УГРОЗА БОЛЬШОГО ХАОСА

0
1173

Бахытжан АУЕЛЬБЕКОВ

(Окончание. Начало в № 10-11, 2017 г.)

Нарастающие проблемы в мировой экономической системе в том виде, как она сложилась на сегодняшний день, производят пугающее впечатление. Ныне ни один серьезный экономист не будет отрицать, что заходят в тупик не просто экономики отдельно взятых стран – в тупик заходит вся экономика планеты. Продолжающееся накапливание опасных тенденций чревато мировым социально-экономическим кризисом такой силы, что он может похоронить все человечество или, по меньшей мере, преобладающую его часть. Речь идет о несостоятельности всего современного мирохозяйственного устройства, которое нуждается в демонтаже и переструктурировании. Необходимо также ясно понимать, что развал мировой системы, что бы ни говорили по этому поводу некомпетентные оптимисты, – дело не какого-то более или менее отдаленного будущего: он идет уже давно, набирает силу и происходит на наших глазах. Игнорировать или не понимать сущность происходящих процессов – непростительная оплошность, которая может дорого обойтись тем, кто ее допустил.

Доминирующей в мире экономикой сегодня считается экономика Запада (в самом широком экономическом смысле). Именно на нее ориентируются правящие круги стран незападного мира. Априори предполагается, что коль скоро западные страны добились впечатляющих экономических успехов, то именно принятая там система должна служить образцом и для других государств. Такое мнение проистекает из элементарной некомпетентности – неспециалисты даже не подозревают, насколько разгромной критике подвергается западная экономическая система на самом Западе, а о ее нежизнеспособности говорят уже не первый год во всем мире. Эта сис­тема изжила себя, так как условия, в которых она формировалась и какое-то время более-менее успешно функционировала, давно канули в Лету, ушли в прошлое.
Лидеры западных государств пытаются дирижировать мировыми процессами теми способами, какие использовались прежде, но эти попытки проваливаются одна за другой, только усугубляя нарастающих хаос. Мир за последние десятилетия изменился настолько, что все прежние подходы к его осмыслению уже не работают. Соответственно, не работают и методы, которыми он как-то еще управлялся. Учащающиеся экономические катаклизмы раз за разом сотрясают планету, но многие успокаивают себя тем, что это происходит не впервые, и все как-нибудь обойдется и на этот раз. Со всей ответственностью заявляем: не обойдется…
Как известно, нельзя дважды войти в одну и ту же реку. «Река», между берегами которой когда-то плыл весь мир, высохла и исчезла, она и раньше-то текла явно не в том направлении. Попытки и дальше плыть по пересохшему руслу обречены на провал. Никогда еще перед человечеством не стояли такие проблемы, какие образовались на сегодняшний день. Устаревшие взгляды на методы и способы их решения следует отбросить. Совершенно необходимо ясно осознавать, насколько опасно существующее положение, чем оно чревато и как из него можно выйти. Необходима некая концепция мирового развития, меняющая сами подходы к осмыслению современной действительности, что автоматически влечет за собой необходимость разработки новых методов регулирования, обеспечивающих оптимальное функционирование национальных экономик в условиях изменившейся реальности.
Вопреки расхожему мнению, современная западная экономика сегодня представляет собой весьма печальное зрелище. Чтобы понять, как она дошла до такого состояния, нам необходимо рассмотреть динамику ее развития на довольно значительном промежутке времени. Как мы уже указывали, Европа в течение многих столетий являлась периферийным, экономически отсталым регионом планеты, по всем показателям уступая Востоку (в самом широком экономическом смысле). В результате синергетического (взаимоусиливающего) эффекта от наложения друг на друга ряда исторических совпадений в XV веке началась мировая экспансия Запада, в ходе которой им были захвачены целые континенты, истреблены целые народы и разрушены целые цивилизации. Процесс этот был длительный, непростой и только к середине второй половины ХХ века привел к относительному процветанию Запада. То есть, по существу, процветание Запада в том виде, как мы его сегодня привыкли понимать, обеспечено фактически за счет элементарного ограбления всего мира, а не за счет каких-то присущих ему первородных преимуществ, заложенных то ли в его структурных характеристиках, то ли в его социальном устройстве… Любопытно, что до сих пор встречаются столь наивные люди (и их немало), которые верят, что если скопировать у Запада его методы управления экономикой, то обязательно достигнешь западного процветания. На самом деле мало скопировать западные методы управления, надо иметь еще и его возможности ограбить весь мир. А таких возможностей нет, и не будет уже ни у кого и никогда. Поэтому те страны, которые вздумали подражать Западу, не вошли в узкий круг грабителей, а оказались в числе ограбленных. Экономических успехов же добились только те государства (Китай, Южная Корея и др.), которые нашли свой собственный оригинальный путь развития.
Разумеется, в ходе своей экспансии Запад разрушал конкурирующие с ним экономики, соответственно конкурирующие страны и цивилизации, и всячески препятствовал их развитию. Вот только некоторые примеры, поясняющие смысл и направленность происходивших процессов.
«В собственных границах она [Индия] дышала и действовала естественно, сильно и успешно; она обладала традиционным земледелием, здоровым и высокопроизводительным; промышленностью старого типа, но исключительно оживленной и эффективной (вплоть до 1810 года индийская сталь была даже лучше английской, уступая лишь шведской стали); она была вся охвачена давно уже функционировавшей рыночной экономикой; она располагала многочисленными и эффективными торговыми кругами. Наконец, ее торговое и промышленное могущество покоилось на энергичной торговле на дальние расстояния: Индию омывало более крупное экономическое пространство, чем она сама.
…Для начала Англия на протяжении большей части XVIII века держала закрытыми свои границы для индийского текстиля, который она реэкспортировала в Америку и в Европу. Затем она постаралась завладеть столь обильным рынком. К тому же именно в Индии были построены лучшие «индийские корабли» (Indiamen) – эти гигантские для своего времени суда, ведшие торговлю с Китаем. В самом деле, до победы пара около середины XIX века англичане использовали в азиатских морях суда только индийской постройки. Но ни одно из них не направлялось в Европу: английские порты были для них закрыты. В 1794 году война и острая нужда в перевозках заставили на несколько месяцев снять запрет. Но в Лондоне появление индийских судов и моряков вызвало столь враждебную реакцию, что английские купцы быс­тренько отказались от их услуг.
…Недостаточно сказать: англичане овладели Индией и ее ресурсами. Индия была для них инструментом, с помощью которого они овладели пространством, более обширным, чем она, чтобы господствовать над азиатским супермиром-экономикой, и именно в таких расширенных рамках очень рано можно видеть, как деформировались и отклонялись внутренние структуры и равновесие Индии, дабы отвечать чуждым ей целям. И как в этом процессе она была в XIX веке, в конечном счете, деиндустриализована, сведена к роли великого поставщика сырья. (Бродель Ф. «Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв.». Т. 3. Пер. с франц. М.: Прогресс, 1992).
«Почему Индия в конце XVIII века производила столько же стали, сколько вся Европа, и британские инженеры в 1820 году изучали более передовые методы индийских сталелитейных заводов, а уже к середине XIX века тяжелая промышленность Индии была ликвидирована? В 1750 году Индия производила 25 процентов мировой промышленной продукции – больше, чем вся Европа (доля Англии составляла 1,9 процента). А к 1900 году доля Индии уменьшилась до 1,7 процента. И дело не в том, что резко выросло производство на Западе. В самой Индии за это время производство промышленной продукции на душу населения сократилось в 7 раз – вот в чем дело! Колонизация и насильственное раскрытие индийского рынка привели к быстрой деиндустриализации Индии. Абсолютное сокращение промышленного производства в Индии произошло скачкообразно – в 2 раза с 1830-го по 1860 год» (Kennedy P. The Rise and Fall of the Great Powers. Economic Change and Military Conflict from 1500 to 2000. L.: Unwin, 1988).
«В 1983 году я познакомился с очень уважаемым в Индии историком, и он подарил мне книгу, в которой анализирует то, что писал Маркс об «азиатском способе производства», основываясь на данных английской Ост-Индской компании.
На деле Индия в момент прихода колонизаторов была страной с рыночной экономикой (в прямом смысле слова) в масштабе субконтинента. Производство каждой области достигало высокой степени специализации, и сари или какой-нибудь соус, производимый где-то на севере, продавались во всех уголках огромной страны. Существовала густая сеть дорог, по которой непрестанно шли караваны повозок с грузами. Точно также функционировали и крупные ирригационные системы. Англичане вернули Индию к архаической феодальной раздробленности и ликвидировали рыночную инфраструктуру. Честно признаюсь, что эта книга была болезненным ударом по моему сознанию, зараженному вульгарным марксизмом» (Кара-Мурза С. Г. Потерянный разум. М.: Эксмо; Алгоритм, 2007).
«По словам А. Б. Покоя, доктор Кумар из Бомбея рассказал ему вещи, действительно малоизвестные в Европе. Так, голод 1943 года унес в Бенгалии жизни от полутора до двух с половиной миллионов индусов, а британские власти мешали голодающим бежать в более благополучные районы… А когда Черчилль в начале века стал заместителем министра по делам колоний, Британия перестала публиковать данные о жертвах голода, и было почему – только в Индии от голода погибло до 80 (восьмидесяти!) миллионов человек.
Впрочем, доктор Кумар этому не удивлялся, заметив: «Но он же начал с крови невинных, ему не привыкать. Он, как мог, душил ирландцев, сомалийцев, родезийцев и индусов. Ныряя и выныривая из власти, он сгонял с земли голодных кенийцев, высылал тысячами английских беспризорников в трудовые австралийские колонии, бомбил беженцев в Дрездене…» Собственно, если читатель помнит, с Гитлером Черчилля сравнили даже его же собственные соотечественники Лиддел Гарт и Фуллер» (Кремлев (Брезкун) С. Мифы о 1945 годе).
Покончили с Индией, взялись за Китай – страну с пятитысячелетней историей и великой культурой.
В XVIII веке Китай был среди крупнейших мировых экспортеров. Чай, шелк и фарфор победно шествовали по европейским рынкам. При этом самодостаточная экономика Поднебесной просто не нуждалась во встречном потоке товаров. Сначала англичане попробовали решить проблему по-хорошему. В 1793 году в Китай отплыли корабли с образцами английской продукции, а возглавлял торговую миссию лорд Джордж Маккартни. Его допустили в Пекин, где в те времена не было ни одного иностранного посольства. Император Цяньлунь принял Маккартни и его свиту, привезенные товары были оприходованы как «дань от западных варваров», но в налаживании двусторонней торговли было отказано – в Поднебесной есть все, что ей нужно и необходимости в неконкурентоспособных европейских товарах она не испытывает. Тогда менеджеры Ост-Индской компании придумали неординарное решение – наводнить Поднебесную выращенным в Индии опиумом. На плантациях в своих индийских колониях Британия выращивала мак, а произведенный из него опий продавала в портах Китая. В Индии целые районы в бассейне Ганга были перепрофилированы на возделывание мака. Вот как описывал положение дел там Александр Ротчев, путешественник и писатель XIX века:
«Там, где земля удобна для посевов мака, его разведение поставлено жителям в непременную обязанность. Правительство англо-индийское раздает задатки райотам, землевладельцам… Волею или неволею райот, получивший задаток правительства, должен сеять мак. Таким образом, он становится отравителем по приказу, и горе ему и его семейству, если он вздумает утаить что-нибудь от посева…»
С 1816-го по 1839 год количество поставляемого в Китай наркотика возросло с 3210 до 34 тысяч ящиков, то есть удесятерилось. О прибылях Ост-Индской компании от наркоторговли красноречиво свидетельствует выплата ею отступных французам: чтобы оставаться монополистами на китайском опиумном рынке, британцы платили своим многовековым соперникам в Европе и за ее пределами ежегодно до миллиона франков.
Опиекурение быстро распространилось с юга Китая на весь Китай, деградация затронула даже военное командование и придворных. Император приблизил к трону генерал-губернатора Линь Цзэсюя, жесткими мерами искоренившего опиекурение в своей провинции, и дал ему карт-бланш на борьбу с этим злом в масштабах империи. Английская фактория в единственном открытом для иностранцев порту Гуанчжоу была окружена китайскими войсками, и англичан вынудили сдать запасы опиума – более 20 тыс. ящиков. В результате весной 1840 года британская палата общин одобрила такой план: не объявляя формально войну Китаю, послать туда военную эскадру. 20 боевых кораблей при поддержке нескольких вспомогательных судов блокировали Гуанчжоу и двинулись вдоль побережья на север, захватив порт Дагу, откуда шла прямая дорога на Пекин.
Продолжавшаяся два года первая Опиумная война закончилась подписанием 29 августа 1842 года тяжелого и унизительного мирного договора. Китай выплачивал гигантскую контрибуцию, для английской торговли открывались 5 портов, в вечное владение Англии передавался остров Гонконг (Сянган), на английские товары устанавливалась минимальная пошлина. «И семьдесят пять миллионов китайцев погрузились в сон» (Рассел Б.). Вторая Опиумная война (1856–1860 гг.) окончательно превратила Китай в полуколонию. Народно-освободительное Ихэтуаньское восстание 1899–1901 гг. (на Западе его назвали «Боксерским восстанием») заливали реками крови уже войска восьми стран: Германии, Японии, Великобритании, США, Франции, России, Италии и Австро-Венгрии. «Антибоксерская интервенция – это исключительно позорная страница в истории западной цивилизации и России. Однако для Запада эта интервенция была единственной возможностью сохранить тотальное доминирование в Китае, экономически для Запада крайне выгодное – ведь обосновался к тому времени иностранный капитал в Китае со вкусом» (Кремлев С.).
Чудовищная история колониализма по-настоящему еще не описана, описаны только отдельные его фрагменты. В процессе мировой колониальной экспансии Запада в ход шло все – от физического истребления народов до организации искусственного голода, от дарения отравленной муки австралийским аборигенам до продажи зараженных оспой одеял американским индейцам и т. д. Колониализм разными способами уничтожил людей намного больше, чем уничтожило все человечество за все войны, которые оно вело в своей истории, включая две мировые. Такое положение вещей нисколько не шокировало европейские народы, поскольку вполне соответствовало их ментальности того периода. Сам Чарльз Дарвин с одобрением высказывался об истреблении аборигенов Тасмании: «С почти полной уверенностью можно ожидать, что в какой-то период в будущем… цивилизованные расы людей уничтожат и заместят дикие расы во всех уголках земли». Сложилась даже циничная поговорка: «Десять заповедей Господних перестают действовать к востоку от Суэца».
Именно колониализм стал фундаментом современной западной экономики, на нем она была основана и без него она просто не могла бы состояться. Людоедский колониализм и процветание современного Запада – две стороны одной медали, одно неотъемлемо от другого. О чем на Западе по вполне понятным причинам предпочитают помалкивать. Совсем не случайно участник французского Сопротивления, лауреат Нобелевской премии по литературе Альбер Камю откровенно писал о Нюрнбергском процессе над нацистскими преступниками:
«Когда английский обвинитель заметил, что «Майн кампф» – это прямая дорога к газовым камерам, он коснулся главной темы процесса, темы исторической ответственности западного нигилизма – единственной, которая по вполне понятым причинам не была по-настоящему затронута в Нюрнберге. Невозможно построить процесс на тотальном обвинении целой цивилизации (выделено мной. – Б. А.). Поэтому были осуждены только преступные деяния» (Камю А. «Бунтующий человек», 1951).
Ныне, впрочем, отношение ко всем этим вещам на Западе, похоже, меняется. Во всяком случае, Александр Генис пишет: «Удивительно, но за все сорок лет, что я провел в Америке, она упорно догоняла СССР, рисуя западную цивилизацию все более мрачными красками. – Шлейф бесчинств, – говорит оборзевшая от мультикультурализма школьная Америка, – тянется за каждым открытием, начиная с Колумба, которому вообще лучше было бы сидеть дома. Ведь контакт европейцев с индейцами принес первым табак и сифилис, а вторым – ружья и оспу».
Последней, как ни странно, пала Африка. К началу 80-х годов XIX века в Африке европейские колониальные державы имели лишь небольшие владения в прибрежных зонах. Более 80% африканской территории еще не коснулась нога европейского колонизатора. Но к 1900 году вся Африка оказалась поделенной между семью европейскими державами. В начале ХХ века уже почти все незападные страны были или колониями или полуколониями Запада. Настал черед России. Во время Первой мировой войны 20 июня 1915 года германскому рейхсканцлеру Теобальду фон Бетман-Гольвегу был вручен «совершенно секретный» меморандум, подписанный 1347 видными представителями немецкой буржуазии. В нем говорилось:
«Мы хотим полного международного признания, соответствующего нашей культурной, экономической и военной мощи. Нам, очевидно, не удастся достичь одновременно всех целей в сфере национальной безопасности перед лицом такого превосходства наших врагов. Однако достигнутые ценой такого большого числа жертв военные успехи должны быть использованы до предела возможностей… Пограничный рубеж на восточной границе и основу для сохранения роста нашего народонаселения составят земли, которые нам должна уступить Россия. Это должна быть территория, заселенная сельским населением, которая даст нам здоровых крестьян – вечно молодой источник народной и государственной силы…»
Меморандум подписали 352 преподавателя высших учебных заведений, 148 судей и адвокатов, 158 священников, 145 чиновников высокого ранга, бургомистров и депутатов магистратов, 40 парламентариев, 182 промышленника и финансиста, 18 действующих генералов и адмиралов, 52 помещика и 252 деятеля искусства, литератора и издателя. В тот раз осуществить этот проект не удалось. Вторая попытка «расширения жизненного пространства» была сделана в 1941 году…
Германия была противником России в Первой мировой войне, но и ее союзники смотрели на нее точно так же, как и противники…
«Вообще, господа союзники… преследовали свои цели, а там хоть трава не расти… Сначала они изо всех сил подталкивали Керенского – продолжать войну, продолжать, продолжать! Потом решили не церемониться… 23 декабря 1917 года французы и англичане заключили тайную конвенцию о разделе сфер влияния в России. Англичанам отходили Кавказ и казачьи территории рек Кубани и Дона, французам – Бессарабия, Украина, Крым. Россию кромсали, как Африку, на означенных территориях предполагалось создать марионеточные правительства. Чуть позже посол Великобритании во Франции записал в дневнике касаемо России: «Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на востоке, то есть Финляндии, Польши, Эстонии, Украины и т. д., и сколько бы их ни удалось сфабриковать, то, по-моему, остальное может убираться к черту и вариться в собственном соку» (Бушков А. Сталин. Красный монарх. М.: ЗАО «Олма Медиа Групп», 2009).
Если бы, предположим, в России не произошла революция, и она оказалась в числе держав-победительниц в Первой мировой войне, то союзники немедленно развалили бы ее. Как? Просто приказали бы предоставить автономию национальным окраинам, и она не осмелилась бы ослушаться. Почему? Потому что уже к началу ХХ века Россия находилась в долговой кабале у западных стран, а за годы войны ее долг увеличился многократно. Перечить своим кредиторам царская Россия была не в состоянии. Автономия, конечно, не отделение, но, учитывая сложившиеся обстоятельства, в полушаге от него. В 1919 году по результатам Версальского договора была создана Лига наций, и не приходится сомневаться, что союзники сделали бы все, чтобы превратить автономии, «сколько бы их ни удалось сфабриковать» в формально самостоятельные государственные образования со своими представительствами в Лиге. От России они бы фактически откололись и превратились бы в формально независимые колонии Запада. Тут прежде всего надо иметь в виду заинтересованность западных держав в кавказской нефти. Следует помнить, что еще в 1950-е годы СССР 90 процентов своей нефти добывал в районе Баку, а к 1914 году иностранным финансовым синдикатам принадлежала примерно половина нефтедобычи Российской империи и три четверти нефтеторговли. Западные державы сделали бы все, чтобы оторвать нефтедобывающий кавказский регион от России. И она ничем не могла бы этому помешать. Для России это означало бы конец, но и национальным окраинам от такого оборота событий не приходилось ожидать ничего хорошего. Колония – она и есть колония. Ее судьба – быть выжатой как лимон, наподобие Китая, Индии и множества других стран мира. Ситуацию спасли большевики – ценой невероятных усилий государство они сохранили, а царские долги попросту отказались признавать.
Как ни странно, но решающий удар по колониальной системе, после которого она уже не смогла подняться, нанесли Соединенные Штаты (хотя, конечно, возникновение Советского Союза дало колоссальный импульс национально-освободительным движениям во всем мире и основательно расшатало систему колониализма). В августе 1941 года в бухту Арджентия (на острове Ньюфаундленд) вошли английский корабль «Принц Уэльский», на котором находился британский премьер-министр Уинстон Черчилль и американский крейсер «Августа», на котором прибыл президент США Франклин Рузвельт. Англия, воевавшая с Германией, находилась в критическом положении, и британский премьер стал уговаривать президента вступить в войну. Президент обещал помощь, но при одном жестком условии: рынки британских колоний будут открыты для американских товаров (Британия на свои колониальные рынки не пускала никого). Это означало конец Британской империи. Присутствовавший при встрече сын президента Эллиот Рузвельт (военный летчик в годы войны) так рассказал о переговорах Рузвельта и Черчилля в своей книге «Его глазами»:
«…Никаких искусственных барьеров, – продолжал отец. – Как можно меньше экономических соглашений, предоставляющих одним государствам преимущества перед другими. Возможности для расширения торговли. Открытие рынков для здоровой конкуренции. – Он с невинным видом обвел глазами комнату.
Черчилль заворочался в кресле.
– Торговые соглашения Британской империи… – начал он внушительно. Отец прервал его:
– Да. Эти имперские торговые соглашения, – о них-то и идет речь. Именно из-за них народы Индии и Африки, всего колониального Ближнего и Дальнего Востока так отстали в своем развитии.
…У премьер-министра был такой вид, как будто его сейчас хватит удар.
– Вы упомянули Индию, – прорычал он.
– Да. Я считаю, что мы не можем вести войну против фашистского рабства, не стремясь в то же время освободить народы всего мира от отсталой колониальной политики.
– А как насчет Филиппин?
– Я рад, что вы упомянули о них. Как вам известно, в 1946 году они получат независимость…»
Разумеется, премьер-министр капитулировал. А куда ему было деться? Без Америки Британия была обречена. «Рузвельт, по сути, потребовал у Черчилля миром то, что пытался получить войной Гитлер. По уровню конфликтности, право же, Англии впору было воевать не с Германией, а с Америкой» (Паршев А. П.). Чем все это окончилось, известно. После войны Британия открыла рынки колоний для Америки. Штаты заполонили их своими товарами. Британская экономика не выдержала конкуренции и, в конечном счете, Британия самоликвидировалась (не без давления США и национально-освободительных движений) как колониальная империя. Великобритания перешла в разряд второстепенных держав.
Развал Британской колониальной империи и ряд других событий с течением времени привел к развалу всей колониальной системы вообще. Колониальные державы сошли со сцены, уступив место Соединенным Штатам. Но на смену колониализму пришло нечто более гибкое, более хитрое и опасное – неоколониализм. Для того, чтобы наглядно показать, как функционирует новая система принуждения национальных экономик действовать против собственных интересов, нам следует привести обширную цитату из книги Андрея Паршева:
«Вы думаете, слоган «перестройке нет альтернативы» – российское изобретение? Господь с вами. Это рабский перевод английского выражения «Transformation is not alternative», настолько известного во всем мире и даже тривиального, что его пишут просто аббревиатурой – TINA. Вы думаете, что это России только так не повезло, вследствие какой-то нашей особой сиволапости и так далее? Да нет, утешьтесь и не комплексуйте, мы плывем вместе со всеми, в едином всемирно-историческом процессе.
В Мексике, в рамках этой ТИНЫ, в 1990-е годы произошла такая история. Там пришел к власти президент Карлос Салинас де Гортари и начал радикальную экономико-политическую реформу, прозванную на Западе «салинастройкой». Приватизация, отмена квот и тарифов, то есть отмена экономической самозащиты, и так далее. Нужно ли говорить, что все это происходило в строгом соответствии с рецептами МВФ? Салинас некоторое время получал все приличествующие и важные для политиков такого ранга и типа знаки внимания («человек года», портреты на обложках экономических журналов и т. п.), по окончании срока правления он планировался на пост президента ВТО. А в конце 1994 года грянул кризис. Бегство капитала, девальвация песо… США и МВФ собрали срочный пакет помощи в 52 млрд. долларов – даже с нарушением устава МВФ, только чтобы предотвратить полную катастрофу, но все равно мексиканцы потеряли треть жизненного уровня.
Всего через год после пика славы Салинас уже не президент, а изгнанник, находящийся в международном розыске, среди выдвинутых против него обвинений – служебная некомпетентность (в Мексике это считается преступлением). Но к нашему повествованию имеет отношение следующее: до кризиса госсектор Мексики не имел крупных долгов, а после кризиса прибыль от продажи нефти стала перечисляться на счет в Федеральном резервном банке в Нью-Йорке, контролируемом США. По сути, Мексика потеряла контроль над собственной экономикой и своей нефтью.
И что интересно – в африканской Нигерии несколько ранее произошла очень похожая история. Схема та же: структурная перестройка по рецептам МВФ; закономерный крах; стабилизационный кредит МВФ; экономика переходит под американский контроль. Пример Нигерии я приводил давно, но раньше воспринимал его просто как доказательство пагубности рецептов МВФ. Даже испытывал чувство жалости к экспертам этой уважаемой организации; вот, думал, находятся люди в плену окостеневших доктрин, такие неудачи по всему миру… Но тогда вопрос нефти был для меня где-то на периферии внимания, я даже не знал, что Нигерия – один из основных экспортеров нефти в США. А сейчас уж не знаю, что и подумать. Так ли уж эти ребята интеллектуально убоги?
Тем не менее, до сих пор можно услышать от критически настроенных экономистов такие заключения:
«Экономическая политика МВФ по решению долговых проблем стран третьего мира провалилась. После проведения либеральных реформ долги бедных стран выросли астрономические. В 1981 году, перед тем как кризис официально начался, долги бедных стран составляли 750 млрд. долларов. К 2000 году долг бедных стран богатым составил более 2 трлн. долларов» (Чантуридзе Л. «Призрак глобализации бродит по миру»).
Ничего себе «экономическая политика МВФ… провалилась»! Да вы попробуйте, приведите другой пример столь же успешной коммерческой операции! Только страны Африки южнее Сахары платят по обслуживанию долга 10 млрд. долларов ежегодно. И все за просто так, ничего не получив. И выхода у них, у бедных стран, нет. Откажись от либеральной доктрины, даже просто попробуй предохраниться от какого-нибудь своего африканского Гайдара – и рано или поздно попадешь в «изгои» (Паршев А. П. Почему Америка наступает. М.: АСТ, 2002).
Механизм понятен? Детали подобной операции могут отличаться в разных странах, но суть всегда будет одна: страна превращается в вечного должника, лишается всякой экономической и, соответственно, политической самостоятельности и возможности проводить отвечающую национальным интересам экономическую политику. Интересно замечание бывшего президента ОАО РЖД, бывшего председателя Попечительского совета Центра национальной славы России Владимира Якунина: «В этом году Центр национальной славы России провел конференцию на Кубе, на которой представители Латинской Америки в один голос утверждали, что попытка реализовать неолиберальные экономические теории в их странах привела только к отрицательным результатам. Они даже считают, что эта теория – я их слова повторяю – специально была изобретена, чтобы обеспечить диктат развитых стран в отношении стран развивающихся» («АиФ», № 40, 2005 г.).
Изучая процессы, происходящие в мировой экономической системе, можно прийти к выводу, что все уже стало неизменным: Запад экономически захватил весь мир, и система какой-либо трансформации не подлежит. Это мнение ошибочно. Дело в том, что «программу самоуничтожения» западная экономика носит в самой себе. Крупнейший американский экономист Линдон Ларуш в своей книге «Физическая экономика» пишет: «Всеобщий коллапс системы наступит очень скоро. При любом продолжении политики, защищаемой в настоящее время Уолл-стритом и так называемыми неоконсерваторами, т. е. англо-американской политики последних 25 лет, нет никаких сомнений, что скоро вся планета погрузится в наихудшую финансовую и экономическую катастрофу, которой не знала вся новая история».
Почему столь пессимистичен прогноз всемирно известного ученого? Вспомним, что капитал – это деньги, приносящие прибыль. Был в истории Запада период, когда основным способом извлечения прибыли было производство и сбыт товаров. Но капитал гибок. Он стремится возрастать максимально и как можно быстрее. Рост цен на производимые товары сужает рынок сбыта, поэтому западный капитал пошел по другому пути – максимизация прибыли за счет снижения производственных издержек. Самый простой путь для этого – снижение заработной платы. У себя дома это сделать трудно, так как станет нарастать социальная напряженность, а тут уже и до классовых битв недалеко. Поэтому западные страны пошли по пути наименьшего сопротивления: стали выносить реальное производство в регионы с низкой оплатой труда. Последние лет 30 Запад этим только и занимался, что выносил туда свои промышленные предприятия. К чему это привело – мы видим. В США президентом стал Дональд Трамп, который пообещал «сделать Америку снова великой», т. е. вернуть в нее промышленное производство, а в странах Западной Европы резко усилились крайне правые политические партии и движения, популярность которых увеличивает кроме экономических неурядиц еще и нашествие мигрантов.
Но на самом деле никто ничего уже обратно в серьезных масштабах не вернет. Это советский Госплан мог закрыть предприятие в одном регионе и открыть его в другом, не считаясь с извлечением прибыли. В западной же системе единственным фактором, влияющим на географию размещения производства, является именно прибыль. Западный рабочий должен и зарабатывать как «белый человек». А это приведет к ее удорожанию, снизит прибыль или даже сведет ее на нет, и вообще, учитывая те изменения, какие произошли в мировой, в том числе и западной, экономической системе, породит совершенно непредсказуемые процессы, от которых в любом случае не приходится ожидать ничего хорошего. Бывший советник президентов Никсона и Рейгана Патрик Бьюкенен пишет: «Если мексиканский рабочий может производить компоненты для самолетов за 20 долларов в день, а китайский рабочий готов делать компьютеры за 10 долларов в день, что у нас остается такого, чего нельзя было бы изготовить за границей более дешево? Почти ничего». То же самое можно сказать и о любой западноевропейской стране, включая Германию, экономика которой считается самой мощной в Европе.
Западная экономика в ходе своей эволюции претерпела любопытные трансформации. Сначала она сформировала мировую колониальную систему, при которой выкачивала из колоний ресурсы и осваивала колониальные рынки сбыта. Затем она трансформировалась в неоколониальную систему, которая делала то же самое, но более гибкими и изощренными методами. Ныне наступает, уже наступил, третий этап, похоже, заключительный. Абсолютное большинство производств переместилось в «третий мир», там же находятся основные ресурсы, основная трудовая сила и там же расположен потенциально самый емкий рынок сбыта. А что на Западе? Говоря словами Патрика Бьюкенена, «почти ничего». Вся эта фантасмагорическая система держится исключительно на долларе как мировой валюте, т. е. фактически на воздухе. Но вечно на воздухе не продержишься, рано или поздно обрушение произойдет. На Западе это понимают и лихорадочно ищут выхода из положения. И не находят. А конец-то уже близок…
Пока что проблема решается за счет американского печатного станка, доллары печатаются без счета, а американские финансовые власти приходят на помощь и европейцам. Но положение-то все равно тревожное. Можно оттягивать крах, но не избежать его. При этом в мировую экономку нельзя вбрасывать слишком много долларов, иначе он обесценится. Поэтому часть запущенных в мир долларов Штаты возвращают обратно, продавая свои ценные бумаги, которые с охотой берут, потому что ничего более приличного в мире все равно нет. Но это вовсе не говорит о надежности доллара. Это говорит о том, что с мировой финансовой системой далеко не все в порядке, коль скоро приходится цепляться за доллар, с которым непонятно что происходит.
О том, что с долларовой системой уже давно большие сложности, можно судить хотя бы по тому факту, что 23 марта 2006 года власти США наотрез отказались предоставлять информацию о реальном количестве долларов, находящихся в обращении по всему миру. Это и вынуждает специалистов теперь делать выводы о росте мировых запасов доллара исключительно на основе косвенных признаков. А 12 декабря 2008 года ФРС отказалась предоставлять информацию агентству Bloomberg о получателях более чем $ 2 трлн. кризисных займов из средств американских налогоплательщиков. Между тем в период с 2007 по 2010 годы Федеральный резерв создал от $ 26 до $ 29 трлн., ушедших на финансовую помощь своим собственным компаниям. Об этом сообщалось в отчете по итогам его аудита, и было подтверждено конгрессменами и видными финансовыми аналитиками.
Профессор кафедры международных финансов МГИМО Валентин Катасонов говорит: «Когда в Японии случился взрыв на АЭС в Фукусиме, японцы захотели продать часть американских «казначеек», чтобы что-то приобрести для пострадавших. Однако власти США дали команду американскому депозитарию японцам бумаги не выдавать. А ведь Япония для них союзник» («АиФ», № 28, 2017 г.). Любопытно, Япония, один из двух крупнейших держателей американских ценных бумаг, покупает эти самые ценные бумаги. Хотя они и приобретены японцами, но хранятся все равно в Америке. А когда Япония хочет их изъять и продать на финансовом рынке, их просто… не выдают! Так поступать с крупной экономической державой?! Роняя свой престиж и подрывая доверие к себе и своим бумагам? Это, если очень мягко выражаться, можно было бы назвать хулиганством. Но скорее это свидетельство того, в каком хрупком состоянии находится основанный на долларе финансовый рынок. Американцы явно испугались, что неконтролируемый выброс на рынок их облигаций обрушит рынок, а потому пошли на беспрецедентный шаг, наплевав даже на элементарные приличия. Но если сегодня Штаты так поступают со своим союзником, то завтра они могут точно так же поступить с кем угодно. И тот, кто доверился им, останется и без денег и без американских облигаций, даже если они еще будут что-то стоить…
В общем, признаков того, что существующая система подходит к финалу, больше чем достаточно. Но есть ли какой-то выход из этого положения? Большинство поверхностных наблюдателей загипнотизировано западной экономикой, в которой они к тому же мало что понимают. Это обстоятельство заставляет их не замечать, точнее не пытаться осмыслить тот факт, что в мире явочным порядком возникают и иные экономические системы, принципиально отличающиеся от западной, но при этом доказавшие свою жизнеспособность и перспективность.
Все знают, что сегодня Китай – это экономический гигант, уверенно двигающийся к статусу экономической, и не только экономической, сверхдержавы. Но все ли хорошо представляют себе, как организована китайская экономика? «Успех Китая строился на совершенно другом типе экономической политики. Там не делали попыток приватизировать существующий государственный индустриальный сектор или же либерализовать цены во всех отраслях экономики. Именно способность использовать государственный сектор для контроля относительно уровня цен в экономике между монополизированным и немонополизированным секторами является сердцевиной китайской реформы…» (Дж. Росс, профессор, Великобритания).
А о чем нам говорит опыт Южной Кореи? В 1954 году (после окончания войны с Северной Кореей) Южная Корея была слаборазвитой аграрной страной, уступающей по доле ВВП на душу населения даже Нигерии. Сейчас же она – один из признанных мировых экономических лидеров. Как ей удалось добиться этого?
«Вмешательство государства в самые разные стороны жизни общества считается в Корее благом – хотя образованные корейцы прекрасно знакомы с европейскими воззрениями на государство и гражданское общество. В докладе о южнокорейской экономике, подготовленном по заказу Всемирного банка, говорится: «Озадачивающим парадоксом является то, что корейская экономика в очень большой степени зависит от многочисленных предприятий, формально частных, но работающих под прямым и высокоцентрализованным правительственным руководством»… Далее американский экономист пишет: «Южная Корея представляет собой командную экономику, в которой многие из действий отдельного бизнесмена предпринимаются под влиянием государства, если не по прямому его указанию» (Ланьков А. Н. Конфуцианские традиции и ментальность современного южнокорейского горожанина. «Восток», № 1, 1996).
Многие читатели, наверное, знают, что сейчас Индия, бывшая колония Запада, показывает очень серьезные экономические успехи. При этом, если судить по внешним параметрам, то индийский госсектор, а это около 150 тыс. предприятий, в целом является прибыльным. Однако обеспечивается это незначительным числом нефтяных корпораций, а также несколькими крупными транспортными и энергетическими предприятиями. Все остальные либо убыточны (в советской терминологии – планово-убыточные), либо не дают прибыли. Однако это не просто масса государственных и убыточных предприятий. Они производят подавляющую часть промышленной продукции промежуточного назначения, значительную долю орудий труда и, по сути, являют собой становой хребет всего индийского производства. Хотя и убыточные или бесприбыльные, но эти госпредприятия через сеть прямых и обратных внутри- и межотраслевых связей включены в единый народнохозяйственный комплекс. Комплекс без своего станового хребта просто рассыплется.
И дело не только в технико-технологических связях, делающих государственные и негосударственные предприятия единым производственным целым. Дело еще и в том, что благополучие многих прибыльно работающих компаний, преимущественно частных, связано с практикой государственных вливаний ресурсов в убыточное по преимуществу основание национальной экономики, откуда многие компании частного сектора получают по льготным ценам сырье, полуфабрикаты, оборудование и т. д. Подобные очаги убыточности, нуждающиеся в государственных дотациях, но через положительный внешний эффект обеспечивающие жизнь всего народнохозяйственного организма, есть в экономической системе всех государств мира, независимо от уровня развития. Эти и другие примеры показывают, что в настоящее время на первый план выходят государства, которые, отвергнув господствующую на Западе неолиберальную догму, широко используют государственное вмешательство в экономику и государственное регулирование. Именно такой подход обеспечивает им экономический рывок.
И наоборот, во многих незападных странах экономические стратеги в недоумении «чешут репу»: вроде бы все делаем, как написано в западных учебниках экономики, а имеем сплошные провалы. Этим «стратегам» невдомек, что точно так же уже давно «чешут репу» и на Западе.
«С конца Второй мировой войны и до начала 70-х годов корпорации функционировали в сравнительно стабильной атмосфере. «Прирост» был ключевым словом. Доллар был королем. Валюты оставались стабильными на протяжении длительных периодов. Послевоенные финансовые структуры, основанные на Бреттонвудских соглашениях капиталистических индустриальных правительств, казались незыблемыми. Экономисты настолько доверяли собственным возможностям контроля экономического механизма и предсказаниям его развития, что небрежно говорили: он «просто и легко настраивается».
Сейчас эта фраза вызывает только насмешливую ухмылку… Бывший министр финансов США Майкл Блюменталь говорит, что «экономисты близки к банкротству в понимании сложившейся ситуации, как до, так и после свершившегося факта». Стоя на груде осколков крушения экономической теории и руинах послевоенной экономической инфраструктуры, генераторы идей в корпорациях проявляют все большую и большую неуверенность» (Тоффлер Э. Третья волна. Пер. с англ. М.: АСТ, 2002).
Все дело в том, что эти учебники писались исключительно для Запада и исходя из западной реальности, той реальности, которая существовала 50 и более лет назад. В те времена основное промышленное производство было на Западе, и его экономика была на подъеме. С тех пор прошло много времени, мировая экономика переструктурировалась самым радикальным образом, а учебники остались прежними. Прежними остались и взгляды на экономику, которые давно нуждаются в решительном пересмотре. Неспособность понять эту достаточно очевидную вещь поразила весь мир, за исключением тех стран, где руководители умеют считаться с элементарным здравым смыслом. Совсем не случайно тот же Патрик Бьюкенен пишет: «Мы вступили на дорогу к гибели, причем эта гибель не будет, если позволительно так выразиться, естественной. Это преднамеренное убийство. Глобалисты и корпоралисты организовали уничтожение американской промышленной базы; их поддерживают апологеты свободной торговли, не понимающие, что теории, преподанные в колледжах профессорами экономики, убивают страну, которую они клялись защищать. А может, они и понимают – но им все равно».
Устаревшие экономические теории, устаревшие взгляды на экономику должны быть пересмотрены и выработаны новые концепции, отвечающие современной экономической реальности, а не той, какая существовала много десятилетий назад, да еще в регионах, к которым мы не имеем никакого отношения. Это касается вообще всего мира, поскольку уже совершенно очевидно, что теоретическая база, на которую опираются, пока еще опираются, экономисты во всем мире уже давно является совершенно неудовлетворительной. Придерживаться ее и дальше, значит, ввергнуть мир в хаос. В то же время, практика ряда стран, того же Китая, например, показывает что иной путь экономического развития, не тот, что описан в западных учебниках экономики, не только возможен, но уже давно реализуется. Дело, следовательно, в том, чтобы отказаться от догм, постараться осмыслить реальность как она есть, и выработать адекватные методы управления экономической системой.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ