ВЕЛИЧИЕ СТЕПИ И СЛАВА ГОР

0
151

Александр ТАРАКОВ,
писатель, член Ассамблеи народа Казахстана

По-новому высказался об известном, емко и публицистично высветив великие достижения Великой степи, Президент Нурсултан Назарбаев. Помнится, журналистским штампом воспринимались выражения типа «Древняя земля Тараза» или «На древней земле Сыра…». Ведь формальная логика подсказывает: земля на нашем «шарике» всюду одного возраста, стало быть, идентичной древности. Коллег, конечно, можно было понять. Они столь помпезно выражались ради прославления родного края в связи с Днем или очередным юбилеем города/области. А вот сомнений по поводу особой архаичности территорий Египта, Греции, Рима почему-то не возникало. Перед их руинами и артефактами испытывали и испытываем прямо-таки благоговейный трепет.

Да, скифы, да, ботайцы мы!

Теперь, после выхода в свет статьи Нурсултана Назарбаева «Семь граней Великой степи», начинаешь понимать: недооценка собственной истории шла от нашей излишней скромности, зашоренности, что ли, хотя уже много лет Лидер и страна весьма заметны на авансцене мировой политики.
Мы прекрасно знали о том, что лошадь изначально одомашнена на территории современного Казахстана. Честь и хвала Виктору Зайберту, изыскавшему в пыли эпох Ботайское городище и доказавшему: это животное в прямом смысле обуздали наши земляки. Слово «земляки» не заключил в кавычки, потому что протономады жили на территории нынешней Северо-Казахстанской области. Стало быть, занесем изобретение (лошадь ведь могла и мимо истории проскакать или в котлах испариться) универсальной биологической машины времени в актив Великой степи.
Современные греки и жители Рима вряд ли ощущают «пуповинную» связь со священной Элладой и великой империей, однако же отождествляют себя с прославившимися в веках пращурами (а что бы показало столь популярное на российском ТВ ДНК-тестирование?..). Вот и нам хватит в простаках ходить. К тому же многие достижения «степных» культур и экономик – вровень, а то и на голову выше имиджколоннад «исключительных» наций. Впрочем, масштабами степи космополитичный дух и пассионарное сознание не ограничивались. Вот пример гениального КПД по меньшей мере для двух цивилизаций – морской и земледельческой – представителя цивилизации всаднической. Речь о философе-энциклопедисте Анахарсисе, скифе сакского происхождения, сыне царя Гнура и брате царей Савлия и Кадуита. В эллинском мире его называли не только мыслителем, философом, теоретиком-экономистом, но и практиком, изобретателем плуга, «рогатого» якоря и паруса, а также «модернизатором» гончарного круга.
Так ли это на самом деле, судить не берусь, но на то указывали Платон и Сократ, а уж последний был фанатичным ревнителем истины. Чего стоит одно его знаменитое высказывание «Платон мне друг, но истина дороже»! А другом Анахарсиса был непогрешимый Солон, который истину и царям (хрестоматийный пример – «не Солоно» хлебавший Крез) «с усмешкой говорил». Сам же Анахарсис на многое открывал глаза грекам. В том числе и на скифов: «Скифы живут лучше греков, потому что у них все общее, ничего нет лишнего, каждый довольствуется малым, никто никому не завидует. А у вас, греков, даже боги начали с того, что поделили весь мир: одному небо, другому море, третьему подземное царство. Но землю даже они не стали делить, ее поделили вы сами и вечно из-за нее ссоритесь».
Если уж быть предельно точным, один кусочек земли богам все же понадобился – для аристократического времяпрепровождения они устроили «общежитие» на Олимпе. А в остальном прямодушный гость не слукавил, достойно отразив стрелы иронии и дротики острот на предмет дикости и отсталости своего народа. Владения скифов тогда были необъятными. В приднепровских степях видел я величественные овалы некогда грандиозных фортификаций и плоские «шлемы» осевших под гнетом веков и лопатами черных копателей курганов. Такие же всхолмки напоминают о седой старине и в долинах Жетысу. Полстолетия назад осветилось казахстанское междуречье золотою зарей: тайна Иссыкского кургана – Алтын Адам воссиял над обыденностью. И открылась страница изящной культуры саков. Через годы и десятилетия – вторая, третья, четвертая, пятая (спасибо Кемалю Акишеву, Зейнолле Самашеву и другим «следопытам цивилизаций») … И все в разных концах республики! Это уже статистика «золотого воинства», подтверждающая тенденцию: находки не случайны, ювелирное искусство «высшей пробы» на древней земле Казахстана задолго до новой эры сделалось повсеместным явлением. Сакские, они же скифские мастера были предшественниками зергеров!
И пусть Анахарсис был не из наших мест – дальние сородичи жетысуйцев, алтайцев, каркаралинцев, аралтобинцев и там постарались, одарив сокровищами звериного стиля добрую часть планеты и почти всю Евразию. Не только преимущества кочевого образа жизни они постигли, но и основательность земледельческого уклада, не только за счет мобильной военной машины добивались могущества, но и оазисы создавали. Торговлю поощряли, наук не чурались.
Вот почему скиф-одиночка в стране эллинов высоко держал голову как перед правителями, так и перед учеными мужами. Его единственного из иноземцев ввели в ареопаг верховной власти и включили в элитарную семерку мудрецов. И нам вовсе без примеси блоковской горечи впору воскликнуть: «Да, скифы мы!» Потому что надо быть благодарным такой преемственности.
И добавить: «Да, ботайцы мы!» Ведь более, чем кто-либо, а именно по месту рождения можем наследовать лавры первопроходцев, предопределивших для человечества «гиппологический» путь развития, эдакий миллениумномильный ход конем. Вот какой глубокий, цивилизационного порядка вопрос поставил в статье «Семь граней Великой степи» Глава государства и убедительно на него ответил. И история, уходящая в глубокие века, вернее – из них проистекающая, стала словно бы ближе и предметней. И мы поравнялись с «грандами» по части всемирно-исторических заслуг. И если прежде в основном гордились обилием полезных ископаемых в недрах, то в седьмой грани Нурсултан Назарбаев отмечает: мы также родина и «кладовая» уникальных «произрастаемых». Цитирую, что он написал об эталоне вкуса яблока апорт и о трепетном цветке тюльпане: «Научно доказано, что предгорья Алатау являются «исторической родиной» яблок и тюльпанов. Именно отсюда эти скромные, но значимые для всего мира растения постепенно расселились по всему миру». Истинная правда. И я попытаюсь вас убедить: мы по праву должны гордиться этими уникальными творениями природы и интеллекта.

Яблочная сага

Участок был с крутым уклоном. Оттого, должно быть, оставался невостребованным. Один вид вросших в землю валунов явно отпугивал потенциальных дачников. Ох, и потов же мы с братом и отцом пролили, их выкорчевывая! И чудом казалась выстоявшая под камнепадами на самом краешке надела старая сухая яблоня, самосеянец, не иначе. Ее мы намеревались спилить и высадить культуры новейших сортов из помологического сада. Но после того как освободим территорию от скальной породы. Каково же было изумление, когда обреченная на растопку горюнья-горянка по весне пышно расцвела. Настал срок – и яблочек отведали. Несравненного по вкусу и аромату алматинского апорта. Конечно же, рука на такое сокровище не поднялась, и осталась аборигенка полновластной хозяйкой год от года разраставшегося сада.
Не только вкус, фактура, запах – и энергетика в апорте великая! От самого древнего корня пошел, полмира покорил и на родину вернулся, чтобы царственную славу обрести. Приглядитесь в ясный солнечный день к изумрудным кронам красавиц Алатау и увидите в распахе ветвей рубины, какие в редких коронах сияют.
История в этом случае отдыхает. Как установила наука, яблоневая линия начала складываться в меловой период, примерно 165 миллионов лет назад, задолго до динозавров и прочих ископаемых органического происхождения. И «точка пектина» как Николаем Вавиловым, так и современными учеными Казахстана, Франции, США, Италии, а также других apple grands определяется в Заилийском и Джунгарском Алатау, где доныне произрастает яблоня Сиверса (официально – Malus Sieversii), по всеобщему убеждению – прародительница всех существующих яблонь. То есть у нас, в Казахстане! Иностранцы, известно, педанты. Приятный для нас вывод подтвержден генетическими исследованиями 2500 сортов повсеместно выращиваемых яблок.
И если предположить, что в Эдеме были яблони, то они, несомненно, происходили от семиреченского семени. Далее и фантазировать не надо: перво­апорт и без ухищрений змия должен был источать и являть своим видом первородный соблазн. Достаточно прочесть высокохудожественное описание яблок Юрием Домбровским в «Хранителе древностей» («…лучистые, лакированные, как ярмарочные матрешки, расписанные мазками, пятнами, какими-то вихрями света и зелени»), чтобы их возжелать. Однако логика библейского повествования указывает, скорее всего, на фигу, или инжир. Хотя бы потому, что Адам и Ева после грехопадения стали прикрывать срамные места именно фиговым листком – ближайшим подручным материалом. Как бы то ни было, без искушения не обошлось, поскольку вдоль благоухающих яблоневых кущ пролегал Великий Шелковый путь. Многочисленные караваны запасались кисло-сладкими плодами и «засеивали» жизнестойкими косточками тысячеверстные маршруты, непроизвольно помогая «дичке» скрещиваться с местными подвидами и таким образом приобретать новые качества. А вот уже время «обозримое». Считается, что с XIV века началась эволюционная репатриация апорта на «родную почву». Со склонов Балкан любимец гурманов Европы через территории Бессарабии и Малороссии неспешно добрался до центральной части России, где задержался и даже был признан царь-яблоком – в честь победителя наполеоновской армии наречен апортом Александра. Под этим названием и прибыл в 1865 году из Воронежской губернии в Верный – будущий град яблок. И здесь дальний потомок яблони Сиверса на нее же и был привит. Сорт, по меткому выражению главного знатока апорта Магжана Исина, дал дьявольскую вспышку. Дело мещан-переселенцев продолжили профессиональные селекционеры, и в начале XX века состоялось триумфальное шествие алматинского яблока по всемирным выставкам.
Был спрос – был и рост. К 1970 году количество деревьев апорта достигло в республике 3 миллионов (!). А в конце того же переменчивого столетия на яблоневые долины обрушился коттеджный бум. Теснимый со всех сторон, апорт резко пошел на убыль. От этого очень страдаем, недополучая ценного витаминного продукта. А то, что втридорога импортируем под брендом апорта, лишь отдаленно напоминает шедевральное творение природы и разума. Радуемся в последние годы, что взыскательные эксперты проявляют пристальный интерес к Malus Sieversii, отмечая выдающиеся конкурентные преимущества «дикарки». Например, цепкие длинные корни, позволяющие древесному уникуму существовать при амплитуде температур от плюс до минус сорока градусов и без особого ущерба переносить засуху и стужу. Способность противостоять болезням и вредителям. И «черепаший век»: триста лет для основоположницы и улучшательницы сортов – норма продолжительности жизни.
Только не стоит обольщаться. Зарубежные партнеры прежде всего нацелены не наш апорт возродить, а свои сорта обновить и усилить. Ни для кого не секрет: мировая яблочная индустрия испытывает кризис, связанный с повышенной восприимчивостью современных сортов ко всевозможным порчам и напастям. Иммунодефицит компенсируется многократными (до 20 и более в течение года) химическими обработками, что негативно сказывается на здоровье потребителей. Потому пережившая динозавров яблоня Сиверса многим представляется универсальным «растительно-строительным» материалом. Но метод изъятия из ареала здесь явно не подходит. И без того уже многие фруктовые леса предгорий превратились в куртины. А не останется их – и садам когда-то не зацвести. Таким образом, настала пора второго возвращения апорта.

Тюльпановый эльдорадо

Среди моих ярких жизненных впечатлений – вешняя степь под Аркалыком. За серыми коробками и битумно-прочной красной глиной вдруг, точно мираж, возникло царство цветов. Многообразием красок и причудливых оттенков создавался удивительный эффект живого, перебираемого ветерком калейдоскопа. И это чудо природа сотворила из обыкновенных тюльпанов! Хотя обыкновенными я тюльпаны никогда не считал. Почему-то с детства представлялось, что сказочный аленький цветочек формой походит на них. Помните, он одновременно был прост, мил и прекрасен? И еще щедр: тем, кто бережно к нему отнесся, подарил счастье и богатство.
Виктор Воронин, дозиметрист Института ядерной физики, что под Алматы, в сказки не верил, а в тюльпаны – да. С чего вдруг пламенная страсть к их собирательству и селекции возникла, трудно сказать. Отшучивался, дескать, в генах «сидела». Но увлекла настолько, что даже высшее биологическое образование, невзирая на житейские препоны, одолел. А поворотным пунктом, похоже, стала заметка в газете:
– Прочел где-то, что под Жезказганом нашли стоянку древних людей. Руду добывали, выплавляли металл… Верно, и цветы выращивали. Потому что при раскопках среди других диковинок обнаружились и «законсервированные» временем семена тюльпанов. Может, там и мои предки были? Цветами любовались, и восхищение перед ними из поколения в поколение передавали? Так или иначе, а это, «генное» призвание стало едва ли не важнейшим делом его жизни. И судьба, хотя она и слепа, распоряжалась таким образом, что время от времени получал благотворные импульсы.
Например, выпало знакомство с ташкентцем Игорем Маевским, близким другом семьи Бочанцевых. И вскоре в домашней библиотеке появилась дефицитнейшая книга З. П. Бочанцевой о тюльпанах.
– Еще прежде я прочел монографию нашего Ботанического сада о диких растениях. Там, в частности, отмечалось, что тюльпаны в природе, как правило, крупнее, красивее и во всех отношениях лучше сортовых, садовых.
Дело стало за машиной. Сев за руль, делил время между дозиметристом и «раллистом»:
– Рабочая неделя в ИЯФ у меня была короткая – 36 часов. Два дня работал с нуля до восьми, два – с восьми до шестнадцати, два – с шестнадцати до нуля часов. И потом – четыре выходных. Я мог себе позволить не только по предгорьям Алатау проехаться, но и в Самаркандские горы рвануть.
Когда жена возмущалась по поводу частых командировок «за свой счет», неизменно отвечал:
– Люди ездят на рыбалку, на охоту – почему я не могу на тюльпаны «поохотиться»?
Я видел снимки, сделанные Виктором Васильевичем не только в наших далях, но и в Узбекистане, Кыргызстане, Туркменистане, Таджикистане, в горах, степях, пустынях. На некоторых он изображен сам. На «биваке» после утомительного перехода, на вершине только что покоренной скалы, у орешины, ствол которой невозможно обхватить втроем, и, конечно, коленопреклоненным у главных трофеев – тюльпанов. Зачем человек обрек себя на кочевую жизнь? Ответ прост: «Для работы нужен исходный материал». Лишь один пример, как этот исходный материал добывался:
– Заехали как-то на центральное плато Каратау. Дальше дороги нет. Конец света. И надо же, спецмашина стоит. Подзывает инспектор – строг, должно быть, за «гонцов» нас принимает. А у меня письмо от института было (собирались дикими цветами территорию засадить), подписанное академиком. Увидел старшина печати – подобрел, стал по-человечески расспрашивать. Объясняем, какой цветок ищем, – головой качает: таких нет. И что же вы думаете? В десятках метров от того места натыкаемся на тюльпан Кауфмана. «Так вот что вы искали? Эко диво?!» – усмехнулся инспектор.
Откуда знать старшине, что тюльпан Кауфмана действительно диво, большая редкость? Мы ради него столько машину били. Порой сотни верст изъездишь, десятки исходишь, пока улыбнется удача. Еще коллеги-коллекционеры помогали. Тюльпан поздний (родина – Кордайский перевал) Воронин получил из Воронежа, тюльпан ферганский из Шуи Ивановской области… Высаживал семена и луковицы и получал отменные цветы. По его наблюдениям, найденные тюльпаны в Алматинской области проявили себя еще лучше, чем на родине, будь то даже южные земли. Коллекция расширялась, цветы радовали глаз. Но участь сортоведа уже не устраивала – Воронин стал селекционером, начал скрещивания.
…Диапроектор высвечивал кадры. Потрясающе! Среди людей, наверное, легче найти двойников. Что ни разновидность – свои цвета, особая осанка, свой собственный образ. Вот килеватый с Памиро-Алая – темно-красные лепестки с белыми кончиками. А вот фейерверки в честь славного адмирала Грейга: сочетание желтых и красных тонов, различные геометрические рисунки. И вдруг на экране вспыхивает шестилепестковая звезда! Новая серия – новая палитра. И нет слов описать эти шедевры. Шести-, восьми-, девятилепестковые; одно-, двухцветковые; с одним волнистым листом (тюльпан Регеля) или с несколькими плоскими.
Углубясь в этот пленительный мир, Воронин не понадеялся на благосклонность флоры, а в сорок лет поступил на биофак КазГУ. И энергия одержимого натуралиста, опыт и знания земледельца с высшим агрономическим образованием (сельхозинститут окончил задолго до биофака), смелость и упорство естествоиспытателя приносили свои плоды, вернее, цветы. Первые фуроры связаны с ВДНХ СССР.
Друг-москвич, научный сотрудник института космических исследований («я в ИЯФ работал, он в «космосе», но тюльпаны для обоих были главное»), прислал Воронину коллекцию новейших голландских цветов. Воронин высадил ее вблизи от своих гибридов. Зацвели – глазам не поверил. Позвонил москвич – алматинец его ошарашил: «Веришь ли, «голландцев» рядом с моими в упор не видно!» Тот только хмыкнул в трубку, мол, ври, да знай меру. Однако гибриды воронинские в Домодедово встретил и на ВДНХ препроводил. Там эксперты оценили их в десять баллов. «Ты знаешь, потрясающе! Комиссия была в экстазе!» – доложил вечером «курьер» товарищу. Эту операцию проделывали несколько раз – и вновь алматинским тюльпанам выставлялся высший балл. А потом Москва стала заграницей – принялся Воронин со своими цветами стучаться в высокие дворцы республики. Как-то в ведре разместил 120 гибридов – встречные таращили глаза: «Неужели живые?», «Что, и фиолетовые бывают?» Все принимали приветливо, восхищались, хвалили, но всерьез идеи «тюльпановой экспансии» не принимали. А идея заманчивая.
В своей книге «Тюльпаны степей и гор» Воронин пишет: «Дикорастущие тюльпаны Центральной Азии широко используются в селекции тюльпанов во всем мире и особенно результативно в Голландии. Сюда в 20–30-е годы был организован экспорт большого количества луковиц дикорастущих тюльпанов. Они послужили основой для создания современного промышленного сортимента. Были созданы сотни сортов, которые выращиваются во всем мире. Сейчас селекция тюльпанов в Голландии переживает спад и, как отмечает известный селекционер З. М. Силина, «…на судьбы селекции повлияло отсутствие исходного материала. Голландия раньше получала дикорастущие тюльпаны из мест их естественного произрастания. Теперь они повсюду стали редкими».
Вывод? Создавать новые сорта и широко культивировать у нас».
Виктор Васильевич утверждал, что лично готов зарегистрировать десятки конкурентных сортов, а Семиречье называл тюльпановым эльдорадо. И такие выдвигал аргументы:
– В Голландии под тюльпанами всего 7200 гектаров, большего они себе позволить не могут. Мы же земли можем изыскать сколько угодно.
– В Голландии на пяти цветочных аукционах в год крутится до восьми миллиардов долларов, а там они не росли – завезены. Так почему бы нам, исконным обладателям, не попытаться выйти со своим товаром на мировой рынок, коли цветочная специализация может быть столь выгодной?
Увы, энтузиасту-одиночке не удалось осуществить мечту из-за отсутствия первоначального капитала и маломальской поддержки. Но, как знать, может быть, мировая столица яблок еще обретет и имидж цветочной феи? Согласитесь, это повод для гордости, когда в Нидерландах Лидеру Казахстана презентуют новый сорт тюльпана под названием «Президент Назарбаев». Но ведь, по большому счету, живописный символ Алатау должен воспрять и взрасти до статуса национального бренда, дабы в наших, а не привозных букетах благоухать на радость человечества.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ