Д В А Н А Ш Е С Т В И Я

0
93

Сопоставление известных на сегодняшний день различных факторов, действующих в мировой истории, позволяет пересмотреть многие устоявшиеся взгляды на ход мировых процессов. В частности, на динамику тех событий, происходивших в тринадцатом и более поздних веках, которые с течением времени привели к созданию Российской империи, а впоследствии – и Советского Союза.

Обывательскому сознанию свойственно полагать, что народы, обитающие в том или ином регионе, жили здесь всегда, чуть ли не со времен Адама. На самом деле – это, конечно, не так. Вся история человечества представляет собой перемещение крупных людских масс по поверхности планеты из реги­она в регион, а то и с континента на континент. Историки европейской научной традиции привыкли концентрировать внимание только на так называемом Великом переселении народов, имевшем место в IV–VII веках. Но это очень упрощенный взгляд на вещи. В действительности, движение народов было всегда, и до «великого переселения» и после него. Такие процессы даже строго датировать трудно. Так, доктор филологии А. М. Кондратов пишет: «Великое переселение народов, начавшееся в первых веках новой эры, завершилось лишь в IX веке. Венгры, или, как они называют себя сами, мадьяры, последними пришли с Востока и осели в Европе» (Кондратов А. М. Земля людей – земля языков. М., 1974).
Когда же в действительности завершилось «Великое переселение народов» – в VII или в IX-м? И завершилось ли? Переселение многомиллионных масс европейцев в Южную и Северную Америки, Австралию и другие реги­оны планеты почему-то «великим переселением» не считается, хотя оно по своим масштабам намного превзошло все предшествующие процессы такого рода, имевшие место в человеческой истории, вместе взятые. Это, как ни странно, никого не потрясает. Наверное, потому, что мы исторически находимся слишком близко к этим событиям. А ведь если вдуматься, они, эти события, – грандиозные. Да и в наши дни мы наблюдаем «нашествие» беженцев из Северной Африки и Ближнего Востока в Европу и латиноамериканцев в США. И непонятно, к чему приведет этот процесс…
Что касается нашей темы, то заметим, что движение народов имело место не только с востока на запад, но и с запада на восток. В частности, славяне тоже были не автохтонным народом на территории современной России, Украины и Белоруссии, а переместились из западных регионов.
«Как ныне установлено, славяне не были аборигенами Восточной Европы, а проникли в нее в VIII веке, заселив Поднепровье и бассейн озера Ильмень… Из Южной Прибалтики на восток двинулись две волны славян: кривичи, создавшие Смоленск, Полоцк, Витебск, Псков, и словене, создавшие Новгород и расселившиеся в Верхнем Поволжье. Радимичи и вятичи пришли «от ляхов». Расселение привело к распаду былого племенного единства. Наконец, в IX–X веках сложилась Киевская Русь – «крупное явление в истории восточного славянства – распавшееся во второй половине XII века» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Кн. 1. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997).
Что происходило на территории современной Украины и других частях будущей Российской империи до IX века – вопрос темный, историки спорят на этот счет, но так или иначе, а в IX веке появляется новое, не существовавшее ранее государственное образование – Киевская Русь. В XI–XII веках это государство развалилось, развал этот принято связывать с «нашествием монголов», что неверно: монголы пришли намного позже, и пришли они уже на развалины Древней (Киевской) Руси. Между возникновением Древней Руси и ее развалом имел место ряд крупных исторических событий, точнее, процессов, которые историки, как правило, почему-то не связывают между собой, рассматривая их разрозненно. На самом деле они (эти события) были взаимосвязанными, оказывали влияние друг на друга и сплетались в общее историческое полотно. Точечный, фрагментарный взгляд на них без взаимной их увязки искажает восприятие и понимание исторических процессов и не позволяет осмыслить их во всей полноте. Мы полагаем, что на исторические процессы следует смотреть в гораздо более широком контексте, чем обычно принято, в этом случае ход течения мировой истории становится более понятным. Прежде всего, зададимся вопросом: почему возникла и почему развалилась Древняя Русь?
Тут следует иметь в виду, что между Балтикой и Средиземноморьем в течение нескольких столетий шла оживленная торговля. И шла эта торговля морским путем – вокруг Европы из Балтийского моря в Средиземное, и обратно. Закрытие этого торгового пути оказало огромное влияние на весь ход мировой истории. Но по каким причинам закрылся этот путь?
Как мы указали, до IX века регион Древней Руси представлял собой нечто малопонятное. И вдруг начинается взлет. Почему? События выглядят следующим образом. В VII веке арабы Аравийского полуострова начинают свою мировую экспансию и несут зеленое знамя ислама на запад и восток. На востоке они дошли до Северной Индии, а на западе захватили почти всю Испанию. Был создан грандиозный халифат, который, впрочем, мгновенно развалился на враждующие между собой мелкие государственные образования. Как раз в это время началась экспансия скандинавов-викингов. Скандинавия в то время страдала от демографического взрыва и связанного с ним перенаселения. Экологическая ниша региона не вмещала резко возросшую численность населения, что вызвало его отток (скандинавы колонизировали даже Исландию и Гренландию и некоторое время пребывали даже в Северной Америке). Оборотной стороной этого процесса стали набеги викингов, которые свыше двухсот лет терроризировали Европу. Пришлось даже специальную молитву изобрести, призывающую защитить от «ярости норманнов».
«Вплоть до Средних веков Скандинавия оставалась «медвежьим углом» Европы. Однако Скандинавия имела в своем распоряжении несколько видов уникальных ресурсов, которые ждали своей разработки: меха животных, населяющих северные леса, шкуры тюленей и пчелиный воск – предметы роскоши для остальной Европы.… Вплоть до Средних веков скандинавы использовали только гребные суда и не знали паруса. Лишь в VI веке парусное искусство из Средиземноморья пришло наконец и в Скандинавию» (Даймонд Дж. «Коллапс. Почему одни общества выживают, а другие умирают?»).
Европа после крушения Римской империи находилась в «размонтированном» и хаотическом состоянии. Сначала викинги были простыми торговцами, сбывавшими в Средиземноморье свои уникальные ресурсы, но присмотревшись к тому хаосу, который там царил, скоро поняли, что этот бардак можно брать чуть ли не голыми руками. И началось…
«Заморская торговля стала для средневековых скандинавов, как и для других мореплавателей всех времен и народов, шагом на пути к вооруженным набегам. Когда честные торговцы разведали дорогу к богатым европейцам, готовым платить серебром и золотом за меха и шкуры, молодые честолюбивые братья этих торговцев сообразили, что они могут заполучить золото и серебро, ничего не давая взамен. На тех же самых кораблях можно было проникнуть в богатые портовые города и даже подняться по рекам далеко вглубь материка, заставая врасплох местное население. Скандинавы стали викингами, т. е. захватчиками. Земли, которые теперь входят в состав Швеции и Норвегии, тогда еще не были объединены под властью одного правителя; они находились в руках многочисленных мелких князьков, которым награбленное в Европе добро было необходимо для привлечения на свою сторону союзников и последователей. Те же, кто проигрывал в междоусобных стычках у себя дома, получали дополнительный стимул попытать счастья на чужбине.
…Мы можем точно назвать дату первого набега викингов – 8 июня 793 года; первой жертвой скандинавской вооруженной экспансии стал богатый, но плохо защищенный монастырь на острове Линдисфарн, к северу от побережья Англии. С тех пор набеги случались каждое лето, когда море было относительно спокойным и более удобным для плавания, чем зимой; но в какой-то момент «добытчики» решили не возвращаться домой на зимовку – они стали основывать зимние поселения прямо на приглянувшемся побережье, чтобы возобновить набеги уже ранней весной» (Даймонд Дж. «Коллапс. Почему одни общества выживают, а другие умирают?»).
«Размонтированная» Европа была не в состоянии защищать от набегов викингов, но им в Средиземном море пришлось схватиться с арабами, точнее, уже с берберами, которые к тому времени стали ударной силой мусульман в западом направлении их экспансии. Арабский халифат мог бы прихлопнуть пришельцев с севера одним ударом, но проблема заключалась в том, что халифата как такового уже не было, а было множество мелких халифатов, обычно находящихся между собой в недружественных, а то и просто враждебных отношениях. В результате война между арабами (берберами) и викингами свелась к множеству мелких сражений по всему Средиземноморью. Как писал Алексей Толстой: «И Русь оставляет Гаральд за спиной // Плывет он размыкивать горе // Туда, где арабы с норманнами бой // Ведут на земле и на море».
Результат всех этих перипетий был следующий.
«Испанские арабы захватили Крит и сделали его базой пиратства на Эгейском море. В 842 году тунисские берберы, действовавшие в Сицилии, взяли Мессину, а в 878 году – Сиракузы. В 902 году греки потеряли все позиции в Сицилии, а в 904 году арабы разграбили второй город империи – Фессалоники и перенесли агрессию на материк, в Калаб­рию. Грекам стало трудно.
…До IX века Сицилия и Южная Италия были составной частью Византии, как только в западной части халифата берберы перехватили инициативу у арабов, они развили наступление по всему Средиземноморью. В течение двухсот лет прекрасная Сицилия была ареной жестокой войны, подобной той, которая за полторы тысячи лет до этого проходила здесь же между римлянами и пунийцами» (Гумилев Л. Древняя Русь и Великая Степь. Кн. 1. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997).
«Взрывной распад арабской державы спровоцировал новую волну центробежных процессов. Средиземное море полностью контролируется пиратами-берберами и утрачивает роль транспортной магистрали между Востоком и Западом» (Переслегин С. Структура и хронология военных конфликтов минувших эпох).
На двести лет IX-го с по XI-й век Средиземное море оказалось «закрытым»: по нему просто невозможно было плавать – здесь по всему морскому бассейну арабы (берберы) гонялись за норманнами, и наоборот; и те и другие заодно грабили всех, кто под руку подвернется. Перевозить товары морским путем стало невозможно, морской путь из Балтики в Средиземноморье закрылся. Но поскольку морской путь закрылся, ему на смену пришел другой путь, сухопутный – тот самый знаменитый «путь из варяг в греки».
Мы знаем из учебника истории о походах Святослава, крещении Руси, войнах Владимира Мономаха и прочих интересных вещах, но вообще-то говоря, экономической базой Древней Руси была не военная добыча и не земледелие, а транзитная торговля. В экономическом смысле Древняя (Киевская) Русь представляла собой цепочку городов, вытянувшихся с юга на север от Черного до Балтийского моря. Через них после закрытия морского пути вокруг Европы и потекли товарные потоки, обогащая эти города уплатой таможенных пошлин. Именно на транзитной торговле и начался внезапный расцвет Древней Руси. До IX века, до закрытия морского пути и открытия пути «из варяг в греки», ее история была малопонятной, теперь же она стала быстро превращаться в мировую державу, хорошо известную всем ближним и дальним соседям.
«В. О. Ключевский считал, что на этом «пути» уже в IX веке главная полоса расселении (страна Русь) возникла как сеть городов без деревни. То есть Русь составляли не племенные области, а города, так что русские князья вообще не имели деревень и пашен, а было «царство городов» среди малонаселенной местности» (Кара-Мурза С. Г. Демонтаж народа. М.: Алгоритм, 2007).
«Быстрый рост городов, развитие жизненной активности на пространстве от Великого Новгорода на севере до Киева на юге невозможно объяснить без понимания решающей роли в этом процессе торгового пути от Балтики до Черного моря и далее, вплоть до Византии и Багдада, чьи богатства поражали обитателей Киевской Руси… По этому пути с севера на юг везли янтарь, меха, воск, рабов, а с юга на север – ткани, драгоценные шелка, золотые монеты. Археологи находили потом эти монеты по всей протяженности торгового пути, что свидетельствует о процветавшем в ту пору товарообмене. Именно обеспеченное торговыми связями благополучие играло решающую роль в развитии региона: без него не могли существовать города (сельское хозяйство здесь было развито еще слишком слабо), которые поддерживали друг друга, обменивались товарами, распрями, князьями… Блеск этой начальной России объясняется общим историческим контекстом. Западное Средиземноморье оказалось на долгое время закрыто для внешнего мира в результате исламских завоеваний VII–VIII веков. В этих обстоятельствах внутриконтинентальный путь от Новгорода до Киева стал основным, связав страны Севера и богатые районы Юга… Киевская Русь славилась именно блеском своих городов, символизировавших материальное благополучие страны: в этом плане между Западом и Востоком Европы не наблюдалось никакого отставания, никакого разрыва» (Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. Пер. с франц. М.: Издательство «Весь Мир», 2008).
Собственное производство в Древней Руси было развито довольно слабо – товарами она обеспечивалась за счет прохода через нее транзитных торговых путей, также слабо было развито сельское хозяйство, что впоследствии сказалось. Она даже собственную монету не чеканила, используя зарубежную валюту. Первые русские монеты – серебреники – стали чеканиться только в конце Х – начале XI веков. Одним из следствий внезапного возвышения Древней Руси стал упадок другого государства – Хазарского каганата. (Разумеется, к упадку Хазарии привело не только возвышение Руси, но влияние этого фактора было тоже значительным.)
«Политическая история Хазарии коротка – 650–965 гг., территориально ограничена, связи с соседями прослеживаются четко. Литература вопроса необъятна» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Кн. 1. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997). Подобно Древней Руси Хазария процветала за счет транзитной торговли, также не имела собственной монеты, ввиду неразвитости собственного производства и даже не имела собственного войска, пользовалась услугами наемников, поскольку вследствие своего удобного географического положения бала очень богатой и могла себе это позволить.
«От Красного моря до Китая было около 200 дневных переходов, а вокруг северного берега Каспия еще больше. Но и северным путем пользовались, так как в Аббасидском халифате восстания были делом заурядным, а хазары строго следили за безопасностью на степных дорогах. Поэтому значение Итиля как перевалочного пункта на долгом пути росло.
То, что путешествующие евреи VIII века названы персидским словом «рахдониты», показывает, что основу этой торговой компании составили выходцы из Вавилонской, т. е. иранской, общины, бежавшие от халифа Абда-Мелика в 690 году. Потом к ним добавились евреи из Византии, но до тех пор, пока на границах Согда и халифата, Китая и Тюркютского каганата шли постоянные войны, торговля встречала препятствия. Когда же войны прекратились, а Китай после восстания Ань Лушаня (756–763) лежал в развалинах и продавал шелк дешево, рахдониты развернулись. Они освоили не только восточный путь, по которому шел шелк в обмен на золото, но и северный – из Ирана на Каму, по которому текло серебро в обмен на меха. Хазария лежала как раз на перекрестке этих путей» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Кн. 1. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997).
Располагавшаяся в низовьях Волги и процветавшая за счет транзита Хазария была очень богатым государством, но после того как открылся путь «из варяг в греки», торговые маршруты сместились в сторону Древней Руси, что привело к подрыву хазарской экономики, Хазарский каганат захирел. По всей видимости, знаменитый поход Святослава на Хазарию, предпринятый в 965 году, был совершен прежде всего с целью добить пусть сильно ослабевшего, но все-таки конкурента Киева.
«В течение десятого и одиннадцатого веков в Европе расчищались леса и осушались болота, в большом количестве строились города в Северной Европе, отчасти стабилизировалось распределение и плотность населения» (Клакхон К. Зеркало для человека. Введение в антропологию. Евразия, СПб, 1998). Трудно сомневаться в том, что возникновение и подъем городов в Северной Европе связано именно с открытием и расцветом пути «из варяг в греки». Казалось бы, положение Древней Руси было блестящим, но международная обстановка вновь стала меняться.
«В 60-х годах Х века багдадский халиф утерял все позиции внутри своей страны вследствие отпадения провинций и роста шиитских движений, черпавших силы в областном сепаратизме Ирана, Африки и даже самой Аравии, захваченной карматами» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Кн. 1. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997).
«Среди крупных завоеваний Ислама оказались не только Сирия, Египет, Персия, Северная Африка и Испания, но почти все Средиземное море. Это последнее завоевание стало бы окончательным, если бы мусульмане, обосновавшись на Крите в 825 году, остались на острове, но Византия отвоевала этот важнейший бастион в 961 году, продолжая владычествовать на Крите и на Родосе, что позволяло ей держать в своих руках ключи от морских путей, ведущих в Эгейское море.
…К Х веку, в противоположность ситуации, сложившейся позднее, богатым считался мусульманин, а пиратом был христианин. Амальфи, Генуя, Пиза превратились в подлинные осиные гнезда. Положение усугубляется после завоевания Сицилии норманнами (1060–1091). Захват Сицилии стал первой брешью в морском владычестве «неверных». Начавшиеся вскоре Крестовые походы (1095–1270) позволили христианам отвоевать Внутреннее море, включая торгово-географическое пространство, византийский бастион, прежде всего благодаря флотам итальянских городов. Значительные исторические эпизоды, такие как взятие Иерусалима в 1099 году, создание Иерусалимского королевства, взятие Константинополя латинянами в 1204-ом после известного перелома в ходе IV Крестового похода, не должны заслонять основополагающую реальность: завоевание Средиземноморского торгового пространства» (Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. Пер. с франц. М.: Издательство «Весь Мир», 2008).
«Первый Крестовый поход (1096–1099) инициировал ряд политических процессов, приведших к выходу Западной Европы из средневековой страты. Значение имели не столько результаты похода (достаточно скромные), даже не искусственно сконструированное «единство Европы». Первый Крестовый поход привел, по сути, к возрождению средиземноморской морской торговли» (Переслегин С. Структура и хронология военных конфликтов минувших эпох).
Итак, морской путь вокруг Европы вновь открылся! Для Древней Руси это означало экономическую катастрофу. Сухопутный путь «из варяг в греки» стал теперь просто не нужен, поскольку он вел к немыслимому удорожанию товаров, вследствие гигантских затрат на перевозку. «Если принять перевозку морем за единицу, то канал обходился лишь втрое дороже (тележка – в девять, а вьючные животные – в 27 раз дороже)» (Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. Пер. с франц. М.: Издательство «Весь Мир», 2008). А путь из «варяг в греки» не только частично проходил по суше, но и был исключительно трудным: нужно было плыть по реке, потом выгружать товар, перевозить посуху к другой реке, нанимать перевозчиков и так несколько раз. Неудивительно, что как только вновь открылся морской путь, путь «из варяг в греки» немедленно закрылся за ненадобностью.
Вот тут-то перед князьями Древней Руси, привыкшей функционировать за счет контроля над путями транзитной торговли, во весь рост встал вопрос: как снискать хлеб насущный? Самый простой способ для этого – ограбить соседа. Они немедленно все между собой передрались. Напомним, что сельское хозяйство здесь тоже было довольно слабо развито в силу того, что продуктами в значительной степени можно было обеспечить себя привозными. Когда же грянула непредвиденная экономическая катастрофа, то следствием ее стало резкое усиление феодального гнета на крестьян.
Юрий Мухин пишет:
«Представим себя семьей хлебопашцев Киевской Руси дорюриковских времен. Население городов незначительно, товарного хлеба ему много не продашь, торговые пути таковы, что хлебом торговать невозможно (морских путей нет, до портов добраться – по пути весь хлеб сам и съешь). Княжеская дружина – шайка разбойников – сама каждое лето ищет, кого бы в соседних странах пограбить, и на свое содержание много хлеба не требует. Получается, что сеять хлеб в принципе нужно практически только для своей семьи».
Существовал ли когда-то реальный Рюрик или нет, не имеет значения. Факт в том, что именно такая ситуация вновь воспроизвелась вследствие экономического краха государства. Но при этом население городов значительно возросло, но стало нищим. А из крестьян стали выжимать все соки. К тому же, число князей все росло и росло, княжества все дробились и дробились на уделы, а у каждого князя своя дружина, которую надо кормить. Б. А. Рыбаков приводит следующие данные: в середине XII века в Киевской Руси было 15 княжеств, в начале XIII века – около 50, в XIV века – примерно 250. У современников возникла ироническая поговорка: «В Ростовской земле князь в каждом селе» (Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1982).
В общем, Древняя Русь рухнула вследствие экономических причин и потеряла жизнеспособность. И в этом «открытии» нет ничего нового, именно об этом еще в 20-е и 30-е годы прошлого века писали академики М. Н. Покровский и Б. Д. Греков. Но их работы были как-то подзабыты, возобладала ортодоксальная версия, что все развалили то ли монголы, то ли татары, то ли и те и другие вместе – «монголо-татары». Вот и приходится теперь все эти вещи «переоткрывать» заново.
«Банальные версии имеют ту привлекательность, что они позволяют принять без критики решение, над которым трудно или не хочется думать. Так, бесспорно, что Киевская Русь XII века была страной очень богатой, с великолепным ремеслом и блестящей архитектурой, а в XIV веке эта страна запустела настолько, что в XV веке стала заселяться заново выходцами с севера, т. е. из Белоруссии. В промежутке между эпохами расцвета и упадка через эти земли прошла армия Батыя, – значит, она во всем и виновата.
Это как будто безупречное решение при подробном изучении стало вызывать сомнения. М. Н. Покровский и Б. Д. Греков весьма обоснованно считали, что упадок Киевской Руси начался во второй половине XII века или даже в XI веке, когда торговый путь «из варяг в греки» утратил значение вследствие крестовых походов, открывших легкую дорогу к богатствам Востока. А татарское нашествие только способствовало запустению края, начавшемуся за 200 лет до этого. Важные дополнительные сведения по этой теме дал украинский археолог В. О. Довженок, изучавший ряд городищ на берегах среднего Днепра» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Кн. 2. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997).
«Не замечать глубокий кризис XIII века ученые-историки не могли, хотя объяснить его с позиций эволюционизма было сверхтрудно. Но выход все-таки нашелся и был многими принят. Этот кризис и последовавшую за ним «погибель» долгое время приписывали южным соседям Русской земли. Только в ХХ веке эта концепция подверглась критике.
…В русских источниках XII–XIII веков Половецкая степь именуется «Землей незнаемой». Это удивительно потому, что до 1093 года, а тем более в Х веке русские свободно ездили в Тмутаракань и в Крым и даже через степи Северного Кавказа до берега Каспийского моря, и вдруг в Лаврентьевской летописи от 1252 года про Андрея Ярославича Владимирского сказано: «Побеже в неведомую землю». Итак, в XII веке бывшая степная окраина Киевской Руси превратилась сначала в «Землю незнаему», потом в «Большой луг» и, наконец, в «Дикое поле»…» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. Кн. 2. М.: Институт ДИ – ДИК, 1997).
Ничего удивительного тут нет. Путь «из варяг в греки» закрылся, Древняя Русь развалилась, международная торговля рухнула, ездить в Крым стало незачем и некому, сменилось два-три поколения и некогда хорошо знакомые места превратились в «Землю незнаему».
Вот тогда-то и началось движение славян с территории Киевской Руси на территорию будущей Московской Руси, будущей России. Движение это началось вследствие экономического краха прежней среды обитания, население стало избыточным и начало расширять свою экологическую и экономическую нишу.
«С XI века часть народностей, населявших Киевскую Русь, стала мигрировать (можно сказать – убегать) на северо-восток – в сторону Ростова (речь идет о Ростове Великом, который не нужно путать с нынешним Ростовом-на-Дону). Именно в этих лесистых местах началась история новой России, именно здесь происходило смешение славян и финнов, представителей монголоидной расы, которые первые населили этот регион: таковы корни этнической группы, называемой великороссами. Эта новая Россия была варварской, но мощной; она сумела утвердиться на новом месте еще до окончательного падения Киевского княжества» (Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. Пер. с франц. М.: Издательство «Весь Мир», 2008).
Перемещение славян на новые территории было отнюдь не мирным, так эти места были заселены финно-угорскими племенами. Да и вообще, похоже, первоначально на эти территории отправлялись за военной добычей, но постепенно давление усиливалось. Так, многие знают, что первое упоминание Москвы датируется 1147 годом. Но всем ли известно, по какому поводу она упоминается? «Москва», вообще-то говоря, слово не русское и не славянское, а угро-финское, о смысле его спорят. Здесь жило какое-то мордовское поселение под таким же названием, захваченное князьями, которые совершали набег за добычей полона из местного населения.
«…Упоминается впервые этот город, как известно, под 1147 годом – в связи со свиданием Юрия Долгорукого с его союзником Святославом Всеволодовичем. Перед этим свиданием последний «взял Голядей, на верховиях Протвы, и обогатил дружину свою полоном». Голядь – племя не финское, а литовское, но колонизационные методы от этого не изменились: «инородцы» были прежде всего источником живого товара… Летопись рассказывает, что в Москве по случаю княжеского свидания был большой пир, продолжавшийся не один день» (Покровский М. Н. Возникновение Московского государства и «великорусская народность»).
Вообще, если посмотреть на древнерусские города, то почти каждый из них в летописях впервые упоминается в XI–XII веках, что свидетельствует о времени заселения славянами территории будущей Московской Руси. Некоторые упоминаются и раньше, но это, как правило, поселения, по крайней мере, изначально финно-угорских народов; например Муром, первое упоминание о нем датируется 862 годом, но ведь мурома – это финно-угорское племя. «Этимологию названия «Рязань» исследователи связывают с названием родового подразделения мордвы эрзя/эрзянь, территории которой как раз и осваивали русские колонисты Муромо-Рязанской земли» (Храпачевский Р. П.).
«…Произведенный им (академиком Любавским) тщательный анализ географических названий будущей «Великороссии» приводит… к совершенно определенному выводу, что эта будущая «Великороссия» до прихода славян была весьма густо (для натурального хозяйства) заселена не русскими и не славянскими, а преимущественно финскими племенами. …Что основным населением будущей Великороссии было финское, а славяне явились туда небольшими группами, в качестве самых форменных колонизаторов, доказывать это – значило бы ломиться в открытую дверь.
…Количественное соотношение силы явно было, по мнению Кавелина, в пользу финнов. Тамбовская и Пензенская губернии – обрусевшая мордва: это обличает наружный вид тамошних крестьян и географические названия».
Финны не только были когда-то на территории будущей Великороссии – они там и остались, и нельзя даже говорить об их «обрусении» как одностороннем процессе: они в достаточной степени финизировали своих поработителей. Исчерпывающий материал на этот счет на основании географической номенклатуры дает академик Любавский. Приведя массу указаний на следы финских племенных названий в именах ряда великорусских поселений XIV–XV веков, этот автор продолжает:
«Но особенно доказательными в данном случае являются целые местности волости и страны с самостоятельными инородческими именами… За небольшими исключениями все реки и речки, озера и другие урочища на рассматриваемой территории носят не русские, а инородческие имена. Некоторые из них являются повторением несомненно финских имен… Сохранение инородческой номенклатуры за реками, речками, озерами и урочищами указывает на сохранение самого инородческого населения, от которого и перенимали славяно-русские новоселы все эти чуждые русскому языку имена».
Совершенно правильно говорит академик Любавский о «прослаивании» русскими поселенцами коренной финской народной массы: чтобы создать свою географическую номенклатуру для целого края, нужно было сидеть в этом краю очень густо и очень долго» (Покровский М. Н. Возникновение Московского государства и «великорусская народность»).

(Продолжение следует)

Бахытжан АУЕЛЬБЕКОВ,
обозреватель

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ