ПАМЯТЬ СЛОВА

0
1277

Юрий ТАРАКОВ,
публицист

Куликовскую битву придумал купленный Петром I немец Кранц, потому что на Куликовом поле «нет следов битвы… И никогда их не было». Дмитрий же Донской в жизни не видел меча. И «стал российским национальным героем при Петре I, а русским святым при президенте Горбачеве, то есть через пять веков» (кандидат исторических и доктор социологических наук, член международной академии информатизации и автор бесчисленного количества монографий казахстанский журналист Сергей Харченко). Казань взяли крымские татары во главе с ханом Шах-Али. И причем тут мальчишка, московский князь по имени Иван, которого потом почему-то прозвали Грозным? Да и о каких русских мы ведем речь? Эти самые русские – во-первых, норманны, а во-вторых, потомки и знатные родичи великих монголов.
Разобрались и с «ублюдком» Ломоносовым. Никакой он не ученый и не поэт – обыкновенный скандалист и склочник. В России его больше ненавидели, чем любили, хотя и был он отпрыском Петра, нашкодившего в свое время в северной резервации, у архангельских баб. Итог подвел словами божественного Павла в одной из алматинских газет некто В. Ременщик (Алматы): «Что о дураке жалеть, казну только разорял и ничего не сделал». В юбилейной статье автор поставил только один не терпящий никаких компромиссов вопрос: «Почему после пьяного скандала, когда он поносил профессоров отборной руганью и такими словами, что писать стыдно, …его не сослали на каторгу, а посадили под домашний арест?» (Да, соскучились наши демократы по ссылкам и каторгам. Вернуть бы все это назад!)
То же и с новой историей: «Может быть, Суворов-Резун даже прав, утверждая в своем «Ледоколе», что Гитлер всего только на три недели упредил атаку кремлевского горца?» И это говорится во всеуслышание, очень серьезно, в солидных печатных изданиях, большим тиражом и накануне празднования победы советского народа в Великой Отечественной войне под рубрикой «Глазами евразийца» (О. Квятковский, бывший президент А. О. «Казахстанская правда»). И далее: «Залили кровью, трупами своими завалили умелого и храброго врага. Прошли Европу, а оттуда – прямиком в ГУЛАГ». Вся армия, бесчисленными эшелонами и под командованием прославленных полководцев… А видел ли этот господин сожженные города и села? Это вопрос первый. И второй: кто же их восстановил? – Журналисты типа Квятковского?
Да и причем тут панфиловцы? Не было их. Выдумали. Целыми страницами дает центральная печать новые «изыскания». Г. М. Шемякин и И. Р. Васильев живы-здоровы. Д. Ф. Тимофеев и И. Д. Шадрин «воевали» в плену. Д. А. Кужебергенов и И. Е. Добробабин «рассказывают басни» о Дубосекове несмышленым внукам. Где же эти 28? Вот если бы их всех прикончили, вот тогда бы правда восторжествовала. И только маршал Советского Союза Д. Т. Язов возмущается и делится своими воспоминаниями в «Комсомольской правде»: «Подвиг 28 героев-панфиловцев в годы войны сыграл исключительную роль. Панфиловская дивизия потеряла в боях под Москвой 9920 человек (3620 убитыми и 6300 ранеными) из 11700, числившихся к началу сражения. К слову сказать, командующий 4-й немецкой танковой группой генерал-полковник Э. Гепнер в одном из докладов командующему группой армии «Центр» генерал-фельдмаршалу Ф. Боку назвал панфиловцев «дикой дивизией, воюющей в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти». Так-то. Гордиться бы своими отцами и дедами… Ан нет. Надо и героев в грязь втоптать. Другое дело генерал Власов. Это действительно «Герой». Об этом «выдающемся» человеке Гавриил Попов (настоящий демократ) написал книгу, в которой «вызывает дух» «великого генерала» и сообщает ему с гордостью на тот свет: архиерейский собор Русской православной церкви за рубежом, идя на явный конфликт с Московской патриархией, реабилитировал Власова и дал ему позитивную оценку. Так что спи спокойно, честь и гордость русских подвижников, мы тебе еще и памятник скоро поставим. Пусть все знают: предательство своего народа у российской элиты в большом почете. Посмотрели бы Вы, любимый наш генерал, с каким самозабвением и самоуничижением мы величаем самого М. С. Горбачева. Он, как маяк: без него, мы слепы и косноязычны. Жаль вот нет с нами уже сколько лет Б. Н. Ельцина. Тоже был вождь: даже в пьяном угаре пел лучше твоего соловья. Недавно решили защитить от происков Сталина и Хрущева нашего великого полководца Г. К. Жукова. Три года… изучали «материал» и «факты», чтобы снять о нем настоящий и правдивый сериал. И нашли: выпивал он, женщин любил, сильно ругался. И такая получилась киноэпопея, что даже родная дочь Георгия Константиновича Эра Георгиевна своего отца не узнала. Да и генералы, которые вместе с ним воевали, но еще живы, дружно высказались: «Есть в фильме какой-то военачальник и местами даже интересный, только это не Жуков, а кто-то из анекдотов да баек».
Да и вообще кто эти наши герои? – Зоя Космодемьянская? – сумасшедшая; Гастелло? – неудачник. Матросов? – да у него с ногами не все в порядке было: не устоял, случайно упал перед амбразурой дота. (Все это очень убедительно доказали нам так называемые «объективные» историки из так называемых «демократических кругов».) Не лезли бы не в свое дело – всем бы хорошо было: припеваючи жили бы под рукой у Гитлера.
Вот и телеканал «Дождь» «задумался»: а стоило ли держать оборону Ленинграда? Нужна ли была ленинградцам эта самая блокада? Сдали бы город, и делу конец? А то столько страданий… Правильно: ни голода, ни страданий не было бы… А то, что Гитлер собирался сравнять город с землей (вместе с горожанами)? А затем объединить силы и уничтожить Москву? А потом превратить весь Советский Союз в Освенцим? …Но ведь это все сослагательное наклонение, …невинные вопросы, на которые в демократическом обществе каждый имеет право… Но возможно, мне кажется, и такое сказать в сослагательном наклонении: как бы эти самые спрашивающие (герои горбачевско-ельцинского толка) почувствовали себя под фашистскими бомбами, а еще лучше в крематориях?
И совсем недавно наша демократия вообще одержала крупнейшую победу: убедила Министерство культуры Российской Федерации вложить в киноэпопею «Четыре дня мая» 1 миллион 200 тысяч евро (Украина на эту пошлятину пожертвовала половину миллиона, Германия – 6 миллионов), чтобы показать, как советские солдаты во время Великой Отечественной войны насиловали женщин и девочек, а также бросали гранаты в беззащитных детей. У них, видимо, совсем отшибло память: перепутали все – Советский Союз с Германией, фашизм с освободительной войной, а честь и совесть – с наглой ложью.
Благодаря «лишенным имперского подхода исследованиям» и шедеврам «свободной» публицистики мы пойдем еще дальше и скоро узнаем: не было у нас никакого Петра вообще, не было ни Суворова, ни Менделеева, ни Толстого, ни Чайковского, а были только… Бирон, Булгарин, Суворов-Резун да спасительное татаро-монгольское иго. Загляните в карагандинскую газету «Богоискатель» и убедитесь в этом: «Счастливое благословение (как и израильтяне) получил и русский народ. Находясь свыше четырехсот лет под игом татаро-монгол, русский народ не воевал с внешними врагами и не вел междоусобные войны, а только размножался».
Господи, благодать-то какая! И зачем было идти на это самое Куликово поле? Ведь расплодились бы так, что один только русский дух и витал бы на всем земном шаре!
Увы, надо признать, что «Богоискатель» в своих находках не одинок. В интересной во многих отношениях книге «Священная история руссов» В. М. Кандыба пишет: «Историческая правда в том, что никогда никакого татаро-монгольского ига в Русской империи не было, а наоборот, одна из самых развитых и богатых русских земель – Волжская Болгария сама настрадалась от соседних княжеств и разных завоевателей. Поэтому все, кто умышленно стравливает русские народы и говорит о существовании в прошлом нашей Империи «татарского ига», лжец, преступник и враг Русской религии и русских народов».
Видит Бог, начал академик за здравие, а кончил за упокой (цитата взята с последней страницы книги). Более того, воздав славу русскому народу, он отказал татарам даже вправе называть себя татарами, и тем самым унизил русских же. Правильно замечено: пойдешь направо – придешь налево, а левая дорога, в конце концов, приведет вправо.
С очень большой симпатией к людям «с голубой кровью» и «белой костью», разоривших Русь и отбросивших ее на несколько веков назад, пишет тот же С. В. Харченко. Оказывается, «народ с душой, наполненной богом», заставил русских князей прекратить распри и выйти на путь благоденствия. Чингисхан «помог… им объединиться против себя, а затем… дал возможность определить и место русских в Орде, и место самой Орды в развитии, прежде всего, русской духовной культуры». И поскольку Русь сама не в состоянии была себя защитить, то «татаро-монгольское иго» стало для нее мощным оборонительным рубежом. Все тогда стали жить в мире и согласии. Войны прекратились. Преобразилась и сама столица: «Москва брала много, жила богато под защитой ханского войска, город баскаков других промыслов не знал. И не хотел». И вообще: что такое иго? – удивляется Мурад Аджи («Тюрки и мир: сокровенная история»), – «оно придумано в Петербурге, в дни 600-летия поражения на Калке, то есть в 1823 году… Эти три разных слова впервые соединил учитель гимназии Наумов, и они понравились публике, с тех пор татарами русские пугают детей». Так вот оно что… А мы-то думали… Не надо думать, надо читать современных историков и «объективных» публицистов. Почитаете и поймете: не было и нет русской истории, нет и России как таковой. Есть только выдуманные русскими историками басни про великий русский народ и про великую русскую культуру. На самом же деле, Батый – великий зодчий и собиратель земель русских, Карл XII спасал Россию и Польшу от нашествия с Запада и с Востока, защищал Украину от дикаря Петра I, Наполеон (если бы не мороз на ту пору) принес бы с собой демократическую конституцию (к сожалению, Кутузов этого не понимал), Гитлер воевал не с русским народом, а с коммунистами (читайте романы Геббельса, которые теперь печатают в России, и вы в этом тоже убедитесь).
«Не перегни!» – следовало бы сказать многим нашим «перестроившимся» историкам. Не всегда, упав с моста, окажешься в Кремле. К людям, подобным Борису Яценко и иже с ним, обратился в свое время Иван Франко:

Ты, брате, любишь Русь,
Я ж не люблю, сарака!
Ты, брате, патриот,
А я соби собака.

Ты любишь Русь, за те
Тоби и честь, и шана,
У мене ж тая Русь –
Кривава в сердци рана.

Недавно вышла в свет Большая детская энциклопедия «Хочу всё знать». Прекрасное издание: всё умно и красиво. В обращении к читателю ее автор Д. И. Ермакович пишет: «Энциклопедия расскажет о строении человеческого организма, об удивительных животных и растениях, о различных странах и населяющих их народах, об известных исторических деятелях и знаменитых полководцах…» И действительно: дан полный портрет Америки, США, Великобритании, Вьетнама, Италии, Объединенных Арабских Эмиратов, Канады… Но что-то не заметил я ничего о России. Есть Наполеон, но нет русских полководцев… Есть Рузвельт, но нет ни одного российского политического деятеля. Есть Моцарт, но нет Чайковского. Есть Дали, но нет Репина. Случайно? Может быть… Только странно всё это. Так и хочется спросить: «А не в Соединенных ли Штатах писали эту замечательную энциклопедию?» Тем более что в ней с таким профессионализмом и так трогательно рассказано о тамошних хот-догах!
Но все-таки? Как было на самом деле? И что вообще обозначает слово Русь? Печально, но в уснувшей памяти веков найти ответ на этот вопрос непросто. Спросить у соседей? Поляки называют ее Россией, латыши – Криевземе (видимо, в основе украинское слово «крига» – льдина: значит – холодная, «ледяная» земля).
…А вот эстонцы говорят «венема» («ма» – укороченное от «маа» – земля). Да, но и у финнов «русский» – «венелайнен». Стало быть, «вене» – русский, а «венекеел» – русский язык. БСЭ дает следующую информацию по этому поводу: «Венеды» – древнейшее наименование славянских племен, по-видимому, относящееся к их западной ветви». Да, эстонцы знают, что говорят. Испокон веков они были нашими соседями и имя это дали, видимо, давным-давно и неспроста. Только что значит само слово «венеды»? Попробовать его разгадать? Но как? Сравнить корни в своем языке с корнями в других европейских языках? Вдруг что-нибудь выйдет? Тем более, что почти все языки в Европе – братья. Санскрит им отец, язык ариев…
…И память уводит в прошлое.

Наш родной  иностранный язык

…Летнее утро в деревне. Детский крик и улюлюканье заставляют подняться и выйти во двор.
За узкой канавой гурьба ребятишек машет палками и руками. Прохожу в круг и вижу большого серого ястреба. Без тени страха смотрит он, растопырив крылья, на своих врагов, готовый в любой момент применить могучий клюв и кривые черно-желтые когти.
– Смотрите! Смотрите, какой нахал! Ведь он не цыпленка хотел схватить, а саму наседку!.. Еле отбили.
– Что же он не улетит? Ушибли, что ли?
– Куда там! Его ушибешь! Того и гляди, сам ушибет!
– Нет, тут что-то есть…
Рыжий худой Дениска улыбается и доверчиво продолжает:
– Непонятно что-то: мы на него шумим, а он не улетает… Интересно!
– Ничего тут интересного нет, — говорит вдруг подошедший к ребятам конюх Евсей. – Как же он полетит? Ему разбег нужен…
Дети сразу же расступились. Ястреб присел, вытянул шею, взмахнул крыльями и побежал. Свежая волна ветра подняла его от земли, и, тяжело опираясь на густой утренний воздух, птица ушла в небо.
– Как самолет! – смеется Дениска. – Аэродром надо. Ишь, как!
…А не так ли и в любом деле? Не пойдет оно, пока не вникнешь в его суть. Разбег нужен… Аэродром… И отправная точка.

***
В XVI веке европейцы узнали о существовании священного письма брахманской религии, а в XVIII — по-настоящему познакомились с удивительным по красоте и выразительности древнеиндийским языком — санскритом, на котором уже на заре человеческой цивилизации была создана богатейшая литература. В частности, в древнейшей из священных книг индусов «Ригведе» («Книге гимнов», так как «ри», «риг» – говорить, петь, а «веда» – умение, знание) рассказано, как многочисленные племена кочевников-ариев, или «благородных» (так они себя называли), вторглись в Индостан и завоевали эту страну. Что это были за люди и откуда пришли, наукой пока не установлено. Прародину индоевропейцев ищут и в Малой Азии, и в Европе. Но не это главное, не ради этого зашла речь об ариях. Ученых, впервые познакомившихся с санскритом, поразило его большое сходство с латинским, древнегреческим, персидским, английским, немецким, славянскими и балтийскими языками. Было сделано величайшее открытие в языкознании: оказалось, что вся Европа, за исключением финнов, эстонцев, венгров и басков, в сравнительно недавнем времени разговаривала на одном – индоевропейском праязыке. А затем наука пошла дальше. Обнаружились общие корни и в таких непохожих, на первый взгляд, языках, как французский и мордовский, финский и русский, – словом, в большинстве северных языков. И ранний индоевропейский праязык стал рассматриваться как главная ветвь бореального (северного), или борейского праязыка, двумя ветвями которого были раннеуральский и раннеалтайский.
Но и на этом не остановились ученые. Начались поиски первоязыка. Дело это благородное и вместе с тем крайне сложное. Найти следы первичной речи и доказать, что вот именно от тех или других звуков родились все языки на земле, а их, по грубым подсчетам, более двадцати тысяч, видимо, не проще, чем обнаружить иголку в стоге сена. Да и, кроме того, в мире нет ничего застывшего, навеки установившегося и утвердившегося. И более всего переменчив язык. Он, как воздух, как вода, как огонь, – весь в движении. Вот почему так трудно схватить во времени даже, казалось бы, открытые всем черты его лица…

***
Снова вспоминаю далекое свое детство.
Раннее солнечное утро. Воздух настолько чист и так насыщен запахом хвои, что дышишь им и никак не надышишься… В доме все сияет свежестью и чистотой. Огонь в печи уже погас, и на столе стоит блюдо с ухой. Скоро сядут все завтракать, а пока – разговоры:
– И худой мень, а макса вишь какая…
– Ты, Ванюха, куды мошника кентал?
– Я его, малец, татки дал.
– А где Главдия?
– В Ситику миляга ушечче. За жиравинами.
– Офоня в море пойде?
– Како море? Торок, вишь?
– Кока, а вчерась три тони сделали.
– В глуху волну дивья плыть.
– Ночью в Пельчужне медведь снова корову задрал.
– А опахало гди?
– Ево, на лафки.
– Можно бы ищо студню сварить, да не кехтаю.
– Офоня-то, охот? Вить не живе с маткой в Обжах. И в Гумбарицы не еде…
– Омяга ему надет.
– Один на всю Русь-Оруму.
– Бык у Ванюхи муругий, а корова – пёстрая.
– Кока купит тебе блесну и лови себе щук.
Перебираю в памяти такие разговоры и думаю: а каждый ли русский их поймет? Кажется, родной язык, а все равно, что иностранный. Чтобы понять, словарь нужен: мень – налим; макса – печень; худой – тощий; мошник – глухарь; кентал – так положил или убрал, что и не найдешь; малец – обращение к равному себе по возрасту или к младшему в смысле: «Я, брат, давно тебя знаю!»; татко – отец; миляга – хороший, добрый человек, которого почему-то всегда жалко; ситика – влажный, болотистый лес; жиравины – клюква ( в основе «красный», «солнечный»; у французов «бон жур» – добрый день, а у нас «дежурный» – дневальный ); море – так бурное Ладожское озеро рыбаки называют; торок – сильный ветер, чуть ли не шторм; кока – крестный отец, чаще всего дядя по материнской или отцовской линии; тоня – операция по забрасыванию и вытягиванию невода; дивья – легче простого; опахало – тряпка, выполняющая функции веника; ево – вот здесь, вон там; не кехтать – не быть расположенным, не хотеть, чаще всего по занятости (в утвердительном значении это слово не употребляется); Офоня – Афанасий; охот — веселый, порой неудачливый человек, над поступками которого все смеются; матка – мать; Обжи – деревня, построенная в междуречье («жи» – река, вода, а «об» – две, рядом; с обжой как мерой земельной собственности ничего общего нет и как с оглоблей – тоже); омяг – предел возможного, а в словаре П. П. Бажова к «Малахитовой шкатулке» – вех, ядовитое растение; муругий – в пятнах; кока – брат матери; Пельчужне – «Лукоморье» – прибрежный лесной массив на берегу Ладожского озера. Орума – что-то близкое к России.
Вот вам и корни. Родной язык, в 300 километрах от Невского проспекта, а переводчик требуется. В крайнем случае, санскритско-русский, греческий и латинский словари (потому, что все другие не помогут). Там можно найти ответ на все вопросы. Самое непонятное слово «кентать», например, было в большом ходу у греков. Да и деревню нашу Гумбарицы без греков и римлян не поймешь. «Рисис» – течение. Стало быть «рицы» – реки. «Гумба» или «хумба» (у римлян «хумилис») – малый, низкий, тихий, спокойный. А что мы имеем в действительеости? Деревня стоит на берегу Лаждожского озера и на одном километре залива в него впадают четыре реки. Если в любую из них бросить щепку, то она не сдвинется с места (течение нулевое). Та же история и с Пельчужнем. У греков «пелагос» – море. В Литве «пельке» – болото. У англичан «пиладжик» – морской, океанический.
Странно, не правда ли? Конечно, странно. И почему, спросите вы, нет этих корней в литературном русском языке? Дело в том, что все они древние. И с того времени, когда они были повсюду в ходу, много воды утекло. А, по мнению В. О. Ключевского, «древнерусский говор в наибольшей чистоте сохранился в наречии новгородском. Не обогатила его и обруселая Чудь: академик Грот насчитал всего около 60 финских слов, вошедших большей частью в русский язык северных губерний». В лесах же, в глухих деревнях древнее слово осталось в силе. Так что, хотя и непросто найти древний корень, а можно. Язык не настолько изменчив, чтобы впасть в уныние, изучая его историю. Это доказало и широко развившееся научное направление в языкознании, которое получило наименование французской компаративистской школы, создателем которой был Фердинанд-Монжен де Соссюр. Ученые восстановили раннеевропейскую лексическую систему, в основе которой 203 биконсонантных корневых слова. Если интересно узнать, как разговаривали наши крайне далекие предки, откройте книгу Н. Д. Андреева «Раннеиндоевропейский праязык», вышедшую в 1986 году в издательстве «Мысль», и ваша любознательность в немалой степени будет вознаграждена.
Об относительной устойчивости языковых форм говорит и такой факт. Известному польскому языковеду Т. Сплавинскому удалось установить, что в современном польском языке сохранилось без существенных изменений от праславянского периода свыше 1700 слов, а это четверть того, что мы используем в обиходе. Неплохо! А ведь со времени окончательного распада славянской языковой общности прошло двенадцать с лишним столетий!
Значит, можно попробовать. Тем более, что мы ставим перед собой цель ограниченную: возьмем хотя бы то, что лежит на поверхности, но чего не каждый человек еще коснулся. Есть же слоги, которые оказались в меньшей степени подвластными разрушению веков и сохранили в себе душу народа, родившего их, запах лесов и полей, крутизну гор и беспредельную синь морей, которые были первыми свидетелями их утверждения.
Но как это сделать? Как в родном и привычном выделить именно то, что, изменяясь, застыло, а утвердившись на тысячелетия, хотя и изменяется, но основные свои черты все равно сохраняет?
Пойти по пути французской компаративистской школы? Более того, проанализировать эти 203 корня, да и дело с концом? Но прежде посмотрим на них. Большинство состоит из двух согласных с широким веером гласных звуков и охватывает разветвленное, если не обширное, семейство родственных слов. Возьмем «В-Т» (черточка предполагает гласные звуки, а «В» может перейти в «Ф» и «У», «Т» – в «Д»). Этот радикал в бореальном (северном) праязыке означал «год», «ежегодно», «многолетие». Тут и греческое «ветос», и финское «виотиинен», и латинское «ветус», и санскритское «парут». А что же с русским «годом»? Остается одно «д»: которое, видимо, представляет собой трансформацию из «Т». Да, здесь есть связи, есть скелет, но нет живой души слова, нет его полной смысловой и художественной картины. Корень как таковой ничего не объясняет, а лишь констатирует факт: эти согласные звуки, взятые вместе и дополненные соответствующими гласными, могут означать то-то или то-то. Не больше. И второе: среди выявленных корневых систем есть и «темный», и «продалбливать», и «ловить добычу», и «волдырь», и «кочка», и «подкладной каток», но почти нет самых нужных, самых «ходовых» слов, без которых язык превращается в общую схему. Нет там также сочетаний, которые помогли бы ответить на поставленные нами вопросы.
Видимо, нужен другой ключ: подойти к своему языку как к иностранному и попробовать осмыслить ядро его словарного состава. И, может быть, тогда мы узнаем первоначальный смысл таких близких нам слов, как Русь, Россия, Москва, человек.

Всем богам бог

У Андерсена есть замечательная сказка о танцующих цветах.
Маленькая Ида спрашивает, почему завяли ее бедные цветочки.
– Они были ночью на балу, – отвечает студент. – Вот и повесили теперь головки.
– Да ведь цветы не танцуют.
– Танцуют. По ночам, когда кругом темно и мы все спим, они так весело пляшут друг с другом, такие балы задают – просто чудо.
Не верится Иде, но как хочется, чтобы в сказке была правда! А звуки? Если бы Ида посмотрела на них! Ведь они не только танцуют, но и поют. Они совсем похожи на людей: даже думают, разговаривают и ходят друг к другу в гости. И у каждого из них – свой характер.
Какой же?
***
Как и люди, есть звуки сильные и основательные, а есть слабые и непоследовательные. У одних вся душа нараспашку, у других – спрятанный за семью замками сухарь. Один пройдет через огонь и воду, а другой и дома чувствует себя неуютно…
Начнем с самого русского, самого ясного и самого постоянного. Это звук «Р». Великий Сократ считал его прекрасным средством выражения роста, порыва, движения. В алфавите нашем он стоит хотя и далеко, но особняком и очень уверенно, а звучит широко, чисто и откровенно. Он со всеми держит себя ровно, дружно и умно; не унизится до измены, подхалимства, заискивания. Знает, что было и что будет впредь. На него можно положиться, как на самого себя. И мало кто знает, что у него есть двойник, родной брат – ласковый и трудолюбивый «Л»…
«М» хотя и милый, и нежный, но основательный и последовательный. Он в основе таких родных всем слов, как «мать», «дом», «семья».
Хороший также звук «Н»: самостоятельный и постоянный. Правда, с мягким сердцем и боится сквозняков.
«Д» звучит твердо, убедительно, но, бывает, незаметно переходит в «Т». Но не больше. Других согласных не признает.
«Г» пройдет сквозь горы, моря и дебри, но бывает, что уставший и упавший духом, так и склоняется на сторону «К» и даже «Х».
Хорошо звучит «О», однако порой слишком широко и раскатисто, того и гляди оглушит «У» или «Е».
Звук «У» нередко снимает шляпу перед «О», а при неблагоприятном стечении обстоятельств так и норовит спрятаться за гостеприимным и немного наивным «Ы».
«А» звучит ясно и произносится свободно, хотя и со столичным высокомерием, но не любит начинать слово и робеет перед «О».
«Я» почти всегда уступает дорогу вездесущему «Е».
«Б», «В» и «П» так дружны и так друг на друга похожи, что того и гляди – перепутаешь.
«С» хотя и не открыто, но претендует на славянское происхождение и очень возмущается, когда в солнечный день его начинают заслонять такие «несимпатичные» звуки, как «Ж», «З», «Ц» и даже «Ч», «Ш» и «Щ».
У «Х» много амбиции: всегда подчеркивает, что «Г» – грубо и старомодно, однако противостоять этому могучему звуку не может, тем более, что любит сладкое, а какая сила от халвы да патоки?
Что же касается «Ф», «Э», «Ю», «Ц» и некоторых других, то хотя они и «имеют вес», но к ним почему-то все относятся, как к иностранцам, предпочитают обходить их стороной.
Почти ту же тенденцию заметил и П. П. Бажов. Рассказывая об особенностях уральской горнозаводской речи, он подчеркнул: «Говорили здесь на «о», с большим уважением относились и к «е» (разговаривая твердо, во всю силу), зато вовсе не признавали «э», чокали усердно, но в середине перед согласными заменяли «ч» звуком «ш», плохо признавали «ц» и «щ», заменяя их на «с» и «ш», укорачивали окончания прилагательных и глаголов». А мы добавим, что в процессе развития русского языка отпали окончания и во многих существительных, а в ряде случаев были заменены другими звуками.
… Вот, пожалуй, и все. Теперь можно в путь. Начнем, как и условились, с «Р». Прибавим к нему первую букву нашего алфавита и получим «Ра». Что это такое? Древнеегипетский бог солнца? Конечно. В санскрите солнце – «рави», в латинском – «радианс». А в китайском «ран» – зажигать.
Кстати сказать, мастерскую древних скульпторов на острове Пасха в Тихом океане Тур Хейердал обнаружил в кратере Рано-Рараку. А второй вулкан называют там Рано Као. Как бы ни подошли мы к этим словам, но здесь налицо четыре раза упомянутый «огонь». Значит, вулкан в словах на «ра» – выходящий из земли огонь.
От «ра», стало быть, произошла и хорошо известная нам радуга. Скажете, случайное совпадение звуков? Увы, не случайное. У чехов и словаков есть Рарог и Рарашек, а у украинцев Рариг – огненный дух, связанный с культом очага. Чехи рассказывают, например, что он может появляться на свет из яйца, которое девять дней и ночей высиживает человек на печи. Бога этого славяне представляли в образе птицы (чаще хищного сокола) или дракона с искрящимся телом, пламенеющими волосами и сиянием, вырывающимся изо рта, а также в виде огненного вихря. А в древнерусской мифологии воплощением заговоров и огненного ветра был Рах.
Радигост, Рановит, Прано-Перун – боги огня, солнца.
Закончим же эту главу стихами древнего кашмирского поэта Анандавархана, посвященными солнцу:

Светил восходит в небе мириады:
Одна луна могла б украсить целый мир.
Но, кроме солнца,
чей восход нам день дарует,
И чей закат нас погружает в ночь?
(Перевод с санскрита
Веры Потаповой)
Заказ на Менделеева

– Быстроногий Ахиллес не догонит медленно ползущую черепаху, – утверждал древнегреческий философ Зенон Элейский. – Пока он пробежит разделяющее их пространство, черепаха тоже проползет немного вперед. И Ахиллесу придется преодолеть этот дополнительный путь. А черепаха снова уйдет вперед. И так до бесконечности…
– Более того, он вообще не сдвинется с места, – продолжал ученый. – Потому что прежде чем пройти все расстояние, необходимо преодолеть его половину, а до этого четверть… И так до бесконечности, потому что нет предела деления пополам… Так и в природе нет и не может быть никакого движения.
Смеялись над ним и ученые, и просто грамотные люди. Философ же Диоген в ответ на это поднялся молча с места и начал расхаживать взад и вперед.
…Шутки-шутками, но с этого момента люди задумались над бесконечным…

***
Невозможно, пожалуй, разложить в готовые гнезда звуки и слоги родной речи. Но присмотреться к ним, взглянуть на них со стороны, попытаться выяснить, откуда они пришли и что с собой принесли – разве это плохо?
Поскольку первый поиск удался, попробуем сделать второй шаг. Прибавим теперь к «р» гласный звук «е». Получим «ре». Река, море, репа, речь – совершенно разные понятия.
Только у «реки» и «моря» есть общее – вода. Значит, «ре» – вода? Тогда теория о происхождении Руси от русла и воды сразу же отпадает, потому что «ру» в таком случае – не вода.
А кроме того: орех, черемуха… Какая уж тут вода? Да, задача не из простых. И чтобы решить ее, нужно, видимо, выяснить, что значат «ка» и «мо». «Ка» — кавалер, кадриль, кадры, казнь… Не подходит. Кадить, калить, камин – тоже не имеют никакого отношения ни к реке, ни к морю. А «капля», «лакать»? Значит, «ка» – вода? Река – речная? А море? Что значит «мо»? Мост, монумент, ремонт – далекие понятия. А «мокрый», «мойка»? – Вода? Снова вода? Странно. А что же тогда «ре»? Резать – пилить и колоть. Отсюда и «репей»… Нет, тут что-то другое. В иранских языках «ре» – вода. Корень в чистом виде дают кхмеры: «реаксаса» – водяной, «реаксасей» – русалка… Так вот почему мы делаем ударение на первом слоге в словах «реки», «речка». Река – вода, течение. И ничего другого.
Стало быть, снова удача. Найден второй древнейший слог, значение которого мы позабыли, но используем постоянно.
Прибавим теперь к нашему главному и неповторимому согласному звуку гласный «и». Получим: ритор, рифма, вторить. По латыни «риктус» – открывать рот, а «рикто» – кричать. Да, оказалось, что «ри» – говорить. И это тоже приемлемо.
Подходим, наконец, к самому многообещающему слогу «ро». Он в основе слова Рось, а с нее, с этой реки, как утверждают многие авторы, началась история нашего государства. Не было ни русских, ни Руси. Но вот появилась Рось, и все встало на свои места. Вместе с ней и Русь родилась.
А вот жители Белой Церкви, которая построена на берегах этой реки, хотя и чувствуют гордость за своих предков, а посматривают на реку с сомнением: и узкая, и местами неглубокая, и травы много, и лягушки кричат, как в болоте. Неужели тут-то как раз все и началось? А между тем, об этом городе Пушкин прекрасные стихи написал:

Луна спокойно с высоты
Над Белой Церковью сияет
И пышных гетманов сады,
И старый замок озаряет…

А кто его знает, может быть, тысячу лет назад и в самом деле все тут начиналось. Да и река другая была. С этой-то уж никак славу русскую не свяжешь…
Итак, Рось – это первичное звучание Руси. Что же несет в себе широкое и раскатистое слово «Рось»? Подберем близкие к нему по звучанию слова: ров, род, рог, кровь, роса. Ров – канава – в нем может быть вода; кровь – жидкость; род – общество родственников. А «рожать» – значит «идти с водой». В этом многие исследователи убеждают. Роса – тоже вода.
Теперь посмотрим, как обстоят дела на Западе. В латинском языке «рос» – роса; в английском «роу» – грести; в немецком «рестен» – мочить лен.
Слов мало: во всей Европе меньше, чем в одном русском языке, но единство полное: «ро» – вода, течь. Стало быть, Рось – это вода, течение, река. За такой перевод и историческая география: скифы называли Волгу коротким словом Ра, а арии Сырдарью – Рангхой, Ранхой, Рахой. В основе древнеарийское «раса» – сок, влага, жидкость, течь. Это и есть русская «роса» и, разумеется, Рось.
Подтверждает наш вывод и автор «Хроники Великой Польши» (XI-XIII вв.): «Илов берет свое начало от плотности почвы. Равным образом Росток – от разлива рек».
Так же образовано название почти всех на нашей планете рек: Дон, Днепр, Днестр, Дунай – все это вода, течение, а в конечном итоге – река.
Так что же, мы – речные?.. Но посмотрите на карту мира. Где живут люди? На берегах морей, озер и рек. И теория о том, что одни русские любят реки и потому называются русскими – едва ли приемлема. Нет, здесь должно быть что-то другое. А в отношении воды все правильно: роса, орошение – в каждом из этих слов есть связанные друг с другом звуки, которые обозначают воду и только воду.
А «русло», которым объясняют нередко происхождение Руси? В словаре великого нашего драматурга А. Н. Островского сказано: «Русло, главное течение – живая вода: когда судно на живой воде, оно сплавляется безопасно, но его может сбить водою или ветром в «чужие» или в водоворот и «отурить» (Волга)». То же движение передают и другие слова с основой на «ру»: рушить (украинский язык), ручей, струя. В санскрите «ру» – тоже «быстро двигаться».
Как видим, кругом вода и движение. Но не только…
…Некоторые ученые считают, что Русь получила свое название от слова «русый». Но цвет волос не является характерной чертой нации. Весь север, за исключением народностей, сравнительно в недавнем прошлом мигрировавших туда, – русый, а юг – темный. Да и как могли быть все русы светлыми, если почти вся Украина –темноволосая? Не вяжется эта гипотеза с очевидными фактами.

***
Рассмотрим еще несколько слогов с согласной «р». Возьмем «ря». Сразу же вспоминается украинское слово «рясный» – обильный. А. Н. Островский так определяет корень этого слова у себя в словаре: «Рясь – густота листьев или ягод». Коротко и точно. Значит, «ряд» – множество в определенном порядке.
Когда-то, очень давно, понятие множества передавалось слогом «ря», но русский язык не очень-то любит «я», и оно постепенно стало переходить в «е». Так «ре» почти полностью взяло на себя функции «ря».
Теперь нам остается рассмотреть слог «ры»: рыть, рыба, рыло, крыло… Ничего, кажется, общего нет. Может быть, это видоизмененное «ри»? «Кричать», «рычать» – звучат очень уж похоже…
А впрочем, достаточно уже и того, что имеем: ра – солнце, огонь; ри – говорить; ре, ро – вода. Как в таблице Д. И. Менделеева: все есть и все на своих местах. Впечатление такое, что сел человек за стол и расписал: «Вот так вы будете называть землю, а так воду, а так солнце…» И использовал для всего этого один-единственный согласный звук… Но самое интересное даже не в этом. Оно заключается в другом: все слоги с «р» вошли в фундамент нашего родного языка. А в других европейских языках они присутствуют постольку-поскольку. Стало быть, наши предки десятки тысяч лет назад или сами непосредственно участвовали в создании общеевропейского праязыка, или так усвоили его, что мы до сих пор сохранили основу его основ. Что же касается санскрита, то можно предположить, что предки ариев или сами с нашими предками вместе были создателями этого чуда из чудес, или «работали» над ним параллельно, в самом близком соседстве.
Сегодня особенно актуальны в этой связи слова замечательного русского художника и прекрасного знатока Индии Н. К. Рериха: «Истинно великому народу дан и великий язык. Звучен язык Вергилия и Овидия, но ведь не свободен он, ибо принадлежит прошлому. Певуч язык Гомера, но и он в пределах древности. Есть сравнение у русского языка – санскрит праотец. Но на нем даже в Индии уже не говорят. А ведь русский язык жив. Он живет для будущего». Та же мысль и у Ф. М. Достоевского: «Существует один замечательный факт: мы, на нашем еще не устроенном и молодом языке, можем передавать глубочайшие формы духа и мысли европейских языков: европейские поэты и мыслители все переводимы по-русски, а иные переведены уже в совершенстве. Между тем на европейские языки, преимущественно на французский, чрезвычайно много из русского народного языка и из художественных литературных наших произведений до сих пор совершенно непереводимо и непередаваемо…»
Какое сочетание! Древнейшие начала и необузданная, ликующая молодость в одном языке!
Сколько неудержимой силы и готовой в мгновение ока взорваться энергии, какая ширь и глубина чувств, какая страсть к обновлению заключается в словах на «р»!
«Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный…
…Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
— Пусть сильнее грянет буря!»
В 41 строку «Песни о Буревестнике» М. Горький вписал 89 слов со звуком «р».
А «Весенняя гроза» Ф. И. Тютчева? Как в ней изображено утро года?
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Здесь и грохочущие раскаты грома, и необузданный океан воды, и ликующее торжество проснувшейся и широким потоком хлынувшей в обновленный мир жизни! И на 16 строк – 20 слов с «р».
Наконец, вспомним А. С. Пушкина:
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя.
То как зверь она завоет,
То заплачет, как дитя.
Чтобы нарисовать картину закрывшей небо и все сметающей на своем пути бури, а затем излить в стихах горчайшую тоску безмерно любящего сердца, поэт в 32 строки внес 30 слогов с «р».
В словах, а вернее, в слогах на «р» заключен весь мир, вся вселенная. Они передают всю диалектику развития природы, общества и мышления.
Начнем с природы: заря, зарево, радуга; равнина, гора, рубеж, рубин, руда; море, река, ручей, роса; растение, корень, морошка; репа, роща, стручок, дебри; рыба, рысь, морж, муравей, корова, жаворонок. В них – почти все, связанное с человеком: рука, рот, грудь, ребро, бедро, перст, радость. «Р» хорошо передает движение: струя, русло, время, ракета. В этих слогах – и разум, речь, решение и рисование…
Возьмите другой язык, другую землю, и у вас не будет этой впечатляющей картины. Все замкнется во времени и пространстве.
А теперь вернемся к нашему разговору о Руси и попытаемся ответить сразу на два вопроса: что значит «орума» и что значит Русь.
«Ма» – земля, страна. А что значит «о»? Вода? Океан, Обь, одеколон… Последний слог у слова Русь может передавать сразу несколько значений: «си» – вода, «сь» – показатель множественного числа: весь, гусь, лось, рысь… А может… Но об этом после.
Что же, рассмотрим сначала первый слог слова «орума».

Волнуйся предо мной, могучий океан!

…Спешит, о камни бьется горный поток, теряется в густых зарослях папоротника и выливается затем в клокочущий в долине разлив.
Кипит, кружится и пенится здесь вода. Огромным медным шаром висит над ней солнце.
Праздник жизни, праздник рвущейся из заточения наружу удали – только так можно назвать этот танец воды и света.
А в зеркальных заводях между нагроможденными друг на друга валунами разглаживают тугими животами крупный желтый песок и гальку круглолобые хариусы. Наживи дождевым червячком крючок, забрось лесу – и не успеешь глазом моргнуть, как поплавок туго пойдет под воду.
Сосредоточение хаоса и удивительной тишины; раздирающий рассвет крик жизни и стальной холод глубинных струй; горячий свет солнца и густые тени над гребнями пенистых волн!
…Вода! Это прекрасно. Борьба – это замечательно!
Итак, если исходить из «одеколона», то «о» – вода («о де колон» – вода из Кёльна).
Хорошо, попробуем это проверить путем анализа слов на «о». Начнем с наиболее простого и хорошо понятного слова «обабок». Боскет – сад; боскетная комната – комната, украшенная растениями; ботаника (в греч. языке «ботане» – трава, растение) – наука о растениях; ботва – «трава» – надземная растительная масса овощных, кормовых и технических корнеплодов. В русском языке названия многих деревьев и растений заканчиваются на «б» или «ба» (в основе «бо», как и в греческом языке): граб, дуб, боб, верба. В иранских языках наряду с «баг», «бах» слово сад звучит и как «бог», «бох» (шугнанский язык). Дари: «бота» – куст. Белорусский язык: «бацвинне» – ботва. Так что сомнения в значении этого слога не может быть: обабок растет возле деревьев. И «о» – около, рядом. А что же обозначает «ба»? Баня, бассейн, бак, баклага, банка, барда, байдарка, баркас… В немецком языке «бад» – ванна, «баден» – купаться. Стало быть, значение этого слога – вода. Любой грибник согласится: трудно найти обабок крепкий, плотный. Сожми его в руке, и вода польется как из лимона. Возможно, что и Баку произошло от этого корня: «ба» – вода, «ку» – много. А, кроме того, «ба» проявляет себя как вода и в других словах, имеющих в основе «ва». «Б» так легко переходит в «в» и наоборот, что это и не удивительно. В самом деле: вал, ванна…
«На обширном пространстве от Оки до Белого моря мы встречаем тысячи нерусских названий городов, сел, рек и урочищ, – пишет В. О. Ключевский. – Прислушиваясь к этим названиям, легко заметить, что они взяты из какого-то одного лексикона, что некогда на всем этом пространстве звучал один язык, которому принадлежали эти названия, и что он родня тем наречиям, на которых говорит туземное население нынешней Финляндии и финские инородцы Среднего Поволжья, мордва, черемисы. Так, и на этом пространстве, и в восточной полосе Европейской России встречаем множество рек, названия которых оканчиваются на «ва»: Протва, Москва, Сылва, Косва и т.д. У одной Камы можно насчитать до 20 притоков, названия которых имеют такое окончание. «Ва» по-фински значит вода».
Как прав Ключевский! И как не прав! «Ва» – действительно «вода». Но это слово не финское, потому что у финнов вода – «веси». Да и Сава, Драва, Морава – притоки Дуная, а Неретва течет в Адриатическое море. В тех землях испокон веков жили славяне. Корень «ва» в значении «вода», «течь» уходит в седую древность. В санскрите, например, «вана» – вода, «варуна» – океан, «варша» – поливающий дождем, «вари» – море. Слово это родное для многих африканских народов и почти для всей Европы. Без этого корня был бы бедным и наш великий, могучий русский язык.
Таким образом, попутно мы подошли к Неве. Многие ученые, занимающиеся вопросами топонимики, связывают происхождение названия этой замечательной реки с финским словом «нево» – болото. Но тогда и самое большое в Европе Ладожское озеро, которое раньше называли Нево, – тоже болото?
Ничего себе «теория».
А ведь все русское население, обитающее на его берегах и промышляющее рыбной ловлей, почему-то говорит: «вышли в море», «ветер с моря», «море штормует». И штормует, кстати сказать, это «болото» чаще и сильнее, чем многие настоящие моря. Площадь его 18135 квадратных километров. Одних островов – 660. Средняя глубина – 51 метр; на севере она доходит до 230. Наблюдаются здесь и сейши – «стоячие волны большого периода (от нескольких минут до десятков часов), возникающие в замкнутых водоемах» (БСЭ) в результате резкого изменения атмосферного давления, ветра и встречного движения воды. Наибольшая высота волн в северной и центральной частях озера 3-3,5 метра, а порой 5-6.
А может быть Нева «холодная вода»? Потому что «ва», «во» – вода, а «не» – холодный и светлый, как снег. И заодно со славянами в этом отношении – вся Европа. В латинском языке «нивалис» – снежный, снеговой, покрытый снегом, ледяной, белоснежный, белый как снег. То же в греческом: «нифетос» – снег. И в итальянском «неве» – снег. И в испанском «ниеве» – снег, «невада» – снегопад, «невера» – ледник, холодильник. Очень четко разграничивает холод и свет португальский язык: «неве» – снег, а «негро» – черный. Так что снег не светлый, а холодный. То же и у французов: «ниеге» (письменная форма) — снег, а «бланше» – белый. В немецком снег – «шнее», в английском – «сноу». И даже в языке манинка (Африка) «нене» – холод. Наш же снег – сильно («со», «су») холодная вода («не» + «га») или застывшая, оледеневшая вода. Вот почему и Нева, и Нево получили почти одинаковое звучание, как и Онего с Онегой, у которых «о» – очень, сильно (о значении этого корня речь пойдет впереди), а «нега», «него» – холодная вода. Между прочим, ненец – тоже человек холода или снегов.
В древнем мире Неву называли Хисин или Хесин. А ведь в «Рамаяне» Химават, Химавата, Химавати – владыка холода, царь Гималаев; Химапандура – слон, хранитель Севера. У нас то же созвучие сохранилось в Хибинах. А теперь заменим «х» на «с» или «з», что в порядке лингвистических закономерностей взаимозаменяемости этих звуков, и получим «зиму» (в санскрите «хима» – холодный, снег или «сивер», «север», передающие тот же смысл). Заметьте также, что дочь Борея звали Хионой, Снежинкой. В греческом языке «хэнс», «хэно», «хионе» — все, что связано со снегом, холодом. А если «х» произнести чуть грубее, то получим Гималаи – снежные горы или киммерийцев – снежных людей, «народа снежной земли», «северного народа».

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ