0
456
Xafizova

Клара ХАФИЗОВА, 
д. и. н., профессор-китаевед, КазНПУ им. Абая

Хан Абылай строил международные отношения со всеми соседними государствами. Это – единственный казахский правитель, воцарению которого способствовали его дипломатическая деятельность и опора на внешние силы. Первоначально он приобрел авторитет как батыр. Как политик он проявил себя и стал оттеснять хана Абулмамбета с 1753 года. Через 18 лет, в обход прямого потомка Абулмамбета, он был избран ханом. В немалой степени, этому способствовали отношения Абылая с цинской династией, а также усилия по сохранению Семиречья от Иртыша до междуречья Чу-Талас. В русле его политики активно действовал сын султана Барака и пасынок Абулмамбета – султан Абулфеиз, его потомки княжили в Монгольском и Китайском Алтае, вплоть до свержения династии Цин, и получали чиновничьи должности в Китайской Республике (1911–1949). На копии первого письма Абылая к императору Цяньлуну (правил в 1736–1796), кроме его печати, пририсована еще печать Абулфеиза [4,11].


 Цинские власти призывали посольства других казахских правителей приезжать в Китай вместе с посольствами Абылая, тем самым, они способствовали росту его влияния. Они не признали права хана Болата и сына Барака – самого именитого зятя Абылая – Даира султана на трон (в архивах РФ и КНР сохранились подлинники его писем). В Старшем жузе Абылай пользовался неизменной поддержкой влиятельнейшего Толе би. Их связывали общие взгляды на торговую политику в регионе. Абылай демонстрировал уважение Абулмамбету, хотя их позиции по джунгарским и цинским проблемам зачастую не сходились. После убийства султаном Бараком хана Абулхаира, Абылай сохранил хорошие отношения между враждебными кланами, в переговорах с цинами подчеркивал приоритет Нуралы хана. Он постоянно информировал хана о состоянии своих отношений с цинским Китаем. Абылай умел сохранять внутриполитическое равновесие в ханстве и внешнеполитический баланс между могущественными державами. Кроме того, он был открыт внешнему миру и толерантен к чуждым цивилизациям. Он был хитрым и искусным дипломатом, умеющим обращать в свою пользу явные провалы. Удача изменила ему в последние 3-4 года его жизни. Перед смертью хан фактически остался одиноким, вне досягаемости пограничных властей обеих держав, в окружении верных теленгутов, преимущественно, состоящих из ойратов и туркмен, он успел передать власть в своей орде сыну Вали и оповестить об этом своих политических партнеров. 
Хронологическую справку о казахских посольствах в Китае приводили в своих сочинениях цинские ученые Вэй Юань (1794–1857) [1] и Хэ Цютао (1824–1862), последний завершил ее 1776 годом [7]. Более подробная генеалогия казахских ханов и их связей с Китаем помещена в официальных трудах о Западном крае и Синьцзяне [8; 9]. В наше время, впервые на основании китайских источников и известных фундаментальных трудов, таблицу казахских посольств составил японский ученый Сагути Тору, его список охватывает 1753–1830 гг. [5]. Китайский ученый Ли Шэн привел эту таблицу почти без изменений [3]. Однако все эти таблицы почти повторяют друг друга. Варианты документов, известных ранее в китайских переводах, сегодня дополняются их оригиналами и копиями на ойратском письме «тод» и тюрки, а также на маньчжурском языке [4]. В маньчжурских материалах – больше новых имен, которые менее искажены, а в русских – больше политического анализа. Это создает новые перспективы для исследований.
 Казахские посольства направлялись в Китай вместе с посланцами императора Цяньлуна к Абылаю во главе с офицером дворцовой гвардии, либо представителей пограничных властей, направленных по высочайшему указу (челночный способ общения. – К. Х.). Абылай проводил, насколько это возможно во внешней политике, прозрачную политику. Отправлял без задержки своего посла в Россию, выполнявшего важную миссию в Китае, и наоборот. Самым представительным было посольство хана во главе с наследником Вали султаном в 1769 г. Оно стало решающим в стабилизации обстановки в Семиречье, Алтае и Тарбагатае, международного признания его ханского достоинства, но «не выше того, каким он обладал у казахов». Абылай готов был также отправить сына аманатом в Россию на достойных кондициях, в качестве члена свиты императрицы. Ему было приписано символическое жалованье от русского правительства.
 При характеристике отношений Абылая с Цяньлуном не следует забывать специфики международных отношений в феодальном государстве, не вкладывать в дипломатические институты тех лет современного содержания. Цинская империя, Джунгарское и Казахское ханства находились в одном временном пространстве. Цинская империя стремилась быть лидером в доступной ей Азии. Представителей народов Центральной Азии не смущал китайский дворцовый церемониал. Европейцев возмущало, что они месяцами дожидались аудиенции, тогда как монгольский тайджи, казахский султан или уйгурский бек неторопливо шествовал на коне или верблюде в сторону Запретного города. Абылай своей «верноподданнической» фразеологией к правителям России, Китая выражал желание добрососедства, давал гарантию от враждебных действий против держав, безопасности посольств и торговых караванов и сам ожидал гарантии от военного давления. Не нужно также забывать об эпистолярном стиле, принятом на Востоке, о традиционных оборотах, применяемых для обращения к правителям могущественных держав: Российской, Дурранийской и Цинской империй. Император Цяньлун предписал поддерживать отношения с казахами, не обращая внимания на присягу, данную их правителями России. Обе державы знали истинное значение так называемого «подданства» степных властителей, Абылай старался не поддаваться провокации той и другой стороны, не дал использовать себя в их соперничестве в Центральной Азии, старался извлечь из этого выгоду. При угрозе со стороны Цинской империи, он вспоминал о некогда данной присяге России, а при отказе России признать его всеказахским ханом, запальчиво заявил, что он получил это признание от Цинской империи. Передавая те или иные символы зависимости то одной, то другой стороне, он смог сохранить статус Казахского ханства. Лишь один раз Абылай в тени хана Абулмамбета ездил на встречу с Оренбургской администрацией и один раз – лично встретился с представителями цинского командования. Впоследствии, он избегал поездок в пограничные города России и Китая, несмотря на неоднократные и настойчивые приглашения местных властей. Он встречался с чужеземными послами на своей территории. Цяньлун дважды, с интервалом в 10 лет, издал приказ о захвате султана в плен, но это не увенчалось успехом. Отправляя посольство в Пекин, Абылай предотвращал вторжения цинских войск, которые сосредоточились на границе, а также защищал свою жизнь, свое место правителя. В далекой исторической перспективе его политика способствовала сохранению казахского этноса. Усилия Цинской империи были направлены на подавление восстаний в Восточном Туркестане, поэтому ей пришлось отменить походы в Семиречье. Она отказалась от строительства крепости в Урджаре и перенесла ее в урочище Чугучак. После смерти Абылая, император Цяньлун распорядился о проведении обряда поминок (смешанного маньчжуро-китайского и мусульманского) по хану, признал преемственность власти за его семьей и закрепил ее в исторической и духовной памяти за династией. 
Сведения о составе посольств, их целях, задачах и результатах переговоров дополнены материалами китайских и русских архивов. Среди них следует указать малоизвестные в Казахстане материалы Казахского фонда Первого исторического архива КНР (ПИА КНР) и Исторического хранилища Тайбэйского музея Гугун (Тайвань). Предстоит сопоставить сведения казахской устной историологии об исторических лицах с лицами, указанными в таблице. Она является схематичной и знакомит с общей картиной посольских связей казахских властителей. Возможно, в будущем обнаружатся специальные подшивки документов о каждом посольстве, подобные тем, которые хранятся в России (до 100 страниц). 
При составлении таблиц, трудность возникла с идентификацией имен некоторых казахских владетелей и их послов, точными датами отправления посольств из Казахстана и их прибытия в Пекин, а также сроками их пребывания на китайской территории. В дворцовых записях не приводятся имена всех членов посольств [2]. Часть людей оставалась в Синьцзяне, где и вела торговлю до возвращения остальных из Пекина, или летней резиденции в Чэндэ. Поездка занимала около года. Важную роль играл обмен посланцами с Кульджой, для решения текущих дел с Илийским генерал-губернатором, имеющим большие полномочия в делах с соседними владетелями, а также его заместителем в Чугучаке (Тачэне). Что касается целей и задач посольств, то они большей частью выясняются путем анализа общей ситуации в регионе, последующими событиями в ханстве, а также генеральными политическими и экономическим интересами властителей. Цинское правительство требовало от казахов ездить по маршруту Кульджа – оз. Баркуль – Турфан – крепость Цзяюйгуань – Ланьчжоу – Чжанцзякоу – Пекин (Чэндэ), по линии военных и почтовых станций. Разрешало обменивать скот на китайские товары лишь в джунгарской части Синьцзяна, что ущемляло торговые интересы казахов. Цины получали от Абылая стратегический товар – коней, для обеспечения военных и хозяйственных нужд. Эти кони использовались для создания стратегических объектов – конезаводов в Синьцзяне, так как скотоводство в Джунгарии и Монголии было разорено. А с другой стороны, рынок поощрял развитие коневодства в Сарыарке и в Семиречье, восстановлению связей по Шелковому пути.
Итак, работу о посольствах следует считать предварительной и постановочной. Ее итогом являются уточнение и существенное дополнение генеалогий казахских ханов и султанов, их конкуренции за место старшего хана, внешней и внутренней политики, годов их жизни. Возникли версии о том, что Абылай умер в 1780-м, хан Абулмамбет – не позже 1769-го, а Толе би – не ранее 1758 года.
Прием посольств Абылая в Китае по китайским и русским источникам

Page_1

Page_2

Page_3

ЛИТЕРАТУРА

1. Вэй Юань. Шэнъу цзи (Священные войны Цинской империи) Б/м, 1821, 4 свиток.
2. Дай Цин личао шилу (Правдивые записи династии Цин). Свитки «Дайцин Гаоцзун Чуньхуанди щилу». Токио, 1936.
3. Ли Шэн. Хасакэсытань юй Чжунго Синьцзян гуаньси (Отношения Казахстана с китайским Синьцзяном), XV – середина XX вв. Харбин, Хэйлунцзян жэньминь чубаньшэ, с 127–129.
4. Noda Jin, Onuma Takahiro. A Collection of Documents from the Kazakh Sultans to the Qing Dinasty. Tokyo: The University of Tokyo, 2010, 175 p.
5. Saguti Toru. 18 – 19 seiki higashi torukisutan syakai shi kenkyu. (Феодальное общество Восточного Туркестана в XVIII – XIX вв.). Tokyo: Yosikawa kobunkan, 1963. В переводе на кит. яз. «Синьцзянское общество XVIII – XIX вв.», с. 355–359. 
6. Хасакэ данъань (Казахский фонд) Первого исторического архива КНР (ПИА). 1–3 тетради.
7. Хэ Цютао. Шофан бэйчэн (Полная летопись северных областей). Б/м, 1860, 6 свиток. 
8. Циньдин Синьцзян шилюэ (Высочайше утвержденное описание Синьцзяна). Б/м,1821, 12 свиток.
9. Циньдин хуанъюй Сиюй тучжи (Высочайше утвержденное историко-географическое описание Западного края). Ханчжоу, 1844, 44 свиток.

 

 

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ