Времен связующая нить

0
1475

Индия

Мурат Ауэзов,
культуролог

Дели
1972 г. Октябрь-декабрь

8. XII.
С утра сел писать свое выступление в культурном центре Советского посольства в Дели. Проверил на Девендре и Кум-кум. В зале было много индийцев. Встретили нас тепло. Выступил со следующим текстом:
Dear friends!
Next year, in 1973, Conference of Africa-Asian writers will be held in Alma-Ata. My native town is preparing for receive guests from different countries of the tow great continents. New airport, new hotel exspeccially for foreigners, new conference-hall of the Union of Kazakh writers are under construction now. There are many different coloured posters in the streets showing tow hands – black and white – and a torch between them. Every citizen of our town knows very well, that it is a symbol of the movement of solidarity of Africa-Asian writers.
May be, it is a doze of provincialism in our entusiazm. But it is not difficult to understand feelings of citizens of my city, because it will be the first international forum held in a such big seale in Alma-Ata. It was move difficult for me to understand the fact that there are only several people from many thousands of the visitors of the exhibition «Asia-72», who have heard about the movement of solidarity of Africa-Asian writers, notwithstanding the fact that the preceding conference of this movement book place here, in Delhi.
The fifth Conference in Alma-Ata is preparing in the scale of all the republics of the USSR. Many novels and poems of Africa-Asian writers have been translated into the Kazakh and Russian languages. TV, radio, newspapers, magazines make the utmost for populization of the main ideas, of this movement: struggle for piece, against colonialism and new colonialism. The struggle for freedom of humanity.
This Conference will be a very important stage not only for the development of our literature, but for the whole improvement of culture too. There for it’s necessary to give an objective appreciation of our spirit, cultural life.
Далее 2 абзаца (данные по образованию, науке и сведения о нашей литературе) списал из «Soviet Kazakhstan».
Снова мое: The authority of a writer is very high in our republic. It is not only due to traditional respect of artistic word, but due to total literacy of our people. In these conditions a writer is more responsible before his readers, he realizes his social, patriotic duty deeper. We received the method of socialist realism, because only this method is able to express interests of the majority of people, interests of working-class. This method is able to form new and progressive world-conception of society.
Of course, we have some problems and difficulties in our development. But we have the main condition of development – educated society, material base and spiritual resources in the struggle for new culture. I mean socialist society and our belief in the ideas of communism.
One french writer said: «If you are translated, you’ll never be burnet up».
No society can be guaranteed from depression, from conservatism, if its relations with other societies are weak. Those nations are considered backward, which do not move with the main events of the present time. The role of relations, mutual information, mutual skill is very important in our century. Likewise is the role of collective international forms of struggle for decision such total problems like war, colonialism, social injustice. All these problems will be the subject of discussing on the V-th Conference of Africa-Asian writers in Alma-Ata.
Thank you for your attention.

9. XII.
Посмотрели хорошие этнографические фильмы о племенах и народностях штата Нефа (северо-восток Индии) и острова на юго-востоке. Много экзотики. Операторская работа не очень.
Сегодня взорвал режим питания. Ел все индийское, брал из рук уличных лоточников. Пил стаканами сырую воду. Ел рис, мясо, маш, зернистые пряности в плотных зеленых листах. В столовую торгпредства не поехал. Понял, что торговаться и хорошо покупать не умею. Деньги растратил, думаю без настроения о том, что дарить буду родственникам и друзьям.
Понравилось выступать на английском. В следующий раз сделаю это лучше. Текст получается продуманный, наполненный ответственностью за все слова. Нет отвлекающего внимания словесного декора. Есть чувство свежести. Нужно совершенствовать свой английский. Расширить теоретическую терминологию.
Овладеваю умением делать переходы, связки. Раньше с этим было похуже.
Зина права, язык мой утяжелен. Два выхода: либо шлифовать до олжасовского блеска порой ненужные, но звучные слова, либо – плести спокойную, ровную вязь слов, дающих наибольший простор ходу мысли. Второй путь мне ближе, но и нелегко отказаться от эпидемической привязанности к сильным, полнокровным словам.
Утром пролился маленький дождь из широких, серых туч. Но тут же проглянуло солнце. Все моментально подсохло. Велосипедисты, завернувшиеся в пледы, люди в плащах, под зонтами – выглядели одураченными.
Осталось десять дней пребывания в Дели, на индийской земле. У меня солнечно на душе. Не хочу быть здесь ни дня больше, ни дня меньше. Вдыхал Индию глубоко, с удовольствием. Хорошо, что на свете существует не один большой народ. Их несколько, и именно потому возможно жить и развиваться народам небольшим. Дипломатическое равновесие в отношениях между сверхнациями, не нарушаемое войной и приступами «братства» – вот что гарантирует малым народам жизнь и процветание. И не только им, но и самим сверхнациям.
Понимают ли Анвар и Олжас, какое важное, глубоко патриотическое дело затеяли они, став локомотивами V-ой конференции? Или только чувствуют, но не отдают себе полный отчет? Есть разные уровни понимания. Олжас, мне кажется, больше рассчитывает на то, что ситуация конференции будет стимулировать внутреннюю активность нашей интеллигенции. Я считаю самым важным то, что мы, в связи с этой и подобной конференциями, становимся обозримыми, попадаем в поле зрения мировой общественности. Если выход будет удачным, нас не скоро забудут. И это даст возможность еще посражаться.
Исполнение национального долга синонимично исполнению долга интернационального – вот мысль, которую внушает Олжас всеми своими поэтическими и публицистическими декларациями. Это формулировка переходного периода – от «инобытия» к обретению нового национального бытия. Подобного рода афоризмы, при всей бесспорной правильности своей, и взрывоопасны, и рыхлы. Они раскрепощают, дают свободу индивидуальной воле, но не определяют сущности общественного развития, не формируют целенаправленную деятельность коллектива или общества. Эволюции одного поколения интеллигенции (от эмбриональных уровней национального самосознания) достаточно для того, чтобы проследить, как игристая пена первых слов выдыхается, перестает отличаться от застойной водички лужиц. Достигается один значительный эффект – мы не хотим больше кормиться плесенью, оттого что узнали вкус иных вод. Но до самих родников еще добираться. И здесь общие лозунги, к компромиссу, объективно – к торможению, оказываются не только не пригодными, но и первейшим препятствием на пути. Чтобы выбрать направление, нужно избавиться от соблазнов брожения.

10. XII.
Накануне был чудесный вечер. Вместе с другими среднеазиатами был в гостях у Рано, вышедшей замуж за индийца.
Просторный одноэтажный дом (недалеко от Indian Radio). Много комнат. В каждой – камин, вентилятор. Неловкости при входе в дом не возникает, потому что все малознакомые люди оказываются мельче превосходных картин, развешанных на всех четырех стенах прихожей. Автор – сама Рано. Сюжет – восточный и мировые сюжеты (скорбь, горе, любовь). Много цветовой символики и символики рисунка. Отличаются ее работы от тех, что выставлены в музее современного искусства, и большей глубиной мысли, и большей смелостью. Рано органично восприняла индийскую свободу изображения чувственной линии. Фархад, сюжеты из «Шахнаме», три лица Фархада: воин, мудрец, мирской человек. Одну из ее работ купили за 5 тысяч рупий, цена очень высокая по индийским условиям. Муж был политическим деятелем. Сейчас добродушный, гостеприимный хозяин дома, в котором собираются писатели, художники, кинематографисты, актеры и даже спортсмены, журналисты. Была восхитительная, тонкая, как олененок, певица и танцовщица. Пела печальные песни, муж аккомпанировал. Хорошо пел Мирхайдаров, создавал акустический эффект маленькой тарелочкой, которую держал, меняя позиции, у рта. Смотрится это очень хорошо. И голос оказался у него приятный. Я, естественно, не мог представить песенного искусства казахов. Хотя они прозвучали бы в этом доме, на этой земле очень уместно. У Рано трое детей: две девочки возраста примерно 12-14 лет, сын лет 9-10. Красивые, полные жизни дети. Подарил при расставании Рано книгу Аль-Фараби, сказал, что были времена, и они никогда не проходят, когда человек может стать большой личностью и вдали от родины. Увидел и почувствовал, насколько близки и взаимоприемлемы культуры (и быт) узбеков и индийцев. Муж Рано сказал, что слово «урду» образовалось от тюркского «орда». Это воины моголов, заговорившие на языке, в основе которого лежала индийская грамота, но лексика была преимущественно тюрко-персидской. Плов, в частности, пришел в Индию с моголами. Разговорились с драматургом. Была долгая, вкусная пища: с перцем и без, на выбор.
Сегодня из длиннющей очереди прорвался голос Мачве. Пришел вместе с женой. Не сообщался оттого, что недавно только вернулся в Дели (был больше месяца в Болгарии). Пригласил на индийскую кухню. Идем завтра утром вместе с Зиной. Увидел коньяк, вспомнил, видимо, алма-атинский хмель свой. Но сказал не о себе, а об Олжасе, что тот хорошо выпил. При жене о Дургавати говорит вскользь.
Утром позвонил Б. С. Сингх, вечером придет в павильон. Собирается поговорить о литературе. Накручивается пружина встреч. Раздариваю без ведома Наримана наши сувениры. Будет, конечно же, будет ворчать. Людей сегодня невероятное множество. Как-нибудь выстоим.
На Лену индийцы набрасываются как мухи на мед. Вокруг Зины завихряются и отлетают по одному, кроме 2-3 человек, с которыми она ведет, по всей видимости, профессиональный разговор.
Я хожу как жеребец. Ко мне Тихон Петрович направляет посетителей по одному. Отходят насыщенные, удовлетворенные. Я стою некоторое время обессиленный. Ищу маралий корень – Кум-кум или Аню, готов к очередной встрече.
Рубашка, сари или тело?
I want to sample the taste of your lips. And I want to taste your body. «Не так», – говорит Кум-кум.
Первые человеческие слова произнесла Ева. До этого были только божественные слова. Ева оправдывалась. С тех пор реки оправдательных слов проистекли из уст человеческих. Писатели в большинстве своем по натуре – женщины. Оправдываются в грудах макулатуры. Литература «чувства вины» вся выросла на этом оправдывании автором себя, как человека и человека вообще. Достоевский был горестной и стоической рано овдовевшей женщиной, по вине которой ушел из жизни муж. Оправдывание – одна из условностей, для нас необязательных, современной художественной литературы. Мы должны перекраивать мир словом так, как это делали боги. Уверенно, без условностей. Такова поэзия, вся литература тюркских кочевников. В ней нет чувства вины. В этом отличие ее от западноевропейского экзистенциализма. Нам нет дела до груза прежних отношений. «Образоваться» в европейском духе нам нужно было только для того, чтобы понять его ограниченность. На это не следует тратить много времени. У нас другой путь, другие задачи. Нужен один-единственный экспрессивный выход нашего скептического отношения к «галилеям». Надо повернуть Абая лицом к Мекке.
Сегодня столпотворение у входа в павильон имело трагические последствия: 58 раненных, из них четверо – дети.

11. XII.
Литературная Академия им. Р. Тагора. (Rahman – архитектор, очень известный, муж знаменитой танцовщицы). В этом здании три культурных учреждения:
– Музей музыкальных инструментов.
– Paperts музей.
– Музыкально-драматическая Академия.
(Fine arts Academy).
17 лет назад была образована. Первым Президентом был Неру (10 лет).
Ratha Кришнан – в настоящее время.
В этом здании прекрасная библиотека (40 000 книг). В музее музыкальных инструментов (разнообразие временное, географическое) поразил инструмент из костей женских ног (Тибет).
Целый раздел инструментов, похожих (однотипных, до полного сходства) на кобыз. Гид знает, что такое кобыз. Есть инструменты явно могольского происхождения (карнай, зурнай). Музей масок. Во дворе здания – открытый театр. Ставят Лорку, Беккета, Чехова и многих других, особенно, современных западных драматургов. Литературная академия объединяет писателей, которые здесь же могут поработать в библиотеке, побывать на репетициях драматических актеров, прослушать любую музыку в зале прослушивания, осматривать работы художников, скульпторов. Здесь и этнография, и история, и национальные сокровища (духовные). Атмосфера что надо. Встретил здесь того поэта, который уводил нас из Пресс-клуба вместе с Мирой. Что-то читает, подбирает интересующую литературу.
Рядом – Университет Дж. Неру.
Кабинет Мачве прост, изящен. Кругом драпировка из циновок, циновка на полу. Ощущение легкости. Плетеные кресла. Вентилятор, на полу электрический рефлектор. Мачве деловит, вежлив, много, сочно болтает. После чашки чая сложили в портфель отобранные книги по литературе Индии, поехали в International Dool Museum. Закрыт (понедельник). Зашли к редактору издательства детской литературы. Издает на английском, главным образом (не только на Индию, но и на весь мир), и на хинди. Качеством бумаги и репродукцией не блещут. Отобрали по нескольку сравнительно неплохо иллюстрированных книг. Вначале вроде хотели продать нам их, затем редактор застеснялся и, особенно после встречи с известным по всей Индии Шанкаром, главным человеком в этом мире кукол и детской литературы, стал не деловит, а гостеприимен, презентовал нам по 6-7 книжонок.
Музей кукол восхитителен. Куклы из 76 стран мира, причем в разделе каждой страны представлены еще и ее регионы или республики, как в разделе СССР, например. Четыре казахские куклы уютно устроились в волшебном мирке, где все жители в лучших и самых характерных для себя нарядах, в типичных позах. Хороши корейские, испанские куклы (пленительная красота, грация, пластика), остроумны французские. 24 года Шанкар, любимец Неру, собирает эти куклы со всех концов света. Культурные делегации привозят ему в дар все новые и новые, он их помещает под стекло. Там сухо, тепло, чисто, мирно. Все очень красивое, многообразное, выразительное в жестах, лицах человечество собралось в этом доме. Необыкновенное чувство праздника царит в нем. Нам повезло. Поскольку был выходной день музея, посетителей не было. Гулкие шаги, тихо, хорошо освещены фигурки многого множества мастерски сделанных кукол. Царство кукол, которые в этих роскошных покоях оживают. Умолкают и приостанавливаются, когда подходишь к ним поближе, да и то на миг, не больше. Потом не выдерживают, начинают переминаться с ноги на ногу, подергивать ручками, шевелить губами, закрывать и открывать глаза. Расставили их очень хорошо – с теплым юмором. Человечный, добрый музей.
Поехали домой к Мачве. Квартиры этого дома распределял сам Неру. 2-ой этаж. Просторная квартира, но очень проста. На потолке большие пятна, стена шелушится. Много воздуха разгуливает по квартире. Санузел чистый, обшарпанный, комнаты большие, обязательный камин. Жена, дочь (22-х лет), крохотная (8 месяцев) внучка.
Вегетарианский обед. Были острые специи. Подают в больших, плоских, металлических подносах (на каждого). Есть из них ложкой или вилкой немыслимо. Хорошо руками. Я и ел руками, с удовольствием. «Доверяю больше чисто вымытой собственной руке, чем сомнительной чистоты вилке». Овощи по-разному приготовленные. Зелень салатная. Рис с кошунатами, цветной капустой, со специями. Маленькая металлическая чашка с густой жидкостью (гороховый суп с большой дозировкой растопленного масла). Маленькие, пухлые лепешки. Макаешь в чашечку. Очень вкусно. Холодная вода. Фрукты, сладости. Кофе.
Мачве везде помногу рисовал. Занимал нас рисунками, пока жена вызывала такси.
Принял хорошо, о чем сам же и сказал при расставании.
У меня от этой встречи осталось двойственное впечатление:
1) Мачве гостеприимен, принял лучше, чем можно было ожидать.
2) Мачве не из тех, кто ищет. Во всем уравновесился. Даже в том, что он называет «this national work».
Второе обстоятельство вынуждает остаться равнодушным ко всем достоинствам Мачве и безболезненно о нем забыть. Не захотел он вернуться к алма-атинскому разговору.
Сегодня – понедельник. Но столпотворение, давка с криками боли. Потерянная обувь, шарфы, потерявшие родителей дети, мечущиеся в панике папаши и мамаши, потерявшие детей – все это продолжается. Подходят ожесточенные посетители. С желанием убедиться, что не стоило торчать 3-4 часа в жестокой давке, чтобы увидеть лишь это. Вымещают накопившуюся злость на гидах. Своеобразно пытаются сделать это. Уточняют: «Вы – гид?», затем уточняют еще: «Значит, вы должны обо всем знать, что касается вашей страны?», затем следует вопросик типа: «Расскажите, пожалуйста, о статусе адвоката в вашей стране?» или «Почему в вашей стране нет безработицы?». Глаза требовательные. Трудно выбрать, отвечать ли серьезно или отделаться шуткой. Налипает толпа таких же уставших в очереди, жаждущих отмщения посетителей. Ждут с интересом, как-то выкрутится гид. Остается одно, двинуть главному под дыхло – словом, разумеется.

12. XII.
Переводчицы взяли выходной. Я стою в разделе Казахстана один. Весь день. Проснулся рано. Настроение боевитое. Попытаюсь выйти из поединка с честью. Длинный хвост очереди замер перед броском. Набирает потенциал разочарования.
Вспоминал музей кукол. Все нарядное, праздничное, в лучших своих одеяниях, в излюбленных позах многообразное человечество собралось под его крышей. Куклы расставлены с хорошим вкусом, людьми веселыми, чистыми. Это поразительно – нет слов, нет музыки, нет движения, но статичные композиции вызывают взрывы хорошего, очищающего смеха. Нет тяжелого глубокомыслия древних и ультрасовременных скульп­тур. Мудрый человек Шанкар. Хороши танцующие куклы, сложные телодвижения, особенно, у всадника, в такт бегу рысака. Это всемирный фестиваль национальных миров без мусора, пота.
Первую половину дня выстоял. Временами чувствовал, как дрожит, трепещет натруженное горло. Научиться бы говорить на дыхании. В Индии много хороших ораторов. У нас ораторское искусство бытует в народе, но не на уровне собраний, конференций, встреч, решающих дело. Там все формализовано. Не могу поверить в то, что это закон века. Не может быть подлинным, правдивым и красивым решение, принятое заранее, в суете, перегруженное привходящими заботами. Должно наступить время решающего голоса собрания. Оно должно прийти, потому что никто ведь не отменял и не может отменить институт собрания. Формализация собрания говорит о том, что оно способно быть формализованным и в этом ущербность собраний. Диктатура временами надежней. Но время диктатур прошло.
Получил хороший костюм.
Градов Юрий Николаевич отвез в гости к себе в дом. Страничка жизни советских сотрудников в Дели. Приехали межкнижники из Бомбея и Мадраса. Жена Градова, Галя, хорошо танцует «Былкылдак». Сам Градов хорошо поет песни Вертинского и Лещенко. Тепло вспоминает юго-восточный Казахстан. Отлично помнит названия мест, перевалов, дорог вокруг Сарыозека. Теплые, прочные воспоминания. Предвоенная и военных лет Алма-Ата. Апорт. Международная конвенция по авторскому праву. Интересно послушать было об этой особой жизни книги из уст тех, кто ее проталкивает за рубеж. Получил в дар Библию на русском («Новый завет»). Танцы. Обильная закуска. Хорошая выпивка. Долгая езда по ночному Дели. Очень своеобразный человек Градов. Седой, волосы ежиком, рослый, крепкий. Влюблен в горную Азию. Тоскует о высотах. «Не может быть плохим человек, видевший наши горы».

13. XII.
Жду звонка Саксены. Видимо, не дождусь. Все звенья до сих пор срабатывали. Сегодня свободный день. Жаль, если встреча не состоится.
Просьба Саксены: выслать стихи О. Сулейменова и других поэтов на русском языке. Чтобы можно было издать в Индии. Все аспекты современной казахской поэзии.
Встреча состоялась, но позже, чем предполагалось. День, тем не менее, прошел хорошо. Снова побывал в музее кукол. Все осматривал не спеша, внимательно. Куклы, конечно же, хороши. Музей музыкальных инструментов, музей театральных масок. Был ошеломлен в кабинете прослушивания. Полчаса небытия, стереофоничность разгоняет всяческую персонификацию. Самые лучшие часы дня были в номере. Читал вслух, в присутствии, Библию. Давно, давно не испытывал такой полноты увлеченности, как дважды в этот день. Очнулся – это случилось со мной дважды.
Вечером был аристократический прием в клубе B. S. Сингха. Дургавати приехала с больным горлом («she is unwell»), в неважном расположении духа, беспрерывно кашляла. Становилась charming только временами. В разговоре не участвовала. Не участвовал и B. S. Сингх. Шел трудный, долгий диалог с Саксеной. Продолжили в Rajdoot. Говорил я об историческом жанре; содержание и значение. С Саксеной трудно говорить, он имеет искаженное в сторону чрезмерной драматизации представление о нашей ситуации, литературе. Говорил я ему: писателям совсем не трудно быть критичными по отношению друг к другу. Труднее найти общий язык, стать сподвижниками. Не нужно постоянно акцентировать свои преимущества. В масштабе актуальных проблем, которые необходимо решать совместно, это – крохотные преимущества. Саксена – один из немногих зарубежных литераторов, питающих устойчивый уже интерес к Казахстану. Лишаться его – чрезмерная роскошь. Но если он останется в своих предубеждениях, лучше не иметь такого «друга» нашей литературы за рубежом. Печально, очень печально заговорил он вдруг перед расставанием: «90% моего народа – неграмотно. Я пишу для 10%. Но многие – читают на английском и не читают на хинди». Мне вдруг стало тяжело от этих слов. Ощутил, каково ему.
Образованное общество. Надо продумать хорошо, что это такое. Грамотность еще не означает образованность.

14. XII.
Красный цвет мне противопоказан. Болят глаза от красных чернил.
Утром смотрел документальные индийские фильмы. Индийцы видят многообразие, но не в состоянии уловить целостность. У них-то и нет концептуальности, не ощущают процесса. Единое у них слишком общее, сверхсумма частностей. Такое единое уходит за пределы осмысления, перестает быть видимым, осязаемым. Фильмы однообразны. То, что показалось мне смелостью оператора, оказывается стандартом, кочующим из фильма в фильм. Минарет – труба современного предприятия. Взмах руки женщины – тут же смена кадра другим: монумент, всадник с поднятой рукой. Единственный фильм понравился: об Амрите Шер Гил. Картины ее, поданные режиссером, впечатляют больше, чем в натуре, в музее современного искусства. Родилась Амрита в Венгрии, мать – венгерка, отец – индус. Училась изобразительному мастерству в Париже. Ею сказаны слова: «В Европе – Пикассо, Гоген. Индия принадлежит мне».
Пришла в павильон Дургавати. Сам не ожидал, что так ей обрадуюсь. Вчера не было точки в расставании. Сегодня эту точку я поставил решительно. Сказал прощальные слова. Все звенья сработали нормально. Осталось одно – благополучно и не задерживаясь добраться до дома.
Утром, в ванной, обнаружил желтую пыльцу на кисти левой руки. Подумал, где-то вымазал руку. Смыл пыльцу и забыл о ней. Днем разминался на площадке. Сел отдохнуть, и снова увидел желтую пыльцу на том же месте. Стало тревожно. Это не может быть просто совпадением. Желтизну на руках не видел прежде, тем более, такую странную. Кожная болезнь? Рука, там, где была пыльца, покрывается красноватыми пятнами.
Привязался я к павильону. К этим толпам людей. К национальному уголку нашего зала.
Почувствовал неожиданно неодолимое желание побыть одному, ни с кем, ни о чем не говорить.
Заболею, не особенно огорчусь.
Стабильными в Индии были два обстоятельства: хорошее, регулярное питание и бесконечная очередь вокруг павильона.
Дистанцию в 55 дней начал, проходил и завершаю один. Нариман – не спутник, среднеазиаты – тоже, М. Исаев, Борис – «космический мальчик» – остановки на пути: приятные, но отвлекают от дороги. Пройду, пройду мимо всех, буду идти, ни о чем не сожалея.
Вернулся из поездки в Лахор Девендр. Был там вместе с братом. Спешил приехать обратно к 13 декабря, чтобы успеть на встречу с Саксеной. Был здесь вчера, но меня не застал. Сабыргуль подозревает его в краже 200 рупий.
Вот ситуация, из которой я не могу найти выхода. Избавиться от подозрений нет возможности. Девендр мог украсть деньги, хотя бы из комплекса Раскольникова, которого он не лишен. Но поверить в это трудно, потому что Девендр был все дни Выставки с нами в качестве лучшего индийского друга. Если он не виновен, то несправедливо, чтобы угнетена подозрениями была Сабыргуль. Выяснить нет возможности. Сказать об этом Девендру? Можно ли найти такую форму объяснений, которая не оскорбила бы его, если он не виновен, и не вышибла из колеи, если он все же взял деньги.
Странно, только успел я записать это, как возник рядом Девендр. Весь вечер мы стояли вместе. Он оказался в изоляции, ни Сабыргуль, ни Таня не идут к нему.

15. XII.
Никаких желтых пятен больше не появлялось. Готов воспринять вчерашний визит пыльцы как добрый знак. Хотя эта история выбила меня из колеи. Встревоженный, ушел с волейбольной площадки. Бесцельно торчал весь вечер в павильоне, отлучившись на ½ часа в павильон монголов, где молчаливые хозяева сразу же, только я вошел и представился, протянули виски без содовой. Бестолковые прошли вечерние часы и в гостинице. С утра находился во власти вчерашнего разлада дел. Имел все, чтобы спокойно отправиться в York к Рэй Ин. Встретиться, как обещал с Девендром. Ничего этого не сделал. Поехал со всеми на очередной базар. За слишком дорого купил сари и кольцо. В York никого не застал, опоздал, ждали меня пораньше. Много легче стало, когда взял да и растратил в одном магазине все деньги. Купил дорогие, красивые подарки. Немного, к сожалению. Придется ломать голову, как распределить. Знаю только, что шахматы из слоновой кости разделю между Болатханом и Булатом Каракуловым.
Осталось написать отчет и дожить, не голодая, последние дни.

16. XII.
Дважды вернули отчет. Первый раз «завернули» за «критицизм», во второй – за «лиризм».
Событием дня была, конечно, встреча с членом парламента, летчиком, писателем (автор более 30 книг), ученым-физиком, владельцем персонального самолета и многих домов в различных уголках Индии (восточных) господином Синха. Неоднократно встречался с Горьким, со Сталиным (рассказал о 8 ноябре 1932 г.), с Хрущевым. Друг Неру. Участвовал в операции «Бангладеш». Влияет на политический климат в стране и на строительство тех или иных оборонительных линий, промышленных предприятий. Хорошо помнит Среднюю Азию, Казахстан. Участвовал в итало-абиссинской войне. Владеет английским, французским, норвежским, русским, югославским, итальянским, рядом языков Африки, языками Индии. Родной язык – хинди. Руководит лабораторией по изучению радиоактивности пород. Показал образец породы, радиоактивность которой в 2 раза больше, чем в рудах СССР. Носит подробные карты военных действий во времена операции «Бангладеш». Единственный секрет – как возбудить радиоактивность кусочка породы, чем его бомбардировать. Объясняет высокую радиоактивность его тем, что южная часть Индии – очень древняя земля. 6200 млн. лет. Земля Севера моложе. Гималаи образовались от столк­новения Севера и Индийского – некогда – острова. Южная индийская почва дольше вбирала в себя активность космических лучей. На эту тему провел заседание парламента, заполнил газеты информацией. Интересно, похоже ли это на правду? В нем много, на мой взгляд, гуманитарного авантюризма.
Вести дневник перед сном: забивать крышку гроба, в котором лежишь сам вместе с прошедшим днем.

17. XII.
Последний день Выставки. Завтра – официальное закрытие. Ночью (в ночь на 19-ое) улетаю в Москву. Покончил с делами делийскими. Пока жил здесь, ребят вспоминал не часто, только собрался в дорогу – потянуло к ним. Отчет мой приняли. Нариман устраивает прощальный ужин. Расстаюсь с Выставкой без сожаления. Устать не успел. Но и дальше быть здесь не имеет смысла. Программу завершает встреча с Кум-кум.
Был у нее дома, познакомился с родителями. Стихи, прохладные ладони. «Please» – Moon. Подарки.
Лим – excellent asian men. Роскошная рубашка – хорошая память о нем.
Вечером – проводы. Ивяшницы тепло провожали. Трёхединая добродетель: обаяние, разносторонность, внимание к женщинам.

18. XII.
С утра прибежала Кум-кум. Взволнованная. Лим пришел респектабельный. Тепло простились. Девендр позвонил «Никогда не забуду». Попрощались с Саксеной. Все.
До свидания, Дели, Индия!

(Продолжение следует)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ