трудах советского периода. Окажись он в Новом свете, по-иному сложилась бы деятельность туркестанской диаспоры, в более благоприятных условиях (?!) Швейцарская банковская система на тот период была надежным гарантом финансовой обеспеченности проекта. Работа предполагалась серьезная.
Но судьба распорядилась иначе, «европеиада» казахского борца за национальное самоопределение стартовала с Кавказа. Посетив перед этим Туркмению, Мустафа Шокай сориентировался в настроениях местной политической элиты. Туркмения «тогда, под военным покровительством Англии, находилась под властью антисоветского правительства из русских и туркмен», отмечал Шокай. Коалиционное правительство Туркмении пообещало Шокая содействие, тогда как английский представитель прилагал все усилия, чтобы передать Туркмению под власть добровольческой армии Деникина. Ашхабад был временным прибежищем эмигранта еще и потому, что, с его слов, «сидевшее в Баку представительство этого правительства проявляло такую степень враждебности к Азербайджану и ко всем новообразованным национальным правительствам на Кавказе, что сотрудничество с ашхабадским правительством мне казалось и невозможным». 
Таким образом, предпочитая приверженность идее единения национальных правительств Центральной Азии и Кавказа в антибольшевистской борьбе, Шокай поделился экспресс-анализом ситуации с единомышленниками. Этот момент чрезвычайно интересен, хотя вовсе не исследован в историографии: Шокай неоднократно оговаривается, что действовал не в одиночку, а выполнял коллективное решение круга лиц (!) «В бытность мою в Ашхабаде (резиденция правительства Туркмении) было решено, что, если мне не удастся обосноваться, хотя бы на некоторое время где-либо в Закавказье, я должен буду пробиваться в Европу, куда должны были приехать, вслед за мною, несколько человек из нашей центральной организации». 
Черным по белому, выражаясь образно, Мустафа Шокаевич раскрывает завесу тайны о своих сподвижниках. Однако, к сожалению для нас, условия борьбы в подполье ограничивали его желание отметить заслуги тех, кто оставался на Родине и обеспечивал коммуникации и финансовую подпитку масштабного проекта выхода на мировое признание.
Следующий транзитный пункт на пути в Европу – Грузия, – для Шокая был более удачным, в плане поиска сочувствующих борьбе народов Туркестана. Он с удовлетворением позднее напишет: «В Тифлисе я встретил чрезвычайно теплый прием. Грузинское правительство проявило ясное понимание тогдашнего положения и обещало мне помочь всем, чем может. Особенно много не требовалось, но то, что грузины проявили готовность помочь, было уже достаточно для того, чтобы я задержался в Тифлисе».
 В Грузии М. Шокай погрузился в реалии складывания пестрого политического блока антибольшевистской и антироссийской борьбы. Блок складывался из решительно настроенных северо-кавказских и украинских лидеров, с которыми Шокай вел долгие беседы для выяснения общих интересов. Тифлис посещали, по его наблюдениям, «наиболее активные представители Северного Кавказа; сюда наезжали кубанские казаки; Тифлис был … второй столицей Армении, там же находилась резиденция Верховного комиссара Версальской конференции и, наконец, последний по счету, но не по значению для нашей работы, в Тифлисе пребывал представитель петлюровской Украины господин Красковский». 
Историческая справка: Чхеидзе Николай (Карло) Семенович, князь (9 марта 1864, с. Пути Кутаисской губ. – 7 июня 1926, Левиль-сюр-Орж, под Парижем). Политический деятель. Учился в Новороссийском университете в Одессе и в Харьковском ветеринарном институте. Был исключен за участие в студенческих волнениях. Вернулся в Грузию. Один из основателей социал-демократического движения в Грузии. Гласный батумской Городской думы, член Городской управы. Участник революции 1905 года. В 1907 гласный Тифлисской Городской думы. Депутат III и IV Государственных дум, глава фракции меньшевиков. Член Центрального комитета Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) (с 1917). Вошел в состав Временного исполкома Петроградского Совета рабочих депутатов, был избран его председателем (1917). Уехал в Грузию. С 1918 председатель Закавказского сейма и Учредительного собрания Грузии. В 1919 представитель Грузии на Версальской мирной конференции. По возвращении на родину работал над конституцией Грузии. В 1921 эмигрировал во Францию, жил в Париже. Участвовал в работе эмигрантских организаций. Покончил жизнь самоубийством.
У Мустафы Шокая и его организации планы были шире, нежели просто «отсидеться» на Кавказе и примкнуть к более сильному игроку. К слову, это – вывод, абсолютно новый, с высоты современных достижений отечественной исторической науки, позволяющий осветить действительный уровень политического развития Центральной Азии и Казахстана, в частности, первой трети ХХ века.  Решалась амбициозная стратегическая задача: обозначить интересы народов региона в плане государственной независимости, в мировом контексте. (Американский транзит Шокай, как указано выше, не исключал.) 
Тактическими ходами организации на первое время были: знакомство с широким спектром движений собратьев по борьбе на Кавказе, Восточной Европе, выяснение общей платформы, упрочение полезных связей и т. д.
Наблюдая за поведением представителей держав (Англия, США) на Кавказе, Шокай вычислил позиции их покровителей. Об этом недвусмысленно сказано в его эссе: «В Ашхабаде, Баку и Тифлисе я имел встречи с представителями большой Европы.  От этих встреч у меня остались крайне неблагоприятные впечатления, а именно я явно ощутил отсутствие намерения «у союзных держав» серьезно защищать кавказские республики в целом». Здесь он упоминает представителя «Версаля» американского полковника Хаскеля, английского генерала Маллесона, командующего вооруженными силами Англии в Закаспийской области (Туркмения), а также генерала Деникина. 
 Разумеется, нефть и другие долгосрочные ресурсы Кавказа привлекали интересы держав-победительниц в большей степени, а национально-культурные запросы проживающих здесь народов были лишь поводом вмешиваться во внутриполитические вопросы и поддерживать марионеточные правительства. Шокай с горечью резюмирует: «Угроза независимости Кавказа была слишком велика. Не видели и не понимали этого только те, кто не хотел видеть ничего, кроме «сегодняшнего дня»… Нам со стороны положение было виднее. Отсюда и некоторая, так сказать, широта наших планов». 
Шокай достаточно хорошо ориентировался в конечных  целях соперничества и методах держав, на примере Туркестана, чтобы определиться с потенциальными союзниками. Ими стали украинские оппозиционеры. «И мы приступили к работе. Вошли в сношения с украинским представителем – господином Красковским. Выработали совместно план. В центре нашей работы должен был находиться выпуск печатных изданий на европейских языках и на языке русском. Наметили создание «телеграфного агентства», информационного бюро. Была составлена смета». 
Уверена, что без мало-мальского финансового обеспечения Шокай не мог бы действовать так смело и с размахом. К сожалению, о материальной стороне его работы на Кавказе и далее в Европе в историографии не отведено места, тогда как именно здесь кроется сила таланта организации. Ведь проект был долгосрочным, предполагались транспортные, почтовые и иные расходы, закономерные риски, в том числе и колебания курса российского рубля, британского фунта, немецкой марки и американского доллара.  
Что это за организация? О ней Шокай детально сообщать был не вправе, по понятным причинам. Все же он посвятил ей несколько строк в эссе «Организация ТМБ». «Наша организация ТМБ – не эмигрантское создание. Она родилась внутри страны, в самом Туркестане, в самые страшные годы гражданской войны, в годы, когда Туркестан вел повстанческую борьбу против советской власти. То было в 1920–1922 годы. В Ташкенте, Самарканде, Бухаре и ряде других менее известных центрах страны собирались тайно руководители национального движения – и те, которые открыто вели борьбу против большевиков и те, кто «маскировались» советскими». Постепенно стало очевидным, что организация может быть раскрыта, и следует перенести ее деятельность за границу, в Европу. «Считалось, – пишет М. Шокай, – что я являюсь естественным ее представителем и руководителем  ее заграничного представительства».
Между тем, то было закономерно. По данным М. Шокая, «еще в 1918 году, зимою, в Екатеринбурге была создана 5-членная организация, объединившая в себе национальные секторы Туркестана, Башкирии и Татарстана». Председателем был поставлен Шокай, «а четверо других (один татарин, один башкир, казах-киргиз и узбек) считались моими заместителями на местах. Из этих 4-х я назову только одного: это Закки Валиди. Остальные находятся (может быть, уже «находились») на советской территории».
Организация, созданная Шокаем в Екатеринбурге в 1918 году, имела замечательную финансовую подоплеку: «В мое распоряжение были переведены все находившиеся за пределами Туркестана имущества, принадлежащие Туркестану, в разных товарах и капиталах – всего на сумму около пяти миллионов рублей. Акт перевода (передачи) состоялся». Это состоялось накануне переворота адмирала Колчака в Омске в ноябре 1918 года, причем «часть денежных средств находилась в Омском отделении Государственного Банка, а часть – в разных товарах в Оренбургском районе, которые мы должны были реализовать».  Но – вмешался случай! – накануне отъезда из Екатеринбурга М. Шокай был арестован, объявлен «врагом Российского государства», посажен в вагонки под охраной чешских солдат, отправлен, через Челябинск, в Шадринск на расстрел.  «По счастью, в Челябинске мне удалось бежать из вагона. Жизнь была спасена, но средства все без остатка попали в распоряжение правительства адмирала Колчака». 
Даже лишившись денег, Шокай сумел наладить поступление средств для издания информационных журналов. Он действительно обладал способностью убеждать инвесторов, патриотов и … меценатов. Сам он об этом пишет в связи с созданием позже, в Германии, проекта периодического издания «Яш Туркестан»: «Нелегко было выбраться из Туркестана в Европу! Тогда остановились на другом проекте: добиваться от советского правительства разрешения на отправку в Европу молодых людей для получения образования. … В конце 1922 г. в Германию (Берлин) приехало несколько десятков молодых туркестанцев, большею частью стипендиатов правительства Туркестанской советской республики, частью за счет своих родителей. В число этих молодых людей было вкраплено несколько человек, которые должны были войти в состав заграничного национального центра «Туркестанское национальное объединение». «Благодаря наличию этих молодых сил и при их непосредственном участии, – заключает Шокай, –   и издавался (в Берлине) названный выше журнал «Яш Туркестан».
Собственно, находчивость и другие положительные деловые и человеческие качества Шокая делали его кандидатуру единственно подходящей для координации деятельности соотечествнеников из-за границы.
«И вот, когда наши товарищи в 1920–1922 годы в Туркестане создавали свою (нашу) тайную организацию, то они хотели воссоединить ее с тою, которой я был председателем и находили, что я должен быть полномочным представителем этой новой (тайной) организации – ТМБ, деятельность которой должна быть перенесена за границу». 
Обладая таким образом прочным «тылом» в лице организации, оставшейся в советской России, Шокай в Тифлисе всерьез взялся за создание вместе с украинцами информационного источника разоблачения большевиков. Из его воспоминаний: «Первоначальные расходы брали на себя мы, туркестанцы и украинцы (в пропорции: мы – одну треть и украинцы – две трети). Думалось, что со временем войдут с нами в деловые связи (значит, и «материально») другие заинтерсованные в деле борьбы против общей опасности». 
Шокай подчеркивает большую поддержку, оказанную ему в трудный период со стороны грузин. «Но помощь пришла со стороны только грузин, азербайджанское правительство ответило молчанием. Армяне открыто заявили, что они в такой антироссийской борьбе участия принять не могут. Северо-Кавказского правительства тогда уже не существовало. И в результате мы остались вдвоем – украинцы и туркестанцы. Но с общего согласия нашего и грузинских кругов, было решено привлечь к сотрудничеству ту часть русских социалистов, которые признают фактически сложившееся положение и считают необходимым защиту права национальностей на самоопределение».
Общность интересов, безусловно, сблизила в антибольшевизме нашедших временный приют в Грузии эмигрантов. Они сумели создать совместное туркестано-украинское издательство «Вольный союз» и приступили  к выпуску журнала на русском языке «На рубеже». 
О личности Красковского известно немного. Зарубежные исследователи пишут: «Украинское правительство, также заинтересованное в развитии традиционных связей с Грузией, в октябре 1918 г. отправило в Тбилиси свою дипломатическую миссию. К сожалению, сведений о ней пока очень мало. Известны только данные о составе и некоторые моменты функционирования. К примеру: И. Красковский – глава миссии;  Н. Чехивский – военный атташе; Л. Лисняк; Э. Засядько; Е. Петренко».
«Средств у нас было мало, – пишет Шокай, – и на шестом (6-ом) номере наш журнал «На рубеже» прекратил свое существование. Но начало объединения антисоветских национальных сил, борющихся против московского империализма, было положено».
Важно другое. Действия Шокая в Тифлисе по организации информационного центра и периодического издания свидетельствуют в пользу долгосрочных планов организации, стоящей за ним. Эту особенность как будто не замечают историки, до сих пор создающие и культивирующие образ Шокая, бунтаря-одиночки. Между тем, в приведенных выше фактах прослеживается отработанная практика революционеров-подпольщиков (того же В. Ульянова-Ленина) и других опытных оппозиционеров царскому режиму и прочих искушенных политиков. «Жечь глаголом сердца людей» посредством прессы, публицистики, журнала, – сродни развитию опыта «Колокола» А. Герцена, только на кавказской земле. 
Даже первые шаги в европейскую политику, волею судеб оказавшись на гостеприимной грузинской земле, М. Шокай делал твердо, уверенно, понимая, что должен оправдать доверие тех, кто остался на Родине. Дальнейшие перемещения его с супругой в Турцию, Германию и Францию диктовались складывавшейся международной обстановкой. Он оказался на своем месте, олицетворяя лучшие качества тюрка-интеллигента, борца и просветителя, агитатора и дипломата, писателя и правозащитника… 
Обстановка между тем располагала к расширению связей и обретению союзников по общей борьбе: атмосфера Тифлиса 1919–1921 годов буквально напичкана была творчеством. Здесь в феврале 1918 года открылся Тифлисский университет, размещались типографии, город был «Меккой» для богемной эмиграции. В Тифлисе ценили творчество А. Ахматовой, здесь бывали О. Мандельштам, М. Булгаков, А. Пешков (Максим Горький), удивлял зарисовками мало кому известный Пиросмани…
Социал-демократическая рабочая партия Грузии была основана как грузинская ветвь Российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков) и затем отделилась от нее. То была партия власти в Демократической Республике Грузия с 1918 по 1921 год. В парламентских выборах 14 февраля 1919 года она получила 81,5% голосов. В марте 1921 года, в связи с вторжением Красной Армии, партия официально была ликвидирована.
По данным исследователя Рональда Григора Суни (США): «Их достижения в строительстве грузинской политической нации были экстраординарными. Их поддержка среди всех классов грузинского народа была подлинной». Известно, что с 1921 года партия продолжила свою деятельность, но уже в изгнании, в частности, во Франции, Германии (до 1933) и США. Партия была членом Социалистического Интернационала в период между 1923 и 1940 гг…
Собственно, то был путь, повторенный вослед грузинским социалистам самим Мустафой Шокаем. Предположение о том, что Шокай мог выжить, если бы эмигрировал из Германии в США, имеет серьезные основания: его грузинские единомышленники осуществили рывок за океан и продолжили работу в Америке. Однако, вермахт уже не выпустил Шокая из своих лап…
 Складывается ощущение, что, предвидя скорую, возможно даже насильственную кончину, Шокай стал записывать в виде писем и набросков статей, очерков, мемуаров личные впечатления и оценки всего этапа эмиграции. Так, будучи человеком выдержанным и компетентным в шифровке ценных сведений, вынужденным скрывать имена своих единомышленников в Советском Союзе, он называет лишь факты, оставим нам самим право разобраться, кто был прав и чем руководствовался при выборе средств политической борьбы.
В архивах Грузии, Азербайджана, как и России, Германии хранятся документы о деятельности М. Шокая и его единомышленников. Азербайджанские архивисты-историки подтверждают факт сотрудничества казахского политика с местными лидерами общественного мнения и высоко оценивают его уровень самостоятельной интерпретации социально-политической ситуации и готовность к сотрудничеству.
Собственно, на Кавказе начался путь Шокая в Европу (его Европеиада), здесь он стал узнаваем и пользовался большим авторитетом в среде зарубежных интеллектуалов, разделявших взгляды социализма. 
Здесь, в Грузии, оставил яркий след Мустафа Шокай, славный сын казахского народа, свято уверовавший в историческую миссию Туркестана.  Здесь шлифовалась его злободневная публицистика, сродни памфлетам, здесь он обрел новых единомышленников и прочно вошел в историю европейской социалистической мысли. Светлая ему память!

СПРАВКА

Мустафа Чокаев (Шокай)  (25 декабря 1889/6 января 1890, Ак-Мечеть (ныне Кызылорда) Сыр-Дарьинской обл. – 27 декабря 1941, Берлин. Юрист, публицист, общественно-политический деятель. Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Секретарь мусульманской фракции и переводчик в IV Государственной думе. Член Турккомитета Временного правительства. Возглавлял правительство Туркестанской автономии. В 1919–1921 жил в Тифлисе. В 1921 через Турцию эмигрировал во Францию, жил в Париже, с 1923 – в Ножан-сюр-Марн (под Парижем). Работал в газетах «Дни» и «Последние новости». Руководитель Туркестанского Национального объединения (с 1929). Под его руководством в Стамбуле выходил журнал «Ени Туркестан» (1927–1931) и в Берлине – «Яш Туркестан» (1929–1939). Издал в Париже книги «Туркестан под властью Советов. К характеристике диктатуры пролетариата» (1935), «1917 yili hatira parcalari» («Отрывки из воспоминаний о 1917 годе») (1937). 22 июня 1941 года – арестован и заключен в лагерь Компьень, вывезен немцами в Берлин для создания Туркестанского легиона из пленных советских воинов-тюрков. Отказался от сотрудничества с фашистами. Погиб.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ