ЛИТЕРАТУРА И ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ

2
67

Расул ЖУМАЛЫ,политолог,
соучредитель литературный премии «Алтын қалам»

Вначале было Слово. Слово, которое обнаруживает содержание нашей души и указывает на то, кто мы есть. В этом, возможно, и назначение любой литературы – способствовать духовному совершенствованию человека, избавляя его от мнимых истин и давая представление о себе и смысле жизни. Вместе с тем, наряду с языком и культурой именно литература несет в себе духовный код каждой нации, позволяя ей выживать и созидать. 

Да, с течением времени под воздействием разных факторов в литературе могут меняться акценты, характеристики героев, стиль изложения и способы подачи фактов и раскрытия образов. Однако базовая установка как маяка и делает литературу востребованной на любом этапе истории – будь то в прошлом, в настоящем или будущем.
Но в чем отличительные черты литературы XXI века? Какие вызовы она испытывает? Какую литературу будут читать люди через 50-100 лет? Кто будет классиком дня завтрашнего?
На протяжении веков литература служила, пожалуй, единственной трибуной, с которой люди могли говорить о своих чаяниях, взывать к светлому и справедливому либо порицать пороки. Ныне воспитательная и просветительская функция литературы не столь однозначна. Напротив, под воздействием технического прогресса усиливаются позиции журналистики. Видя в средствах массовой информации более эффективный способ воздействия на умы, нежели в художественных текстах, власть имущие отказались от апробированной предшественниками практики использования литературы. Сообразно тому снизилась поддержка писателей и поэтов. Эта сфера деятельности утратила социальный престиж. В свою очередь потеря социальных льгот нанесла удар по участникам литературного процесса.
В отличие от века двадцатого писатели не так сильно влияют на политическую власть. Определение мастеров слова как «совесть нации» звучит уже не как прежде. Величин масштаба Хемингуэя и Бродского, Ауэзова и Айтматова, Азиза Несина и Гамзатова не видно. Плохо это или хорошо – мнения могут разниться.
Другая характеристика современной литературы связана с уплотнением времени. Эпоха объемных поэм и многотомных романов постепенно уходит. Исчезают большие нарративы, а вместе с ними герои с сильно очерченной биографией. В этой ситуации, вероятно, на передний план выходят рассказы или романы в рассказах. В некоторых случаях произведения классиков издаются в укороченных версиях. И это тоже является непреложным фактом нынешнего времени.
Параллельно заявляют о себе альтернативные властители дум в виде тех же блогеров. И пускай они не соответствуют привычным представлениям о писателях и поэтах, по сути, они исполняют схожие с классической литературой функции – также осмысливают явления, ставят вопросы, рождают идеи.
Безусловно, Интернет, новые гаджеты предоставляют огромные возможности для коммуникации между людьми. В том числе это раскрывает широкое поле для литературы, сближения писателя и читателя. Создаются новые каналы взаимодействия.
Идет трансформация книжной литературы в авторские интернет-блоги. Например, Борис Акунин создал Живой журнал, в котором апробировал «блог-романы» с подключением читателя к обсуждению текстов. В мире уже появились подобные интерактивные произведения, которые создаются в результате соучастия читателей в творческом процессе автора.
Литература таким образом обретает новые более доступные формы. В наше время даже не стоит идти в магазин, выбирать несколько часов, потом стоять в очереди ради книги, а то и сдавать макулатуру. Достаточно скачать электронную книгу и начинать читать со своего носителя информации.
Это вовсе не значит, что традиционные книги уходят в небытие. Свидетельством тому служат огромные тиражи книг, очереди в книжных магазинах, автограф-сессии. Это подтверждают и многочисленные форумы, на которых участники делятся своими впечатлениями о литературных сайтах, прочитанных книгах.
Кроме того, новые, доселе малознакомые, возможности раскрываются перед самими писателями. Так, по примеру стран с развитой книжной индустрией зависимость писателя от спонсора в лице государства постепенно сводится к минимуму. Многие писатели, которые зарабатывают только благодаря написанным ими романам, являются отнюдь не бедными людьми. Книги, вызвавшие резонанс, со временем превращаются в фильмы, создавая таким образом рекламу друг для друга. У кого-то после просмотра того или иного фильма пробуждается интерес, и они прочитывают книгу, которая легла в ее основу, и наоборот, читают книгу, а затем смотрят экранизацию. Все это раскрепощает творческий процесс и делает его менее зависимым.
Но чтобы воспользоваться этими преимуществами их следует активно осваивать. Как бы это банально ни звучало, нужно шагать в ногу со временем. Понятно, что сами по себе писательские и издательские круги едва ли способны справиться с этой задачей. Нужны серьезные реформы в сфере книгоиздания, отход от государственной монополии в сторону конкурентных рыночных отношений. Пока во многих странах эти ресурсы и полномочия сосредоточены в руках государства и бизнес-элиты.
Между тем, стоимость бумажных изданий растет, трудности логистики и распространения увеличиваются. Бумажные носители не выдерживают конкуренции с доступными каждому бесплатными электронными копиями текстов.
Работа по старинке уже не оправдывает себя. Вроде бы государство направляет немалые средства на литературу. Но на выходе зачастую мы видим конъюнктурные произведения, которые не привлекают читателя. Добротные же и талантливые вещи в связи с неразвитостью книжного рынка выживают сами по себе. В СНГ, за некоторыми исключениями, как например, в России и Украине, подобная система, которая интегрировала бы автора, издательства, книжные магазины и читательскую аудиторию – только зарождается. Один из вытекающих отсюда минусов – зияющие дыры заполняются интеллектуальной продукцией других стран и культур, главным образом западного полушария.
Быть может, в этом есть немало хорошего и полезного. В конце концов, в глобализирующемся мире унифицируются не только экономики, рынки, финансовые системы. Под некий общий знаменатель подпадает и массовая литература. Национальное культурное пространство сужается и открыто всем ветрам.
В то же время, когда мы говорим «мировая литература», то чаще имеем в виду англо-саксонский мир. Другие национальные литературы с каждым годом становятся все туманнее для международных читателей, и мы все меньше представляем, что происходит в других странах и культурах. По сути, заглянуть за эту завесу могут лишь единицы, удостоившиеся Нобелевской, Пулитцеровской и других премий.
Понятно, почему это происходит: мир англо-американского романа не просто доступен практически каждому, кто изучал английский в школе, но и измеряем вдоль и поперек. В отличие от нас, этот мир представляет себе своих героев: между лидерами продаж на Amazon, бестселлерами The New York Times вполне можно представить себе, что читает рядовой читатель.
Применительно к странам постсоветского пространства данная реальность требует усилий по повышению конкурентоспособности национальной литературы. Эта задача напрямую влияет на сохранение собственного «Я». Но каковым является это «Я»? И следует ли сегодняшней литературе заняться переоценкой целых пластов истории, поднимать прежде табуированные темы?
Во многих странах мы замечаем подобные поиски и изыскания. Среди них уместно затронуть проблему столкновения культур. Например, вьетнамец Вьет Танг Гуен выпустил книгу «Беженцы» о вьетнамцах, оказавшихся в Америке во время вьетнамской войны. Другой актуальной темой литературы, завоевавшей мир, становится вина белого человека перед всеми остальными. Вспомнить хотя бы «12 лет рабства» Соломона Нортапа или «Подземную железную дорогу» Колсона Уайтхеда.
Или как относиться к литературе тоталитарного прошлого? Особенно к произведениям в духе пресловутого соцреализма, воспевающих национальных предателей, павликов морозовых и, напротив, клеймящих подлинных патриотов Отечества? Должна ли соответствующая переоценка происходить сама собой, так сказать, эволюционно. Или государство, интеллектуальная элита, творческая интеллигенция должны сказать свое слово?
Итак, литература в глобализирующемся мире испытывает новые веяния. Часть из них, несомненно, несут позитивный заряд, как то новые каналы связи, взаимопознания, стирания границ. Появляется образ человека мира, не скованного пределами одной культуры. С другой стороны, налицо вызовы национальной самобытности, рецидивы духовного подражательства. Сама массовая культура становится своеобразным эсперанто, неким упрощенным языком, позволяющим понимать друг друга. Но она же ведет к обнищанию и примитивизации культуры.
Приходится признать, что сегодня массовая культура – эта уже целая международная индустрия, формирующая спрос и предложение, финансирующая глобальные проекты. Коллективное сознание нивелируется под единый стандарт. Так легко продвинуть товар или услугу. Национальные особенности, культурные традиции едва ли способны устоять перед напором этого тренда. Люди и заметить не успели, как они и их дети стали копировать западный образ жизни, зачастую не совпадающий с их исконными традициями и представлениями. Как итог клонируется поросль, воспитанная на идеалах космополитизма. Разрушается преемственность поколений и теряется духовный код нации.
Дальнейшая культурная ассимиляция грозит превратиться в могильщика национального естества. Потерянное таким образом обезличенное общество рискует превратиться в сборище манкуртов – существ, по описанию кыргызского классика Чингиза Айтматова, напрочь лишенных корней.
Во многих обществах это вызывает отторжение. Зарождаются движения антиглобалистов, на глазах происходит кризис идей мультикультурализма. Это приводит к другой крайности, когда часть протестной группы либо обездоленных попадает в поле зрения идеологов экстремизма. А уже с их подачи самобытность народов и культур начинает перерастать во взаимное недоверие и подозрительность. В обществе усиливаются опасные по своим последствиям стереотипы, возвеличивающие одну культуру за счет принижения другой. Это порождает фобии наподобие карикатурных скандалов.
Ясно, что противиться глобализации вряд ли разумно, да и невозможно. В двадцать первом веке отгородиться от мировых, в том числе литературных процессов, было бы насилием над здравым смыслом. Другое дело – попытка комбинировать это со своим цивилизационным опытом – задача вполне посильная. Поэтому ключевая идея выживания в «джунглях» глобализации заключается в обосновании возможности изменить саму ее модель в соответствии с гармоничным сочетанием всеобщего, особенного и единичного. Как выражался уже казахский классик Олжас Сулейменов, «возвысить степь, не унижая горы».

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Много слов и ни одного смысла! Тонем, восторгается Расул, и ни одного слова – как выплыть… Печально, что лучшие-то и то — арамтамаки…

  2. Примечательно, что в конкурсе “Алтын калама” нету номинации по публицистике. т.е. о том как тонуть есть номинации, а как выплыть – нет. Беда в обилии объяснений плачевной ситуации, но нет предложений по выходу из него. Детская радость понимания, что наконец-то поняли тонем!.. Относится ко всем.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ