ОСНОВНАЯ Цель – СБЛИЖЕНИЕ ЯЗЫКОВ И КУЛЬТУР

0
707

Введение латинизированной графики в Казахстане вышло на финишную прямую: Указом Президента утвержден вариант латиницы с использованием акута (острое ударение, образный штрих над буквой), определен срок поэтапного ее введения до 2025 года, перехода школ на новую графику и т. д. Отведенный срок перехода на латиницу будет использован лингвистами для разработки орфографических, орфоэпических и других правил, а также для устранения недостатков алфавита.

Необходима комплексная реформа языка

С начала ХХ века казахский язык функционировал на четырех графических системах: арабской графике, модернизированной арабице А. Байтурсынова «төте жазу», латинице, кириллице. Латиница функционировала в 1929–1940 гг., с 1940 года – нынешняя графика на основе русского алфавита. Планируемый латинский алфавит – это уже пятая система, отличная от предыдущей латиницы.
Частая смена графической основы языка требует максимальной продуманности и осторожности при переходе на новый алфавит. Однако перспективы за латинской графикой. К тому же будем придерживаться известной версии, что со временем будет общетюркская графика и общелитературный язык на основе общего тюркского языка.
Надо помнить о целях советской латинизации, о «зомбировании» Голощекина с помощью двойной смены алфавита. Об этом предельно цинично писал Голощекин в служебной записке Сталину: «Чтобы искоренить вредные идеи «националистов» сменить алфавит казахского языка… в пятый период – уничтожить оставшуюся интеллигенцию, еще раз изменить казахский алфавит; таким образом, подрастающее поколение не будет иметь возможности читать историю своего народа». («Советская степь», 20. 11. 1927 г.). Кремлевский «небожитель» официально утвердил этот «проект», ответив: «Товарищ Голощекин! По-моему, упомянутая в служебном письме политика в основе единственно верная» («Евразия-kz», 23. 02. 2007, с. 5).
И в соответствии с планом Голощекина (под громкими лозунгами приобщения к европейской цивилизации, борьбы с неграмотностью, религиозными предрассудками и т. д.) была совершена небывалая в истории двойная смена алфавита за короткое время – опасное «хирургическое» вмешательство не только в графическую основу, но и в лексику, орфоэпию, синтаксис и т. д. Принципиальными противниками перехода с арабского алфавита на латиницу были представители «Алаш-Орды» во главе с известным политическим деятелем, лингвистом Ахметом Байтурсыновым, за что поплатились жизнью. Скорее всего, они знали о двойной «операции», недаром Байтурсынов предлагал перевести казахский язык сразу на русский алфавит.
Как бы то ни было, казахский язык вопреки этим планам Голощекина выжил, сохранил свой богатый лексический фонд и ныне находится перед большой языковой реформой. Ведь изменение графики в известной мере меняет общую языковую ситуацию.
Сейчас главная задача – сохранить, изучить и возродить казахский язык. Для перехода на новую графику необходима крупномасштабная подготовка с расширенным обучением населения государственному языку. Самое главное, грамотно провести реформу языка, чтобы не повторить свои и чужие ошибки при смене алфавита.
Ведь при всеобщем одобрении перехода на латинский алфавит не было сказано о комплексной реформе казахского языка! Мало кто говорил о смене письменности как чисто лингвистической проблеме – много разговоров о политической составляющей, расставании с русским миром, приобщении к мировым технологиям и т. д. Но алфавит алфавиту – рознь, если не будет решена основная языковая проблема – проблема так называемых заимствований из русского языка, а на деле просто русских слов, которые вызвали «эрозию» казахского языка.

До смены графики разрешить «пестроту» языка

Вызывает беспокойство, что Институт языкознания им. А. Байтурсынова до сих пор не разработал принципы заимствования иностранных слов, написания русских слов в казахском языке, терминов, иностранных имен и т. д. Хотя за 26 лет независимости можно было не только решить эту проблему, но и сделать язык кодифицированным, т. е. обработанным в соответствии с языковыми нормами.
Об этом я пишу с 2008 года, а наши лингвисты заговорили об этом только сейчас в связи с переходом на новую графику. Ведь прошло уже больше 10 лет с тех пор, как Президент страны объявил о грядущей латинизации.
Например, как будем писать и произносить: станция, станса/стансы, бекет или стейшн? Университет, үніверситет или university? Сколько лет другой проблеме – «пестроте» казахского языка, отсутствию нормы, и до сих пор она не решена. В казахском языке огромное количество слов, которые пишутся в двух-трех вариантах. Один пишет «журналшы», другой – «журналист»; кто-то пишет «шекара», другой – «шегара»; «рақмет» – «рахмет» – «рақымет»; «пешен» – «печенье» – «пешенай»; «велосипед» – «белесепет»; «шаш» – «шәш»; «медсестра» – «медбике» – «мейірбике» и т. д.
Ведь орфографическую норму можно решать и на кириллице, но она не решается, и все уповают на новую графику. Мол, при использовании латиницы мы берем заимствованные слова, приспосабливаем к казахской фонетике, пишем их на латинице, и они будут нашими. Но вот научная основа заимствования не разработана, до конца не решена фонетическая основа казахского языка, проблема терминов и т. д.
Надо иметь в виду, что для выполнения роли государственного языка казахский должен стать кодифицированным языком. По вышеуказанным и другим признакам казахский – некодифицированный (ненормированный) язык, по этой причине есть препятствия для выполнения функций государственного языка, языка науки и т. д. И эту проблему надо решить до смены графики.
В данной ситуации непонятно, что мешало реформировать казахский язык на основе нынешнего алфавита за годы независимости? Надо понимать, что латиница не разрешит эту проблему «автоматом». Но многие слова, фонемы на кириллице можно потерять безвозвратно, как уже теряли при переходе с арабицы на латиницу, а затем – на кириллицу. Специалисты Института языкознания ссылаются на то, что кириллица якобы создает психологическую преграду для написания русских заимствований по законам казахской орфоэпии, а вот, мол, латиница даст полный простор.
Основным признаком литературного языка является нормативность. А у нас порой даже языковеды, переводчики испытывают затруднения при написании не только терминов, научных трудов, но и «обычных» слов, специализированного текста на казахском языке. Отсутствие единой литературной нормы, стандартизации говорит о трудностях развития языка.
Например, при попытке расширения функций казахского языка, в частности, в законодательной сфере, в парламенте испытывается нехватка профессиональных юристов, переводчиков, языковедов, соответственно, имеются затруднения при написании терминов, стилистического оформления текста на казахском языке, возникают проблемы с аутентичностью текстов.
Поэтому со сменой письменности необходимо установить орфографические нормы казахского языка, чтобы в будущих словарях с латинской графикой были уже нормированные слова.
Русский язык, к примеру, нормированный, и для него разработаны компьютерные программы, показывающие в любом тексте грамматические и стилистические ошибки и погрешности. И комплексная реформа казахского языка с изменением графики, лексики, стилистики, орфографии и т. д. должна в итоге сделать язык кодифицированным, для которого будут «подвластны» многие компьютерные программы.

Четыре условия перехода

Для перехода с одной графики на другую должны существовать четыре фундаментальных условия.
1. Владение большинством населения государственным языком.
2. Развитые книгоиздательство и СМИ.
3. Сильная филология с литературой, прежде всего, художественной.
4. Самое главное, должны быть знатоки языка, носители классической языковой культуры.
У нас есть сложности с перечисленными условиями для перехода на новую графику.
Язык развивают художественная литература, СМИ и филология. По литературе и писателям – удручающая картина. Из всех творческих профессий труд пишущей братии наиболее низко­оплачиваемый, поэтому непродуктивный и неперспективный. Нет закрепленной законодательством системы оплаты такого труда. Писатель, поэт, драматург, исследователь, критик опустились на самую низшую ступень творческой иерархии и заняли незавидное место в общественной жизни.
Беды книгоиздательств и литературы всем известны: отсутствие государственной политики в этой области и сверхдорогая российская бумага, которая «съедает» гонорары авторов, а печатную продукцию делает дорогой и неконкурентоспособной по качеству. Страна, запускающая собственный спутник, могла бы производить свою бумагу (хотя бы на привозном сырье как в Японии).
По какой причине казахский язык выдержал смену графики в советское время? В то время еще были сильны традиции устного народного творчества, была жива мощная традиция акынов, было много носителей классического казахского языка – несмотря на смену графики, появилась целая плеяда известных писателей и поэтов начала ХХ века: Магжан Жумабаев, Ахмет Байтурсынов, Жусупбек Аймауытов, Мухтар Ауэзов, Миржакып Дулатов, Сакен Сейфуллин, Ильяс Жансугуров, Беимбет Майлин и др. Язык произведений казахских классиков смог пройти жернова и второй смены графики – с латиницы на кириллицу, на которой издано огромное количество книг на казахском языке.
Именно тогда была начата языковая реформа Ахмета Байтурсынова, казахский язык «оживился», появились новые литературные жанры: пьесы, повести, романы, памфлеты и т. д. В казахском языке до сих пор пользуются лингвистическими терминами, введенными Байтурсыновым.
Если Мухтар Ауэзов в свое время говорил, что может написать на казахском языке текст любой сложности, то ныне таких людей очень мало. Сегодня вместо акынов говорят акимы. Условно говоря, взамен языку Абая и Ауэзова пришел язык газетной публицистики, социальных сетей, которому очень трудно оформлять тексты на философские, законодательные, технические, научные, спортивные, городские и другие темы. Именно в этих сферах наиболее много так называемых заимствований из русского языка, что вызвало большую трудность функционирования языка из-за их многочисленности.
Известная проблема – заметная часть населения не владеет казахским языком.
В Турции, например, при переходе на латиницу большинство населения страны владело турецким языком. Реформа алфавита сопровождалась введением неологизмов, а для развития обновленного языка государство всемерно поддерживало лингвистику, литературу и книгоиздательство.
В современном Узбекистане, Азербайджане и Туркменистане также большинство населения владеет государственным языком. Однако в Узбекистане слабый с точки зрения лингвистики вариант латиницы, неразвитое книгоиздательство, слабая филология с литературой создали большие трудности для ее функционирования. 2 сентября 1993 года в Узбекистане был принят закон о введении узбекской латиницы, основанной на мировом и турецком опыте.
Но в 1994–1995 гг. отношения между Узбекистаном и Турцией резко ухудшились, и узбекская власть решила создать «свою» латиницу: в итоге введение в 1995 году поправок в узбекскую латиницу, в том числе замена диакритических знаков на апострофы и диграфы, затормозило процесс. Произошла политизация графической языковой реформы. И в течение 24 лет узбекская латиница находится в подвешенном состоянии – до сих пор более 70 процентов литературы издается на кириллице, временами вспыхивают дискуссии о возврате на кириллицу. (Десять лет назад в одной статье я сделал социолингвистический прогноз о возможном возврате на кириллицу в Узбекистане.)
Из-за «политкорректности» у нас старались не обсуждать неудачный опыт латинизации в соседней стране. В итоге в Казахстане первые варианты с диграфами и апострофами в известной мере были основаны на узбекской латинице. Использование диграфов по первому варианту удлиняло бы текст и время печатания приблизительно на 25 процентов, усложняло бы восприятие агглютинативных (приклеивающихся) языков, к которым относится и казахский язык, где множество аффиксов прибавляются к основе слова, потерялась бы быстрота письма, отсюда – эффективность, действенность любого текста, усложнилось бы чтение такого длинного текста. К тому же могло привести к утрате таких уникальных звуков, как Ә, Ө, Ү, Ғ, Ң.
По второму варианту апостроф тоже удлиняет текст и время печатания. К тому же апостроф имеет свою семантику в латинизированных алфавитах, например, отделяет какой-то аффикс от слова, например, д’Артаньян. Апостроф имеет и такую семантику, когда к иностранному слову прибавляется аффикс из данного языка, например, в Турции к неизменному слову, например, из французского языка, добавляется аффикс из турецкого языка с помощью апострофа. Поэтому использование апострофа для обозначения фонемы неудачно: у него другая семантика – нередко используется и для сокращений.
В Казахстане утвердилось мнение, что использование диакритических знаков – это чисто турецкая практика, нам, мол, не надо идти под «турецкий флаг», посему надо создать свою «казахскую» латиницу. Это тоже политизация языковой проблемы.
Вопрос должен стоять иначе: какие знаки латинской графики наиболее адекватно передают и соответствуют фонетической основе казахского языка с точки зрения лингвистической науки?
Такой подход выяснил бы, что в Турции и Азербайджане (отчасти и в казахской латинице 1929–1940 гг.) правильно и удачно использовали диакритические знаки латинского алфавита с лингвистической точки зрения. А в Узбекистане, наоборот, использование диграфов и апострофов – неудачно и противоречит науке.
В этом плане помог бы турецкий (и азербайджанский) опыт перехода на латиницу – ведь они удачнее, чем узбекский. Некоторые оппоненты утрируют проблему: мол, нельзя брать готовый чей-то алфавит, тот же турецкий. Однако никто не отменял научный подход – учитывать чужие ошибки или удачный опыт.
Латинский алфавит появился в первом тысячелетии до нашей эры, и основные правила его использования определены давно, в том числе для обозначения каких-либо новых фонем с помощью диакритических знаков. И придумывать «свою» графику на основе латинского алфавита – это нонсенс! Конечно, это ненаучный подход.

Забыли о цели латинизации?

В начале 1991 года в Анкаре прошла большая конференция, на которую пригласили ученых, языковедов шести государств – Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Туркменистана, Турции и Узбекистана. На этой конференции обсуждался единственный вопрос: о переходе пяти государств на латиницу. Им предлагалось перейти на латинизированный алфавит.
Здесь ученые установили необходимое число букв латинской графики, которые могут обеспечить языки всех тюркских народов. Всего получилось 34 буквы. Тут же был разработан проект типового алфавита из 34 букв и достигнута договоренность, что он станет общим для всех тюркоязычных держав, хотя каждая может вносить в него поправки в соответствии со своими языковыми особенностями.
Тюркоязычные страны должны иметь единую письменную графику – для этого перешли или перейдут на латиницу. Это утверждение не должно вызывать споры, иначе какая цель перехода на латиницу в этих странах?!
Эта цель латинизации присутствовала и в переходе на латиницу в 20-х годах прошлого века – тюркоязычные республики стремились не только перейти одновременно, но и разработать схожие алфавиты. Несмотря на препятствия советской власти, эта цель частично была достигнута.
К сожалению, ныне в Казахстане забыли об этой первоначальной цели латинизации – сближении тюркских языков и культур на основе единой графики, и устремились вслед за Узбекистаном создавать «свою» латиницу. И языковую проблему перехода на латиницу перевели в политическую: мол, нам не нужен турецкий вариант латиницы, а будет «казахский». Некоторые эксперты договорились до того, что переход на латиницу – это языковая деколонизация, будто латинский алфавит – национальный, на котором казахский язык функционировал в течение длительного времени!
Последний утвержденный вариант латиницы с использованием акута лучше предыдущих вариантов: по сравнению с ними – «экономный», построен по принципу «одна буква – один звук», но имеет схожие недостатки.
Акут как знак ударения используется в некоторых современных европейских, в частности, в романских языках используется для различения открытых и закрытых гласных. В некоторых языках используется для обозначения долготы гласных, а также как знак смягчения согласных. Вот такая общая семантика этого знака, который в казахской латинице будет указывать лишь на некое отличие фонемы, но не сможет его передать, «выразить» его фонетические особенности. Акут тоже относится к диакритическим знакам, но отличается от них.
Этот однотипный знак не имеет отличительной семантики одновременно для гласных и согласных. Например, умлаут (две точки над буквой) в немецком языке указывает на мягкость некоторых гласных. То есть диакритика уже передает особенность фонемы: Ş ş, Ö ö, Ğ ğ, Ü ü и т. д. Например, для фонемы Ө подходит немецкая буква Ö, есть еще немецкая Ü, которую можно использовать вместо Ү (или У). Можно изучить и французские знаки и т. д.
Даже в алфавите на основе кириллицы буквы К с «хвостиком» или О с «перекладиной» отличаются не только графически. Эти дополнительные знаки несут семантическое наполнение.
В итоге есть много слов, которые одинаково или очень близко произносятся в казахском и турецком языках, но будут писаться по-разному, например, тур. süt – каз. sút, тур. altı – каз. alty; тур. вen onu Astanada gördüm – каз. мen ony Astanada kórdim и т. д. В тюркских языках используются буквы с диакритикой, например Ş ş, Ö ö, Ğ ğ, Ü ü и др., а в казахском – совсем другие графемы, которые только отдаляют его от тюркских языков.
Некоторые эксперты говорят, что утвержденный вариант латиницы не представляет сложности для чтения. Действительно, для тех, кто знает казахский язык, не составляет труда прочитать текст на такой латинице. Однако когда готовится алфавит, то надо ориентироваться на восприятие 5–6-летнего ребенка. Надо учитывать, насколько легко ребенок сможет освоить алфавит. Это правило справедливо и для тех, кто впервые изучает язык. Все должно быть предельно ясно и понятно.
Например, объясним ребенку, что две точки над буквой О (Ö) дает ее смягчение и соответствует Ө на кириллице, Nn с «хвостиком» (Ŋ ŋ) означает специфический сонорный, соответствующий Ң ң, «галочка» над G (Ğ) придает ей глухоту звука как в Ғ и т. д. А теперь попробуйте объяснить по варианту с акутом, когда над O, N, G ставится однотипный знак ударения – ребенок не сможет увязать фонетические особенности этих трех букв с одним и тем же знаком (всего в новом варианте 6 букв с акутом и 2 диграфа). Не видя особенности этих букв по этому знаку, будут читать как без акута. Это может привести к утрате таких уникальных звуков, как Ә, Ө, Ү, Ғ, Ң.
Чем отличается диакритика? Диакритика без самой графемы не имеет никакой семантики. Все эти диакритические точки, «птички», «хвостики» без конкретной графемы ничего не означают. То есть диакритика – элемент одной целостной буквы, а акут не может быть таким элементом, так как у него уже есть определенная семантика.
Кстати, акут используется в каракалпакском языке, где в 2016 году апострофы поменяли на этот знак ударения. То есть «казахская» латиница – не оригинальная графика.
Переход на латиницу не должен быть самоцелью, даже для приобщения к мировой науке многие страны достигли научного прогресса и экономического расцвета без такого перехода. И политическая конъюнктура не должна мешать развитию языка.
В целом время работает на будущую латиницу – есть возможность устранить недостатки нынешнего варианта, разработать научные принципы для усовершенствования казахского языка и преломить отношение общества к языковой реформе.

Дастан ЕЛЬДЕСОВ,
лингвист

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ