«ПУТЬ АБАЯ»: СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

0
248

Мереке УЮКБАЕВА,
профессор КазНПУ им. Абая

Для всей прозы великого казахского писателя М. О. Ауэзова свойственны гражданственность, патриотизм и как следствие – острая социальная направленность его художественных произведений. Так, в романе-эпопее «Путь Абая» уже в самом начале повествования автор уделяет серьезное внимание социальным проблемам степняков – барымте как вынужденной мере выживания бедняков: «Да Абаю и сам Есембаевский воровской угол, нагнавший  страху на взрослых, и пресловутые бандиты – барымтачи, ничуть не представлялись чужедальними, жуткими и враждебными. Ужасные барымтачи – это те же казахи из соседних родов, и если на вид отличаются от других, так только ветхостью бродяжнической одежды да убогостью конской сбруи». 

Такими они предстают в рассказах очевидцев. В руках боевые палки – соилы, вот и все оружие. Правда, отличие разбойников от прочих было в том, что ради куража и устрашения они набрасывали поверх седел своих лошадей желтые попоны. Так и называли их в народе – «те, что на желтых попонах…». Абаю было не страшно, но любопытно с ними встретиться – посмотреть бы, как они выглядят на самом деле и как ведут себя во время разбойного нападения» [1].
Писатель психологически точно показал состояние души мальчика, возвращавшегося из города после учебы в родные места, его любопытство, которое было сильнее страха перед лихими людьми. Любовь к родному аулу, тоска по бабушке Зере выливались в слова всепоглощающей любви: «Ему хотелось широко развести руки, нежно обнять породившую его землю, погладить ее, поцеловать и тихо прошептать: «Я скучал по тебе, пусть другие что угодно говорят про тебя, но я лично такого не скажу». Ему вовсе не надо было бояться каких-то там воров и конокрадов, потому что он любил родной край вместе со всеми его конокрадами и разбойниками» [2].
Восторг юного Абая перед красотой родного края, его всепрощение основывались на радости, предвкушении скорой встречи с родными и близкими, которых он давно не видел. Всплеск чувств ребенка, его открытость миру естественны. Абай был очарован вновь увиденными степными просторами, он был еще совсем мал, чтобы понимать взаимоотношения взрослых, их распри из-за земель и скота. Мир казался ему прекрасным и удивительным, таким добрым и приветливым. Он в силу своего возраста не мог себе представить всю сложную систему социальных отношений, противоречия между бедными и богатыми, их вечное противостояние, борьбу за выживание.
Социальные проблемы в романе-эпопее «Путь Абая» занимают особое место еще и потому, что это было требование власти, нацеленной на разоблачение богатых и защите бедных, что было отчасти оправданием ее существования. Публикация «Путь Абая» могла повлечь за собой тяжкие последствия для смельчаков, не побоявшихся его опубликовать. Роман-эпопея М. О. Ауэзова «Путь Абая» обогатил не только казахскую, но и мировую литературу, став общечеловеческим культурным достоянием. История мировой культуры знает немало примеров, когда авторам талантливых произведений приходилось расплачиваться свободой за свои творения. Но сила духа новаторов, борцов за независимое художественное слово всегда брала верх над мракобесием злопыхателей.
Нелегкая судьба великого поэта Абая, сына ага-султана, в советское время воспринималась неоднозначно, хотя М. Ауэзов описывал противостояние взглядов отца и сына, их непримиримую вражду из-за того, что Абай был заступником обездоленных жатаков, бедняков, ограбленных старшими братьями поэта. Абаю претили их жажда наживы, беспринципность, жестокость и ложь.
Беззаботное детство Абая закончилось в тот день, когда он стал невольным свидетелем расправы степных правителей во главе с его отцом Кунанбаем над бедными Кодаром и Камкой, чьи пастбища приглянулись сильным мира сего. Протест, возмущение юного Абая, его бессилие перед произволом потрясли и запомнились ему навсегда: «Эти кровожадные убийцы говорили, что казнят человека во имя веры, по велению шариата, следуя фатве, приговору имама. Что можно сказать им в ответ? Кому можно пожаловаться на них самих? Некому. И ты одинок перед ними. Один-одинёшенек! Беззащитная, всеми гонимая несчастная сирота. Как жить среди них? Огромная, черная волна безысходного отчаяния поднялась в его груди, обрушилась на сердце и выплеснулась во внешний мир горькими слезами. Абай вновь заплакал, и плач его был еще сильнее, чем раньше, он не мог и не хотел сдерживаться, он рыдал, трясся всем телом, со стоном раскачивался из стороны в сторону в седле и гнал лошадь вперед, все быстрее и быстрее» [3].
Тот факт, что именно его отец стоял во главе лицемерных палачей невинных жертв произвола особенно поразили Абая, который понял, что у себя в семье он не найдет справедливости и утешения. Поэтому автор и отмечает, что в душе его поселилось чувство беспредельного одиночества даже в собственной семье.
Авторский замысел М. О. Ауэзова в романе-эпопее «Путь Абая» охватывает большой круг проблем. И прежде всего это социальные проблемы Казахской степи, с которыми пришлось столкнуться юному Абаю. Понятие авторского замысла весьма сложно и имеет свои трудности, о которых В. А. Лукин писал: «Проблема в том, что авторский замысел – это неотторжимая принадлежность автора во всей ее неясности, неявности и уникальной единичности; с другой стороны, это – психолингвистическое состояние автора, которое а posteriori он сам и интерпретаторы расценивают как причину и необходимую предпосылку к созданию текста. Современная психология и психолингвистика не располагают методами и методиками, позволяющими описать этот объект. Приходится признать, что на сегодняшний день наиболее надежная информация об авторском замысле художественного текста заключена в вербализованных рефлексиях о нем самих авторов» [4].
Совершенно ясно, что авторский замысел М. О. Ауэзова в романе-эпопее «Путь Абая» распространяется на многие аспекты жизни великого поэта. И писатель старался показать его психологию, формирование личности под влиянием разных жизненных явлений, с которыми Абаю постоянно приходилось сталкиваться как человеку и поэту в его повседневной жизни, независимо от его предпочтений и неприязни к некоторым из них.
Читатели одновременно получают информацию из монологов писателя и рассуждений персонажей. О специфике информации в художественном тексте Умберто Эко писал: «И наоборот, чем невероятнее, двусмысленнее и неупорядочнее оказывается структура сообщения, тем больше в нем информации».
Все вместе это создает единый контекст художественного произведения, его информационное поле, единую структуру, композиционное целое. М. О. Ауэзов во всех своих произведениях стремился прежде всего к объективности, реализму именно при изображении социальных проблем, которые волновали его, поскольку они влияли на условия существования народа, отношения между людьми, судьбы разных семей.
Специфика кочевого быта определяла и своеобразие социальных отношений в степи. Со свойственной М. О. Ауэзову правдивостью он восоздал мир казахов-кочевников с его образом жизни, сводом законов, устоявшимся порядком вещей.
Близость с Россией, ее чиновниками порождали двойную зависимость простого степного люда от русских и казахских властителей. Этот двойной гнет усугублял тяжелое положение обездоленных, голодных жатаков, безлошадных бедняков, находившихся в услужении у баев, с трудом добывая свой горький хлеб. Таким образом, казахи-бедняки страдали еще больше, не находя защиты от издевательств своих и пришлых мздоимцев. И это было тоже своеобразием социальных отношений времен Абая.
Неразбериха во время кочевки аулов из зимовок на джайляу вынуждала степняков быть более внимательными, потому что именно в этот период обострялись социальные проблемы, противостояние богатых и бедных: «В чужие косяки могли уйти и расседланные лошади, и молодые невыезженные стригунки. Ягнята одного аула забегали в чужое стадо, овцы разных отар смешивались – попробуй их раздели. И в этой неразберихе кое-кто хватал приблудных баранов и ягнят чужого аула, резал их под покровом ночи и то­ропливо, в темноте пожирал «пришлое мясо», порой недоваренным, боясь не успеть до рассвета» [5].
Но помимо недобросовестных людей, кочевой люд поджидали и хищники (волки), нападая на их скот, поэтому автор пишет, что кочевка была похожа на войско: «Теперь же, когда появились рядом с ними огромные стада овец и конские табуны, звери стали налетать на них, словно неудержимые вихри совершали дерзкие ночные набеги и беспощадно резали скот. Вот и вынуждены были многие аулы для охраны своих стад объединить усилия. Охрана не слезала с лошадей, люди всю ночь жгли костры вокруг временного пристанища и с оружием в руках стерегли скот, не смыкая глаз. Все это превращало мирное перемещение к летним пастбищам во что-то похожее на перемещение огромного войска. Днем весь кочевой люд на седлах, каждый джигит держит в руке копье или боевую палку – соил, или тяжелую секиру. Воистину все это было похоже на военные действия, на выступившее в поход войско» [6].
Писатель использовал антитезу, сравнивая и противопоставляя отца и сына: Кунанбай – непоколебимая скала. Мощная энергия сурового отца, притесняющего бедняков, является полной противоположностью Абая, напоминавшего чахлое растение. Душевное потрясение от увиденной казни над невинными жертвами превратило 13-летнего Абая в болезненного подростка. Автор сравнивает его с чахлым растением. «Худой, вытянутый, с торчащими мосластыми руками и ногами, он казался каким-то бледным растением, выросшим без лучей солнца» [12]. Участие в конфликтах социального характера, по мнению автора, как нельзя лучше показывают противостояние отца и сына, их несовместимость не только в пространстве одной семьи, но и одного общества. Выросший в роскоши, не знавший нужды Абай не стремился к дальнейшему обогащению. Он заботился о своем многострадальном кочевом народе с его проблемами.
После потрясения из-за казни над невинными бедняками Абай тяжело заболел: «Никакой радости, никакого веселья. Он уже не лежал в жару, в бреду, но не был и вполне здоров. Даже просто ходить, ехать верхом на лошади он не мог. Душа не радовалась ничему, двигаться не хотелось. Голова постоянно кружилась, в глазах темнело, когда он, пересилив себя, пытался встать на ноги. Но аул не мог не кочевать из-за его болезни» [7].
Хоть Абай и был рожден в особой среде высокопоставленного степного правителя, но он не принимал тех устоев, которые ему навязывались отцом Кунанбаем и его окружением. Детское сердце протестовало против жестокости по отношению к беднякам. Он сильно переживал из-за того, что ничем не мог помочь слабым и беззащитным, не мог накормить голодных, согреть озябших в рваной одежде. Социальная несправедливость глубоко ранила душу будущего поэта. Годами позже эта тема найдет свое продолжение в его гражданской лирике, направленной против богатых самодуров. Абай не знал, как разрушить существовавшую социальную систему, но как мог, по-своему боролся с нищетой своего народа, щедро раздаривая скот и одежду. У него начисто отсутствовало желание обогатиться, грабя беспомощных бедняков. Напротив, он всегда был готов отдать свое, поделиться с теми, кто в этом остро нуждался.
«Сын был далек от жизненных устремлений отца и совершенно не воспринимал его чувств и мыслей» [13].
При прощании с поэтами, гостеприимная Улжан сказала им: «Сынок мой, как вернулся с учебы, так сразу и заболел, слег надолго и никак не мог поправиться. Но вот приехали вы, и ваши речи, каждое ваше слово подействовали на него как чудесное лекарство. Ваш приезд оказался счастливым для этого дома, вы благословенные гости» [14].
Писатель здесь подчеркнул живительную силу искусства, вернувшую Абая к жизни, вдохновившую его на собственное творчество. Автор в этой сцене показал выбор, сделанный творцом в пользу поэтического искусства. Пример двух акынов, служащих своему народу, обрадовал и излечил Абая от сомнений и разочарований. Мудрая Улжан, по-матерински тонко чувствующая своего сына, сразу поняла разительную перемену в его душе после знакомства с их творчеством. С тех пор для Абая искусство стало питательной средой, лекарством для души, отдушиной в повседневной рутине нелегкой жизни степняков. Постепенно искусство стало и смыслом жизни для поэта, посвятившего себя его служению.
Малодушие, которое проявил Божей, глава рода, не заступившись за невинных Кодара и Камку, мучило потом его все время: «И в продолжение нескольких последних лет Божей носил на сердце глухое недовольство собой, которое никак ничем не разрешалось. Он только временами, когда снова приходилось возвращаться к тому, что учинил вероломный Кунанбай, с возмущением набрасывался на Тусипа и обвинял родственника в том, что тот по своей слабости, из-за страха перед Кунанбаем не поддержал его решимости пойти на открытую ссору с обидчиком» [8].
Трусость, которую соплеменники испытывали вместе со страхом перед грозным Кунанбаем, не давала им покоя. Сам Абай тоже боялся отца, трепетал перед его решимостью истребить врагов, добиваясь своих корыстных целей. Божей так оценивал Кунанбая, склоняя родовых вождей Суюндика и Байдалы к открытой ссоре с Кунанбаем: «Договариваться с Кунанбаем бесполезно. Против него надо действовать силой. Если ты арыстан, муж истинный и доблестный, то и берись за дело решительно. А иначе он будет поступать так, как привык, и сколько ни будет хапать, ему все будет мало» [9].
Автор показал тем самым, что и в стане самого Кунанбая не было единства: каждый родовой вождь пытался занять место Кунанбая, чтобы самим еще больше обогатиться. Для них власть означала лишь одно – способ обогащения за счет другиx.
В основе богатства Кунанбая лежало полученное им наследство, которое он не только сохранил, но и преумножил: «Кунанбай был единственным сыном у своей матери Зере, старшей жены отца. Таким образом, Большая юрта осталась за ним. Он владеет несметными стадами, пользуется безраздельной властью в огромном краю. К тому же и по возрасту он старше многих своих родственников. В силу чего ни один из представителей его рода не смеет слова молвить против него, во всех двадцати аулах Иргизбая никто даже не подумает высказать свое недовольство. Когда понадобится Кунанбаю поддержка с оружием в руках, каждый не пощадит себя; его могучая воля, властный голос и сила духа покоряют всех, заставляя следовать за ним, сплачивая родовое единство. В хищных набегах на чужие земли с целью захватить их или покорить враждебный род каждый из старейшин без слов понимал Кунанбая, следуя его взгляду или одному лишь движению бровей. Строптивых он наказывал тем, что лишал их доли в захватнической добыче, а непокорных – силой» [10].
Способности лидера Кунанбай проявил в полной мере, сделав свой род сильным и богатым: «Всех убедил Кунанбай в том, что сплоченность и единение – основа родового благополучия. И когда родичи усвоили это, Иргизбаи разбогатели» [11].
Особую роль Кунанбай сыграл и в решении проблем гаремов, где жены без конца ссорились по любому поводу, что было издержками многоженства, царившего в Казахской степи: «В семейных женских войнах между многочисленными токал-байбише одно лишь появление Кунанбая пресекало все распри. Даже самые своенравные жены-соперницы, в душе готовые растерзать друг дружку, не решались на открытые ссоры, иначе братья мужей или старшие родственники живо наводили порядок, умеряя пыл и молодых, и старых баб кулаками под одобрительные возгласы остальных родичей: «Так и надо ей! Так и надо!» [12].
Авторитет Кунанбая среди современников был настолько высок, что они беспрекословно починялись ему во всем и молча следовали за ним, не задавая вопросов, полагая, что он все делает им во благо: «Со временем каждый из небольшого и немногочисленного рода Иргизбай оказался в родственных связях со всеми остальными двадцатью аулами, и сложная сеть семейных отношений охватила всех и способствовала еще большему сплочению рода. И в этой кровной системе родственников Кунанбай сумел выдвинуться на самое первое место, стать единоличным властителем. Аткаминеры, следовавшие сейчас за Кунанбаем, даже не считали нужным спросить у него: «Куда мы едем?» Они привыкли думать: что бы Кунанбай ни решил, им от этого плохо не станет, но будет только выгода» [13].
Кунанбай во всем и всегда все решал единолично, ни с кем не советуясь, он сам продумывал все, а вслух лишь отдавал готовые распоряжения своим подчиненным: «Наконец, остановившись, он объявил акимам всех двадцати аулов, куда до какого урочища каждый должен вести своих людей, где ставить юрты. И это не было ни советом, ни обсуждением – выражалось жесткое волеизлияние властителя, отдавались четкие распоряжения, которые были им заранее продуманы» [14].
Противостояние вожака Суюндика с его собственным народом автор показал как трусливое бегство от ответственности за последствия: «Только не надо давать повода этим озлобленным людям сорваться на бесчинства. Они готовы сейчас же разбойно наброситься на табун пасущихся лошадей… Но если посмотреть, кто кричит, так это же одни неимущие, голытьба. Безответственная толпа нищих аулов. Бедняки низкого происхождения. Все они в любое время готовы к одному: грабить, хватать то, что им не принадлежит. А на завтра, случись что, весь груз ответственности падет на него. Скажут: это Суюндик повел своих людей на разбой. Напал на аулы родственников. И кто же потом будет отвечать перед судом? Кому расплачиваться собственным скотом за нанесенный ущерб? Да ему же, Суюндику, и другим баям-старшинам – Сугиру и Жексену».
Автор раскрыл причину вражды между богатыми и бедными родственниками. Социальное неравенство подтверждало истину: «Деньги родства не помнят». Суюндик думал лишь о сохранении своего богатства, а благополучие родных его не волновало. Соплеменники платили ему тем же – неприязнью, основанной на классовых противоречиях. И в очередной раз Кунанбай смог доказать свою силу при подавлении бунта восставших бедняков, оказывая на них психологическое давление: «Все богатые владетели и сильные властители держатся надменно, но Кунанбай умел это делать особенно хорошо».
С помощью несобственно-прямой речи автор передал сложную ситуацию, сложившуюся из-за зимовья Токпамбет, которое Кунанбай хотел захватить, пользуясь правами более сильного, но последствия этого пугали Байсала, который всегда находился рядом с Кунанбаем и заботился об его интересах: «Ясно было, что зимовье Токпамбет просто так не отдадут, разве что его можно захватить силой. Но, забрав насильно, принеся людям горе и слезы, разве можно чувствовать себя спокойно? К тому же род Жигитек силен, во главе стоит Божей, соперничающий с самим Кунанбаем. Разве он допустит, чтобы Котибак отнял у него знаменитое зимовье, унаследованное от предков? И если будет допущено насилие, разве не ответят на него таким же военным насилием? Взять зимовье захватом можно, но удержать его в руках вряд ли удастся» [15].
Таким образом, социальные проблемы в романе-эпопее М. О. Ауэзова «Путь Абая» связаны с кочевым бытом, жизненно важными территориями, пастбищами, на которых можно было пасти домашних животных, которые были основной пищей и богатством степного народа. Локальные войны за лучшие земли велись постоянно и были кровопролитными. Для степных властителей власть и означала способ обогащения за счет бедных и слабых. М. О. Ауэзов в своем романе-эпопее «Путь Абая» в яркой художественной форме показал суть социальных противоречий, царивших в то время в казахских степях, раздираемых распрями за выживание путем захвата чужих земель с целью обогащения.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ