КРИСТАЛЛЫ ПОЭЗИИ МАГЖАНА

0
1114

Гюльнар Муканова,
кандидат исторических наук, доцент
КазНУ им. аль-Фараби

В Послании народу Казахстана от 10 января текущего года Глава государства Н. Назарбаев обозначил десять стратегических направлений развития нашего общества и его возможностей. Среди прочих особое внимание уделено человеческому капиталу. В Послании сказано: «Наращивание потенциала нации требует дальнейшего развития нашей культуры и идеологии. Смысл «Рухани жаңғыру» именно в этом… Идеалом нашего общества должен стать казахстанец, знающий свои историю, язык, культуру, при этом современный, владеющий иностранными языками, имеющий передовые и глобальные взгляды».

Духовная модернизация обладает колоссальным мультипликативным эффектом, это закономерность, многократно доказанная всем ходом всемирной истории. Живительные соки тюркской казахской поэтики уберегли душу народа от оледенения в годы войн, репрессий и «застоя», и они будут востребованы всегда, пока есть носители древней культуры.
Юбилей юбилею рознь. Труден был тернистый путь к полной реабилитации лучших сынов Казахстана, сложивших головы за право быть самими собой, высоко нести идеалы Алаша.
В 2018 году, в рамках празднования 125-летия величайшего тюркского поэта Магжана Жумабаева, состоятся плановые мероприятия. Сегодня о нем знает любой школьник, а его портрет повсюду узнаваем. Однако четыре десятилетия назад о Магжане можно было говорить лишь шепотом, на кухне, закрыв предварительно все двери. Помимо академической общественности за реабилитацию автора непревзойденных лирических произведений, автора первого казахского учебника по педагогике, публициста, редактора и переводчика, в ту пору взялись простые люди, его родные, реально рисковавшие своей свободой и благополучием близких. О суп­руге и вдове Магжана, Зылихе апай, которая достойна уважения и преклонения перед стойкостью, написаны воспоминания. Кто же еще, конкретными делами и искренними упованиями, приближал долгожданный час оправдания?
…Восемнадцатилетний Магжан одним из первых откликнулся на издание первого национального журнала «Айқап» в г. Троицке. В первых же номерах журнала «Айқап» были опубликованы его стихи: «Жатыр» (№ 2, 1911), «Шын сорлы» (№ 9, 1911), «Жазғытуры» (№ 4, 1912), «Бұлбұл» (№ 7, 1912). Примечательно, что все четыре произведения молодого казахского поэта в этом издании относятся к разным жанрам; в них присутствует и любовная лирика («Бұлбұл»), и гражданственность («Жатыр»), и пейзажные зарисовки («Жазғытуры»). Это означает, что к началу второго десятилетия ХХ века сложился собственный стиль поэзии Магжана.
Известный ученый-филолог, профессор Х. Х. Махмудов, приложивший много усилий по реабилитации поэта Магжана Жумабаева в 1960–1970 годы, проводил такое сравнение творчества казахского акына: «Пейзаж в лирике в самом высоком смысле этого понятия введен в поэзию советского Востока Магжаном (примером может служить стихотворение «Весной» и т. п.). Как видим, для его пейзажа в лирике является обычным одушевление явлений природы и окружающей действительности. В данном случае метод Магжана – его мироощущение и миропонимание – параллелен методу Бориса Пастернака» [Махмудов Х. Казахский лирик. В книге: Жұмабаев М. «Шығармалар», т. 2-3. Алматы, 1996, с. 431].
Известно, что Магжан увлекся стихосложением с 14-ти лет. Полноценный сборник его творений «Шолпан» вышел в 1912 году в Казани в типографии братьев Каримовых при содействии наставника Галымжана Ибрагимова. В нем раскрыта тема гражданского сознания («Сорлы қазақ»), угнетенного положения женщин Востока («Беззащитная», «Жас келін», «Зарлы сұлу»), пейзажной лирики («Жазғы таң») и т. д. Так, в стихотворении «Қарағым» поэт призывает молодежь учиться, не бездельничать, не пребывать в застое. Без знаний, утверждает он, жизнь сродни смерти и забвению. Ему в то время исполнилось 19 лет (!).
Чем притягательны творения Магжана? На это вопрос ответ найдет всякий, кто прикоснется к ним однажды. «Красота человеческой души, трагические судьбы людей, счастье и несчастье, мечты и идеи о прекрасном будущем, – таков круг тем молодого поэта», – констатировал профессор Х. Махмудов публично с вузовской кафедры, профессионально защищавший наследие поэта от несправедливых оценок. Он писал: «Любовь Магжана к родному краю и родному народу – беспредельна. Нынешняя критика творчества Магжана ограничивается априорными выводами, отнюдь не вытекающими из содержания его произведений» [Махмудов Х. Казахский лирик. В книге: Жұмабаев М. «Шығармалар», т. 2-3. Алматы, 1996, с. 433].
Более пятидесяти лет назад, в 1967 году, на общегородском лингвистическом семинаре в малом актовом зале КазГУ (ныне – КазНУ им. аль-Фараби) состоялось знаменитое выступление доктора филологии, профессора Махмудова в защиту Магжана. Ознакомившись со стихами поэта, заботливо собранными его вдовой, Зылихой апа, Х. Махмудов и его единомышленники: Бейсенбай Кенжебаев, Хамза Абдуллин, Александр Жовтис, Федор Моргун и Олжас Сулейменов включились в подготовку их публикации в литературной обработке в журнале «Простор». И. П. Шухов пригласил в редакцию студентов КазГУ, были начаты работы по переводу стихов на русский язык. Материалами для коллективного творческого проекта послужили произведения Магжана, скопированные Зылихой апа из газет и журналов, прижизненных сборников поэта 1912, 1922 и 1923 гг.
Глубокий анализ специфики стиля и контента творчества Магжана, проведенный более полувека назад, позволял сопоставить наследие репрессированного гения тюркского стихосложения с произведениями и творческой судьбой современных ему поэтов и прозаиков. Профессор Махмудов подчеркивал: «После Октября Магжан определенное время выступал с тех же позиций, что и до революции. Но в этом он не был исключением. Вместе с ним выступали Султанмахмут Торайгыров, написавший официальный гимн Алаш Орды, Беимбет Майлин, автор стихов того же названия, Мухтар Ауэзов и в художественном творчестве, и в особенности в публицистике, выражал те же идеи… У Магжана Жумабаева переход на советскую платформу оказался более сложным, творческий кризис, несравненно, более глубоким. Это объясняется особенностью его творчества (лирического прежде всего), и популярностью, и непререкаемым авторитетом во всех слоях общества, и личными качествами поэта…» [Махмудов Х. Казахский лирик. В книге: Жұмабаев М. «Шығармалар», т. 2-3. Алматы, 1996, с. 434].
Очарование поэзией Магжана прочувствовали не только его соотечественники; его влияние не ограничивалось национальными рамками. По мнению Х. Махмудова, «поэтическая культура Магжана, его высокое мастерство благотворно сказались не только в казахской поэзии, но и в творчестве известных представителей других тюркоязычных народов (татар, узбеков, башкир). Для аргументации своего преклонения перед талантом казахского поэта и необходимости его реабилитации он приводил мнение М. Горького о другом ярком, самобытном поэте – Сергее Есенине:
«Сергей Есенин, – говорил М. Горький, – родился как орган поэзии, и о нем нужно говорить как о поэте (не столько о деятеле, даже не столько о человеке)». Магжан Жумабаев родился как орган поэзии казахского народа, его творчество является ярким свидетельством высокой поэтической одаренности казахского народа. О нем нужно говорить, главным образом, как о поэте». [Там же, стр. 435].
Аналогичную ссылку на М. Горького при защите Магжана приводил и башкирский поэт Сайфи Кудаш, который в письме Д. А. Кунаеву утверждал: «…Все творчество Магжана общенародно, как и творчество Сергея Есенина в русской поэзии».
Несгибаемый характер поэта отмечен в завершающих строках доклада профессора Х. Махмудова: «Высокохудожественная поэзия Магжана Жумабаева ни на секунду не прекращала своей жизни, преодолевала все преграды. Она подобна серебристой тянь-шаньской ели, которая иногда прорезает даже гранитную скалу, растет, как на постаменте, ее питают глубокие корни, и она стоит горделиво и высоко-высоко. Так и кристально чистая лирика Магжана находила путь к сердцу народа, который он любил искренней сыновней любовью».
Тот гражданский акт в защиту поэта был грубо остановлен властными структурами. Профессор и сотрудники вуза получили взыскания, редактор «Простора» И. П. Шухов отстранен от должности. Впереди были десятилетия забвения…
Гражданская лирика Магжана опирается на глубокие познания истории тюркской цивилизации. Начиная с ранних его стихотворений звучит в них тема тюрков («Орал тауы», 1913). Поэт развивает эту тему и в последующем. Не случайно Мустафа Шокай, находясь в эмиграции в Европе, восхищался стихами Магжана, обращенными к Кемалю Ататюрку («Алыстағы бауырыма», 1919). Дипломат, публицист, политический деятель, он цитировал стихотворения поэта «Мен жастарға сенемін», «Түркістан» в европейском радиовещании.
Сравнивая стиль творчества М. Жумабаева с зарубежными классиками, можно отметить, что ряд его панорамных исторических полотен (как например, поэма «Баян батыр») схож по манере изложения с балладами англо-шотландского романтика Роберта Льюиса Стивенсона (1850–1894). Их перевод на русский язык блестяще осуществил С. Я. Маршак. Слова Лиона Фейхтвангера, сказанные о Р. Л. Стивенсоне: «…Он обладал той зоркостью взгляда, той мудростью рук и той прямотой сердца, которые поднимают любой материал над сферой только интересного, сенсационного… Это книги настоящего человека…», легко ложатся на литературный портрет Магжана. [Фейхтвангер Л. О Р. Л. Стивенсоне].
По пылкости же любовной лирики стихотворения «Гулсум», «Сүй, жансәулем…» и другие обнажают нерв души так же, как и лирика немецкого поэта Гёте, или дастаны восточных поэтов (Руми, Фирдоуси). Сам Магжан высоко ценил наследие Абая и посвятил ему стихотворение «Атақты ақын сөзі алтын хакім Абайға» (сборник «Шолпан», 1912). В период учебы в медресе «Галия» (г. Уфа) он много читает. Для него открылся мир тюрки. Примечательно, что в стихах М. Жумабаева заметны проблески древней тюркской культуры. Поэт в своих стихах восхваляет носителей энциклопедических знаний, выходцев с Востока: Ибн-Сину, Аль-Фараби, вождей и батыров, прославивших регион, а также известных ученых Средневековья. Они занимают почетное место в пантеоне, созданном пером талантливого поэта Магжана Жумабаева:

«Асыл қан – қасиетті түрік қаны,
Сол қаннан – Ибн-Сина Әбуғали.
Молдығы білімінің сиқыр дерлік,
Дүниеге мұндай адам туды ма әлі?

Түріктін кім кеміткен музыкасын,
Фараби тоғыз шекті домбырасын?
Шерткенде тоқсан тоғыз түрлендіріп,
Жұбанып, кім тимаған
көздің жасын?!…»
(«Түркістан», 1923)

Поэт призывает подражать ученым, мыслителям, брать с них пример, изучать науки, создавать музыкальные шедевры. В этом весь Магжан, глубокий и до конца не познанный, любивший жизнь и постигавший суть вещей.
Увы, до сих пор неизвестно, где похоронен Магжан Бекенулы Жумабаев.
Поминальный ас по нему впервые состоялся в далеком 1989 году, на его малой Родине, по инициативе родных. Автору этих строк хорошо знаком суровый нрав зимнего Северного Казахстана. Январь 2018-го. Морозец, но снега выпало немного. Меняется климат планеты, но неизменны духовные истоки человечности и порядочности. Со многими из тех, с кем довелось встретиться в этот раз в г. Петропавловске и пригородном Бесколе, мы знакомы не первый год. Эти люди настолько скромны, что разговорить их возможно лишь в преддверии юбилея, ведь им есть что вспомнить. Это живые источники, знающие ситуацию изнутри, на их глазах старшее поколение сберегло и завещало им беречь память о Магжане.
Итак, предлагаем вашему вниманию воспоминания тех, кто трепетно хранит память об отцах, преодолевавших неверие сограждан и хлопотавших за реабилитацию Магжана Жумабаева на родной ему земле Сарыарки.
Из воспоминаний Зайни Султангазиновны Буздаковой (в девичестве – Биляловой), директора школы-лицея № 2 села Бесколь Кызылжарского района СКО:
«В августе 1978 года, после окончания второго курса педучилища в Исилькуле, отработав сезон в стройотряде (ССО), я вернулась домой. До начала учебного года оставался примерно месяц, и отец посоветовал мне поехать с родственницей, Бибизайып апа, в Алма-Ату, сопровождать в санаторий ее внучку Эльмиру. Жили мы тогда в селе Андреевка Бишкульского (ныне – Мамлютского) рай­она Северо-Казахстанской области. Отец – Султангазы Билялов, работал главным бухгалтером. Я согласилась, т. к. в Алма-Ате до этого не бывала.
Мне было 18 лет, Эльмире около 10-ти, а Бибизайып апа, которая приходилась родной снохой Бекену ата, т. е. отцу Магжана Жумабаева, уже была в возрасте, что-то около семидесяти. История ее примечательна тем, что Бибизайып приходилась к тому же близкой родственницей, племянницей Магжана, дочерью его родной сестры. По молодости она влюбилась и убежала со своим двоюродным братом, что родственники, конечно же, не одобрили, но спустя время, их простили. На долю Бибизайып апа пришлось трудное время, годы репрессий, и ей вместе с другой женщиной пришлось тайком хоронить Бекен ата на территории старого мусульманского кладбища (ныне – эта территория прилегает к саду за Парком культуры и отдыха в Петропавловске).
Приехав в Алма-Ату, мы остановились у родственницы, Райхан Калижановны Чунаевой (Шонаевой), она работала заведующей заочным отделением КазПИ. Райхан была дочерью от второго брака Калижана ага, по профессии она – географ. У нее было трое детей: дочь и два сына. Квартира ее была расположена по ул. Ленина (ныне – Достык), недалеко находился Парк 28-ми гвардейцев-панфиловцев. В городе стояла жара, в тени 33 градуса, днем выходить на улицу было невозможно.
Прежде чем принять девочку в санаторий, а он находился в районе Чимбулака, Эльмире повторно пришлось сдавать анализы, и мы провели в Алма-Ате около недели. Узнав о нашем приезде, нас пригласили в гости двоюродные сес­тры Бибизайып апа, их звали Софья, Жаныл и Зылиха. Софья Тастемирова была супругой известного писателя, прошедшего сталинские лагеря Хамзы Есенжанова (умер в 1974 г.), по профессии она врач, в то время была на заслуженном отдыхе и, по ее рассказу, она собиралась переиздавать труды мужа. На доме, в котором они жили, была установлена памятная табличка с надписью, что здесь жил Х. И. Есенжанов.
Другая ее сестра – Жаныл, работала в свое время медсестрой, к тому времени тоже пенсионерка. Зылиха, третья сестра, была замужем за Котыбаевым, о нем говорили, что он работает адвокатом, родом из Кызылорды. Когда мы стали знакомиться, он рассказал, что в годы репрессий трудился в Северо-Казахстанской области, и ему попалось в руки «Дело» моего деда, Биляла ата. Он даже помнил его, описал внешность деда: «еңгезердей», т. е. высокого роста, крупной кости, зеленоглазый и светлокожий. Деда я не видела, и мне было интересно послушать, что Билял ата был очень сильный, поднимал и легко нес два мешка, словно два ведра. Наш папа родился от второй жены Биляла ата, «тоқалдан туған». Запомнилось мне, что муж тети Зылихи сказал, что Билял ата пострадал из-за доноса, что он – родственник Магжана.
Сестры Софья, Жаныл, Зылиха были интеллигентными, образованными, это было заметно в их манере вести себя, одеваться. Если им нужно было что-то обсудить между собой или поспорить в присутствии других, они сразу же переходили на французский язык. От них я узнала, что в Алма-Ате живет другая Зылиха апай, супруга Магжана Жумабаева, но тогда не придала этой информации значения. До этого я читала книгу, в которой писали, что Магжан – алашордынец, и не подозревала, что есть другие мнения. Мы даже собирались ее навестить, тетя Райхан предлагала мне поселиться у Зылихи апа и жить с ней, продолжив учебу в Алма-Ате. Меня они не очень убедили, да и визит к Зылихе апа по разным причинам пришлось отложить. (Впоследствии мы узнали, что с ней живет Улжан Муслимова, внучка Абэ-Муслима, тоже родственница Магжана ата, она затем окончила факультет журналистики КазГУ.)
…Когда мы засобирались в обратную дорогу, сестры сообщили, что живущий в с. Каскат Омской области «атата» (так они называли между собой Мухамеджана Бекенова) просит переслать ему произведения Магжана. Райхан тате взялась переплести рукописи, но в мастерских, куда ей пришлось обратиться, запросили дорого (что-то около 25 рублей), знакомые опасались, что могут быть неприятности, если сделать переплет в типографии.
Словом, проект этот не удался, вокруг всего этого витала некая тайна. Меня до последнего не посвящали, но мой чемодан (тогда для перевозки пользовались кожаными чемоданами, в них была на дне картонная перегородка) сестры и Бибизайып апа почему-то вскрыли и положили между дном и картонкой листы бумаги. Затем сверху заполнили чемодан моими вещами, яблоками. Помню, мы накупили много яблок (апорт), – он стоил 50 копеек килограмм, – рублей на десять, уложили яблоки еще в коробки с отверстиями.
Перед нашим отъездом позвонил из Кокчетавской области родственник Гадильша ага, сказал, что подойдет к поезду на станции Боровое, одна коробка с апортом предназначалась ему. Так и получилось. В Боровом, когда поезд остановился, Гадильша ага спросил меня: «Зайни, қағаздар қайда?», я чуть было не проговорилась, он тоже быстро сориентировался и сделал знак, чтобы я никому не рассказывала о тайнике.
Только потом, анализируя события тех лет, я осознала, что его волновали не яблоки, конечно, а чтобы бумаги благополучно добрались до места назначения. Дома папе я все же пожаловалась, что надоела суета родственниц, мой чемодан испортили, зачем-то вскрыли стенку и т. д. Папа мой между тем принялся за дело: поскольку у него в конторе был отдельный кабинет, туда он пригласил секретаря-машинистку, и она, запершись в кабинете, по-видимому, с помощью кальки сделала несколько машинописных копий. Впоследствии эти копии были доставлены родственникам в Омск, послужили началу знакомства всех родных и североказахстанцев с наследием Магжана. Но официальное чествование стало возможным лишь с обретением Независимости, в 90-е годы.
Папе пришлось обивать пороги чиновников по вопросу официальной реабилитации Магжана Жумабаева, и не всегда это было приятной миссией. Так, в 1988 году они с Гадильшой ага отправились, предварительно записавшись, на прием к тогдашнему главе областной администрации. Он принял их, но, быстро свернул разговор, напоследок бросив едкую фразу: «Много вас таких, потомков басмачей…» Однако, спустя некоторое время, по-видимому, ему поступил звонок из Алма-Аты, т. к. решением правительственной комиссии Магжан Жумабаев был реабилитирован полностью. Гартман вновь принял отца и дядю, и они получили наконец разрешение на родине Магжана, в Сартомаре, провести ас, приуроченный к 96-летию поэта. Это было в 1989 году. Тут папа развернул кипучую деятельность: сразу же заказал большой портрет Магжана, на холсте, маслом, он долго висел у нас дома.
О Магжане папа говорил с большим уважением «Біздің ағамыз». Он сам приходится Магжану троюродным братом. Совхоз выделил юрту для приема гостей, были впервые приглашены родственники, из Алма-Аты в том числе, папа встречал их сам. К сожалению, он трагически погиб в 1991 году в автокатастрофе. Мама наша хранит семейный очаг, она скромная труженица, сама подняла детей, теперь на заслуженном отдыхе, живет в с. Бесколь Кызылжарского района СКО.
Единственный сын Бибизайып апа, Тасболат Бекенов, ныне живет в г. Пет­ропавловске, пенсионер. Младшая дочь «атата» Мухамеджана Бекенова, Райхан Смаилова, живет тоже в Петропавловске, в декабре 2017 года ей исполнилось 80 лет.
Так я некоторым образом приобщилась, – завершает рассказ Зайни Султангазиновна, – сама не ведая того, к той подготовительной работе, которая предшествовала полной реабилитации великого поэта Магжана Жумабаева. Старшее поколение, люди осторожные и дальновидные, не спешили посвящать нас, молодых, боясь новых преследований. Многие тогда поменяли фамилии, чтобы скрыть родство с репрессированными родственниками. Я благодарна краеведу-историку Кайролле Мукановичу Муканову, написавшему хорошие книги о Магжане».
Из беседы с Ерликом Борисовичем Жандильдиным, директором Гуманитарно-педагогического колледжа им. М. Жумабаева в г. Петропавловске:
«Мой отец Барыс является родственником Магжана. В 1993 году, к 100-летию поэта, он составил родословную (шежире), в которой по возможности упомянул прадедов и ныне живущих потомков. Тогда многие даже не знали о родстве, все перепуталось из-за вынужденной смены фамилий. Отец много знал и рассказывал, например, что его отец, мой дед Жандильда, был другом Акан серэ, поэта-импровизатора. На родине Магжана, в Сартомаре и близлежащих четырех аулах, летом 1993 года были организованы празднества, около 40 юрт тогда установили, открыли музей, в газеты дали информацию, так с душой провели тогда столетний юбилей Магжана ата. Постепенно стали традиционными «Магжановские чтения», идея их организации пришла мне, когда я работал в Алма-Ате. Важно было, чтобы о Магжане, его творчестве и судьбе, его идеалах знали молодые, изучали его книги».
Со слов Е. Б. Жандильдина, готовится к 125-летию Магжана Бекеновича коллектив колледжа, который носит его имя, обновляется музей поэта (выделено новое просторное помещение, идут ремонтные работы), в день рождения поэта состоятся торжественные мероприятия, научная конференция, будут проведены другие мероприятия. Важно единение, тогда любое дело спорится, плоды будут пожинать новые поколения. Ведь Магжан верил в молодежь, в великое будущее Туркестана. Юбилей станет поводом встретиться потомкам Магжана, проживающим в разных городах, многие уже в преклонном возрасте, всех по возможности организаторы окружают заботой, выслушивают их пожелания. По характеру Ерлик Жандильдин – человек мобильный, динамичный, предпочитает больше делать, чем рассказывать, в его глазах светится огонь искреннего стремления закрепить в сознании нового поколения гармонию жизни, на примере личности и творчества Магжана Жумабаева. От таких людей заряжаешься энергией, крылья вырастают у питомцев колледжа и лицея, когда руку им пожимает сам директор, потомок знаменитого поэта и гражданина.
На площади у железнодорожного вокзала, в областном центре, отправляющихся в путь провожает высокая фигура Магжана, символ Жизни и Огня, пробивающий толщу холодного гранита, символ несгибаемого характера степняков.
Возвращаются из небытия имена и наследие творческих личностей и патриотов, которые искренне любили свой народ и мечтали сделать светлым его будущее.

Литература
1. Жұмабаев М. Шығармалар. 3-томдық. 1 том. Алматы: «Білім», 1995.
2. Махмудов Х. Казахский лирик. В кн.: Жұмабаев М. Шығармалар. 3 томдық. 2-3 том. Алматы: «Білім», 1996.
3. Мұқанов Қ. Мағжан ізімен. По следам Магжана. Петропавл, 2013, 440 бет.
4. Муканова Г. Полевые исследования.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ