Д В А Н А Ш Е С Т В И Я

0
73

Многоликая история

Одна из важнейших страниц в мировой истории – монгольские завоевания в XIII веке. Они перевернули весь ход исторических процессов и задали им новое направление. Литература, посвященная монгольским завоеваниям, необъятна. Оценка их всегда была неоднозначной и с течением времени менялась. Мы предлагаем взглянуть на них под несколько иным углом зрения, приняв во внимание ряд факторов, которые историки обычно упускают из виду.

«С точки зрения всемирно-исторической, империя, протянувшаяся от Желтого моря на востоке до берегов моря Адриатического на западе, от полярной тундры на севере до бассейна Инда на юге – явление беспрецедентное. Беспрецедентным представляется и другое обстоятельство – эта империя включала в себя почти все развитые цивилизации того времени: Китай, почти весь мусульманский мир, Русь и часть Восточной Европы. Такое положение создавало возможность вести практически на всей территории евразийского пространства не только обмен товарами, но и обмен людьми, знаниями и идеями, в том числе религиозными.
Просто поразительными по своим возможным последствиям для стран и народов Евразии представляются такие ситуации, когда западноевропеец управлял густонаселенной китайской провинцией, китайский ученый-конфуцианец был министром у «ильхана Ирана и Ирака», а мусульманский баскак или «численник»-битекчи сидел на Руси. Скорее всего, мы так и не осознаем до конца все те следствия монгольского владычества, которые реализовались в итоге завоевания Чингисханом и его наследниками большей части тогдашней Ойкумены. Если точнее – мы, видимо, пользуемся повседневно наследием той эпохи, но не задумываемся, откуда и что к нам пришло…» (Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. М.: Аст, 2006).
Все это, конечно, поражает воображение, однако следует заметить, что до сих пор нет удовлетворительного объяснения причин и смысла завоевательных походов монголов. В результате надолго (на века!) утвердилось мнение, что Чингисхан намеревался покорить весь мир, а его потомки старались продолжить его дело. Это мнение нашло свое отражение в том числе и в художественной литературе, вспомним хотя бы трилогию В. Г. Яна, который считал, что монголы стремились «к последнему морю». Как-то упускается из виду, что для того чтобы воспламениться идеей покорения всего мира, надо хотя бы иметь какое-то понятие о его размерах, о чем Чингисхан, разумеется, не имел ни малейшего представления.
Мы сегодня все-таки знаем больше, чем историки минувших времен, в нашем распоряжении больше неизвестных им материалов, и мысль о стремлении монголов к покорению мира можем отбросить как несостоятельную. Нет абсолютно никаких оснований полагать, что придя к власти, Чингисхан ставил перед собой какие-то иные цели, кроме как отвоевать для своего народа часть территории Северного Китая до реки Хуанхэ. Ничего необычного в этом решении не было, наоборот, Северный Китай – это был традиционный объект экспансии кочевников в течение не то что столетий, но даже тысячелетий.
«Давление кочевников на Китай, во всяком случае, на северные и западные его районы, отмечено уже в Х веке до н. э., если не ранее» (Тойнби А. «Постижение истории». Т. 1).
Это было традиционно в течение тысячелетий: когда у кочевников наступали трудные времена, они немедленно начинали экспансию в сторону Северного Китая. Чингисхан тут ничего нового не изобрел, он вполне логично выбрал для решения внутренних монгольских проблем тот способ, каким эти проблемы кочевники решали и за тысячу, и за две тысячи лет до него; такое решение элементарно предопределялось географией. Было бы странно, если б он поступал как-то иначе.
Многих историков поражает то, что монголы сумели завоевать Китай. Думается, особо поражаться тут нечему. Конечно, если посмотреть на карту современного Китая, то становится непонятным, как они смогли завоевать такую огромную страну. Однако если присмотреться к этой карте внимательней, то легко заметить, что половину территории современного Китая занимают три автономных района (Внутренняя Монголия, Тибет и Синьцзян-Уйгурский). А что представлял из себя Китай в XIII веке? Цепочка небольших государств, вытянувшихся узкой полосой вдоль тихоокеанского побережья и находящихся во враждебных отношениях друг с другом. Такое положение вещей приводило к тому, что Китай кто только не завоевывал – и хунны, и сяньбийцы, и кидани, и чжурчжэни… В XVII веке его покорил уж совсем немногочисленный народ – маньчжуры. Такое впечатление, что Поднебесную не завоевывал только ленивый, монголы в этом ряду сменяющих друг друга завоевателей были отнюдь ни первыми, ни последними.
Однако завоевание Северного Китая монголами (окончательное покорение его произошло только при внуке Чингисхана – Хубилае) нарушило весь баланс политических и военных сил в огромном регионе, породило хаос и повлекло за собой цепь событий, которые и привели к тому результату, о котором пишет Роман Храпачевский. Но не следует думать, что так все и было задумано с самого начала. Просто одно событие влекло за собой другое, каждая решенная проблема порождала десяток других, остановиться было уже невозможно, необходимо было вносить какую-то упорядоченность в неконтролируемое развитие событий… или погибнуть. Последствия всех этих катаклизмов, конечно, были грандиозные, но когда Чингисхан начинал свои завоевания, он, разумеется, и помыслить обо всем этом не мог. Экспансия началась, а дальше инициированный ею поток событий уже сам увлекал за собой миллионы людей. Тут вступила в действие сама сила вещей.
В этом нет ничего необычного, в истории такое случается постоянно. Так, когда Александр Македонский начал войну против Персидского царства, цели его были довольно ограниченными – завоевать Малую Азию, или хотя бы часть ее, и присоединить к Македонии населенные греками острова Эгейского моря, находившиеся под персидским владычеством. План этот был составлен его отцом, Филиппом II, создателем македонской фаланги, личностью явно более значительной, чем Александр; случилось же так, что Филипп был убит, и все лавры достались его сыну. Хотя изначально цели похода были ограниченными, события развернулись непредвиденным образом, и в итоге македонцы очутились аж в Индии, притом, что ни о какой Индии они изначально и не помышляли и даже толком не представляли, где она находится. Из Индии македонцам пришлось в конечном итоге «уносить ноги», но потрясенные длиной пути, проделанного македонским вой­ском, потомки приписали Александру стремление покорить или объединить весь мир (вспомним роман Ивана Ефремова «Таис Афинская»).
Или другой пример. Когда в раннем Древнем Риме истощился земельный фонд, римлянам не оставалось ничего иного, кроме как приступить к захвату земель своих соседей. Перед тем как они начали внешнюю экспансию, площадь крошечной Римской республики составляла около 1000 квадратных километров. Для справки: площадь современной Москвы вчетверо больше. Вследствие начавшейся экспансии римляне покорили всю Италию и неожиданно для самих себя превратили Рим в крупнейшую средиземноморскую державу. Столкновение Рима с другой могущественной средиземноморской державой – Карфагеном, становилось неизбежным. А результатом всех этих пертурбаций стало возникновение Римской империи, историю которой ныне изучают школьники всего мира. Но разве помышляли обо всем этом ранние римляне, всего лишь пытавшиеся решить проблему истощения земельного фонда?
Или возьмем войну Наполеона с Россией. В чем ее причина? Наполеон вел непримиримую борьбу с Британией, но ввиду слабости французского флота не мог высадиться на Британских островах. Тогда он начал против Британии экономическую войну и объявил ей Континентальную (экономическую) блокаду. Всем государствам, находившимся в зависимости от Франции, было запрещено торговать с Британией. По условиям Тильзитского мира (1807 г.) Россия тоже должна была присоединиться к Континентальной блокаде, но условий договора не соблюдала. Тогда Наполеон решил вторгнуться в Россию, навязать Александру I сражение, разбить, и таким образом под угрозой штыков заставить его держать блокаду. Однако Барклай-де-Толли, а затем Кутузов, не принимая боя, стали отступать. Наполеон никак не мог догнать их. (Бородинское сражение решающим не оказалось, Кутузов ночью снялся с позиций.) И в результате французы очутились в Москве, к которой совершенно не стремились. Цели и тут были ограниченными, а результатом оказалось крушение наполеоновской империи и перекройка всей политической карты Европы. Но почему-то все уверены, что Наполеон хотел завоевать Россию, хотя это ему и в голову не приходило – Россия, как таковая, его просто не интересовала.
То же самое и с монголами. Начав войну с империей Цзинь, они инициировали начало грандиозного процесса, но не следует приписывать им какие-то далеко идущие планы, изначально цели их были достаточно скромными. Они даже на всю Цзинь не претендовали, а только на часть ее. «Видимо, именно в 1216 году было принято окончательное решение по включению всего севера Цзинь, вплоть до Хуанхэ, в состав Монгольского государства» (Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. М.: Аст, 2006). Только по мере развития начавшегося процесса, цели, ввиду изменившейся ситуации, стали меняться, но в начале монгольской экспансии, вплоть до самой смерти Чингисхана, они оставались локальными. Война с Цзинь, кстати говоря, началась в 1211 году и закончилась в 1230-м, уже после смерти Чингисхана (1227 г.), таким образом, шла она 19 лет.
В китайской официальной хронике «Юань ши», составленной в 1368 – 1369 годах, говорится, что, уже находясь на смертном одре, Чингисхан сформулировал план войны, который должен был претворить в жизнь его преемник:
«Отборные войска Цзинь в горном проходе Тунгуань, с юга поддержаны горами Ляншань, с севера защищены Великой рекой (т. е. Хуанхэ. – Б. А.), поэтому трудно разбить их. Если сократить путь через Сун, то Сун, вечный кровник Цзинь, обязательно сможет разрешить нам проход, и тогда пошлем вой­ска к Тан и Дэн, прямиком протащим их к Далян. Цзинь будет в затруднении и обязательно заберет войска из Тунгуань. И будь их всех хоть десятки тысяч, то, спеша на помощь за тысячи ли, люди и кони истощатся силами и хотя и дойдут, то не смогут сражаться. Разобьем их обязательно!» («Юань ши» («История династии Юань»). Пекин, 1976).
Как видим, все – только о текущем моменте, ни слова о каких-либо грандиозных завоеваниях. Почему? А просто потому, что никаких грандиозных планов у Чингисхана и не было, локальную бы проблему решить…
В российской, а вслед за ней и советской историографии утвердилось мнение, что главной целью Западного похода монголов было завоевание Руси. Сейчас эта точка зрения, конечно, пересматривается, но большинство людей считает, что именно так и было. Это заблуждение, результат некритического прочтения средневековых летописей.
«Практически все русские летописи известны только по «спискам» пятнадцатого-шестнадцатого столетия, то есть были написаны не непосредственными очевидцами и участниками событий, а жившими лет через двести-триста книжниками, перед которыми стояла уже совершенно другая задача: создать собирательный образ «злых татаровей», людоедов и супостатов, злейших врагов Святой Руси» (Бушков А. Чингисхан. Неизвестная Азия. М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2012).
Летописцы не понимали смысла действий монголов, а потому решили, что они хотели завоевать Русь. Заметим, что, судя по ряду признаков, современники, в отличие от поздних летописцев, направленность монгольского похода понимали, а потому, зная о сосредоточении монгольских войск на своих границах, никаких действенных мер для организации сопротивления не предприняли, но об этом мы еще скажем.
На самом деле, насколько можно понять из известных нам на сегодняшний день фактов, войну на западном фронте монголы вели не за завоевание Руси, которая их вообще не интересовала, а за овладение Степью. И самая долгая война, которую они вели, была именно война с населявшими эту степь половцами (кипчаками, куманами; все это собирательные термины, обозначающие многие самые разные народы; впрочем, «монголы» – тоже собирательный термин, введенный приказом Чингисхана).
Война с половцами (будем называть их так), тянулась десятилетиями, сводилась к обмену множеством мелких ударов и контрударов, была затяжной и крайне изнурительной и грозила стать бесконечной. Наконец, после сокрушения империи Цзинь, основные монгольские силы высвободились, и было принято решение закончить войну решительным наступлением на всю Евразийскую Степь с полным разгромом всех сил, которые могут представлять потенциальную угрозу. Планами Чингисхана все это не предусматривалось, но обстоятельства сложились именно так. Иного способа закончить бесконечную войну попросту не было.
«Неудача действия против Булгара корпуса Субэдэя и Джэбэ в 1223 г. не остановила монголов. По приказу Угэдея была сформирована новая армия… для действий против «Кипчака, Саксина и Булгара» (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. II. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1952). Тумены Субэдэя с конца 1220-х годов начали проводить рейды в Прикаспийские степи…. По сообщениям русских летописей, «Саксини и Половци възбегоша из низу к Болгарам перед татары и сторожеве Болгарьскыи прибегоша бьени от татар близ рекы, еи же имя Яик».
…У арабского автора конца XIII в. ибн Василя есть упоминание о том, что «в 627 году (1230 г.) вспыхнуло пламя войны между Татарми и Кипчаками». Отметим, что в 1240 году автор «Сокровенного сказания» называет весь поход 1236–1240 гг. «Кипчакским» (Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. М.: Аст, 2006).
Напомним, что автор «Сокровенного сказания» был не только современником, но и участником событий тех лет и, в отличие от летописцев, реальные причины Западного похода знал, поэтому и называет его исключительно «Кипчакским» и никак иначе. (Предположительно, этим автором был Шиги-Хутуг, приемный сын Чингисхана и, кстати говоря, первый монгольский книжник.)
Шла «мировая война» на огромном пространстве Евразийской Степи от Алтая до Карпат и частично захватила и Закарпатье. Летописцы, однако, этого не понимали и смысл действий монголов свели к стремлению захватить Русь; никакого другого объяснения они не находили в силу того, что просто не знали, что происходило в Степи. В результате произошла поразительная вещь: «мировую войну» XIII века летописцы просто не заметили, а крайне незначительный эпизод той войны – поход Батыя на северо-западную Русь, который продолжался всего-то три месяца, – разросся в их воображении до вселенских масштабов. Поскольку историки привыкли считать, что то, что не зафиксировано в письменных источниках, просто не существовало, то они некритически повторили мнение летописцев. Сегодня, однако, мы можем сопоставить самые разные данные о той эпохе и произвести реконструкцию событий, которая опровергает устоявшееся мнение.
Отвлечемся на некоторое время и поговорим вот о чем. Существует устойчивый штамп насчет «монголо-татарского нашествия» на Русь. Но было ли оно в действительности? Нашествием можно считать, например, завоевание англо-саксонскими племенами Британских островов, которые частично истребили, а частично поработили аборигенное население и сами заселили Британию. И это хорошо известные факты. Поход Батыя на северо-восточную Русь занял всего три месяца, никаких гарнизонов в ее городах не оставили и сами здесь не остались. Ушли. О каком же «нашествии» идет речь?
Отметим и еще один, хорошо известный факт: инициатива вступления русских княжеств в состав Золотой Орды (будем называть это государственное образование так; на самом деле – улус Джучи) исходила… от самих русских князей. После похода монголов на северо-западную Русь зимой 1237–1238 гг. между северо-западными русскими княжествами и монголами в течение пяти лет не было никаких контактов, ни военных, ни дипломатических. То есть монголы не совершали набегов на эти княжества и не вступали с ними ни в какие переговоры.
Однако в 1243 году в ставке Батыя неожиданно появляется великий князь владимирский Ярослав Всеволодович (отец Александра Невского) и говорит хану что-то вроде: слушай, товарищ Батый, мы тут с князьями посовещались и имеем желание вступить в состав твоей Орды. Батый отвечает: договорились, плати дань и считай, что ты в моем государстве. Суздальский летописец сообщает: «Великий князь Ярославъ поеха в Татары к батыева, а сына своего Константина посла къ канови. Батый же почти Ярослава великою честью, и мужи ево, и отпусти и, реки ему: «Ярославе, буди ты старей всем князем в Русском языце». Ярослав же возвратился в свою землю с великой честью». Вслед за Ярославом в Орду потянулись и другие князья. В 1244 году – Владимир Углицкий, Борис Ростовский, Василий Ярославский. В 1245 году «с честью» вернулся из ставки Великого хана Константин. Последним из северо-западных княжеств в состав Орды вступило Смоленское княжество, которое в 1274 году (Батый умер в 1255 г.) прислало своих послов с просьбой включить их в государство. Просьба была удовлетворена.
Таким образом, включение северо-западных русских княжеств в состав Золотой Орды было не одномоментным актом, а достаточно длительным процессом, растянувшимся на три десятилетия. Знают обо всем этом историки? Прекрасно знают. И как комментируют? Никак. Почему? Они не находят всем этим событиям внятного объяснения. А потому попросту игнорируют их.
На самом деле все легко объяснить, если принять во внимание политическую обстановку тех лет. Ярослав Всеволодович отправился к Батыю со своей просьбой в 1243 году. А его приезду предшествовали 1240-й и 1242-й годы. В 1240-м сын Ярослава Александр разбил шведского ярла Биргера на Неве (если быть точным, на Ижоре), а в 1242 состоялось знаменитое Ледовое побоище. Начинался «дранг нах остен» немецких рыцарских орденов. Ярославу было понятно, что над орденцами можно было одержать одну победу, другую, третью, но, в конце концов, их натиск возьмет свое, поскольку за орденами стояло все европейское рыцарство. В такой ситуации он, естественно, счел за благо просить включить его в состав Орды, поскольку рыцари боялись монголов как огня.
Специалист по истории рыцарских орденов Александр Синельников говорит: «У орденских структур были глобальные задачи и возможности. В частности, Мальтийский орден и орден Св. Лазаря содержали медицинскую сеть планетарного порядка. Орден тамплиеров контролировал финансовую сферу: налоги, банковскую деятельность, строительство и пр. Тевтонский орден следил за функционированием управленческой и военной власти» («Время», 19 июня 2014 г.).
«Папа Григорий IX, ввиду того что его могущество уже перешагнуло все мыслимые и немыслимые пределы, решил пораньше (на 700 лет) озаботиться созданием «Единого Евросоюза». О чем, собственно, он громогласно и объявил. Главой Евросоюза папа, понятно, назначил себя, а губернаторами – магистров рыцарских орденов, которые к тому времени «ровным слоем» покрыли всю Европу. Цари и короли «бывших» национальных государств понижались до статуса муниципальных властей и должны были трудиться под непосредственной опекой магистров. Земля Европы переходила в собственность Св. Петра и в лоно Римской церкви» (Кубякин О. Ю., Кубякин Е. О. Демонтаж. М.: АСТ, 2011).
По тем же самым причинам изъявили желание вступить в состав Орды и смоляне.
«Одновременно с Черниговом стал клониться к упадку Полоцк. Проиграв войну с немцами за Подвинье, Полоцкое княжество стало жертвой литовских набегов, длившихся с 1216-го по 1246 год. История этого периода может быть восстановлена крайне отрывочно. Но видно, что уже в 1258 году полочане выступают против Смоленска совместно с литовцами, а потом Полоцкая земля рассматривается как часть наследия Миндовга.
Дольше всех из западнорусских городов держался Смоленск, но и он в 1274 году предпочел добровольное присоединение к Золотой Орде литовской оккупации. А ведь татары даже близко не подходили к Смоленску» (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. Кн. 2).
Вступление в состав Золотой Орды обеспечило северо-западным княжествам не только военную защиту, но и экономическое процветание. Распространенный штамп заключается в том, что будто бы ордынцы обложили Русь неимоверно тяжелой данью. При этом историки игнорируют тот факт, что согласно тем сведениям, которые дошли до нашего времени, дань эта была мизерной. Но есть и еще более любопытный факт. Многие читатели знают, что при монголах церковные земли были освобождены от всяких налогов. Но многие ли знают о том, что эти земли были больше княжеских?
Несколько лет назад вышла книга отца и сына Кубякиных (мы только что цитировали их) «Демонтаж». Взгляды авторов, прямо скажем, весьма своеобразны. Так, они считают, что весь поход Батыя – выдумка историков. Но, несмотря на своеобразие взглядов авторов, они нередко высказывают вполне логичные и аргументированные соображения. Например, Кубякины пишут: «…Историки, перечисляя налоги, начисто забыли, что они только что освободили от них Православную церковь: «Свободными от всех податей да будут их города, области, деревни, земли, охоты, ульи, леса, огороды, сады, мельницы и молочные хозяйства…» (тут цитируется ярлык Менгу-Тимура, 1270 г. – Б. А.). Доля же «народного имущества», принадлежащего Православной церкви того времени, намного превышала княжескую. Любой учебник истории вам подтвердит, что только у новгородского собора Св. Софии в собственности состояло более 2500 сел, не считая «земли, охот, лугов, огородов, садов, мельниц» и пр. Следовательно, «основное имущество» Руси налогами не облагалось.
Откиньте теперь из общих налогов церковную долю, княжескую и прикиньте, что за жалкие крохи должны остаться «повелителю мира»? Хотя мы снова поторопились. Монгольская казна терпела еще одно бремя, связанное с собиранием налогов. Налоги, оказывается, монголы собирали не сами. Их собирали купцы-мусульмане, которые должны либо получать за это заработную плату, либо жить за счет банального воровства от собранного (вообще-то одно другого не исключает).
Н. И. Костомаров: «Монгольскую дань взяли тогда на откуп хивинские купцы, носившие название бессермен, – люди мугамеданской веры. Способ сбора дани был очень отяготителен». Т. В. Черникова: «В 1262 году на Руси вспыхнуло восстание против бессермен – купцов-мусульман, которым великий хан отдавал на откуп сбор дани. От тех бессермен людям была «великая пагуба».
Представьте, сколько эти самые бессермены должны были приворовывать, особенно в условиях полной бесконтрольности? Деятельность купцов-мусульман – сборщиков дани, по непонятным причинам Орда вообще никак не контролировала. Об этом свидетельствует тот факт, что, когда бессерменов начали убивать и выгонять в результате бунтов, при них не оказалось ни одного монгольского воина, который бы их защитил. Поскольку, кроме сборщиков дани мусульман, не погиб ни один монгол, хан даже не расстроился. Н. И. Костомаров: «Великий князь успел в своем деле, оправдав изгнание бессерменов из городов суздальских. Хан согласился также не требовать от нас войска…»
Имеет ли смысл нынешнему российскому гражданину рассказывать о том, сколько наворует бесконтрольный сборщик податей? Современный российский гражданин и так понимает – такой сборщик украдет все! Теперь прикинем, могло ли монгольскому хану после всего перечисленного хоть что-нибудь достаться? Скорее всего – нет. Думаем, при таком положении дел, Великий хан сам вынужден был немного приплачивать Руси, если не хотел нарушать отчетности. Каким образом вообще купцы-мусульмане оказались сборщиками монгольских налогов? Как это могло произойти?» (Кубякин О. Ю., Кубякин Е. О. Демонтаж. М.: АСТ, 2011).
Согласитесь, все это звучит вполне логично. Действительно, почему преобладающая часть территории Руси (монастырская) вообще была освобождена от всяких налогов? Ведь, здраво рассуждая, никто от прибыли, причем основной прибыли, добровольно не откажется. Почему монголы сами не собирали дань, и спихнули ее сбор на купцов-мусульман (баскаков)? Почему никак не отреагировали на то, что баскаков стали убивать? Странно все это.
На самом деле, ничего странного здесь нет. Авторы, как и все, исходят из предположения, что дань обязательно имеет экономический смысл. На самом деле, это не всегда так. Дань может иметь и не экономический, а символический смысл. Поясним. Вот, к примеру, во время раннего феодализма во Франции король – это всего лишь «первый среди равных». Вассалы же обязаны ему отслужить только 40 дней в году, так называемые «40 дней короля». В те дни, когда вассал находился при королевском дворе, король мог и не вести никаких войн. Но свои 40 дней вассал обязательно должен был отслужить. Почему? Потому что тем самым он символически подтверждал свою верность вассальной присяге. Если же он отказывался эти 40 дней провести при дворе, то тем самым он объявлял о своем неповиновении; таким образом он становился изменником и бунтовщиком, которого следует покарать.
То же самое и с данью. Она может и не иметь экономический смысл. Например, в свое время часть казахов Старшего жуза попала под власть джунгар, которые обложили их данью. Каковы были размеры этой дани?
«Старший жуз и северные районы Средней Азии, в том числе города Ташкент и Туркестан, были вновь подчинены ойратским феодалам летом 1735 года. Феодалы Старшего жуза были вынуждены ежегодно отправлять в ургу заложников, а население – платить Галдан-Цэрену албан в размере одной шкурки степной лисицы с каждой семьи в год. (АВПР, ф. «Зюнгорские дела», оп. 113/1. 1736 ., д. 2, л. 5 – 6 об.)» (Моисеев В. А. Джунгарское ханство и казахи (XVII–XVIII вв.). Алма-Ата: Ғылым, 1991).
Что такое одна шкурка лисицы с семьи в год? Да еще в те времена, когда Степь кишела живностью? Это тяжелая в год дань? Это же просто смехотворная «дань»! Тяжело было ее выплачивать? Нет. Нужна она была джунгарам? Нет. Слишком уж мизерной она была. На самом деле источник доходов у джунгар был совсем другой.
«Характеризуя правление ойратов в сырдарьинских городах, в том числе в Ташкенте, исследователь Ю. Соколов подчеркивал, что Ташкент для джунгар был весьма важным источником доходов. «Поэтому политика джунгар в отношении Ташкента была направлена на прочное закрепление власти над городом. Для обеспечения интересов казны впервые в Средней Азии была проведена перепись домовладений, что по мусульманским обычаям считалось весьма греховным делом» (Соколов Ю. «Ташкент, ташкентцы и Россия». Ташкент, 1965).
Источником доходов для джунгар был сбор экономически значимой дани с Ташкента. Сбор дани же с казахов Старшего жуза имел чисто символический характер. Реально она даже не была нужна, но выплата ее подтверждала вассальные отношения. Поэтому «дань», наложенная на казахов, и была столь смехотворной – лишь бы не мешали выжимать соки с Ташкента.
То же самое и на Руси. Сбор дани с княжеств имел символический характер, подтверждавший, что князья признают отношения вассалитета с Ордой. В противном случае, они – бунтовщики. Экономического же смысла эта «дань» не имела никакого, вследствие этого ханы Орды относились к ней вполне равнодушно – регион бедный, много с него все равно не выжмешь. Поэтому они так легко отказались от всяких поборов с церкви. Поэтому же они сами эту дань даже не собирали, а сдали ее в «субаренду» баскакам, ни мало не интересуясь, сколько там этот баскак украдет. Да пусть украдет хоть все! В данном случае имело значение не дань как таковая, а символическое признание лояльности по отношению к хану. В конечном счете, сбор дани вообще спихнули на Ивана Калиту, которого поставили «смотрящим» над северо-западными княжествами.
А что было реальным источником доходов для Орды? Все слышали про Великий Шелковый путь, но почему-то мало кто слышал по Великий монгольский путь. Этот путь начинался в Крыму и заканчивался в Пекине (разумеется, с ответвлениями). Крупнейший французский историк экономики Фернан Бродель пишет: «Со времени падения Киева (1241 г.) вся южная часть русского пространства – степи – находилась под властью монголов. Здесь возникло независимое Монгольское государство, присоединившее к этим обширным степным районам княжества и города русского Севера, признавших главенство монголов. Речь идет о Золотоордынском ханстве, столица которого – Сарай-Бату, позднее Сарай-Берке, находилась в Нижнем Поволжье. Довольно долгое процветание этого государства во многом обусловливалось его контролем за так называемым Монгольским путем, по которому направлялись в Индию и Китай итальянские купцы, прежде всего – генуэзцы. Так начала утверждаться и формироваться новая Россия» (Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. М.: Издательство «Весь Мир», 2008).
После того как Хубилай завершил объединение Китая под своей властью, а Батый собрал воедино развалившиеся за сто лет до его прихода русские княжества, вот после этого-то и открылся Великой монгольский путь, который соединил торговым мостом Восток и Запад и преобразил лицо континента. Именно таможенные сборы с караванов, идущих по Монгольскому пути, и были экономической базой Золотой Орды, а вовсе не смехотворная «дань», которую можно было собрать с княжеств. Отсюда и равнодушие ханов Орды к этому аспекту. Таможенные сборы приносили им настолько баснословные прибыли, что мизерная дань Руси их просто не интересовала. Заметим, русские княжества стремились войти в состав Орды не только по политическим, но и по экономическим причинам: подключение к Монгольскому пути резко усиливало их экономическое положение.
«В XIV веке на крымских рынках можно было встретить купцов из Московии, которых по традиции называли «гостями-сурожанами». Русские торговые люди прибывали сюда большими караванами и везли крупные партии дорогих северных мехов – лисицу, соболя, горностая, а также холсты, кожи, оружие. Колчаны и стрелы московской работы охотно приобретали татарские мурзы. Возвращаясь на родину, гости-сурожане брали с собой восточные шелковые ткани, мыло, сахар, миндаль, пряности» (Тимофеев И. В. Ибн Баттута. М.: «Молодая гвардия», 1983).
Таким образом, неожиданным следствием похода Батыя стало воцарение социальной стабильности на Руси (разу­меется, по меркам средневековья; тут все относительно). Вот любопытное подтверждение этого факта.
«В послевоенные годы специалисты Эрмитажа проанализировали, при каких обстоятельствах образовались 400 известных на тот момент крупных кладов монет. Получилось, что 8 из них припрятали во времена Орды, 56 – при Иване Грозном, 131 – в Смутное время, 65 – при Петре I и только 19 – в XVIII – начале ХХ веков» («АН», 21 декабря 2017 г.).
Тут необходимо некоторое пояснение. Не все знают, но если в каком-то регионе в какой-то исторический период обнаруживается много кладов, то это означает, что в это время здесь царили социальные катаклизмы, кровопролитие и хаос. В такие времена люди начинают зарывать деньги в землю, надеясь воспользоваться ими, когда наступит успокоение. Если же кладов мало, это означает, что времена спокойные, торговый оборот налажен, защита обеспечена, опасаться нечего, прятать деньги нет необходимости, а есть смысл пускать их в торговый оборот.
Как видим, наименьшее число кладов приходится на монгольский период, что говорит о социальной стабильности и налаженной хозяйственной жизни. А наибольшее количество кладов было закопано в эпоху Смутного времени. Что тоже понятно. Хозяйственная жизнь нарушена, всюду царят разбой и смерто­убийство, люди стали закапывать деньги в землю, и не вернулись за ними – погибли в хаосе Смуты. Мы видим, что и такой косвенный, но красноречивый признак говорит, что поход Батыя имел для Руси положительный эффект.
Так было «нашествие» или нет? Было. И не одно, а два, проходивших примерно в один и тот же исторический период. Первое – нашествие условных «монголов» на Степь, второе нашествие славян с территории Киевской Руси на территорию северо-западной Руси, будущей России. И оба этих важных момента мировой истории требуют внимательного рассмотрения.

(Продолжение следует)

Бахытжан АУЕЛЬБЕКОВ,
обозреватель

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ