В р е м е н связующая нить

0
107

Мурат Ауэзов,
культуролог

Асың, асың, асыңа,
Берекет берсін басыңа.
Қырғауылдай қорғалап,
Бөденедей жорғалап,
Қыдыр ата келсін қасыңа!

Қыдыр ата – әділдіктің атасы, ақ пен қараны айырып жүреді .
Надо мной все то же бескрайнее небо куполом. Восхода не вижу, встаем поздно и сразу начинаем заниматься хозяйственными делами. Ежедневно наблюдаю закат. Там, за домиком, ық. Однажды явил себя Шимұрын. Гигантский, причудливо сложенный черный столб, похож на дымный, с огненно-красной ногой. Медленно, так что темень наступила раньше, чем он приблизился, двигался в сторону домика. Будто надутый парус, а внизу, обеими руками держась за перекладину, летит стройная женщина. Ветер развевает платье, тонкое, до пят, свободно облегающее тело.
Читал старикам Қадыра. Он снова перестает мне нравиться. Неровен. Лирические циклы его слабее патриотических, гражданских. Говорит чисто и гладко 2 х 2 = 4.
Мудрость в концовке (в двух последних строчках) – прием неестественный. Поэт, а входит в стих с готовой формулой. Строит все предыдущее, чтобы подготовить к концовке. Прочитав 5-6 стихов его, дальше начинаешь смотреть только концовку. Наскучивает. Назидатель, а не пробудитель, не побудитель. Поэту это не к лицу (поэту нашей ситуации). Как можно «учительствовать», когда все нужно ставить под сомнение. Было бы интересней, пиши он так: 2 х 2 = 4, 2 х 2 = 4, 2 х 2 = 4, а в конце читатель вдруг обнаружил бы, что 2 х 2 ≠ 4, дважды два не равно четырем.
Не хочу загадывать на будущее. Но если, вернувшись в Ин-т, обнаружу, что меня еще не выгнали с работы и склонны, поругав, оставить, согласен сделать вид, что ничего не произошло. Начнут изматывать, смотаюсь. На деньги за книгу хочу сшить себе хороший костюм, купить белье, обувь, прибарахлиться, короче, на свои деньги. Буду книгу носить и изнашивать на себе. Буду книгой вкусно питаться. Недолго, но беззаботно. Ах, если бы знали, как хочу я получить квартиру: 2-х, 1-комнатную. Свою! Жить в ней хочу один, наедине со всем хаосом мыслей своих.
Что в Москве? Утвердят или не утвердят, наконец, мою защиту?
Хотя это и здорово повлияло на мое поведение, думаю, что оно и в противном случае вряд ли было бы лучше. И удрать куда-нибудь мечтал бы. И удрал бы. И снова вернулся бы. И так было бы (так будет) не раз. Погибнуть раньше времени не входит в мои планы. Не трогайте меня до 40 лет. 10 лет – срок достаточный. Я сделал очень хорошо, уехав из Алма-Аты именно в тот день!
23 декабря.
С утра помог Хамзе прибрать скотный двор. Затем отправился с ружьем охотиться на русака. Следов много, самого нет. Ходил по степи, вершинам, сорам часа 3, не встретил. Надышался свежего воздуха. Снег искрится, белый. Рассказал Хамзе о своих планах. Для него неожиданность, что собираюсь так рано уехать. «Подождем письма Сатимжана», – говорит. – «Әйтпесе кетуіңе рұқсат жоқ». «Жоспарың орындалды ма? Не жазғаныңды мен әлі көрген жоқпын. Мүмкін, салқын болып, жағдай туғыза алмадық па? Негізінде, Мақатта жайластырар едік. Қой сояр едік» . Я, конечно, благодарил и отказывался. Действительно, приняли они меня сердечно, тепло. Шубу отдали, войлоком укрывали, хотя сами мерзли, а Хамза даже заболел. Вкусно и сытно готовила Жания, все время топила печь. «Жұмысқа жұмсап тұрдық» (Жания). Ну, и слава Шимұрыну, я многое увидел, впервые трепал за шею верблюда, видел, как смешно и беспомощно удирают овцы, стоит только свистнуть (одна из них – черная – похожа на Жанку, убегает на прямых ногах). Нет, что и говорить, здесь было прекрасно. Умиротворение. Жизнь без торопливости. Жания: «Өмір деген – арпалыс, тартыс. Жеу үшін (кстати, жеу – у нее звучит очень выразительно) арпалысасың, аязбен тартысасың, мал бағуың да – арпалыс» . Каждый шаг здесь приходится соизмерять, во вред или на пользу еде, теплу, сну, скоту. И получается день осмысленных действий полон. Результат – налицо: удача либо неудача.
Когда режут верблюда, говорят: «Сенде жазық жоқ, Менде азық жоқ» . «Төрт түлік мал адам жеу үшін жаратылған ғой» (Жания).
Хамза спит, Жания прядет пряжу.
Я собираюсь в 16.00, если не приедет Алия, сам отправиться в Макат. Продукты кончились, у меня нет больше сигарет. Пора бы прийти письму Сатимжана. А для меня – нет ли хороших вестей из Москвы?
Хамза сказал: «Асығыстау болмасын» . Асығыстау – это я слышал о себе и от тәте, и от Матена, и теперь вот – от Хамзы.
Суетливость, быстрая смена решения, не всегда оправданная – вот что такое асығыстау, мне присущее.
Было ли асығыстау, когда уезжал из Алма-Аты? Когда возвращаюсь?
Думаю, нет. Главное сделано: разбил колею, по которой безвольно и стремительно несся в хлопотливую, пустопорожнюю жизнь. Пока валяюсь у дороги, но цел, невредим. Соберусь и двинусь дальше, теперь уже не спеша, регулируя скорость дрезины. Дрезину запускали немцы перед основным составом, проверяя – нет ли заминированных участков. Надо бы пересесть в основной, уйти с передовой. Не высижу в основном, если риск для дрезины велик, перейду, махнув на все, в дрезину. Не надо ничего загадывать на будущее. Планируй то, что уже видимо.
В моем возрасте человек не может перестроиться до полного отрицания себя прежнего. Уйдя в бега, человек может вернуться либо подавленным, либо сильным. И силой его будет утверждение в себе себя предыдущего. Я возвращаюсь Муратом, в улучшенном несколько виде (ремонт, но не капитальный). Хотя и кратковременно, но интенсивно поработал здесь мой желудок. Потреблял, в основном, мясо, муку, белки, молочные продукты, жиры. «Ақ». Подкрепился неплохо, не растолстеть бы только.
Вчера просмотрел заготовки к статье о «Хане Кене» и «Глиняной книге». Сыро, мало, тяжеловато. Нужно быстрее написать эту статью. Хорошо бы выйти ей в одно примерно время с книгой. Можно было бы увидеть, как и куда эволюционизировал.
Статью нужно сделать звонкую, крепкую, без тяжеловесности. Сесть – и написать.
Итак, 1) добиться квартиры, 2) добиться выхода книги.
После этого можно и в бега, и куда, и что угодно.
Когда у казахов не было спичек, они разжигали огонь шақпақ тасом. Видимо, кремний. Два камешка. Один оборачивают ватой («а где брали вату?»).
Жания растерялась, брякнула: «Дү­кенде шығар». Затем спохватилась: по-моему, вата, а вообще, может быть, что-то, похожее на вату, когда высыхает трава балдырған, появляется на макушке.
Другим ударяют. Сыпятся искры, вата начинает дымиться и возгорается.
Опять что-то вкусное готовит Жания из ничего. Продукты кончились. Только молоко и сахар.
Здесь нет колхозов, земля не пригодна для пашен, нет больших кормов, мало воды. Поэтому степь нетронутая. Но это действительно зона полупустыни в ботаническом саду, хорошо, правда, экспонирована. Даже соры есть. А кругом – столбы и вышки, линия железнодорожная. И даже Шимұрын, мне явившийся, просто дымный столб над огромной трубой (Доссор).
К северу км в 60 военная зона. Время от времени глухие взрывы.
Сходил в Макат за продуктами.
Сегодня первую ночь ночую в домике один.
24 декабря.
Сегодня мой последний полный день в Макате. Исписал общую тетрадь, а стержня еще не менял, хотя мысли, намерения, настроение – все менялось не раз. Вместо 40 дней в бегах – 20. Думаю, достаточно, учитывая, что 10 из них провел в степном домике.
Разобрался ли в себе как в общественном человеке? Это невозможно. Понять свою общественную сущность в бегах – попытка бессмысленная. Это нужно делать в практике и подводить итоги перед кончиной. Сейчас – все еще впереди.
Что же дала мне эта поездка? Пожалуй, и об этом рано еще говорить. Но все же – дышал чистейшим степным воздухом, никуда не спешил, делал только то, что имеет смысл и видимый, наглядный результат (носил воду, рубил дрова, ходил в Макат за продуктами, кормил скот, приводил овец и верблюдов издалека, топил печь). Писал все, что придет в голову. Не кривил душой. Услышал множество всякого из уст Жании и Хамзы. Узнал крепкую жизнь крепких людей. Говорил с ними на казахском и на китайском говорил со степью.
Шимұрынның сыйлайтын кісісі бар, ол ешкімнен қорықпайды. Қай тілде сөйлесең де, түсінеді, біліп тұрады .
Узнал суеверия местных жителей, полон решимости жить энергично, интенсивно, результативно.
Паста кончается, пора сменить стержень.
Тепло, готовая пища – благодать.
На этой большой Земле все же очень тесно. Поколения предков из века в век прорывали туннель, по которому потомкам двигаться необходимо. Стоит только сойти с этой колеи, как попадаешь в тесное пространство, которое (вежливо или враждебно) терпит тебя как пришельца. Можно стать вечным странником, но кому от этого хорошо?
Нельзя сходить со своей колеи, если хочешь понять себя. Нужно только время от времени приостанавливаться, оглянуться и вперед двигаться, зная, как ты движешься.
Еще раз подтверждаю: экстравагантность, претенциозность, поза не для меня. Я прост и прочен. Мне нет необходимости выставлять себя на обозрение. Я – глубокое и сильное течение. Близкие хотели бы, чтобы я остепенился, чтобы всем было видно, какой я яркий и необычный. Я пластичен, проницателен, достаточно мудр. Иногда не прочь поднять возню и прислушиваться к шуму вокруг. Но сам при этом остаюсь спокойным. Возню поднимаю оттого, что так хотят близкие, ожидающие от меня чего-то неординарного.
Одна из главных ошибок в моей общественно-полезной деятельности – сразу берусь за многое.
Теперь, вернувшись в Алма-Ату, ты готов все это исключить из своей жизни. Если не исключишь, все будет по-прежнему. И тогда на черта бега, зачем Планы?
1. Отказаться от всякого рода лекций.
2. Свадьба – нужен сценарий для аульной свадьбы .
3. Казахский детсад – бросать нельзя. Усилить работу. Дарико, Б-н, Шарбат – жестче их контролировать, независимо от того, останусь я секретарем или нет.
4. Вечер Махамбета – обязательно провести!
Распорядок дня:
В 9.00 – прихожу на работу.
До 12.00 – все общественные дела закончить.
12-13 – обед.
13-18 – библиотека. Это время неприкосновенно!
19-21 – бассейн, кино, театр.
22-24 – за письменным столом.
Планы на ближайшее время:
1) закончить статью
2) обработать библиографию
3) чтение трудов по эстетике, материалов по кочевью, по национальному и интернациональному.
Бегство – только в другие жанры (о Жание).
Всякую потерю времени ощущать как физическую боль.
Шестидневный рабочий день.
У меня много привязанностей, и не нужно их лишаться.
Я сделаю много, оставаясь другом, родственником, коллегой, гражданином, человеком естественным. Единственное – не хочу быть официально-общественным человеком, не хочу быть агитатором, дружинником, лектором, комсомольским работником.
В партию вступать не буду. Я ее не понимаю. Сердце не лежит к этой махине, которая равно терпима и к Баймаханову, и к С. Ей я пользы не принесу, и от нее ничего не желаю.
Буду уходить в степь и в горы. Хорошо бы на машине. Уезжать на неделю в аул – видимо, это уже потребность. Мне предстоит главная поездка – в Семипалатинскую область. Как только будет утверждена защита, соберусь. Возьму у Булата письма и поеду, прочитав еще раз «Абай» и Абая. Мне не нравится то, что западные казахи, и Аскар тоже, так легко готовы расстаться с Абаем, мы-де, больше не скорбим, мы – героическое. Чепуха! Абай и в скорби своей много их выше, он силен тем уже, что смело видел окружение. А эти? Нужно в одной из бесед преподнести урок. Сделать это со знанием Абая, он – самая большая подмога.
Отец создал «Энциклопедию казахского общества и казахской жизни конца XIX в.».
Я совершу нечто менее понятное, но нужное, если уловлю сущность кочевья и расскажу на хорошем эссеистском уровне. Я напишу книгу, значение которой будет серьезным. Полураскрытые символы. Национально-художественные символы я раскрою ровно настолько, насколько вижу в них символическое значение. Тот, кто поймет национально-художественный символ, мной расшифрованный, поймет затем и мой шифрованный символ. Это пробудит в читателе вкус к поиску потаенного смысла, и этот поиск будет результативным лишь по видимости. На деле, за всем этим будет пустота, безвременье и покой. И это будет видимостью. Все будет скрипеть и раскачиваться. Читатель потеряет привычные критерии истины, ясной правды. Буду работать по принципу: «Жанның, құрғыр, тәттісі-ай!».
Сложнейшее интонационное сочетание из речей Жании. Обожгла палец и сказала это. И ругает палец, и боязно делать это чрезмерно, все же свой палец, и в нем душа!
Или я, увидев надвигавшуюся на меня огромную верблюдицу Айнакөз, прикрикнул и смягчил: «Тәйт! – резко. Айналайын! – ласково».
Жания впервые за все время прилегла после обеда. Задремала. Подошел верблюжонок. Ей пришлось встать.
Все на спад. Беседуем не так оживленно, как раньше.
Рассказы стариков доходят до меня приглушенно. Живу Алма-Атой. Завтра еду в Макат, 26-го в 4 утра поездом в Гурьев. Оттуда самолетом – куда? В Шевченко?
Да, пройдусь по улицам этого распроклятого города колонистов, зэков, вольнонаемных и солдатни.
Впереди последняя ночь в домике. Старики ушли ночевать на объект.
Хамза рассказал о старухе Қара-Кемпір. Мудра была в решении тяжб, но бедна. Слава ее шагнула далеко. Однажды 30 биев решили посмотреть, что же это за Қара-Кемпір. Знали о ее бедности. «Чем же она угостит нас?» Муж ее, батыр Дербиз, ушел в набег на редком тулпаре. Дома остался брат этого тулпара, великолепный скакун. Старуха кормила его просом, отваренным в молоке. Гости, разместившиеся неподалеку от ее юрты, увидели, как люди отвязали тулпара и стали водить по кругу. Поняли, что старуха собирается зарезать для них тулпара. Не по себе им стало. Послали человека, мы уходим дальше, нет времени есть, не нужно ничего готовить. Старуха ответила: не хорошо, проходя мимо дома батыра Дербиза, не отведать мяса. Тулпара свалили, связав ему ноги. Вновь прибежал посыльный от гостей: не нужно резать.
Старуха: Батыр үйге оралса, тұлпар табылар, Батыр қайтпаса, тұлпар тұл .
И зарезала тұлпара, приготовила угощение.
Пристыженные бии, вернувшись по домам, прислали ей 2 косяка жеребых кобылиц.
Вторая история Хамзы.
Ажибай-батыр и Жоламан-батыр из рода Қара-кемпір были друзьями. Вместе кочевали. Потом по какой-то причине Ажибай отошел, отправился сам искать стойбища для своих аулов. Жоламан решил его проучить. Ажибай, когда находил хорошее место, оставлял там большую вязанку травы. Люди Жоламана тайком шли следом и под каждым пучком прятали во множестве утиные яйца (қасқалдақ). Когда начали селиться, завязалась тяжба. Ажибай возмущался и говорил: «Я оставил метку». «И я оставил», – говорил Жоламан. Бии выслушали и решили. Если под травой есть яйца, стойбища займут аулы Жоламана. Так и случилось.
Рассказал еще одну историю Хамза об одном смелом и энергичном ораторе из рода Қара-кемпір. Вел себя дерзко среди богатых биев соседнего рода, которые собрались в юрте Мақаша, родственника этого оратора. Но о родстве, вернее, в лицо оратора ни Мақаш, ни гости не знали. «Мынау қой терісін киген кім, таныстырсаңшы, Мақаш-жан» . Мақаш ответил приблизительно. Тут же гость сказал: «Мақаш-жан, енді мынау ит терісін (шапки были из собачьего меха) кигендермен таныстырмайсың ба?» Затем спросил еще: «Жұмақтың есігін кім алдымен ашты: қой ма, ит пе?» Оказался знатоком шариата, всех в споре победил.
Мне эта история живо напомнила Гульжан из рода Беріш, ее прочность, прямоту и смелость. Еду из Гурьева в Шевченко! Не увижу ее, так оставлю хорошую записку.

(Продолжение следует)

КОММЕНТАРИИ

1 Благодарю за угощенье,
Фазаньим спрятан опереньем,
Перепелкой ждет в кустах,
Кыдыр-ата мой снимет страх.
2 Кыдыр-ата, по фольклору, дух-божество справедливости различает белое от черного, где правда, а где ложь.
3 А иначе не позволим уехать. Все ли сделал, что задумал? Я еще не видел того, что ты написал. Может быть, холодно было, а мы не создали условия. Можно всё обустроить в Макате. Зарежем барашка.
4 «Работать тебя заставляли».
5 Жизнь-борьба. Чтобы себя прокормить, борешься с морозом, скот пасти тоже борьба.
6 У тебя вины нет, У меня пищи нет.
7 Четыре вида скота даны человеку для пищи.
8 «Не нужно поспешности».
9 В магазине, наверное.
10 У Шимурына есть свои уважаемые им люди. Он никого не боится. На каком бы наречье не говорил, все понимает и знает.
11 Свадьбу провели, автор сценария – выдающийся впоследствии фольклорист Е. Д. Турсунов, см. www.ippokrena.kz
12 Как сладка и прекрасна жизнь, черт ее возьми!
13 Если батыр вернется домой, то и скакун найдется. Если батыр не вернется, то скакун – сирота.
14 Кто это надел овечью шкуру, познакомь, Макаш-жан.
15 А теперь, Макаш-жан, почему не знакомишь с теми, кто в шапках из собачьего меха?
16 Кто же первым отворил двери рая: баран или собака?

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ