СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ В «ПУТИ АБАЯ»

0
160

Прямое или опосредованное воспитание влияет на становление и формирование личности. Особенно это наглядно на примере образа главного героя в романе М. Ауэзова «Путь Абая»: сын ага-султана, властного правителя Кунанбая Абай стал полной противоположностью своего отца и выступил против царившего в степи произвола. Индивидуальные особенности личности Абая не вписывались в рамки семейного воспитания Кунанбая, желавшего наследника, который бы пошел по его стопам. 

Образ Абая в романе показан неоднозначно, что продиктовано стремлением автора к реалистическому подходу в изображении своего главного героя. Уже в начале произведения юный Абай воспринят окружающими не как идеальный персонаж: «Это был Абай – истинный волчонок, сын матерого волка, − так назвал мальчика сам Жорға-Жумабай… Ему было стыдно, досадно, что его смог до полусмерти напугать этот кунанбаевский волчонок».
Маленькое сердце Абая, соскучившегося по своей семье, особенно тос­ковало по тем, кого он больше всех любил, кто сильнее всех оказал влияние на формирование его личности – это мать и бабушка: «Три всадника, без отдыха скакавшие с рассвета от самого Корыка, к ранним сумеркам на взмыленных лошадях добрались до аулов Кунанбая на стоянке Колькайнар. Здесь располагалась Большая юрта бабушки Зере и родной матери Абая – досточтимой Улжан».
Главными людьми в жизни маленького Абая были мать Улжан и бабушка Зере. Именно они воспитали в нем самые лучшие его качества, которые так ценили окружающие: доброта, щед­рость, справедливость и мужество. И Улжан, и Зере из всех своих многочисленных отпрысков в свою очередь больше всего ценили Абая, в которого вложили много любви и терпения. Материнскими сердцами они чувствовали особенность этого ребенка, его одаренность и талант. Абай пользовался большим доверием и расположением Улжан и Зере, которых воспринимал с одинаковой любовью. Они обе переплелись в его детском сознании как единое целое, как символ материнства с его всепоглощающей жертвенной любовью. «Улжан, родная мать Абая, истосковавшись по сыну, считала дни с тех самых пор, как Байтас-сэре был отправлен за ним в город. И как раз сегодня она ожидала возвращения своего мальчика. Полнеющая белолицая байбише, уже за сорок, но еще красивая и моложавая, Улжан услышала крик женщин, но не заспешила выбегать из дому. Она приблизилась к свекрови, почтенной Зере, сидевшей на почетном месте, торе, и сообщила ей о приезде Абая. Затем помогла подняться старухе, взяла ее под руку и вместе с нею вышла из юрты. Обе они ждали своего любимца. Для старой Зере, уже почти оглохшей, внучок Абай был дороже всех среди ее многочисленных потомков. После его отъезда в город на учебу, она денно и нощно молилась за него, скучала по нему, тревожилась о его здоровье и молитвами старалась уберечь внука от всяческих несчастий».
Особо теплые отношения, сложившиеся между Абаем, матерью и бабушкой, всегда согревали его в трудные минуты, они стали той основой, спасительной звездой, которая всю жизнь хранила его. Эта семейная счастливая среда стала опорой его жизненного кредо, любви к ближнему, сочувствием к страждущим. Именно материнская любовь открыла ему дорогу к сердцам других людей, научила понимать нужды бедняков, сирот – всех обездоленных.
С отцом у Абая были сложные отношения. Будучи ребенком, он мало с ним общался, так как отец – волостной правитель был вечно занят. Его детство было наполнено в основном общением с любимыми матерью и бабушкой. Портретная характеристика Кунанбая многое объясняет в отношениях отца с сыном: «Но огромный, как глыба, седобородый Кунанбай стоял отвернувшись и единственным глазом своим уставился вовсе в другую сторону. Каменно-серое лицо было обращено к закату солнца в степи».
Настороженность юного Абая в сцене общения с отцом была привычной, так как грозный правитель не привык сюсюкать, проявлять нежные чувства, которые, видимо, считал приметой слабости: «С тех пор, как Абай помнит себя, он рос, постоянно, с тайным вниманием наблюдая за выражением лица своего сурового родителя. И словно опытный чабан, разбирающий приметы погоды в ненастный зимний день, мальчик мог точно предугадать настроение отца и повести себя соответственно этому. И сам отец, заметивший столь чуткую наблюдательность сына, выделял Абая среди других своих детей. Также знал Абай, что Кунанбаю не нравятся натуры робкие, стеснительные, не умеющие дать быстрый ответ на любой вопрос».
Юного Абая тяготило общество отца. При малейшей возможности он убегал к своим матерям, где не нужно было казаться повзрослевшим: «Абаю только этого и нужно было. Теперь, быстро направляясь к матерям, он снова был беспечный веселый ребенок».
Подчиненные Кунанбая пытались льстить его отцовским чувствам, но он не обращал на это внимания, не смеялся вместе со всеми детским шалостям сына: «Присутствующие сдержанно пос­меялись, скорее из вежливости и желания угодить отцовскому чувству. Но Кунанбай даже бровью косматой не повел, ни словом не отозвался на разговор, будто ничего и не слышал».
Много хлопот всем окружающим доставлял младший брат Абая, Оспан – баловник, он старался всем досадить и не знал удержу в своих чрезмерно резких выходках. Оспан был полной противоположностью Абая, не знавший границ своего озорства. Взрослые его не воспринимали: «Каратай, Байсал и другие расценили изгнание отцом маленького Оспана не как его постыдное поражение, но как равносильное противостояние».
Но несмотря на выходки Оспана, Абай любил его, был привязан к нему, а в зрелом возрасте нашел опору в младшем брате.
Умберто Эко в своей книге «Открытое произведение» одним из первых обратил внимание на феномен «открытого произведения», в котором «воспринимающая сторона» становится подлинным соавтором: «Отсюда функция открытого искусства как эпистемологической метафоры: в мире, где прерывность явлений ставит под вопрос существование единого и завершенного образа, оно подсказывает, как следует видеть все, в чем мы живем, и, видя, принимать его и включать в свое восприятие. Открытое произведение целиком занято тем, чтобы дать нам образ этой прерывности: оно не рассказывает о ней, а является ею. Выполняя посредническую роль между абстрактной категорией научной методологии и живой материей нашего восприятия, оно предстает почти как некая тран­сцендентальная схема, позволяющая постичь новые аспекты мира».
Талант М. О. Ауэзова не оставляет никого безучастным, поэтому читатели его романа-эпопеи «Путь Абая» невольно становятся соавторами его художественного произведения, проникаясь его идеями, чувствами, коллизиями. Здесь очевидна связь масштаба мастерства писателя, его умения отразить действительность, создать реалистические образы и добиться неизбежного отклика у читателей, проникшихся духом художественного произведения, став не только реципиентами, но и его соавторами.
Для романа-эпопеи «Путь Абая» свойственна четкость авторского замысла, ясность цели, что создает уникальный степной мир казахов-кочевников, который был недоступен и не понятен прежде. И в этом смысле писатель стал своеобразным первооткрывателем, просветителем. О важности четкости авторского замысла В. А. Лукин в своей книге «Художественный текст» писал: «Нечеткость и размытость авторского замысла, соответствующие функциональной неопределенности текста, приводят с одной стороны, к нерелевантности понятия цели, с другой – к неизбежному различию, а то и конфликту позиции автора-интерпретатора и интерпретатора-получателя».
В. А. Лукин подчеркивал, что проб­лемой понимания текстов и понимания вообще занимается герменевтика, а право автора заключается в том, чтобы не избегать многозначности. А уж тем более читатели оставляют за собой право интерпретации и многозначности в силу своего индивидуального восприятия. В романе-эпопее М. О. Ауэзова создана богатая палитра красок при описании жизни казахов, созданы яркие образы, пейзажи, показана роль искусства при кочевом быте, национальные традиции казахского народа. Особо запоминаются лирические сцены, воспевающие возвышенную любовь, те трудности, с которыми пришлось столкнуться влюбленным.
Абая потрясла жестокая расправа над невинными и беззащитными бедняками, учиненная его отцом с целью наживы. Отец казался ему страшнее всех: «Кровь, да кровь – она на его руках … Его родной отец … отец, жестокий, страшный, беспощадный».
Этой сцене ужасной казни бедных старика и его снохи, Кодара и Камки, предшествует другая сцена, где тоже невинную, беззащитную борзую ради шалости Оспан, отпрыск жестокого Кунанбая, травил сторожевыми псами и волкодавами: «Штук семь-восемь бело-рыжих зверюг, со злобным ревом выскочившие из-за юрт, с теневой стороны, где они отдыхали, тесным кольцом окружили борзую. Псы не давали ни подойти к юрте, ни двинуться в сторону». Противоречивые чувства всю жизнь терзали Абая по отношению к своему отцу: он отдавал должное отцу как прирожденному лидеру, одаренному вожаку своего рода, за которым люди шли, подчиняясь его воле. Писатель подчеркивал ум, хватку, умение разрабатывать стратегию нападения на своих врагов, свойственных Кунанбаю. Но по своему мировоззрению Кунанбай и его сын Абай были на противоположных полюсах, хотя они и были непримиримыми противниками в отношении к беднякам, но при этом испытывали уважение друг к другу как достойным соперникам. Поведение отца не было примером для сына, а отец так и не дождался от сына поддержки в своих делах и их продолжении.
В противоборстве с отцом формировался характер Абая. Когда потрясенный казнью невинных бедняков Абай явился в родной аул, то его мать, добросердечная Улжан, решила, что Кунанбай поднял руку на сына, потому что вид у него был ужасный. Но мальчик по дороге выплакал все слезы и сделал для себя выводы: «…больше никому впредь не показывать своей слабости».
В лице своего жестокого и властолюбивого отца Абай столкнулся с неприг­лядными сторонами жизни взрослых людей. Эти коллизии закалили его характер, подготовили к необходимости противостояния антигуманным принципам, царившим в степи. Тонкая душа ребенка, будущего поэта противилась «свинцовым мерзостям жизни» (М. Горький). Парадокс, но именно в семье самого грозного ага-султана родился и вырос великий поэт Абай, заступник обездоленных, который не пошел по стопам отца, не разделял его жизненного кредо. Кунанбай своими действиями вызывал у Абая неприятие и отторжение. Кунанбай по-своему учил его выживанию: побеждает только безжалостный и алчный, а мать и бабушка учили любви и нежности. Такими своеобразными были взаимоотношения в семье Абая.
Своими мыслями об отце Абай мог поделиться только с Улжан и Зере, ужасаясь его жестокости и безжалостности. Он испытывал страх перед своим отцом, способным на любую расправу ради наживы и власти: «Первый раз он высказался открыто, впервые поделился с другими тем тяжелым темным чувством, которое носил в самой глубине души. Это было чувство страха перед родным отцом».
Страх, по мнению Зигмунда Фрейда, был основополагающим в процессе выживания и эволюции человечества, потому что служил сохранению жизни. Именно страх останавливал людей от опрометчивых поступков, заставляя осторожничать, быть бдительными. Вот и маленький беззащитный Абай в своей семье испытывал противоречивые чувства к своему родителю, стараясь остаться в живых, быть невредимым. Естественно, что подобная атмосфера в семье не способствовала гармоническому развитию личности ребенка, но Абай занимался самовоспитанием, стремился к образованию и творчеству, независимо от требований отца. Мать и бабушка не могли защитить своего любимца в силу бесправного положения казахских женщин того времени. Но Абаю было достаточно их любви, чтобы хоть как-то выживать в своей семье и искать свою дорогу в жизни и в поэ­зии. Кунанбай, сам того не подозревая, давал Абаю пример того, как не надо себя вести, каким не нужно быть в отношении других людей, своего народа. Абай вырос, балансируя в своей семье между любовью и ненавистью, верой и безверием.
Даже бабушка Зере была бесправна и беззащитна перед лицом своего всемогущего сына Кунанбая, она лишь могла молиться за своего любимого внука Абая: «О, Создатель! Прими мое слезное моление. Прости и помилуй меня в час неурочного обращения к тебе. Но я молю тебя: огради дитя родное, ненаглядное от волчьей злобы отца его. Не дай проникнуть в сердце дитяти бессердечности и жестокости отца его, Создатель наш!»
Абай, его мать и бабушка были в семье своеобразной коалицией, противостоящей в своей беспомощности всесильному Кунанбаю, который ни с кем не считался, творя беззакония легко и безнаказанно: «Две матери – и между ними израненное в самое сердце их любимое дитя. И в поздних сумерках, в час, когда таинственные аруахи витают над судьбами людей, все трое молились за все то, что было для каждого из них самым сокровенным и благим в жизни».
Улжан была сурова и справедлива по отношению к своим детям, поэтому наказывала младшего Оспана за его проделки: «Отругав как следует маленького баламута, мать подмяла его, прижала к ковру и надавала ему шлепков его вертлявой заднице. Оспан не плакал, когда ему доставалось от сурового отца, но если наказывала мать, он становился не в меру плаксивым, выл, орал, заливался слезами. Если отец, лупцуя его, не обращал внимания на то, плачет он или нет, то мать при наказании могла разжалобиться, слыша его вопли и стенания».
Взрослеющий Абай после продолжительной болезни нашел утешение в своей семье в лице бабушки Зере и матери Улжан, которые пересказывали ему произведения устного народного поэтического творчества казахов: «Для того, чтобы обеим матерям не прискучило без конца рассказывать ему и напевать, Абай для поддержания вдохновения сам читал им «Сказание о Юсупе и Зулейке», – одну из привезенных им из города книг».
Абай радовался отсутствию Кунанбая в ауле, когда там гостили акыны Барлас и Байкокше, разоблачавшие в своих песнях злодеяния богачей и их сподручных. Присутствие отца тяготило Абая, потому что у него с ним были разные взгляды на жизнь. Абай тянулся всей душой к поэтам, поборникам добра и справедливости. Отец своим поведением показывал сыну пример непримиримой жестокости, которую Абай опровергал и не принимал.
Улжан была гостеприимной и щед­рой, акынов Барласа и Байкокше она одарила по-царски, считая, что их вдохновенное искусство исцелило ее сына Абая. Своим примером Улжан учила уважать людей и отдавать им должное: «Светло-серого, хорошо упитанного, подвели к Барласу, а гнедого жеребца-трехлетку передали Байкокше».
Поведение отца для Абая скорее было тем, чему не следует следовать. Мальчик с детства наблюдал за Кунанбаем и постепенно приходил к выводу, что отец является его антиподом. Истинной своей семьей Абай считал лишь своих матерей – бабушку и мать, Зере и Улжан. Только их общества он искал, только с ними отдыхал душой. Их воспитание он воспринимал как должное, они были для него примером благородства, свойственного казахскому народу. Зере и Улжан были вместе с ним с самого его рождения, поэтому, несомненно, оказали на него самое большое влияние, они воспитали его в духе любви и честности, сочувствия и понимания людей. Абаю повезло с бабушкой и матерью, которым он всегда отдавал должное, испытывая к ним всю жизнь благодарность и любовь. Они были в его понимании центром семейного очага, озаренного их чистыми душами, жертвенным материнством.
Таким образом, в романе-эпопее М. О. Ауэзова «Путь Абая» проблема воспитания является важной для понимания личности Абая, ее формирования в условиях семейных противоречий, двух полюсов, противоположных друг другу в лице отца, бабушки и матери.
Абай не стал последователем своего отца, ага-султана, жестокого правителя. В нем победило доброе начало: положительное влияние на него оказали его бабушка Зере и мать Улжан, приобщившие юного Абая к устному народному поэтическому творчеству казахского народа. Произведения казахского фольклора народа развивали в будущем поэте духовность и чувство справедливости, гражданственность и доброту.

Мереке УЮКБАЕВА,
профессор-филолог АУЭС
им. Г. Даукеева

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяСОТВОРИ СЕБЕ ИМЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ