ВЕЛИКИЕ ЛЮДИ СПОСОБНЫ НА ВЕЛИКУЮ ДОБРОТУ

0
207

Во второй части своей программной статьи «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» Президент пишет: «Патриотизм начинается с любви к своей земле, к своему аулу, городу, региону, с любви к малой родине. Поэтому я предлагаю программу «Туған жер», которая легко перейдет в более широкую установку – «Туған ел» – «Родная страна». И далее Глава государства обращается с вопросом: «Разве тот, кто не любит землю, где он родился, может полюбить свою родную страну?!», затем говорит о значении малой родины для каждого гражданина Казахстана: «Человек – существо не только рациональное, но и эмоциональное. Малая родина – это место, где ты родился и вырос, а порой и прожил всю жизнь. Там горы, реки, рассказы и мифы об их возникновении, имена людей, оставшихся в памяти народа». 

Это имена людей не только выдающихся, но и оставивших в памяти потомков, своих земляков и сородичей добрую светлую память и сыгравшие в их судьбах огромную роль. Одним из таких людей, чье имя незаслуженно было предано забвению на протяжении более чем полувека, был Макей Еркинбеков, и чью память увековечили в этом году в селе Енбек Аксуского района. Такие люди по праву составляют золотой фонд нации.
Возможно, на первый взгляд послужной список этого человека покажется читателю не столь впечатляющим. Среди наград – Почетная грамота Президиума Верховного Совета Казахской ССР «За самоотверженную работу по организационно-хозяйственному укреплению и улучшению учебно-воспитательной работы в детских домах», медаль «За доб­лестный труд в Великой Отечественной войне» и звание «Заслуженный учитель Казахской ССР». Но за этими наградами стоит большой труженик.
За годы работы был неоднократно премирован областным и районным отделом образования. В качестве премии ему выдавали патефон, дойную корову, костюм, 500 рублей. Что поделаешь, такое было время… Не раз детдому и школе вручали переходящее Красное знамя. Таких людей было не так уж и мало. Не был лауреатом никаких премий, не оставил после себя книг или учебников. Но разве одни лишь перечисленные выше знаки отличия и признания являются критериями оценки человека?
Скажем так прежде всего тем, что он сделал для людей, для своих воспитанников, которым дал знания и путевку в жизнь. Мы ведь не случайно вынесли в заголовок слова великого испанца Мигеля Сааведра де Сервантеса – автора знаменитого «Дон-Кихота». Великий немецкий сатирик Себастьян Брант писал еще в XVI веке: «Глупцов глупей, слепцов слепей те, кто не воспитал детей». А Макей Еркинбеков, помимо своих детей, как родных, так и приемных воспитал в разные годы более двухсот других, оставшихся сиротами, к которым относился по-отечески, как к родным. Он открыл им свое большое сердце, привил им любовь к своему народу, Родине и знаниям.
Вот что написал Макей Еркинбеков о себе в сентябре 1939 года: «Родился я в 1895 году в ауле Колденен в Аксуском районе. Мой отец Еркинбек родился в 1850 году в Камысмоле. Там его отец Атыхан был богатым и влиятельным человеком. Он умер, когда моему отцу было 12-13 лет. В то время старейшины родов Маман, Толган и Тасыр поделили между собой имущество и земли, принадлежавшими Атыхану, и самовольно присвоили их себе, а дети и родственники покойного стали бедняками и влачили нищенское существование. Жизнь моего отца до самой его смерти прошла в нужде. Ни клочка земли не имел он в своей собственности. За то, что он законно потребовал вернуть земли, принадлежавшие отцу, царские сановники на пять лет сослали его под Омск. Мы, его дети, выполняли сезонные работы у того же бая, у которого арендовал землю под посевы отец. В остальное время ткали баскур, вязали чиевые циновки.
В 1905 году я поступил в открывшуюся в Капале семилетнюю татарскую школу и окончил ее в 1911 году. С того времени я нанимался учить детей по новому методу. До 1918 года я обучал детей в ауле Отеули, неподалеку от местечка Камысмола. Ежегодно я получал 60 рублей. С 1918 по 1920 годы я был начальником животноводческой конторы, обеспечивавшей Красную армию на Семиреченском фронте. Демобилизовавшись, с 1920 по сей день работаю в системе народного просвещения.
Так, с 1920 по июнь 1921 года преподавал в Таукаратальской школе в нынешнем Талдыкорганском районе, затем до июля 1922 года работал в начальной школе в Капале, потом до октября 1924 года являлся заведующим и одновременно учителем начальной школы Сагабион. А с октября 1924 по июль 1926 года руководил Талдыкорганским уездным отделом просвещения. Оттуда я уволился по собственному желанию.
В 1926–1927 годах работал учителем в начальной школе Сагабион, в 1928–1929 годах работал заведующим и одновременно учителем начальной школы в селе Баласаз. С февраля 1929 по февраль 1932 года был учителем в Аксуской школе и Карагашской школе коммуны. С февраля по сентябрь 1932 года работал инструктором по идеологии Аксуского районного отдела просвещения. Затем по август 1936 года являлся завучем и учителем школы в ауле Карагаш.
А с 1936 года работаю директором Карасуского детского дома. Взысканий и выговоров не имею, к суду не привлекался. Родственников, уехавших за рубеж, нет. Никто из них не попадал под конфискацию. За работу в районе дважды поощрялся вещевыми подарками, дважды получал грамоту. В 1935 году указом Центрального комитета компартии Казахской АССР премирован в связи с 15-летием образования республики. Моя первая жена умерла в 1937 году. А нынешняя жена родилась в ауле Арасан и является дочерью бедного крестьянина-шаруа Курмангали. Страдаю ожирением. Несмотря на это, нарушений по работе не допускал. Однако, не могу по этой причине выступать на собраниях, готовить доклады и выезжать в дальние командировки».
Но из этой краткой и скромной биографии мы узнаем лишь только скупые сведения о трудовом пути М. Еркинбекова. Поэтому нам необходимо совершить небольшой экскурс в историю. Это заодно поможет нам понять жизнь и деятельность нашего героя и по достоинству оценить все то, что он сделал.
Макей жил в очень трудное, тяжелое и трагичное время. Это и национально-освободительное движение 1914–1917 годов, совпавшее с началом Первой мировой войны, когда мужчин-казахов стали призывать на тыловые работы, Великая Октябрьская социалистическая революция, Гражданская война, Алашорда, продразверстка, коллективизация, которая велась драконовскими методами и мерами, голод 1928–1929-х, а затем и 1931–1933 годов, массовый отток населения, репрессии конца тридцатых и Вторая мировая война, шедшая хотя и за пределами Казахстана, но затронувшая каждую казахскую семью. Все это сопровождалось огромными человеческими жертвами.
О голоде мое поколению, к примеру, слышало из уст наших дедов и бабушек. Но тема эта оставалась закрытой вплоть до эпохи гласности и перестройки, когда мы стали узнавать истинные масштабы этого ужасного бедствия. Макей и его поколение пережило его само. Вот как реалистично описывает те страшные годы в своем документальном очерке об академике Каныше Имантаевиче Сатпаеве «Слезы академика» известный писатель Кабдеш Жумадилов:
«Дорога оказалась очень тяжелой. Утомляла человека, причиняя ему сердечные муки, не сама езда по сложно пересеченной местности с ее кочками, колдобинами и ухабами, а ужасные картины, представавшие по ее обочинам… Да, и вправду над казахами нависло страшное бедствие. Застывшие трупы людей, шедших по обочине и внезапно замертво упавших, там, где их настигла голодная смерть… Аулы, в которых уже больше никогда не откроют по утрам тундуки…, наверное, это и есть «Ақырзаман» – «Конец света». Можно простить колониальному правительству любой произвол, но никогда невозможно простить чуть ли не поголовное истребление целого народа».
Не сразу, оно и понятно, оправился народ от этого великого бедствия и в последующие годы. Даже и те, кто успел уйти за пределы Казахстана на юг, подался на север в российские города   Оренбург, Астрахань, Челябинск Омск и другие, выжили не все по долгой «дороге костей» или же ушел в селенья Памиро-Алая или в Китай. А сироты-беспризорники скитались в поисках еды по селам, железнодорожным станциям и маленьким городкам, где жило оседлое население.
Вот какие неисчислимые беды принес в Казахскую степь тоталитарный режим Сталина с его жестоким и кровавым наместником Голощекиным, которого Центр назначил первым секретарем ЦК Компартии. Занимал столь высокую должность палач и душегуб, один из организаторов расстрела царской семьи, почти долгих девять лет.
Первой его радикальной мерой в Казахстане стала конфискация, проведенная осенью 1928 года. Под нее попали 700 хозяйств, у которых было отобрано около 150 тысяч голов скота (в переводе на крупный рогатый скот). За первой волной искусственно организованного голода под благообразной вывеской «превратить кочевой и полукочевой народ оседлым» в рамках политики «Малого Октября в Казахстане» последовала не менее страшная по масштабам вторая, известная, как голод 1932–1933 годов.
Одним махом решено было в течение нескольких лет насильственным путем изменить многовековой кочевой уклад жизни номадов Великой степи и привить им оседлость. И все же Голощекин был всего лишь орудием насилия в руках Сталина и его окружения, потому что под знаком беспощадной борьбы с «врагами народа» в октябре 1941 года, спустя два года после ареста, был расстрелян и сам. В Википедии об этом деятеле сказано следующее: «О проведении под его руководством коллективизации и раскулачивания в Казахстане вспоминают со смешанным чувством ненависти и ужаса».
Не успел пройти по земле казахской, кровавым ураганом унесший сотни тысяч людей, причем дважды, опустошительный голод, который по своим масштабам и по количеству жертв затмил джунгарское нашествие XVIII века, когда обезлюдели огромные степные просторы, как после истребления крупных землевладельцев – алпаутов-феодалов и баев, а иже с ними и зажиточных и предприимчивых середняков, Советы принялись методично и планомерно истреб­лять набиравшую силу национальную интеллигенцию.
Начался третий в истории нашего многострадального народа геноцид, на сей раз охвативший все республики СССР. Буря расправы с «врагами народа» неистовствовала повсюду на одной шестой суши. Огромную беду принесла она и Казахстану. После высокопоставленных руководителей власти очередь дошла и до писателей, поэтов и ученых: Сакена Сейфуллина, Беимбета Майлина, Магжана Жумабаева, Ахмета Байтурсынова, Кудайбергена Жубанова, Мухамеджана Тынышпаева, Санжара Аспандиярова и многих других.
В этой плеяде великих сынов народа оказался и друг Макея – классик казахской литературы Ильяс Жансугуров, с которым Макей дружил с детства. Всех их огульно объявили «врагами» и «японскими шпионами». Под эту статью попали не только те, кто жил в столице или областных центрах, но даже и бригадиры, которые и знать-то не знали, где эта самая Япония находится.
Сам Макей, когда речь заходила о судьбе И. Жансугурова, всегда говорил: «Его оправдают и отпустят. Он никому не причинил зла!» Тем временем, Казахстан стал превращаться в большой концентрационный лагерь для «врагов народа» со всех концов СССР. Несмотря на то, что Семиречье всегда было благодатным краем, ведь недаром его казахи называли «Жетысу – жер жаннаты» – «Семиречье – рай земной», голод 1932–1933 годов пришел и в эти места.
Прекрасно зная, что у местного коренного населения в рационе питания мясо занимало основное место, уже после прошедшего по всем пустынным и полупустынным землям Казахстана голода, здесь под надуманным предлогом борьбы с якобы вспыхнувшей эпидемией инфекционной болезни «сап» (речь, вероятно, идет о 1935–1936 годах) повсеместно стали истреблять скот. Много детей тогда осиротело и в Аксуском районе. После гибели родителей, лишенные их заботы и крова над головой, обреченные на голодную смерть, они разбрелись по всему краю. Некоторые из них, жившие в отдаленных и глухих аулах, по воспоминаниям старожилов, попадали в руки озверевших от голода каннибалов.
Именно в это время Макей, работая завучем школы в Карагаше, воочию видел эти страшные картины, от которых волосы дыбом вставали и замирало сердце. И все это время мучительно думал о том, как спасти хотя бы тех, за кем было будущее нации – детей, умиравших медленной мучительной смертью от голода. Поначалу он подбирал детей, бродивших по округе в поисках пропитания, и понял, что может сделать намного больше для сирот и беспризорников, работая в детском доме. К тому времени он проработал около четверти века в системе образования, время от времени назначался на руководящие должности.
К сведению, с 1918 по 1920 годы являлся начальником животноводческой конторы, обеспечивавшей Красную армию на Семиреченском фронте. Около двух лет, с октября 1924 по июль 1926 года руководил Талдыкорганским уездным отделом просвещения. Но любовь к детям, желание учить и воспитывать их, а к тому времени у него были уже и свои дети, оказалось непреодолимым, и он уволился оттуда, чтобы работать в школе. Но и уездный, и районный отделы народного просвещения, учитывая его незаурядные организаторские способности, в какой уж раз снова выдвигали на какую-нибудь должность. Пришлось ему поработать еще инструктором по идеологии Аксуского районного отдела просвещения. Но все его помыслы занимали любовь к детям, к школе, к педагогической деятельности и он вновь просит освободить его от занимаемой должности и направить в одну из школ.
И вот он опять отдается всецело своей любимой, раз и навсегда избранной им профессии. С февраля 1932 года по август 1936 года он работает одновременно завучем и учителем в Карагашской школе, где преподает несколько предметов, как полагалось в то время, когда республика остро нуждалась в педагогических кадрах. Ведь на тот момент в Казахстане имелось единственное на всю страну высшее учебное заведение, готовящее учителей для средних школ – Казахский педагогический институт имени Абая.
Бывая в поездках по своему рай­ону, он находил детей-сирот, привозил иx на своей арбе (повозке) и давал им приют до тех пор, пока не отыскивал их родственников. Если таковые не находились, то отправлял их в детские дома. Больно было ему переносить расставание с ними. При этом он с болью в душе задумывался: «Кем же они вырастут, где их будут потом искать родственники, если они вдруг найдутся? Надо собрать их всех горемычных под одной крышей, окружить вниманием и заботой, дать им среднее образование и путевку в жизнь!»
От природы очень чуткий, сострадательный по натуре, Макей приложил всю свою энергию и решительно взялся за обеспечение детдома собственными продуктами питания. Он становится бессменным директором детдома в Карасу до ухода на персональную пенсию в 1947 году (по выслуге лет). За дело берется энергично: собирает обездоленных детей и подростков, делает все для того, чтобы они обрели в стенах этого большого дома тепло и уют, почувствовали внимание к себе и заботу. В первые годы Макей Еркинбеков лично следил, чтобы старшие не отбирали кусок хлеба у младших.
Как пишет районная газета в тридцатые годы, Макей Еркинбеков всегда с любовью и гордостью называл своих воспитанников: «Менің балаларым» – «Мои дети». Он просил, требовал, добывал одежду и пропитание для своих мальчишек и девчонок, чтобы они не голодали, не мерзли.  Все это в то трудное время требовало неимоверных усилий. Дети сами видели и понимали это, поэтому старались поддерживать во всем своего Учителя и не огорчать его. В детском доме была стопроцентная успеваемость, а большая часть ребят училась только на «отлично». Подсобное хозяйство, о котором рассказывалось выше, было организовано при поддержке районных и областных властей и со временем стало большим подспорьем в жизни этого учреждения. Благодаря этому, даже в тяжелые военные годы воспитанники, проживавшие здесь, не голодали. Об этом свидетельствует статья, опубликованная в районной газете в 1943 году.
«Более ста воспитанников находятся в Аксуйском детдоме. Несмотря на трудности военного времени, дети не испытывают здесь никаких лишений. Им созданы все условия для нормальной, успешной учебы. Успеваемость воспитанников в школе самая высокая. Старший пионервожатый Каримбаев, завуч Кулембаев проводят большую воспитательную работу. Они следят за учебой школьников, организуют культурный досуг ребят. В детдоме созданы разные кружки: военный, рукодельный, драматический, хоровой. Воспитанники охотно принимают участие в работах на подсобном хозяйстве, шефствуют над молодняком, над посевами. А хозяйство здесь немалое. Особенно выросло оно в годы войны. На ферме сейчас – 172 головы скота, в числе их – 42 дойные коровы, посеяно 37 гектаров зерновых культур. Исключительно чутко и заботливо относится к детям директор дома т. Еркинбеков. На протяжении восьми лет он руководит благородным делом воспитания юного поколения».
Немало воспитанников детдома воевали на фронтах Великой Отечественной войны. Двоим из них, Нурсултану Есеболатову и Есмурату Сикымову было присвоено звание Героев Советского Союза. Первый в числе 28 гвардейцев-панфиловцев погиб, защищая Москву. Вот что писал А. Каримов в районной газете еще в 1943 году:
«Тридцать восемь бывших воспитанников детдома сражаются с лютым врагом, посягнувшим на их счастье, на их будущее. Со всех концов шлют они теплые письма в далекое, но близкое сердцу селение Аксу, где нашли родной дом, где протекала счастливая юность. Вот письма Героя Советского Союза Сикымова, старшего лейтенанта Бейсимбекова и многих других отважных бойцов и командиров, пламенных патриотов своей страны. Родина воспитала их, заменила отца и мать, и они, не жалея своей крови, не щадя жизни, отстаивают ее честь и независимость».
Среди ушедших добровольцами на фронт были и сыновья самого Макея. Один из них – Толе, прошел с боями от Воронежа до Варшавы, где и погиб. Был награжден двумя медалями «За отвагу».
В своих воспоминаниях об этом замечательном человеке рассказывает его воспитанник, 96-летний академик Журимбек Сыдыков:
«Искусственно организованный голод охватил и наш Аксуский район (об этом говорилось выше. – Р. Т.). Я был одним из тех сирот, которые потеряли своих родителей. Когда я видел Макея, то мне казалось, что я вижу самого Абая. Он отличался крупным телосложением, выделялся манерой говорить убедительно и четко высказывать свои суждения. Он был незаурядным педагогом. Никто не смел входить к нему в кабинет. Взгляд его был острым, пронизывающим. Недаром его дальним пращуром являлся основатель Казахского ханства – хан Жанибек, а дедом султан Атыхан. Даже сам Ильяс, увидев Макея, почтительно здоровался с ним: «Ну, как дела, мой торе?» Так как у меня был красивый почерк, то он часто вызывал меня к себе. Заходил в класс и говорил: «Сыдыков, пойдем!» Я помогал ему писать документы».
Кстати, в одном классе с ним учился и мальчик по имени Масим. Это был дедушка Карима Масимова, бывшего премьер-министра РК, ныне председателя КНБ. В детском доме, наряду с сиротами, жили и ребята из многодетных семей. Макей Еркинбеков, наверняка, хорошо понимал, что здесь, под заботой государства, они будут сыты, одеты, и старался забрать таких детей из дома, где наверняка их ждала голодная смерть. Одной из них была Тамара Муфтихановна Ахметова, которая с большим уважением и благодарностью вспоминает об этом незаурядном человеке.
Делится своими воспоминаниями и его родственница Анаш Байбулатовна Мажиева:
«Когда моего брата Ембергена забрали в армию, Макей ага позвал нас и наша семья перееxала с Уштобе в Карасу. Дед пас овец, сноxа работала поваром в детдоме, мы учились в школе. И Макей ага нам помогал, и не только нам, но всем сиротам. В детдоме было много детей. У Макей ага была специальная кошевка (сани), а летом – тележка. На ней он каждый раз ездил в райцентр на собрания, на сессию исполкома. Работал директором в детдоме, был xорошим xозяйственником, грамотным, отличным руководителем, авторитетным, объективным, очень мудрым, всеми уважаемым человеком. Он одинаково относился ко всем, никого не делил, всем помогал, путевку в жизнь дал многим, в том числе и лично мне.
После школы он меня отправил в педучилище в Панфилов, где я жила у дяди Кудаша (Кудайбергена Абдраxманова). Позже закончила юридический факультет КазГУ, работала в райкоме партии, затем адвокатом, а в 1973 году стала первым председателем Алматинской городской коллегии адвокатов и проработала до пенсии. И считаю, что Макей ага дал мне путевку в жизнь. Во время ВОВ, благодаря стараниям Макей ага, выросло целое поколение детей, которые остались тогда без попечения родителей, и обо всех он заботился как родной отец.
Тяжелое время было, война шла, кругом был голод, xолод, сиротство. Но в детдоме было свое подсобное хозяйство, где содержали скот, были свои поля, свой швейный цех. Поэтому детдомовские дети не голодали, кормили иx xорошо, обували, одевали, беспокоились о ниx. С Макей ага все общались – и районные, и областные руководители, все приезжали к нему. Слышала, что Ильяс Жансугуров часто приезжал к дяде Макей, они xорошо общались как интеллигентные люди того периода, как ровесники».
Среди воспитанников и учеников Макея Еркинбекова был также Бекмуxанбет Нурмуханбетов – ученый-археолог, нашедший «Золотого человека».
Особое место в жизни Макея Еркинбекова занимала дружба с классиком казахской литературы Ильясом Жансугуровым. Ильяс и Макей Еркинбеков – уроженцы Аксуского района. С детских лет росли вместе, как товарищи, друзья, родственники, братья. Макей был младше Ильяса. Но несмотря на это, они могли подшучивать друг над другом, как ровесники. Они были из разных казахских племен. Так, Ильяс из рода Матай, подрода Кумкайнар, а Макей из рода Торе, считающимся аристократическим. Когда Ильяс встречался с Макеем, то он не называл его по имени, а обращался так: «Мой торе, как дела?» Дружба, зародившаяся в детстве, продолжалась вплоть до самой смерти Ильяса, расстрелянного 26 февраля 1938 года. Когда арестовали Ильяса, то допросам подвергся и Макей, и долго находился под давлением властей.
Они общались часто. Во время отпуска Ильяс брал с собой Макея, и они ездили по аулам. Беседовали допоздна, спорили о литературе. Еркинбеков тоже знал устное народное творчество. Уже в эти годы Ильяс стал приобретать известность, благодаря своим стихотворениям и поэмам. Вот что вспоминает Осербай Жумаxанов о встрече с Макеем, которая произошла в первое послевоенное лето 1946 года.
«Мы с матерью пополудни пришли в дом Сымана из рода торе, где остановился погостить Макей. В тени под навесом возле дома были постелены корпе-перины. На них возлежал, подложив под локоть пару подушек, смуглолицый человек. Поздоровавшись и выказывая ему свое расположение, моя мать познакомила меня с ним. Это был Макей… От него я тогда впервые услышал об Ильясе. От того, что и в годы учебы в школе, и в стенах педучилища в Капале, и в Казахском педагогическом институте, где я учился на филологическом факультете имя Ильяса не упоминалось, так как находилось под запретом, а его произведения не вошли в учебные программы. Макей нам тогда поведал, что каждый раз по приезде в родной Аксу, Ильяс вместе с ним ездил верхом в предгорные равнины и в горы. Как-то, когда они любовались красотами природы, то Ильяс Жансугуров сказал ему: «Я обязательно в своих стихах опишу животный и растительный мир Алатау, птиц, обитающих здесь».
Воспетые в стихах поэта урочища «Музбулак» и «Актасты» сейчас являются летовками-джайляу совхоза «Аксу», колхозов «Куренбель» и имени Абая, хозяйства «Арасан». Илеке сдержал свое слово и на следующий день прочел наизусть продолжение стихотворения «Картина гор». А затем спросил: – Тебе нравится это стихотворение? – Еще как. Ты перечислил столько названий птиц, о которых мы не знали. А откуда ты все это знаешь? – Многое я видел, когда ездил по горным ущельям. А ты сам что видел? Какие деревья растут в наших горах? – задал он мне вопрос. Я ему начал перечислять те породы деревьев, которые знал. – Ты перечислил их не полностью, если хочешь узнать, то послушай это стихотворение, – и прочел еще несколько строк:

Боярышник, ушкай, рябина,
кизильник, можжевельник,
Ак сасык, красная береза, чинара,
облепиха.
Кустарник сонке, тополь, верба, дуб,
Клен, ширгай, мирикария,
туранга, сарагач.
Смородина, лох, таволга,
караганник, шенгель,
Чилик и другие растения
и деревья здесь произрастают.

Казалось, познания Ильяса были безграничны. В 1925 году эти стихи вышли в печати под названием «Картины гор». Позже они вошли в изданный отдельной книгой сборник… Макей прочел наизусть многие стихи Ильяса. «Ильяс был очень талантливым поэтом, но не оценили его тогда. Лично я не верю, что он «враг народа». Мне кажется, что рано или поздно его оправдают», – сказал он тогда в конце беседы. Мы поверили. В 1957 году это и произошло. А в 1958–1959 году произведения Сакена Сейфуллина, Беимбета Майлина, Ильяса Жансугурова вновь вошли в школьную программу…»
Вот что написала о директоре детского дома журналистка Жанар Мыктыбаева: «Макей Еркинбеков и сам писал стихи, прозу. Невозможно читать без слез его стихи, написанные в память о погибшем на фронте сыне Толе, посвящение другому сыну «Кадену», «Шай қумар». Это лишь несколько его стихотворений, чудом дошедших до нас. Именно это удивительное родство духа, любовь к родной земле, творчеству объединили двух славных сынов Казахской степи – Ильяса и Макея. Не раз он встречался и с другим акыном – Куатом Терибаевым, отмечавшим огромное жизнелюбие своего современника, богатство и широту его души. В память о Макее Еркинбекове потомки дали поминальный обед в районном центре и в ауле, поставили надгробный памятник в селе Енбек. Сегодня о нем снимается документальный фильм. Материалы исследования жизни Макея Еркинбекова стали основой проведения научной конференции, организованной акиматом Аксуского района. Работа еще продолжается. И кто знает, какие еще открытия ждут нас впереди, если однажды найдутся его рукописи. В ниx Макей Еркинбеков записывал свои стихи, размышления, воспоминания, все сокровенное, что хранил в своей памяти, все, что пережил в своей жизни».
По горькой иронии судьбы они были сданы его родственниками еще в 1975 году в архив областного краеведческого музея города Талдыкоргана, где и были утеряны. Одно дело, кто в этом виноват, а другое, что вряд ли эти тетради могли исчезнуть бесследно. Так что, будем надеяться, что они когда-нибудь будут найдены. Возможно, мы еще сможем познакомиться с творчеством этого замечательного человека и узнаем еще одну грань его души – поэтическую.
А такие примеры уже были в истории человечества и литературы. Яркое тому подтверждение судьба американской поэтессы Эмили Дикинсон, о творчестве которой узнал весь мир только после ее смерти. Она в свое время, как и Макей Еркинбеков, при жизни не опубликовала ни одного поэтического сборника.
Завершая этот очерк о Макее Еркинбекове, хочу поблагодарить его внучку за предоставленные ею материалы. Это Бакыт Еркинбекова. Вот что она рассказала в беседе со мной:
– Я по профессии биолог, окончила Карагандинский государственный университет, кандидат биологических наук, сейчас на пенсии. У Макей ата было четверо детей, двое из них погибли в Великой Отечественной войне. Толе Макеевич Еркинбеков похоронен в Польше, в деревне Маньки Варшавского воеводства, а Шаймукаш – в деревне Пузановка Думиничского района Смоленской области. О них написано в статьях, где указан иx боевой путь и награды. Младший сын Анет умер в 17 лет после долгой болезни и похоронен рядом с Макей ата в селе Енбек. После своего деда лучшим примером для подражания считаю своего отца Еркинбекова Кадирхана (Каден), которого Макей ата воспитал своим достойным преемником, творческой личностью, обладавшей крепким внутренним стержнем. Твердый характер и железная воля позволили ему пройти свой жизненный путь с гордо поднятой головой, не склоняясь и не сгибаясь перед трудностями. Свою трудовую деятельность начал в 18 лет учителем, экстерном окончив педагогические курсы, а затем и КазПИ (заочно), чтобы содержать семью в тяжелое время, когда Макей ата был уже болен. Отец был справедливым, требовательным, всесторонне развитым и общительным человеком с множеством положительных качеств. В нем всегда была неистребимая тяга к знаниям, он много читал. Почти всю свою жизнь он проработал в сфере народного образования: учителем, завучем, директором во многих школах и вышел на пенсию по выслуге лет. Когда его назначили директором школы ему было всего лишь 25 лет. Выучил и воспитал прекрасных учеников, многие из которых стали отличными специалистами, выдвинулись на различные должности, занимали руководящие посты. Он также писал стихи, публиковался в местных и республиканских газетах и журналах. Мы, его дети и внуки, в будущем планируем выпустить сборник его стихов. По инициативе отца, благодаря его неустанным усилиям и xодатайству воспитанников, в 1996 году одной из улиц в поселке Жансугурово было присвоено имя Макея Еркинбекова. Мы гордимся своим отцом и дедом. В семье нас четверо: Аскар окончил Свердловский институт народного хозяйства, Сауле – КазГУ, Алтай – Коломенское высшее военное артиллерийское училище, а я – КарГУ. Все правнуки Макея тоже имеют высшее образование: Рустем, Жанар, Ерлан окончили КазЭУ, Данияр, Алибек – КазНПУ (АГУ), Айдана – КазГУ, а самая младшая – Томирис учится в школе, отличница.
– Что Вы предпринимаете для того, чтобы увековечить память о Вашем деде? – спросил я у Бакыт.
– Для начала надо завершить съемки документального фильма, режиссером которого является известный кинодокументалист Калила Умаров. Если найдутся рукописи моего деда, то, возможно, откроется еще одна грань его деятельности, помимо педагогической. Хотели бы выпустить книгу о его жизни и творчестве. Установить памятник, решение о котором было принято еще в 1997 году, повесить мемориальную доску в местах, где он жил, работал.
– Каким запомнили его старожилы-очевидцы?
– В народе только хорошее говорят, очевидцев мало осталось, но они помнят его волевым, отзывчивым, добрым человеком, грамотным, требовательным и талантливым педагогом, умелым руководителем.

Роман ТОКБЕРГЕНОВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ