ВЕЛИКИЙ СЫН БЕССМЕРТНОГО АЛАША

0
208

(К 350-летию Бухара жырау)

Кабдулсамих АЙТХОЖИН,
доктор юридических наук, профессор

Произведения Бухара жырау, великого мастера слова, неся на себе отпечаток своей эпохи, являются животрепещущим портретом огромного мира, в котором жил казахский народ. Подлинный знаток человеческой души, поэт, рисуя множество разнообразных характеров и судеб, помогает понять суть сложных социально-политических процессов в кочевом обществе, дает увидеть то, что творилось в сокровенных думах народа в драматический период его истории. Не было такой жизненной проблемы Великой степи, которая бы ни интересовала его, глубоко и искренне воспринимавшего чаяния народа. 

Поэзия Бухара, свидетельствуя о многогранности связей его творчества с жизнью, впитала в себя все самое прекрасное, что родилось под небом его родины, сохраняя замечательные традиции поэзии древних жырау, пропитанной глубочайшим космизмом духа казахского народа. Творения поэта, наполненные самой жизнью, создавались в форме толгау – философско-назидательных размышлений. Они богаты художественными образами, насыщены ярчайшими красками, обладая колоссальной силой эмоционального воздействия. При этом точность, достоверность передачи национального колорита и деталей жизнедеятельности народа, что Бухар жырау сумел показать в своих произведениях, не может не вызывать восхищения силой гениального поэтического слова.
По свидетельствам, Бухар жырау не был счастлив в личной жизни, но вся казахская земля была ему домом, семьей и родным очагом. Его жизнью была Родина, вместилище его мятущейся души, ставшая источником его неиссякаемого поэтического творчества. Он хорошо знал жизнь простого народа, относился к нему с искренней симпатией, помогая обрести ему свое человеческое достоинство, полноту и смысл бытия в условиях драматического периода истории Алаша. Поэтому в творениях поэта-летописца живет не только тысячелетняя история казахского народа, но и его великое будущее, в которое верит всей своей душой Бухар жырау. Его поэтическое творчество, полное яркой образности, глубины и тонкости наблюдений, – одна из замечательных страниц поэтического наследия всех времен Великой степи.

Пусть скажут,
что сдружились меж собой,
Забыв вражду былую, баев дети.
Пусть входят в дом веселою толпой –
Счастливей их нет никого на свете.

Бухар жырау был глубоко верующим человеком, верным последователем ислама. По строкам поэта видно, что он получил превосходное мусульманское образование:

Кто говорит – об Аллахе скажи,
Об имени светлом его скажи,
Скажи, как мускаф открыл нам мир,
О слове Аллаха – Коране скажи,
Если небо дало тебе речь,
О вере, спасающей от терзаний, скажи!

Если ты не мусульманин
до глубины души,
Нечего себя правоверным считать.

Традиционной темой для Бухара, глубоко знавшего тюркскую поэзию, было и поэтическое сопоставление различных возрастных периодов жизни человека. Поэтом, очень чутким к течению быстротечной человеческой жизни, изображаются состояния души человека в различных возрастах. Так, в толгау, в значительной мере автобиографичных и наполненных подкупающей искренностью, он сожалеет о прошедшей беззаботной молодости, «буранных двадцати пяти»:

О, былые двадцать пять!
Горячили кровь мою. …
В двадцать пять, ах, в двадцать пять
Ту, что любишь, умыкнешь!

В других строках толгау, полных печали, поэт размышляет о превратностях судьбы в пожилом и старческом возрасте:

А в семьдесят – не дед уже, а пращур.
Живешь былым уже – не настоящим.
Ведь семьдесят –
пустой, холодный ветер,
Болезни каждодневно приносящий. …

Погасят в теле дух твой годы эти,
Ведь девяносто пять – да это сети!
Жизнь – униженье.
А захочешь прыгнуть –
Перед тобою ров, и иглы – ветви.

Лишь ступишь шаг –
и, словно камня груда,
Ты рухнешь в ров,
ров задрожит от гуда.
Там озеро, пустыня нежилая –
Никто не возвращается оттуда.

Неизбывной болью и состраданием проникнуты эти поэтические строки, согретые живым человеческим чувством. Но поэт, тонко чувствующий величие человеческого бытия, всецело убежден: человек силен духом. Как бы трагически ни складывались обстоятельства, какие бы ни случались беды, Бухар жырау верит в торжество жизни, советуя человеку быть достойным каждого своего возраста. Никакие невзгоды не могут сломить человека, заставить признать свое поражение:

Хоть последний к нему
и приблизится срок,
Хоть и смерть занесет
над ним грозный клинок,
Хоть останется он,
сил лишенный, стоять,
Ослепленный,
ступивший на смертный порог, –
Всё равно не оставит надежд человек!

Одна из важных сторон творчества поэта, наделенного глубочайшим дыханием времени и пространства, состоит в том, что его произведения неразрывно связаны с историческими явлениями. При этом стихи Бухара, непосредственного свидетеля многих исторических событий своего времени, как мощного голоса своего века, динамичны и полны напряжения. Исторические и иные социальные явления даны в их развитии и противоречиях непростого для народа времени. Нестабильный и переменчивый характер своей эпохи поэт, воспринимает, как вполне закономерное явление, отмечая, что в мире нет ничего вечного, подвержена изменениям не только жизнь народа, но и сама природа.
Глубина мысли, пророческое воззрение наделяют поэта, способностью распознавать тайные пружины истории. Бухар жырау, всегда смотревший на жизнь в упор, чувствовал, как пульсирует время, обращенное из прошлого в будущее. Это и позволяло ему видеть дальше своего времени, за частностями улавливать общее, за изменениями формы – движение сущности социальных явлений. В творчестве поэта, видевшего берега широкого исторического потока, ярко выразилось и предчувствие огромных потрясений, предстоявших казахскому народу в последующие столетия. В частности, эта тема звучит в размышлении-толгау «Черные глубокие дороги», наполненном болью и тревогой:

Вся земля, что около Сузака,
Не казахов нынче, ты подумай.
Есть земля, да не твоя, однако…
Почему уходишь ты, подумай.

Бухар жырау – поэт удивительного духовного богатства, разнообразия и полноты жизни. При этом жизнь и поэзия не распадались у него на два отдельных мира: его жизнь была его поэзией, его поэзией была его жизнь. В глазах современников Бухар жырау, в совершенстве владевший искусством красноречия, был таким же живым воплощением поэтического начала, каким был для казахской поэзии в XV веке легендарный Асан Кайгы. Как известно, поэтам неизменно служила верным компасом среди социальных и житейских бурь непреклонная вера в то, что для Алаша рано или поздно наступит время благоденствия и справедливости. Примечательно, что оба они мечтали об обетованной земле «Жер-Уюк» (Жидели Байсын), где:

Поздно уносит там смерть людей,
Овцы в год дважды ягнятся.
Для благоденствия жен и детей
Надо туда отправляться.

Как видно, идеям выдающихся поэтов казахского народа о счастливом будущем Алаша всецело созвучна национальная идея «Мәңгілік Ел» о вечном существовании Независимого Казахстана. В Послании народу Казахстана от 17 января 2014 года «Казахстанский путь-2050: единая цель, единые интересы, единое будущее» Главой государства Нурсултаном Назарбаевым изложена и обоснована совершенно новая концепция в отечественной истории – «Мәңгілік Ел». По сути, это национальная идея и государственная идеология нашего государства, которая базируется не только на многовековой мечте нашего народа, но и на конкретных результатах развития Казахстана за годы независимости: «Мы, казахстанцы, единый народ! И общая для нас судьба – это наш Мәңгілік Ел, наш достойный и великий Казахстан! «Мәңгілік Ел» – это национальная идея нашего общеказахстанского дома, мечта наших предков. За 23 года суверенного развития созданы главные ценности, которые объединяют всех казахстанцев и составляют фундамент будущего нашей страны. Они взяты не из заоблачных теорий. Эти ценности – опыт Казахстанского Пути, выдержавший испытание временем» [19].
В творчестве Бухара жырау встречаются и художественные образы, созданные другими его выдающимися предшественниками – Шалкиизом, Доспамбетом, Жиембетом. От них поэт, как бы перекликаясь через века, унаследовал глубокое проникновение в жизнь народа, веру в добро и справедливость, поднимая острые социально-политические проблемы своего времени.
В историческом движении казахской литературы творческие обобщения Бухара жырау представляют собой дальнейшее развитие художественного опыта Шалкииза жырау, Доспамбета жырау, Жиембета жырау. Особенно много общих черт есть и между творчеством Шалкииза, основателем поэзии жырау, и творчеством Бухара жырау, опиравшегося на замечательные творческие достижения знаменитого предшественника. Так, для многих стихов Бухара жырау характерен параллелизм, древний и наиболее распространенный троп в любой народной поэзии.
Блестящим образцом такого психологического параллелизма в творчестве поэта являются следующие строки:

Если устал вороной аргамак,
Все отдашь, чтоб закончить путь.
Если померкнет свет в очах,
Все отдашь, чтоб хоть раз взглянуть.

Вместе с тем Бухар жырау «еще дальше, глубже и шире развивает лучшие традиции казахской поэзии, предшествовавшей ему», как отмечает Мухтар Магауин. Он – блистательный новатор, обогативший тематику казахской поэзии, т. к. крупный талант, острая поэтическая интуиция, глубина мышления поэта в отдельных случаях выводят его за пределы проторенных ранее путей. Ни у кого из представителей старейшей казахской литературы нет такой широкой и яркой картины эпохи со всеми особенностями, как у Бухара жырау [10, с. 89, 100–101, 155]. Поэт, впитавший все богатство устного творчества казахского народа, органично соединяет форму древних толгау-размышлений с острейшим современным содержанием, насыщая их приметами текущих событий, живыми и образными деталями своей эпохи.
Я, Бухар жырау, старик,
Прожил девяносто три,
Хану Абылаю так скажу:
– Степь войной не разори.
Войны – кровожадных пир,
Жизнь тяжка, и бренен мир,
Добротой его продли.

И в то же время поэзия Бухара жырау, ощущавшего себя неотъемлемой, неразрывной частицей огромного мира, близка и понятна всему человечеству. Ведь, как настоящий сын казахского народа, он был сыном не только своего отца, но и сыном всего человечества. Его поэзия – один из драгоценных камней в сокровищнице мировой культуры, одинаково сверкающих своим волшебным блеском для каждого, кто бы ни прикоснулся к его творчеству. Без сомнения, замечательный опыт поэтического творчества Бухара жырау, в его самых блистательных проявлениях, является составной частью лучших традиций мировой поэзии.
Характерная особенность поэзии Бухара жырау, обращенной в будущее, – стремление к философскому осмыслению жизни. Ведь знание всегда было доминирующей ценностью казахского общества, во все века лелеявшее мудрость, которая пополнялась и обогащалась его каждым новым поколением. Казахская философия всегда стремилась к мудрости, как процессу искания истины, т. е. к охвату разумом жизни в ее целостности [20, с. 318]. Известно предание о трогательном отношении Бухара жырау к истинным носителям мудрости. Однажды Абылай хан спросил у Бухара: «Кто является хранителем сокровищ?» Жырау ответил: «Скажи вначале сам, коль знаешь!» Хан молвил: «Сокровище бывает у богатых, у ханов». «О нет, хан, – сказал Бухар, – сокровища находятся во рту у мудрецов. У них одна челюсть золотая, другая – серебряная».
Причем у Бухара жырау, как у неутомимого поборника истины и искателя правды, тема познания, лишенная декларативности, согрета необыкновенно живым человеческим чувством. Уверенность в величии и силе человеческого разума, озаряющего своим светом весь мир – одна из отличительных черт мировоззрения поэта, муза которого никогда не была равнодушной. Поэт уверен – знание, как мощный инструмент познания мира, наиболее интенсивная форма освоения действительности и истины, лежит в основе всякого прогресса человечества. И жажда такого познания, как и жажда жизни, по его мнению, неутолима:

Хоть увидит вселенную он целиком,
Хоть удастся войти в золотой ее дом,
Хоть ему доведется гулять среди звезд
И достигнуть луны в дерзновенье своем –
Жажду знания не утолит человек.

Хоть все тайны постигнет науки любой,
Хоть ощупает всё он пытливой рукой,
Жажда видеть и знать не покинет его,
Даже если он будет доволен собой, –
Не насытится жизнью своей человек.

«Все творчество Бухара жырау пропитано этим культом света, – отмечает в этой связи отечественный исследователь Айман Кодар. – То есть в виде света выступает знание и человеческая ненасытность по отношению к нему. Это стихотворение показывает необъятность знаний и невозможность удовлетворить любопытство смертного. И все стихотворение будто бы светится, переливаясь золотыми оттенками – там звезды, здесь – луна и еще «золотой дом» вселенских секретов» [21, с. 70–71].
В ряде толгау Бухара жырау глубоко раскрываются такие философские темы, как сущность человеческой природы, тайны мироздания, времени, человеческого бытия. Поэт заставляет нас задуматься над насущными вопросами человеческого бытия, смыслом жизни человека и его долга, этическими нормами, которыми нам следует руководствоваться. При этом Бухар жырау считает закономерным, природным явлением все изменения, которые происходят не только в природе, но и в человеческом обществе, т. к. человек – лишь частичка Вселенной, где нет ничего вечного.
В произведениях жырау, поднявшегося до обобщения общечеловеческих этических проблем и поисков морального оправдания бытия, мы также видим высокую нравственность казахского народа, тончайшую культуру личностных взаимоотношений в степном обществе. Ведь подлинная поэзия, которая создается «по природе» [22, с. 187] и дает возможность возвышаться человеку, как отмечал аль-Фараби, существует не для услаждения слуха избранных, а для преобразования мира, пробуждения лучших чувств. Соприкоснувшись с истинной поэзией, человек в поисках истины и достоверного знания ощущает потребность стать лучше, чище, учится видеть красоту и гармонию мира [23, с. 197].
Поэтому философские выводы Бухара жырау, по мнению Мухтара Магауина, мы должны воспринимать как мировоззрение наиболее интеллектуальной части казахского народа того времени. И слова жырау по отношению к исламу тоже являются зеркалом казахской философии улусского периода. Все это дает основание считать, что Бухар жырау – «один из крупнейших мыслителей в духовной истории казахского народа» [14, с. 188].
Общепризнано мнение: «Настоящий поэт всегда настоящая трагедия». Вся жизнь Бухара жырау была по-своему трагична, он всё пропускал через свое сердце, т. к. не мог не видеть трагедию большинства, обреченного везде на выживание. Но поэт, всюду оставаясь самим собой, достойно нес свой крест, «будь то крест мысли или крест поступков», стойко перенося превратности бытия, как никто другой, понимая иллюзорность бытия и относительность личного процветания.

Тюльпан завянет алый,
Как курай.
Усталый беркут потеряет силу.
Среди других
Не лучший я, Абылай.
Теперь другое время наступило.

Мой час прошел,
А ты, назвавшись ханом,
На небосклоне вспыхнул как звезда.
Когда б мечтал ты только о стадах
И думал о богатстве постоянно,
Тебя б народ не принял никогда.

Бухар, бескорыстно служивший Родине и народу, мог бы обеспечить безбедное существование при дворе хана Абылая, но последние десятилетия своей жизни он прожил среди родных в горах Баянаула. По сведениям, собранным Машхуром Жусупом Копеевым, известно, что в годы всеобщего бедствия народа Бухар жырау, ведя аскетический образ жизни, также не имел даже самого необходимого для степняка скота и никакого имущества. Об этом, например, свидетельствуют строки поэта, обращенные к его родственникам:

Это я пришел, Бухар,
Бай Ахан и бай Тобет.
Я прошу у вас коня.
Мне не говорите: «Нет».

Самое главное, все, что он делал в своей жизни как государственный деятель, поэт, просто человек, он делал честно, с достоинством и с полной отдачей сил. Вся его жизнь, до краев наполненная безграничной любовью к народу, – вечный, неустанный труд в поисках истины, труд не для себя, а над собой, труд во имя родного Алаша.
Бухар жырау, ставший последним выдающимся представителем подлинной поэзии жырау в истории казахской литературы, был личностью, о которых в народе говорят «сегіз қырлы, бір сырлы», т. е. многогранной и в то же время духовно цельной личностью.
Как известно, он считался искусным дипломатом, по праву был одним из влиятельнейших биев, подлинным хранителем обычного права, к которому за разрешением различных сложных споров обращались люди. В некоторых преданиях Бухар прямо называется бием, стремившимся прекратить распри, которые возникали в среде влиятельной феодально-родовой знати XVIII века, усобицы между казахскими племенами и родами, разрешение которых было непосредственной обязанностью биев, выполнявших роль связующего звена между верховной властью и ее поданными [6, с. 35].
То, что Бухар мог быть и бием, по мнению исследователей, следует не только из повествований о его постоянном присутствии на советах при хане и об участии в разборе возникающих там конфликтов. По народным преданиям, близость к хану Абылаю не отрывала Бухара жырау от своего рода каржас-алтынторы и не освобождала его от обязанности исполнять родовое судопроизводство. Ведь самим своим происхождением Бухар, имея также широкое общественное признание, как бы приобретал права на ведение рода каржас-алтынторы племени аргын [6, с. 36]. Более того, бии, обладавшие способностью разрешать межродовые и межплеменные споры, добиваясь достижения консенсуса противоборствующих сторон, как правило, приобретали большой личный авторитет и значительное влияние в социально-политической жизни казахского общества, оказывая немалое воздействие на политику верховной власти.
В ряде случаев Бухар, уделяя особое внимание проблеме единства Алаша, миру и согласию между его родами, выступает от своего племени аргын в тяжбах с другими племенами и родами. Так, однажды возникла тяжба между родом садыр (в вариантах – найман) и племенем аргын (в вариантах – уйсунами). Тяжбу должны были разрешить два бия. Род садыр выдвинул для разрешения тяжбы молодого Саржана, а от племени аргын – выступил Бухар, встреча которых произошла при большом стечении народа на одной из сопок Степного края, вылившаяся в острейшее импровизированное словопрение сторон судебного процесса.

(Продолжение следует)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ