БОЕВОЕ ИСКУССТВО ТЮРКОВ

0
130

Прежде, чем ответить на ожидаемый вопрос: «А было ли у одного из самых воинственных суперэтносов мира – древних тюрков-кочевников, боевое искусство?», давайте, зададимся непраздным в данном случае вопросом: «Зачем надо было китайцам еще в IV–III веках до нашей эры строить Великую стену (ВКС) – самое грандиозное творение рук человеческих на планете Земля, которое видно из космоса?»

ВЕЧНАЯ УГРОЗА С ВОСТОКА

Неужто только для защиты своих северо-западных и западных рубежей от бесконечных набегов враждебных кочевых племен? Особенно с запада, где простиралось мегапространство, населенное тюркскими племенами – Дешт-и-Кипчак, растянувшееся на шесть тысяч километров: от низовий Сырдарьи, Джунгарских ворот и Алтая до устья Дуная.
Если обратить внимание на почти пятидесятивековую историю Китая с древности до современности, то ВКС – это исполинская крепость, создан-ная как надежный плацдарм не только для защиты, но и для завоевания соседних народов, а в перспективе всей Азии, а может быть, и мира.
Да, кочевники постоянно тревожили Поднебесную своими набегами, чиня разбой и грабеж на ее окраинах, а если в огромной степи возникало какое-нибудь мощное кочевое централизованное государство, то это государство могло, пусть хоть на недолгий срок, завоевать и сам Китай. Но и сама Империя не просто готовила ответный удар, а ее огромная армия существовала отнюдь не только для защиты границ и военных парадов. Передовые ее отряды частенько проникали вглубь степи, чтобы захватить мирных обитателей богатых кочевий в плен и угнать бесчисленные стада скота. Правда, об этом сами китайские летописцы предпочитали скромно умалчивать.
За тысячелетия Поднебесная, превосходящая по численности своего населения все граничащие с ней народы в десятки, сотни раз (кроме Индии), так и не стала по-настоящему «поднебесной», хотя и увеличила свою исконную территорию в три раза. Территория России, к примеру, в два раза больше. Все без исключения императорские династии были крайне агрессивны по своей сути и всегда стремились к завоеваниям.
Вот лишь несколько примеров. Китайцы в разное время покоряли Корею (на краткое время), Индокитай и часть кочевых тибетских племен. Династия Суй вела захватнические войны на Корейском полуострове против государства Когурё в 611–614 годах и против вьетнамского государства Вансуан, покоренного в 603 году. Длительные и дорогостоящие войны, сооружение Великого канала (Стену в основном уже построили), а также строительство роскошных дворцов вызвали необычайный рост государственных расходов.
Все это привело к гибели имперских династий и созданию новых. Порой они гибли под ударами крестьянских повстанцев, а иногда от завоеваний чужеземцев. Но, что примечательно, как только воцарялась новая династия, так сразу же ею совершались агрессивные действия против соседних стран. Так, при династии Тан (618 – 907) был оккупирован по нынешний день Восточно-Тюркский каганат.
И это только малая толика многочисленных завоевательных войн ханьцев. Один только их перечень отнимет немало времени. Так что за всю историю своего существования еще со времен Древнего Египта вплоть до конца 70-х годов прошлого века Китай постоянно воевал. И еще неизвестно, сколько на самом деле было войн освободительных, а сколько захватнических. И если на протяжении огромного периода времени территория современного Казахстана, так же, как и других тюркских (кроме Синьцзяна) государств, ни разу не была захвачена Китаем, то что это, как не яркое свидетельство боевого и военного искусства кочевников?! Ведь одним лишь незаурядным мужеством, самоотверженностью, свободолюбивым характером это не объяснишь.
Почему-то многие люди при упоминании о боевых искусствах непременно называют Японию, Корею, Китай, Вьетнам. А раз уж эти нескончаемые войны, время от времени вспыхивавшие с глубокой древности, были неизбежны, то степным правителям приходилось заниматься постоянной военной подготовкой своих воинов и развивать боевые искусства. Это ведь так очевидно. Поэтому давайте попробуем разобраться в самом понятии. Что же такое боевые искусства?

ВЗГЛЯД ВСАДНИКА НА ПЕШЕГО

Для восточных азиатов – это доведенные до совершенства школы бое-вых искусств, где обучались отнюдь не только защите и самообороне, но также нападению и физическому уничтожению врага.
Ну, а для наших предков – древних гуннов, тюрков, саков, кипчаков, под боевыми искусствами подразумевалось владение оружием, и что самое важное – умение вести бой верхом на коне. Ведь пехоты у кочевников никогда не было, как к примеру, у корейцев и вьетнамцев, которые также многократно подвергались нападениям своего великого западного (для Кореи) и южного (для Вьетнама) соседа. Такие уж у Китая оказались отчаянные, упорные, непреклонные и несгибаемые соседи.
Тем не менее у тюрков были свои виды единоборств. Это – борьба как на земле, так и верхом на конях. Среди профессиональных воинов, которые служили наемниками регулярных армий Запада и Востока, были широко распространены кулачные бои и бои с применением рук и ног.
Великолепно экипированные и хорошо оснащенные армии Поднебесной, укомплектованные отборными воинами, руководимые талантливыми, казалось бы, полководцами, никак не могли сокрушить большей частью разобщенные тюркские племена. А если и добивались успеха, то с великим трудом, при больших потерях и к тому же ненадолго. Агрессия китайцев неизменно останавливалась степняками.
Последние несокрушимой стеной вставали перед имперскими войсками и не давали им проникнуть до европейских границ. Мечтам китайских им-ператоров о завоевании Великой Степи огнем и мечом, так и не суждено было осуществиться, хотя столкновения происходили из века в век.
Каким образом китайцы достигли военного превосходства?
Прежде всего, за счет ускоренного развития феодализма в VIII веке и сформированного к тому времени комплекса военных искусств. С одной стороны, процветала экономика, расширились посевные площади за счет распашки новых земель, появилась специализация в сельском хозяйстве, внедрялись новые культуры, в частности, чай, возникло хлопководство. Развивалось казенное и частное ремесло, росли города – центры торговли и ремесла, где важную роль стали играть купеческие гильдии. Оживилась морская торговля, которая велась в VIII веке главным образом через Гуанчжоу, с Индией и Ираном. Торговые связи существовали и с Арабским халифатом, Кореей и Японией.
С другой стороны, все это способствовало началу широкомасштабной экспансии против соседних народов. Стремясь к мировому господству, китайцы приступили к завоеваниям и насаждению в среде завоеванных народов китайской культуры в ее конфуцианском варианте. Это привело к постоянному совершенствованию военного оружия, воинских и боевых искусств. Боевое восточное искусство – это не механическое соединение приемов рукопашного боя, а методы базовой техники, включающие духовно-моральное воспитание и физическое совершенствование человека. В Китае боевое искусство основывалось на философии конфуцианства, даосизме и буддизма.
Совершенно иной была философия боевого искусства тюрков, да и по своему стереотипу поведения и менталитету они разительно отличались от китайцев. Сама философия имела богатую историческую основу и зиждилась на глубокой духовности, основанной на древнетюркском космическом мировоззрении, отраженной в тенгрианстве. Постоянное столкновение с жестокими и беспощадными имперскими войсками, расширявшими жизненное пространство за счет уничтожения более слабых этносов, вынудило тюрков всерьез задуматься о развитии боевых дисциплин.

ДИТЯ СТЕПИ – СПЯЩИЙ УЛУ

У нашей молодежи, выросшей чуть ли не с пеленок на тайваньских, гонконгских и голливудских «кинодраках», возникнет, быть может, скептическая улыбка, мол, байки и сказки все это. А у профессиональных наставников по каратэ, тхэквондо и другим восточно­азиатским видам единоборств возникнет вполне резонный вопрос: «И где же, позвольте спросить, ваши школы боевых искусств? И вообще, как могли существовать школы в кочевой среде; сегодня здесь, а завтра там?»
Думаю, исчерпывающий ответ дадут десятки исследований востоковедов и тюркологов, начиная от Бартольда и заканчивая одним из самых ярких – Гумилева. Поэтому ограничусь небольшим отрывком из статьи Рафаэля Безертинова.
«Китайцы были в основном земледельцами и вообще не употребляли молочные продукты – основную пищу тюрков. Из-за постоянного изнури-тельного труда на полях и в ремесленных лавках, из-за бедности основному населению Китая было не до военных и боевых искусств. Этому делу обучались только набираемые на постоянную военную службу привилегированные чиновники.
Тюрки были в основном скотоводами. В пищевом рационе преобладали мясные и молочные продукты, которые были у них всегда в изобилии, так как стада их были огромны. Жизнь рядового тюрка в мирное время состояла из длительных перекочевок. Допустим, если зимовье его находилось в песках Моюнкумов, то летние пастбища могли располагаться за пятьсот, а порой и за тысячу, полторы тысячи километров, где-нибудь на территории современной Костанайской области.
По ходу многонедельного порой кочевья, а затем полугодовой размеренной жизни на летних пастбищах, времени для военных упражнений и отдыха было более чем предостаточно. А отсутствие изнурительного труда давало хорошую возможность заниматься охотой, джигитовкой, стрельбой из лука и сражаться деревянными саблями. Все это способствовало физическому развитию и совершенствованию боевого искусства.
Каждый тюрк с детских лет осознавал себя воином и знал, что в любой момент его могут призвать старейшины в военный поход, если будет подан клич степных ханов. Потому он под руководством старших обучался военному искусству. Шести-, семилетние мальчики ездили верхом на ло-шадях не хуже самых лучших наездников. Человек, который не владел оружием, не мог называться мужчиной, поэтому мальчики, достигшие 12–14 лет, хорошо владели оружием. Но самое главное: тюрки учили своих де-тей не бояться смерти в бою». И когда наступал час испытаний, в них пробуждался дракон – улу. А вот вряд ли каждый крестьянский сын мог с ма-лых лет осознавать себя воином.

ЖИЗНЬ БЕЗ ВИТИЕВАТОСТЕЙ

Китайцы склонны копаться в тончайших нюансах жизни. Они привыкли долго, размеренно и монотонно работать, тренироваться и упражняться до крайнего изнеможения. Им не в тягость длительная медитация. Тюрки же в противоположность постоянно выбирают ясную, четкую, без разнообразных деталей линию поведения, отбрасывая все наносное. Их широкий масштаб мышления подобен широте самой Степи. Им в тягость монотонное копошение и ковыряние в земле. А медитация проявляется не в виде полного отключения от суетной жизни на час, на два, а в кратком созерцании грандиозного холста заката или картины звездного неба.
Да и само тюркское мировоззрение отлично от китайского. Их более древняя, по-своему оригинальная и уникальная религия придавала им уверенность в том, что они любимы самим Небом и Тенгри покровительствует им в великих деяниях. В военном и боевом искусстве большую роль для поднятия боевого духа играли учение Тенгри, культ предков и вера в небожителей, которые вдохновляли бойцов на подвиги. Для того чтобы боец был честным и надежным воином в бою и в обычной жизни, прививалось учение Тенгри, согласно которому ложь и предательство считались оскорблением естества, а следовательно, божества. В имперской армии Китая держали целый штат доносчиков, а тюрки, находившиеся на китайской службе, этого не терпели и раскрытых доносчиков убивали.
Даже активное проникновение в Дешт-и-Кипчак между V и XIV веками буддийских, мусульманских, христианских, манихейских и другие миссионеров не могло окончательно расшатать религию тюрков. Так, в 720 году главный советник Бильге кагана Великой Тюркской империи – мудрый Тоньюкук – воспрепятствовал пропаганде буддизма в каганате на основании того, что учение Будды делает людей слабыми и человеколюбивыми, а не воинственными и сильными.
Таким же чуждым считали тюрки ислам. В их понимании это была религия оседлых и привязанных к городам жителей, сковывающая их воинский дух и свободу действий. Кстати, и по сей день ислам среди казахов, самого крупного кочевого народа мира, позже всех других тюрков ставших оседлыми, исповедуется крайне пассивно. А в средние века тюрки все еще трепетно чтили тенгрианство, чтобы менять свою веру.

ЯРОСТЬ И СИЛА ДУХА

Таким образом, тюркское боевое искусство отличалось от китайского по духу. Внутренняя сила и философия в военном и боевом искусстве позволяла побеждать тюркам не числом, а высоким боевым духом. Если в Китае исторические батальные сцены искусно и эффектно разыгрывались несколькими сотнями профессиональных воинов в театрализованных исполнениях боевых танцев, то тюрки не особо увлекались боевыми танцами. Просто они одерживали победы на поле боя. Ныне такие победы они красиво одерживают на боксерском ринге. Поле боя – не ринг и тем более не театральные подмостки. И пусть для показательных боевых танцев нужно знать несколько десятков приемов боевого единоборства. Но тюркам достаточно дюжины приемов, чтобы победить самого искусного танцора боевых искусств в тяжелых условиях реальной битвы при большой скучен-ности сражающихся воинов, когда нет времени для маневров, и каждое мгновение может стать последним. Тюрки брали своей яростью и силой духа.
Это подтвердили своими победами и воины Чингисхана, его сыновей и внука хана Батыя, завоевавших много стран и в том числе своего извечного врага – Китая. А полководец Субетай со своими воинами, практически не зная поражений, выиграл 65 сражений на территории от Кореи до Адриатического моря. История до сих пор не знает большего числа побед одного полководца.
Р. Безертинов в своем исследовании, опубликованном четырнадцать лет назад, отмечает: «Разница между китайской и тюркской психологией сказалась и на тактике ведения войны. Агрессивная мощь и численность Китайской империи с одной стороны, громадная напирающая сила со стороны Римской империи, а затем и агрессия арабов со стороны Средней Азии и Кавказа не могли не сказаться на боевой тактике тюрков. Остановить лобовой атакой такую мощь тюркам было не под силу, их бы просто уничтожили. Вот как писал о тюркской тактике Тоньюкук: «Тюрки по численности не могут сравниться с сотой долей народонаселения Китая, и то, что они могли противостоять такому государству, так это потому, что тюрки, следуя за травою и водою, не имели постоянного местопребывания и в военных делах. Когда сильны – идут вперед для борьбы, когда слабы – уклоняются и скрываются». Тактика тюрков состояла в изматывании противника и в неожиданных налетах. Тюрки, если побеждали, то дружно рубили врага, но если противник побеждал их, то они не считали позором отступать рассеявшись. Китайские полководцы писали о них так: «Перед решительным наступлением противника тюркские всадники расступаются, подобно стае птиц, для того чтобы собраться и снова вступить в бой».
Особо ценилось военное искусство конного воина: легкая посадка на коня, безукоризненное умение держаться в седле, искусство джигитовки, чтобы никто не мог сдвинуть его или сбросить на землю.
Защитными доспехами знатных воинов были: кожаный халат, защищенный сверху металлическими дисковидными бляхами или пластинами, или нагрудники. Рядовые воины носили толстые стеганые чапаны из войлока. На голову воины надевали металлический шлем или меховую шапку с кистью.
У конников были небольшие круглые щиты для защиты верхней поло-вины туловища при отражении ударов меча, сабли или копья. Так как в бою их руки были заняты оружием, они применяли широкий диапазон приемов, проводимых в рукопашном бою ногами. Дос­пехи на воинах сковывали маневр при ударах, поэтому основным способом приложения силы в борьбе были толчки.
В бою трудно рассчитывать на силу возвратно-поступательных движений и приходилось обходиться вращательными движениями, которые надежно защищали конника. Известны такие боевые искусства, как «Алып Бер», «Кара Каплан», «Жекпе Жек» и т. д. Они отрабатывались на раз-личных конноспортивных состязаниях. Прекрасной иллюстрацией служит «аударыспак», своего рода армрестлинг верхом на конях.
В XI–XVI вв. ислам начал получать распространение в Великой Степи. Первыми его принимали купцы, воины, нанимавшиеся на службу к халифу, горожане и только после многих веков, последними – кочевники. Оставаясь равнодушными к религиозным спорам, тюрки стали исповедовать ислам добросовестно, как воинский устав, ничего не изменяя в нем и ничего не оспаривая. В боевых единоборствах сохранялись тактика, стиль. Однако философия древнетюркского религиозного учения, основанная на почитании и возвышении духов предков и на традициях, была вытеснена. С потерей тюркскими государствами независимости исчезло и искусство.
В Китае, Японии, Корее буддизм так и не прижился из-за возникшего барьера несовместимости с национальными традициями и менталитетом народа. И это положительно сказалось на будущем этих наций. В Китае боевым искусствам, после того как в них отпала жизненная необходимость, не дало исчезнуть конфуцианство, в Японии – синтоизм.
После обретения тюркскими народами независимости некоторые энтузиасты пытаются возродить тюркское боевое искусство. Сами приемы изучить детально и восстановить нетрудно. Вся загвоздка в том, что неизмеримо труднее «реконструировать» их идейную базу: традиционное тюркское мировоззрение, философию, обычаи. Думается, что это дело времени.

БОЕВОЙ АРСЕНАЛ ТЮРКОВ

Что же помимо молниеносной и многочисленной маневренной конницы, а тюрки все без исключения были отменными и лихими наездниками, было в их арсенале?
Плано Карпини в XIII веке свидетельствует о тюрках так: «Богатые же имеют мечи, острые в конце, режущие только с одной стороны и несколько кривые; у них есть так же вооруженная лошадь, прикрытия для голеней, шлемы и латы. Некоторые имеют латы, а также прикрытия для лошадей из кожи».
А вот описание китайского ученого Вэй Чжана, сопровождавшего тор-говый караван в XIV веке: «На всем нашем пути по степи внезапно, словно мираж, возникают проворные и ловкие тюрки. Их выносливые кони столь резвы, что они столь же внезапно исчезают в знойном степном мареве, ес-ли видят, что твой караван не вражеский отряд и намерения твои добры. Да и у них не у всех намерения столь же добры. Мы видели отдельные сторожевые отряды, охраняющие пределы своих правителей. То, что они не разбойники с большой дороги, а настоящие воины видно по их ору-жию. А вооружены они даже порой лучше, чем наша караванная охрана. К седлу у них приторочены длинные волосяные арканы, под подпругой прикреплено копье. Колчан с луком и стрелами закинут у них за спину. На поясе висят кинжалы, боевые топорики подправлены под ремень. Под длиннополыми халатами видна сетчатая кольчуга. У некоторых имеются отполированные как кость длинные и увесистые дубинки, которые, по словам здешних жителей, могут одним ударом сильно покалечить человека. Сбоку у них висели длинные кривые сабли в красиво отделанных ножнах и щит, изготовленный из ивовых прутьев. При этом у них были кнуты, сплетенные из сыромятной кожи».
Приведем отрывок из исследования Айрата Галимзянова, тоже осно-ванного на ряде исторических и литературных материалов.
Юных янычар, попавших в дворцовскую Галатасарайскую школу, по данным французского путешественника Ж. П. Форезьена, «султан содержит в разных дворцах… обучают их… владеть ятаганом, орудовать маленьким копьем и другим татарским упражнениям».
Среди праздников японской национальной религии синто есть даже праздник копий – «яри-мацуи», во время которого проводятся и показные выступления с копьем, демонстрируется «со дзютсу» – техника боя на копьях. Также татарами использовалось и копье с крюком, и хотя первоначально им отлавливали за рога скот, затем оно использовалось уже успешно и для стаскивания европейских тяжеловооруженных рыцарей с коней (подобным оружием так же пользовались ниндзя, оно у них называлось «кама-яри»).
Тюрки для стаскивания противников с коней применяли копье с крюком, похожее на багор, и арканы из конского волоса.

ТЮРКСКАЯ САБЛЯ

Начнем с одного из важнейших изобретений тюрков в области холод-ного оружия. Ну, конечно же, это сабля. Здесь не может быть и сомнений, ведь само слово «сабля» происходит от тюркского «шабу» – рубить и «сап», «сабылы» – имеющая рукоять. Сабля также называется «кылыш», что свидетельствует о разнообразии этого рубящеколющего холодного оружия. Она состоит из кривого стального клинка длиной 80–90 см с лезвием на выпуклой стороне и обухом на вогнутой и рукояти (эфеса), вкладывается в ножны.
Появление этого более маневренного и легкого, чем громоздкий меч, холодного оружия датируется по одним оценкам IV–V, а по другим оценкам VI–VII веком. В Большой советской энциклопедии саблю, правда, считают производным от венгерского «szabni», что тоже не противоречит истине, ведь во времена появления этого оружия мадьяры были расселены в прикаспийских степях и только в конце десятого века, как пишет Л. Гумилев, стали «осколком Великой Степи в сердце Европы», перекочевав на территорию современной Венгрии.
Эффективность сабли определяется таким сочетанием кривизны клинка и положением центра тяжести, при котором уменьшается угол резания и увеличивается сила удара. Вряд ли, в период с VI–VII по XIII век китайцы могли противопоставить что-нибудь более действенное в конном и пешем бою, кроме копья и громоздких мечей. Сабли у китайцев появились значительно позже, а тюрки основательно за это время поднаторели в искусстве сражаться («рубить с плеча») на саблях, виртуозно владея этим оружием, о чём свидетельствуют летописи тех лет (в том числе и китайские). В русских летописях сабля впервые упоминается в XI веке. Это восточное оружие в массовом количестве появилось в России лишь в XVI, а в Европе и вовсе в XVIII веке. Правда, в 1881 году в русской армии она была заменена шашкой и сохранялась лишь в гвардии как парадное оружие.
Обратимся к некоторым источникам. Как пишет А. Галимзянов: «Про-исходящие в значительной части от племен тюрков-степняков казаки, имели характерный ногайско-татарский стиль «работы»: атака «лавой», посадка на коне «по-татарски», взмахи саблей круговые и «восьмерки» – над головой и сбоку и т. д. Разучивание техники рекомендовалось начинать всегда с левой руки».

ГРОЗНОЕ ОРУЖИЕ КОННИЦЫ

Кавказские тюрки с малых лет обучаются правильной рубке, нанося удары по воде: идеально правильный удар не должен порождать брызг (в Японии же в школе владения мечом «батто-дзюцу», например, главным тестом считается рубка мечом вертикально закрепленных бамбуковых палок).
Правильно и расчетливо нанесенный удар саблей на всем скаку сносил головы с плеч неприятеля, как кочан капусты. Летописцами приводятся свидетельства, когда выдающиеся воины разрубали туловище неприятеля от ключицы чуть ли не до самого пояса. Такой ужасный эффект достигался следующим образом. При замахе воин откидывался всем туловищем назад и с лету наносил или диагональный, или почти горизонтальный удар, акцентируя его или разворотом всего корпуса на 180 градусов или наклоном вперед на 125 градусов. Пытливый читатель, а если он к тому же скрупулезный исследователь различных исторических летописей, хроник и романов разных эпох найдет множество подтверждающих это фактов. Естественно, тюрки обучались владению саблей сызмальства, равно как и стрельбе из лука. При умелом и ловком маневрировании на несущемся на высокой скорости коне даже малочисленный отряд представлял собой грозную силу для пехоты. Пусть даже последняя могла, сгруппировавшись во время боя и заняв круговую оборону, укрыться щитами и ощериться длинными копьями.
Турецкий ятаган являлся маленькой саблей, которая натачивалась с во-гнутой стороны и могла служить и для защиты, и для нападения (в ближнем бою можно бить и рукояткой).
Лезвие турецкой сабли на одну треть почти прямое, а кривая часть составляет две трети длины клинка. Рукоятка отделена от клинка гардой, защищающей кисть от оружия противника и предотвращающей сползание руки на клинок.
Чтобы рука не сползала при рубящих движениях, на рукояти делаются насечки, а с обратной стороны рукояти имеется расширенная головка (деревянные рукояти самурайских мечей с этой же целью обтягивались шероховатой кожей или проклеивались материей, поверх которой с той же целью шла шелковая тесьма).
Клинки сильно искривленных сабель тюрков-мамлюков, которые пред-ставляли собой влиятельную военную силу в Египте, имели наклон до 45 градусов и могли резать волокна подобно пиле.
Не зря европейские и азиатские правители частенько использовали при ответственных сражениях стремительную, как бурный горный поток, коче-вую конницу. Вот несколько фактов, свидетельствующих об ее сокруши-тельной мощи, из книги известного ученого Мурада Аджи «Кипчаки. Огузы. Средневековая история тюрков и Великой Степи».

«ИСТОРИЯ ЗНАЕТ ТЬМУ  ПРИМЕРОВ»

«Спокойствие Рима нарушилось в 312 году, у самых стен города. Непобедимая доселе армия, гордость императоров, впервые потерпела ужасное поражение. Ее, шутя, разбили тюрки, всадники, приглашенные греками. После той битвы Римская империя рухнула, она раскололась на две – Восточную и Западную. В Восточной – властвовал грек Константин, а в Западной – по-прежнему римляне. Но то были уже не те самодовольные римляне. Им оставили лишь воспоминания!..»
«…Император Валентиниан мечтал о реванше. Он ненавидел кипчаков. И не скрывал своей ненависти. При нем римская армия стала сильной, как никогда. 9 августа 378 года римские войска вновь испытывали на берегу Дуная тюркскую конницу. И опять переоценили себя. Фланговая атака всадников была ошеломительной… После той битвы Западная империя окончательно лишилась армии.
Война уже ничего не решала. Это поняли все, судя по письму посланца Папы римского Иеронима, который в 396 году посетил Ближний Восток. Он застал там кипчаков, остановивших бессмысленное кровопролитие. В письме передан ужас императорских солдат перед конницей тюрков, считавших позором для себя воевать пешими. Как писал посланец Папы римского, они «не могут ступать, и лишь только (в бою) коснутся земли, считают себя уже мертвыми».
В 1250 году кипчак – султан Бейбарс захватил с мамлюками власть в Египте и создал могущественную армию. Государство это просуществовало двести лет, побив крестоносцев и отбив в начале XV века натиск Тимура (тоже тюрка), оно пало под ударами своих же единокровников – армии султана Селима I, присоединившего Египет к Османской империи. Еще один великий тюрок Бабур завоевал делийский престол в 1526 году, когда в Средней Азии процветало, по словам Джавахарлала Неру, Возрождение эпохи Тимуридов. Это было время царствования в Константинополе Сулеймана Великолепного, когда в этом городе возводились прекрасные здания. До тюрков Индию захватывали афганцы, которых, по признанию великого отца Индиры Ганди, по культурному уровню значительно превосходили пришельцы с севера. Именно моголы оказали значительное воздействие на древнюю страну Инда и Ганга. Внук Бабура – Акбар, про-славился, как «смелый и отважный полководец и в то же время великодушный и милосердный, идеалист и мечтатель, он был одновременно человеком действия и вождем… Как воин он покорил обширные территории Индии, хотя мечтал Акбар о другом, более прочном завоевании: завоева-нии умов и сердец людей. А его внук Шах Джахан оставил после себя шедевр мировой архитектуры – мавзолей Тадж-Махал».
Да, верхом на коне тюрки, как и их родичи скифы, уподоблялись кентаврам, превращались со своим скакуном в единое целое. Ну, а если вдруг всадник оказывался на земле, и без сабли, то что бы он мог противопоставить ханьскому воину, безукоризненно владевшему порой не только приемами фехтования, но и приемам защиты и нападения без оружия, отбора оружия у противника, бросками и всевозможными захватами, ударами руками и ногами? Тюрки в таких случаях использовали борцовские приемы. А если единоборство происходило на дистанции, не позволявшей применить захваты или броски? Ведь тот с детских лет обучался боевым и военным восточным искусствам в специальных школах, существовавших на протяжении многих веков.

НА ВЫРУЧКУ ПРИХОДИТ ПЛЕТЬ

И такой неприятный для тюрка поворот событий был предусмотрен. Он мог воспользоваться оружием, которое было у любого всадника, у любого скотовода-кочевника всегда при себе, и которому уже без малого пять тысяч лет. Это орудие применялось всадниками для понукания коней и при выпасе скота на пастбищах. А во время битвы оно становилось страшным оружием. Речь идет о плети и его разновидностях: кнуте, биче, камче, нагайке, арапнике и батоге. У нее в зависимости от предназначения имелась деревянная рукоять (из прочного и гибкого ствола таволги), длиной от двадцати см до полуметра, к которому прикреплялся плетенный из длинных полос выдубленной в кислом молоке кожи животных ремень (от 80 см до полутора метров) с острым железным сердечком на конце. В зависимости от количества полос, из которых плели камчу, она была четырех, восьми, двенадцатиплетной. В качестве специфического атрибута экипировки конного воина плеть сохранялась вплоть до конца средневековья. Более того, плеть как оригинальное оружие конных и пеших поединков, состязаний, охоты у казахов, калмыков, тувинцев, киргизов дожила практически до наших дней.
Плеть и его такие разновидности, как бич, хлыст, порожденный кочевым укладом номадов Великой Степи, распространилась вначале по всей Азии, потом попала в конюшни и овчарни Европы. Говорят, она получила свое­образную модификацию в Китае и Корее, где маньчжурские завоеватели ввели в моду среди мастеров боевых искусств ношение длинных косичек с вплетенными в них гирьками для усиления удара. Подобные новшества имели место и у тюркских племен, которые в окончание ремня специально вплетали металлический шар, либо кость.
Камча и плеть сплошь и рядом упоминается в великом устном наследии древних времен – героических эпосах казахов, кочевых узбеков и других тюркских народов: «Алпамыс», «Коб­ланды», цикле «Сорок богатырей Крыма» («Қырымның қырық батыры») и других. Кстати, родоначальникам ушу китайцам довелось, что называется на своей шкуре испытать силу киргизских нагаек, когда во II в. до н. э. Желтый император отправил полчища своих воинов на завоевание Небесных гор (Тянь-Шаня).
О силе удара плетью можно судить по эпосу и пересказам, с учетом того, что пользоваться этим предметом, как и луком, всю жизнь.
Для боя была разработана целая система специальных ударов плетью, не потерявшая своей актуальности и сейчас. Так, киргизы для большей вероятности победы в конном поединке удары наносили в особо чувствительные места, чтобы парализовать действия противника: в руку выше локтя, в запястье, рукояткой плети в шею, сухожилие и в коленную чашечку. В бою, по материалам хакасского и тувинского фольклора, использовался специальный удар плетью по голове противника: «Тут его Меге Тоолай так ударил плетью, что голова с плеч слетела». Подобное искусство постоянно совершенствовалось в повседневной практике охоты и состязаний. Плеть в умелых руках превращалась в страшное оружие. Даже сейчас опытный пастух одним точным ударом плети может перебить хребет волку.
Что касается тактики использования плетей, то выглядела она примерно так: во время конного боя, при встречной атаке, когда всадники преодолевали расстояние, простреливаемое из луков (150-200 метров), завязывался рукопашный бой, где шли в ход копья, мечи, топоры, кинжалы и плети. Однако мечи скифов были короткими (их современный аналог – кавказский кинжал), достать ими противника в седле трудно, длинные же копья не позволяли манипулировать в ближнем бою. Поэтому именно плеть оказывалась универсальным оружием, гибким, быстрым и эффективным. При резких ударах она не только выбивала глаза, но и разрывала одежду, распарывая ее словно бритва, воздействовала не только на всадника, но и на коня. Кстати, именно плеть сыграла важную роль в формировании во-сточного доспеха, потому как закрыться щитом от удара кнутом невозможно – длинный и гибкий ремень плети огибал край щита и впивался в руку или в лицо.
Удобство использования плети объясняется еще и тем, что она была в прямом смысле слова всегда под рукой: у рукояти крепился ремешок, который надевали на запястье, в результате чего плеть постоянно висела возле кисти, нисколько не мешая пользоваться луком, копьем или мечом. Во время боя можно было перебросить меч в левую руку и, схватив плеть, достать врага.
Наматываясь на древко копья или топора, плеть могла вырвать оружие из рук, а с учетом отсутствия тогда стремян ею удавалось свалить на землю и всадника. Умелые воины могли отбивать плетью летящие в них стрелы и дротики.

Роман ТОКБЕРГЕНОВ,
публицист, переводчик

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ