УГРОЗА БОЛЬШОГО ХАОСА

0
837

Бахытжан Ауельбеков

Мировая экономическая система неумолимо погружается в крайне нестабильное состояние, которое грозит перерасти в хаос невиданных масштабов. Напряжение нарастает на всей планете, что выливается в том числе и в увеличение количества вооруженных конфликтов в разных регионах мира, и в нарастание нарушений устойчивости психики у граждан внешне благополучных стран (в США, например, количество немотивированных массовых расстрелов обывателей за последние тридцать лет выросло почти десятикратно). Разрозненные, внешне вроде бы не связанные между собой события, происходящие в разных странах и на разных континентах – масштабные и гораздо менее значительные, – все вместе сливаются в один поток, который набирает мощь и в перспективе способен низвергнуть мир в пучину. Человечеству грозит опасность в один не самый прекрасный момент обнаружить себя в «худшем из миров»… Если не будут предприняты действенные меры по нейтрализации опасных тенденций в современном мироустройстве, дающих о себе знать все отчетливее. 

Одиннадцать лет назад в Кембриджском университете проходила международная политологическая конференция под названием «Сегодняшнее противостояние». На нее съехались эксперты из многих стран, со всех континентов. Противостояние? Кого с кем? Где главная опасность? Как избежать ее? Об этом и шла речь на форуме. Российский журналист Михаил Озеров в те дни писал в своем репортаже:
«Поначалу я был уверен, что врагом № 1 объявят терроризм. Его на конференции нередко вспоминали, однако страшнее всего оказалось «пробуждение небывалой политической активности масс» (цитирую дословно одного из американских делегатов). О гигантской волне ожесточения, которая смывает границы, громче всех говорили гости из США. Озабоченность их понятна: это глобальный вызов, и девятый вал протестов накрыл не только Ближний Восток, но и другие части планеты. Однако этот вызов брошен прежде всего Америке. И связан он с международным курсом Вашингтона.
В Кембридже разгорелись бурные дебаты… США крепко попало в Кембридже и за Интернет: тянут одеяло на себя, хотят и тут править бал. Между тем Интернет стал поистине ареной войны цивилизаций. Что делать? Необходим многосторонний межправительственный контроль. …Порой критика Вашингтона была в Кембридже резкой. Ее суть: пока кто-то пытается доминировать на планете, навязывать свои ценности и представления народам иных вероисповеданий и культур, стабильности не будет. Понятно, что этот «кто-то» – США. Между тем «глобальный посыл» о растущем гневе всемирной толпы и стратегической уязвимости Америки – прекрасная возможность для нее продолжать наращивать мускулы и укреплять лидерские позиции» («Известия», 27 июня 2006 г.). Через пять лет начались «арабские революции», превратившие ряд стран ближневосточного региона в некое подобие ада на земле…
Между прочим, в том же 2006 году (в сентябре) в Бельгии разгорелся неслыханный ранее скандал. По подозрению в подготовке военного переворота бельгийская полиция арестовала 17 человек – в том числе армейских офицеров. Задержанные были связаны с экстремистскими группировками самой Бельгии, а также США, Великобритании и Нидерландов. Генеральный прокурор королевства Лиза Пилленс тогда сообщила прессе:
«В бельгийской армии такое происходит впервые, 11 из 17 задержанных – военные. К тому же все они – фламандцы. Это очень опасный случай. Мы следили за арестованными более года. В результате обысков в армейских казармах, домах военных в Лимбурге, Восточной Фландрии и Антверпене мы нашли планы по дестабилизации общественного порядка, около 400 единиц оружия – спортивного, охотничьего и боевого, самодельное взрывное устройство, а также литературу крайне правого и неонацистского толка».
Во время допросов арестованные рассказали, что хотели устроить теракты в метро, торговых центрах и даже в церквах. Вину собирались возложить на мусульман. Операцию планировали провести через шесть месяцев. До начала 2004 года задержанные были членами группировки «Кровь и честь». Эта подпольная международная организация неонацистов выросла из движения скинхедов. Ее деятельность признана незаконной на всей территории Евросоюза. Однако во Фландрии она, как ни странно, не запрещена.
В 2004 году арестованные решили основать собственную группировку: «Кровь и честь» стала им казаться «недостаточно экстремистской». Так появилась «Кровь, земля, честь и верность» (КЗЧВ). Финансировалась она за счет торговли оружием и наркотиками. Члены КЗЧВ наладили контакты с голландским «Национальным союзом», американским «Национальным альянсом» и британским «Комбатом-18». Все это – неонацистские группировки. Тренировались задержанные в бельгийских военных лагерях по выходным – там в эти дни обычно никого не бывает. Военнослужащие, решившие размяться в выходные, подозрений ни у кого не вызывали. По данным бельгийской прессы, они также готовили боевиков и из других неонацистских организаций Европы.
Вот многозначительный факт. В декабре 2011 года американский журнал Time (Нью-Йорк) в очередной раз назвал номинанта своей премии «Человек года». Эту премию журнал присуждает, начиная с 1927 года, наиболее известной и «прозвучавшей» в мировой прессе личности. Но в этот раз впервые в истории этой награды она оказалась вручена не конкретному человеку, а собирательному образу демонстранта. Решение, объявленное жюри, оказалось для всех сюрпризом: лауреатом премии стал не какой-либо конкретный человек, а некий собирательный образ – The Protestant – иначе говоря, демонстрант, протестующий против властей по всему миру. Обложка журнала, таким образом, украсилась человеком в маске.
Подобное решение было принято журналом впервые за всю историю существования этого приза. Именно демонстранты, говорится в сопровождающей статье в Time, стали в 2011 году наиболее популярными героями международной прессы. Причем не важно, какие именно демонстранты: от греков, забрасывающих окна министерства в Афинах баночками с йогуртом, до египтян, ночующих на каирской площади Тахрир, от сирийцев, в стране которых вспыхнула война, до протестующих из движения «Оккупируй Уолл-стрит!» «Весьма показательно, – говорилось в статье, – как много общих черт имеется у активных участников протестных движений по всему миру. Везде, где бы ни проходили протесты, значительную часть манифестантов составляют образованные молодые люди, представители среднего класса».
Еще бы. В тех же Штатах, где выпускается Time, все последние годы наибольший уровень безработицы фиксировался именно среди молодежи. Так, в июне 2013 года он составлял 24,0 процента (для сравнения: безработица среди всех афроамериканцев 13,7 процента, среди испаноговорящих – 9,1 процента). Сегодня более 40 процента всех выпускников американских университетов занято на должностях, не требующих университетского диплома, однако бывшие студенты продолжают расплачиваться за высшее образование – сейчас в США долги по образовательным кредитам превысили $1 трлн., или 6,3 процента от совокупных частных обязательств. Схожая картина и в других развитых странах. Даже странно, как эта ситуация до сих пор не взорвалась. Возможно, все еще впереди. Сегодня все внимание мировой прессы сосредоточено на ИГИЛ, и как-то упускается из виду, что уже давно нарастает напряжение в социальных минах замедленного действия, которые того и гляди, начнут взрываться одна за другой, и кое-где уже взрываются, например, в Каталонии, и если там пока все проходит более-менее мирно, то неизвестно, чем все обернется завтра или через пару-тройку лет. ИГИЛ в этом смысле – всего лишь частный случай симптомов общего неустройства на планете.
Норвежец Андерс Брейвик, застреливший шесть лет назад 97 человек (около 100 раненных) и американский пенсионер Стивен Пэддок, устроивший 1 октября бойню в Лас-Вегасе (59 убитых, свыше 500 раненых) никогда не были знакомы. Как не были знакомы старшекурсник Вирджинского политехнического института Чо Сын Хи и 20-летний Адам Лэнза. Первый 16 апреля 2007 года в общежитии и позже в учебном корпусе убил 32 и ранил 17 человек, затем покончил с собой. Второй 14 декабря 2016 года застрелил дома свою мать, затем приехал в школу «Сэнди-Хук», где убил 20 детей 6-ти и 7-летнего возраста, шестерых взрослых и ранил двоих, после чего тоже покончил с собой. Можно, конечно, сказать, что все это психопаты-одиночки, а в Америке вообще в среднем в день от огнестрельного оружия гибнет 93 человека, из них 7 детей и подростков. Пусть так, но социологи бьют тревогу: случаи немотивированных массовых убийств все учащаются.
Один из мировых авторитетов в области моделирования исторических процессов, профессор факультета экологии и эволюционной биологии Коннектикутского университета Питер Турчин пишет:
«Падение уровня жизни для низших социоэкономических слоев населения продолжается уже более трех десятилетий. Конечно, в отличие от Средних веков, иммизерация в XXI веке – процесс относительный, а не абсолютный. Тем не менее, многие американцы, судя по недавним опросам, потеряли веру в «американскую мечту». Более того, падение уровня жизни постепенно распространяется на средний класс. Стоимость таких индикаторов социального статуса, как высшее образование и собственный дом, растет гораздо быстрее, чем официальная инфляция или, что важнее, доход семьи. Переход от семьи с одним кормильцем к семье, где работают оба родителя, уже практически завершился. Таким образом, этот ресурс повышения семейных доходов исчерпан. Именно из-за необходимости трат на поддержку социального статуса растет задолженность средней американской семьи…»
Напряжение в социуме США нарастает. Профессор обращает внимание на рост числа маниакальных, не связанных с общеуголовной преступностью, массовых расстрелов. Когда убийцы, у которых «съехала крыша», стреляют по всему, что попадает в их поле зрения, иногда стараясь уничтожить институты общества – школы, фирмы, госучреждения.
«…Рост бессмысленных массовых убийств – внешний индикатор глубинных структурно-демографических процессов, в результате которых растущее давление неблагоприятной социальной среды на человеческую психику превышает порог терпимости все большего числа людей. Эта интерпретация объясняет, почему подавляющее большинство случаев «бессмысленной резни» связано с работой или учебой… Ряд показателей свидетельствует о том, что в США углубляется раскол внутри политической элиты. Линии разлома проходят не только по партийному признаку, но и по географическому (Север против Юга, центр против периферии). Растут сепаратистские настроения в ряде штатов (например, на Аляске Партии независимости даже удалось избрать своего кандидата в губернаторы штата). Это крайне тревожный знак.
Падающий уровень жизни, растущий мобилизационный потенциал масс, раскол элит, появление политических течений, готовых реализовать мобилизационный потенциал, – таковы основные предпосылки острого политического кризиса… В наиболее часто встречающемся сценарии роль спускового механизма играет финансовый крах государства и потеря им контроля над принудительным аппаратом (армией и полицией). К несчастью, финансовая политика, проводимая США с 1980 года, и в особенности двумя последними администрациями, делает такой исход вполне реальным. Поражает беспечность, с которой бюджетные дыры затыкаются триллионами напечатанных долларов. И здравый смысл, и история подсказывают, что бесконечно так продолжаться не может….
Подводя итоги, все основные показатели – иммизерация и протестные настроения среди народа, перепроизводство и раскол среди элит и растущая финансовая хрупкость государства – указывают на то, что США находятся на предкризисной стадии. В этой связи было бы интересно понять, сколько остается времени для мобилизации политической воли, если такое возможно. Другими словами: когда социальное давление должно достигнуть своего пика, когда срыв в кризис наиболее вероятен? Такой кризис в принципе может привести к краху государственных финансов США и послужить пусковым механизмом самого серьезного политического кризиса в США со времен Гражданской войны…» – пишет Питер Турчин.
Страсти накаляются по всему миру, от США, где в Шарлоттсвилле противники развернутой по всей стране кампании сноса памятников лидерам южан-конфедератов устраивают массовую драку со сторонами этой кампании (одна женщина погибла, еще 19 человек ранены) до Мьянмы, где народность рохинджа стала подвергаться притеснениям, больше напоминающим этнические чистки.
И если в Европе пресса больше внимания уделяет наплыву беженцев из Северной Африки и других неблагополучных регионов, то стоит иметь в виду, что там имеются и другие болевые точки и не только этнические, но и внутригосударственные. Так, в ФРГ, например, продолжает нарастать антагонизм между Восточной (бывшей ГДР) и Западной Германиями, а также между богатым югом и бедным отстающим севером страны. А, скажем, в 2012 году правительство Баварии подало иск в Конституционный суд, в котором оспорило существующую в ФРГ систему, согласно которой баварская земля вынуждена помогать другим, более бедным землям государства. «При всей нашей солидарности с другими землями мы хотим предельно ясно заявить: система бюджетных трансфертов, в рамках которой одна Бавария оплачивает субвенции половине Германии, вышла из-под контроля и должна быть исправлена», – говорил тогда премьер Баварии Хорст Зеехофер. При этом другие земли-доноры – Гессен и Баден-Вюртемберг – заявили, что поддерживают требования баварцев и считают их справедливыми, однако сами в суд пока обращаться не собираются. Вдумаемся: ведь речь идет о стране, экономика которой считается самой мощной в Европе. Про другие европейские страны и говорить не приходится…
Авторитетный германский еженедельник «Шпигель» пишет:
«Вряд ли официальная статистика способна передать реальный масштаб кризиса в Еврозоне столь наглядно, как заявление гендиректора Международного комитета Красного Крес­та (МККК) Ива Даккора, которое он сделал в ходе своего визита в Индию. «Ввиду всевозрастающей бедности в Европе распределением продуктов питания среди европейцев занимаются уже две трети всех европейских отделений МККК», – заявил Даккор. Причем, если в Германии кризис практически не ощущается, то поводов для оптимизма в других европейских странах мало… Рост бедности отмечается в более-менее благополучной Италии. С прошлого года испанские отделения МККК собирают пожертвования уже не на борьбу с бедностью в мире, а на закупку продовольствия для нужд самих испанцев…» («Der Spiegel». 14 марта 2013 г.).
Известный итальянский публицист и общественный деятель, экс-депутат Европарламента Джульетто Кьеза мрачно констатирует:
«Социальная ситуация в Европе очень напряженная. Исток этих событий – беспокойство людей по поводу будущего. Новое поколение – впервые в истории современной Европы – понимает, что их будущее будет хуже, чем у предыдущих поколений. Это ощущается и в Италии, и в Испании, и в других странах. По существу, речь идет о кризисе европейской модели цивилизации… Смотрите на ситуацию в Италии: у нас уже есть фашисты в правительстве. Пока они еще держат видимость сохранения демократических структур, но конституция наша явно под давлением. Анализируйте последние выборы в Финляндии: к власти пришли националисты. Ситуация в Голландии, где выборы выиграла самая экстремистская и ксенофобская партия… Мы подходим к концу. К последней остановке. Кто осмелится объяснить 800 миллионам европейцев или 300 миллионам американцев, что их уровень жизни должен резко упасть? Президент США не сможет – через три минуты его убьют. Госпожа Меркель? Эммануэль Макрон?..»
Растет напряжение между севером и югом Италии, всплывают и другие застарелые, но до поры до времени дремлющие европейские противоречия… Бурлят, вскипают другие регионы планеты, где-то льется кровь… Конечно, такое бывало и раньше, но сегодня все эти процессы приобретают совершенно новое качество – рушится сложившийся после Второй мировой войны миропорядок.
В чем же все-таки заключается причина нарастающего в мире хаоса? Представляется, что основным фактором тут является нежизнеспособность всего мирового экономического хозяйства в том виде, в каком оно структурировано на сегодняшний день. Эта мировая система изжила себя, давно потеряла всякую устойчивость и рушится на наших глазах, порождая один за другим экономические и социальные кризисы, выливающиеся в разного рода конфликты и даже в войны. Причем эти кризисы все учащаются, приобретают все больший и больший размах и грозят, в конце концов, слиться в единый глобальный кризис-катастрофу, который способен уничтожить все и вся. И надо понимать, что речь идет не о событиях, которые произойдут через 50 или 100 лет, а о процессах, разворачивающихся в наши дни, на наших глазах. Фактически, речь идет о нашем завтрашнем дне. Эта система, основы которой были заложены столетия назад, должна быть заменена другой, соответствующей реалиям сегодняшнего дня. Человечество слишком долго дремало, не обращая внимания на тревожные сигналы, пришло время очнуться. В противном случае пробуждение будет страшным.
Один из наиболее выдающихся экономистов современности, профессор Йельского университета (США), директор Центра им. Фернана Броделя по изучению миросистем, экономик и цивилизаций Иммануил Валлерстайн в своей получившей мировую известность книге «Конец знакомого нам мира» констатирует:
«Мы стоим на верном пути к глобальному хаосу. Налицо признаки распада миросистемы модернити и капитализма как цивилизации… Мы вступаем в период испытаний. Его последствия неопределенны. Мы не знаем, какой тип исторической системы придет на смену ныне существующему. Но мы наверняка знаем, что та своеобразная система, современниками которой мы являемся, система, в которой государства играли ключевую роль в обеспечении безграничного накопления капитала, не способна более функционировать.
…Что можно сказать о социальных изменениях? Можно утверждать, что мы опять стали свидетелями гибели исторической системы, аналогичной краху европейского феодализма пять или шесть столетий назад. Что будет дальше? Точного ответа на этот вопрос мы не можем знать. Мы находимся в ситуации системной бифуркации, а это значит, что весьма незначительные разрозненные действия различных групп могут радикально изменить направление векторов и институциональные формы. Можем ли мы сказать, что живем в самый разгар фундаментальных структурных изменений? Даже этого мы не в состоянии утверждать. Мы лишь можем утверждать, что нынешняя историческая система вряд ли просуществует еще сколь-либо длительный срок. Что придет ей на смену? Это может быть другая структура, в основе своей похожая на нынешнюю, а может быть, и структура, радикально от нее отличающаяся.
В социальных системах, самых сложных, а потому наиболее трудно поддающихся анализу системах во Вселенной, постоянно идет борьба за построение лучшего общества. Более того, именно в периоды перехода от одной исторической системы к другой (природу которой мы не можем знать заранее) эта борьба приобретает наибольшее значение. Таким образом, фундаментальные изменения возможны, хотя и никогда не предопределены, и это взывает к моральной ответственности, побуждая нас действовать рационально, с честными намерениями и решимостью найти более совершенную историческую систему» (Immanuel Wallerstein. The end of the world as we know it. Social Science for the Twenty-First Century. University of Minnesota Press Minneapolis. London, 2003).
Другой видный американский исследователь Марк Сахлинс, пишет:
«Западный капитализм в своей тотальности – это поистине экзотическая культурная схема, такая же странная, как и любая другая, отмеченная поглощением материальной рациональности огромным сводом символических отношений. Нас слишком сильно сбивает с толку кажущийся прагматизм производства и торговли. Культурная организация экономики остается невидимой, мистифицированной денежной рациональностью, посредством которой реализуются ее произвольные ценности. Весь идиотизм современной жизни – от кроссовок «Уолкман» и «Рибок» до норковых шуб и бейсбольных игроков, получающих по 7 миллионов долларов в год, до Мак-Дональдса, Мадонны и другого оружия массового уничтожения – вся эта нелепая культурная схема, тем не менее, представляется экономистам как ясное проявление универсальной практической мудрости» (Sahlins M. Uso y abuso de la biologha. Madrid: Siglo XXI Ed., 1990).
Американский политолог М. Паренти пишет:
«У капиталистической системы – свои основополагающие мифы. В большинстве своем это мифы локковской идеологии, как, например, миф индивидуализма, который сводит человеческое сообщество к конгломерату отдельных конкурирующих друг с другом личностей, заботящихся только о своей выгоде и верных лишь денежным отношениям. И таким образом, в целом все выходит к лучшему для всех, благодаря невидимой руке Адама Смита – руке, которая держит всех за горло.
Более того, последние 200 лет западное общество проповедует, что именно эти потребительские, конкурентные, разобщенные социальные отношения и являются «естественными» для людей, хотя на протяжении почти всей истории в большинстве стран большинство людей никогда и не слышали о них и никогда бы не захотели организовать свое общество так, как это сделал капитализм. Они бы сочли такую организацию общества не только странной, но и глубоко бесчеловечной» («The Nation», 1981, April, 11, pp. 426–427).
О том, что сегодня, в наши дни мы присутствуем при развале существующей системы на Западе крупнейшими специалистами – написаны тонны профессиональной литературы. Представляется довольно странным, что у нас об этом мало кто знает; не мешало бы не только телевизор смотреть. Когда все вокруг вдруг начнет рушиться, многие у нас будут немало удивлены, но будет уже поздно. Хотя для квалифицированных специалистов в сфере экономики подобный оборот событий не окажется чем-то неожиданным – признаки назревающей глобальной катастрофы совершенно очевидны. Дилетантам же кажется, что мы живем в эпоху торжествующего капитализма. Но такое мнение проистекает из элементарной неосведомленности. На самом деле мы никак не можем утверждать, что живем в эпоху торжества капитализма хотя бы по той простой причине, что ясного понятия выражения «капитализм» не существует – никто не может толком объяснить: что это такое? Ну а поскольку нет самого понятия, то и нет возможности утверждать, что там на самом деле торжествует или, наоборот, пришло в упадок.
Всемирно известный выдающийся русский мыслитель, профессор логики Александр Зиновьев писал:
«Приведу несколько примеров определения термина «капитализм», чтобы профессионально нейтральный читатель имел представление о состоянии умов в этом центральном пункте понимания западного общества.
«Капитализм есть социальная сис­тема, основанная на признании индивидуальных прав», – заявляет один автор (Ayn Rand. Capitalism. New American Library, 1970). Обратите внимание: социальная система, основанная на праве! «Капитализм есть экономическая система, в которой доминирует частная собственность на средства производства», – заявляет другой автор (John Cornwall. Capitalism. Encyclopedia of Economics. McGraw-Hill Book Company, 1982). Обратите внимание: экономическая система! И под такое определение подойдет и фео­дальное общество, и рабовладельческое. «Капитализм есть экономическая система, в которой все производство финансируется заранее и протекает во времени, которая состоит из кредиторов и должников», – заявляет третий автор (Paul C. Martin. Der Kapitalismus. Munich, 1986). «Капитализм есть социальная и экономическая система, в которой индивиды свободны быть владельцами средств производства и свободны стремиться к максимальной прибыли, а распределение ресурсов определяется системой цен», – заявляет четвертый автор (Graham Bannock, R. E. Baxter, Evan Davis. Dictionary of Economics. Hutchinson, 1987). Этот автор определяет капитализм как совокупность средств, делающих возможным производство, – машин, зданий, транспортных средств и т. п., за исключением земли и рабочей силы. «Капитализм есть экономическая система, в которой решения принимают частные собственники на средства производства, информацию о состоянии спроса и предложения поставляет рынок со свободной конкуренцией и целью является достижение прибыли», – заявляет пятый автор (Jurgen Kromphardt. Konzeptionen und Analysen des Kapitalismus. Gottingen, 1980). Марксизму принадлежит определение капитала как денег, приносящих прибыль (прибавочную стоимость), и сведение капитализма к отношению между капиталистами и наемными рабочими (к эксплуатации вторых первыми).
В результате исторических перипетий слово «капитализм» превратилось в идеологическое выражение с расплывчатым смыслом. С логической точки зрения, основной причиной многосмысленности этого слова является то, что один и тот же объект осознается людьми различно, выделяются его различные признаки, принимаются во внимание различные этапы его истории, а также то, что политические и идеологические мотивы вторгаются в его понимание» (Зиновьев А. А. Запад. М: Эксмо, 2002).
Вследствие своей неопределенности, нечеткости и размытости выражение «капитализм» превращается в нечто подобное самолету-«невидимке», созданному по технологии «Стелс» – то ли он есть, то ли его нет, то он виден, то не виден. (Steal – украдкой, тайком.) Каждый вкладывает в него свой смысл, удобный ему самому («а я считаю так!»), и предложенное определение затруднительно будет как подтвердить, так и опровергнуть, поскольку не слишком-то понятно, о чем, собственно, идет речь. Это – одно из главных затруднений в дискуссиях о капитализме и его будущем: все вроде бы что-то обсуждают, а сам предмет обсуждения четко не определен. Что подлежит рассмотрению, изучению и аналитическому исследованию – неясно. Неясно даже для самих исследователей! Такое довольно-таки несуразное положение вещей весьма характерно для современной экономической науки (если, конечно, предположить, что экономическая наука вообще существует как отрасль знания, но мы еще будем об этом говорить).
Обратим, однако, внимание на то, что марксизм определяет капитал как деньги, приносящие прибыль. Это утверждение бесспорно, если применять его к западной экономике. Маркс изу­чал именно западную экономику, и определял капитал как имманентно присущий ей элемент всей системы, ее фундамент. Это эмпирически известный факт, который легко доказывается самыми несложными исследованиями. Именно на обороте денег, которые, будучи вложенными в какое-то дело, должны впоследствии вернуться обратно, обязательно увеличив себя в объеме (принести прибыль), основана экономика Запада (которую мы привыкли считать «капиталистической»): хозяйствующие субъекты здесь сориентированы именно на извлечение прибыли, иначе ни сами эти хозяйствующие субъекты, ни система в целом не смогли бы существовать. Это – базовый принцип, заложенный в основу функционирования западной экономической системы.
Но значение тут имеет исключительно извлечение прибыли посредством оборота денег, а не сама сфера приложения этих денег и не экономическая система, внутри которой подобный оборот производится. Самовозрастание количества денег посредством их оборота – единственная цель капитала, других целей у него нет. Сама по себе эта тенденция не является ни хорошей, ни плохой – она нейтральна, существует сама для себя, отрицательные или положительные последствия ее самореализации зависят от конкретных условий, в которых она реализуется. Сторонники преимуществ западной экономической системы указывают как на аргумент в ее пользу на высокий уровень жизни в странах Запада. Упускается из виду, что этот достигнутый высокий уровень жизни граждан Запада – не цель самовозрастания капитала посредством его оборота, а его побочное следствие, ранее не пре­дусматривавшееся, и явившееся результатом совпадения ряда исторических обстоятельств, которых могло и не быть. На самом деле единственной целью оборота капитала является не облагодетельствовать человечество и не обобрать его, а возрастать, возрастать и возрастать, неважно, каким способом – иначе оборот остановится.
Мы можем выделить функцию капитала как некую тенденцию к постоянному самовозрастанию в отдельный объект исследования и обозначить его как капитализм. (Существующие на сегодняшний день теоретические воззрения на экономику позволяют сделать это.) Не просто капитал как деньги, приносящие прибыль (по Марксу), а общая тенденция денежного оборота в экономике к постоянному самовозрастанию. (Деньги ведь сами по себе могут и не стремиться к самовозрастанию, например, заработная плата расходуется на удовлетворение потребностей работника и если не пущена в оборот, возрастать сама по себе не может; сколько получил работник – столько и получил, сумма денег, выплаченная ему, без неких дополнительных условий не возрастет и возрастать не стремится.)
Такой подход к вопросу делает возможным отделить собственно капитализм (в нашем понимании) от экономической системы, в рамках которой он функционирует. Экономические системы могут быть разными, а капитализм тенденция к самовозрастанию денег посредством оборота в экономике может присутствовать в ней всегда, большем или меньшем объеме. А это означает, что понятие «капитализм» может быть применимо в определенном смысле и при характеристике какой-либо иной экономической сис­темы, структурно отличающейся от экономической системы Запада. Все дело в границах, в которых капитализм свободно функционирует – они могут быть большими или меньшими.
Примерно так же рассматривает проблему обозначения капитализма и Иммануил Валлерстайн. «Что определяет данную [экономическую] систему как капиталистическую? Отличительным ее признаком является не накопление капитала, а приоритет бесконечного накопления капитала» («Конец знакомого нам мира»). Мы, правда, в отличие от Валлерстайна, более четко отделяем экономическую систему от собственно капитализма (если хотите, от капиталистической тенденции), но это несущественно. Примерно в том же духе, что и мы рассуждали о капитализме и многие другие видные исследователи в области экономики, пользующиеся мировым признанием.
Выдающийся французский историк экономики Фернан Бродель (1902–1985) писал:
«Капитализм, а точнее некий капитализм, существовал всегда, даже во времена Древнего Вавилона, в котором имелись свои банкиры, торговцы, продающие и покупающие товары в дальних странах, а также необходимы инструменты кредита: переводные и простые векселя, чеки… В этом смысле история капитализма идет со времен «от Хаммурапи до Рокфеллера» (Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. М.: Издательство «Весь Мир», 2008).
«Капитализм безусловно тождествен стремлению к наживе в рамках непрерывно действующего рационального капиталистического предприятия, к непрерывно возрождающейся прибыли, к рентабельности. И таковым он должен быть. Ибо в рамках капиталистической системы хозяйств предприятие, не ориентированное на рентабельность, неминуемо осуждено на гибель.
…Для определения понятия [капитализм] важно лишь то, что хозяйственная деятельность действительно ориентирована из сопоставление дохода и издержек в денежном выражении, как бы примитивно это ни совершалось. В этом смысле «капитализм» и «капиталистические» предприятия с достаточно рациональным учетом движения капитала существовали во всех культурных странах земного шара – насколько мы можем судить по сохранившимся источникам их хозяйственной жизни: в Китае, Индии, Вавилоне, Египте, в средиземноморских государствах древности, средних веков и нового времени… Очевидно, что капиталистические предприятия и капиталистические предприниматели, занятые не только временно, но и постоянно на данном предприятии, существуют издавна и имели повсеместно весьма широкое распространение» (Вебер М. «Протестантская этика и дух капитализма»).
Примеры подобных мнений можно множить и множить, и все они говорят об одном: ни один из крупнейших специалистов в области экономической теории никогда не связывал капитализм с какой-либо конкретной экономической системой, конкретным регионом или конкретной исторической эпохой. Наоборот, все они признавали, что капитализм, как тенденция денег к самовозрастанию посредством оборота в экономической системе в том или ином объеме существовал всегда, с тех пор, как зародился сам товарно-денежный оборот. Даже если об этом прямо не говорилось и четко не обозначалось, то подразумевалось как само собой разумеющееся.
У нас же неявно принято считать капитализм присущим исключительно западной экономической системе в ее современном виде, что является очень серьезным заблуждением. Подобное заблуждение может привести к тяжелым последствиям: в качестве аксиомы, которая, как известно, не требует доказательств, возобладало мнение, что мы должны скопировать методы управления экономической системой у Запада, а это как минимум слишком большое упрощение. В действительности же эти самые методы и сам Запад-то развалили (уже развалили!) и угрожают самому существованию человечества. Все господствующие на сегодняшний день представления о методах и способах управления экономическими системами нуждаются в коренном пересмотре и подлежат самой серьезной корректировке.
В ходе наших рассуждений мы отделили понятие «капитализм» от собственно экономической системы. Пойдем дальше. Поскольку центральное место в современной мировой экономике занимает Запад, и именно он является генератором того хаоса, который накатывается на весь мир, то рассмот­рим западную экономику как целое, ее историю, становление и развитие, и постараемся выяснить, каким образом капитализм как тенденция к бесконечному возрастанию денежного оборота привела Запад к его сегодняшнему плачевному состоянию. Мы на страницах нашего журнала как-то уже писали обо всем этом. Повторим в общих чертах нашу аргументацию еще раз, для лучшего понимания существа проблемы.
Западная экономика – это не есть экономика США, Германии, Франции, Лихтенштейна или Андорры и т. д. Иначе говоря, это не есть арифметическая сумма экономик отдельных стран, больших и маленьких. Западная экономика – это экономика Западной Европы, США, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Японии, Южной Кореи и еще некоторых стран, рассматриваемых как единое целое. Именно этот огромный и сложный комплекс, находящийся в противоречивом единстве, следует рассматривать как единую западную экономику, то, что мы условно называем «Запад». Пытаться анализировать экономику Запада как целого, исходя из анализа экономик отдельных западных стран – грубая ошибка. Вырванный из общего контекста частный анализ, не соотнесенный с процессами, происходящими во всем экономическом комплексе, не только ничего не проясняет, но только путает общую картину.
Сформировалась современная западная экономика в том виде, в каком мы привыкли ее понимать, совсем недавно – только после Второй мировой войны. Но развивалась она в течение ряда столетий, и в общих чертах это выглядело так. На протяжении многих столетий Европа являлась задворками мировой цивилизации, а первенство принадлежало Востоку. Собственно, «мировой цивилизацией» в те времена был именно Восток (в широком экономическом смысле, т. е. от мавританской Испании до Японии). Первое место на этом обширнейшем пространстве занимал, естественно, Китай.
Збигнев Бжезинский пишет:
«В Китае были развиты все области: философия, культура, искусство, социальные навыки, техническая изоб­ретательность и политическая власть. Приблизительно до 1600 года Китай занимал ведущее место в мире по производительности сельскохозяйственного труда, промышленным нововведениям и уровню жизни. Однако, в отличие от европейской и исламской цивилизаций, которые породили около 75 государств, Китай большую часть своей истории оставался единым государством, которое во времена провозглашения Америки уже насчитывало более 200 миллионов человек и было ведущей промышленной державой» (Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1999).
То же самое констатирует и выдающийся американский антрополог Джаред Даймонд:
«Если бы историк, живший в любое время между 8500 г. до н. э. и 1450 г. н. э., взялся предсказать исторические траектории регионов Старого Света, он наверняка назвал бы всемирный триумф европейцев наименее правдоподобным сценарием – ведь большую часть этих десяти тысяч лет Европа была позади всех. С середины IX тысячелетия по середину I тысячелетия до н. э. (начало возвышения греческих и несколько позже итальянских обществ) почти все новшества, появлявшиеся в Западной Евразии – животноводство, культурные растения, письменность, металлургия, колесо, государственный строй и т. д., происходили из Плодородного полумесяца или смежных с ним областей. До распространения водяных мельниц, относящегося к X в. н. э., Европа к северу и западу от Альпийских гор не сделала ни одного значительного вклада в развитие технологии и цивилизации, лишь аккумулируя достижения обществ Восточного Средиземноморья, Плодородного полумесяца и Китая. Даже в промежутке между 1000 и 1450 гг. научные и инженерные новации чаще попадали в Европу из мусульманских стран, нежели наоборот, а самым технологически передовым регионом в это время был Китай, чья цивилизация базировалась на сельском хозяйстве почти таком же древнем, как ближневосточное» (Даймонд Дж. Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих сообществ. М.: ACT, 2004). («Плодородный полумесяц» – регион, включающей части современных Ирана, Ирака, Сирии, Юго-восточной Турции, Ливана, Иордании и Израиля с Палестиной.)
«Даже в позднее Средневековье, не говоря уже о более ранних периодах, Европа оставалась окраинным (периферийным) регионом Евразийского континента, историческая роль и культурные достижения которого были не сравнимы с уровнем развития, достигнутого в других частях света (таких, как арабский мир или Китай)» (Валлерстайн И. «Конец знакомого нам мира»).
Мировая экспансия, обеспечившая Западу в конце XVIII – начале XIX веков экономический рывок, началась в середине XV века с началом так называемой эпохи Великих географических открытий. В ходе этой экспансии Западом были захвачены целые континенты (Северная Америка, Южная Америка, Австралия, Африка, огромные территории в Азии), были уничтожены сотни миллионов людей, истреблены целые народы и разрушены целые цивилизации (ацтеков, инков и др.).
Торговые связи с Востоком Запад имел еще до нашей эры, но это были сухопутные связи. Активность их возросла после того, как португальский мореплаватель Васко да Гама открыл морской путь в Индию. Однако само по себе открытие этого пути еще не вело к дестабилизации устоявшейся системы хозяйствования на планете. Все начало меняться после открытия Америки Христофором Колумбом. Заметим, что развитие западной экономики носит аномальный характер. В слово «аномальный» мы не вкладываем никакого негативного смысла. Однако задайтесь вопросом: каким бы путем пошло развитие Запада (в широком смысле), если бы Америка не была открыта или ее открыли бы на два-три столетия позже, или ее совсем не существовало? Понятно, что история человечества в этом случае пошла бы совсем по другому пути, мы даже не знаем, какому, но в любом случае современный мир выглядел бы совсем иначе. Между тем, открытие Американского континента вовсе не запрограммировано в развитии западной (и мировой) экономики – это совершенно непредусмотренный и непредсказуемый фактор, ни в какие экономические закономерности не укладывающийся. И именно он перевернул все течение мировой истории. Не будь его, все шло бы совсем по-другому. А когда этот фактор вмешался, то он сразу двинул западную экономику в том направлении, какое ни в самой структуре, ни в истории развития западной (и любой другой) экономической сис­темы вовсе не заложено.
Западный путь развития – это не норма, а отклонение от нормы, которое возникло вследствие выхода на историческую сцену непредсказуемого обстоятельства (открытия Америки), сбившего Запад с «истинного пути», по которому он шел на протяжении столетий и даже тысячелетий. Это – экономическая аномалия, из законов экономики она не вытекает. Из известных нам экономических закономерностей вытекает совсем другое – рост за счет развития собственных производительных сил, а вовсе не за счет эксплуатации и ограбления целых континентов, формирование экономических систем рассчитанных на собственное производство и торговлю с другими странами (другими системами), а не колониализм, сделавший фундаментом развития западной экономики разрушение всего незападного мира. Самое же странное, что эту западную экономическую аномалию очень многие принимают именно за норму, хотя на самом деле все обстоит ровно наоборот. И сама система эта (западная) по историческим меркам сформировалась совсем недавно, и возникла она под влиянием совпадения ряда по сути случайных факторов, и не возможна она для других, незападных стран, и срок ее функционирования, по всем признакам, истекает.
Кстати говоря, не все это знают, Колумб решился на свое плавание (он искал вовсе не Америку, а другой путь в Индию) только потому, что расчеты, на которые он опирался, преуменьшали размеры земного шара в четыре (!) раза. Вследствие неудовлетворительного состояния науки того времени Колумб наткнулся на Америку (точнее, на один из островов (Сан-Сальвадор) будущей Вест-Индии) именно там, где рассчитывал найти Индию. Это тоже была случайность – команда, напуганная трехнедельным плаванием в неведомые воды, уже была на грани бунта, и Колумбу пришлось обещать ей, что повернет обратно, если в ближайшие два дня не покажется земля. Еще пару дней безуспешного плавания, и открытие Америки было бы отложено надолго. Ну а если бы Колумб знал истинные размеры Земли, то он на свое плавание не рискнул бы никогда. И никто бы не рискнул. И как бы тогда сложилась история человечества?
Как бы то ни было, но открытие Американского континента состоялось (правда, европейцы поняли это не сразу, сначала полагали, что это Индия). Очень скоро в Европу хлынул поток американского (его тогда называли «испанским») золота и серебра, что оказало колоссальное влияние на всю европейскую историю: произошла резкая стимуляция экономического развития, появилась возможность финансировать наемные армии, флот, войны начали принимать масштабы и характер, какого они ранее не имели, весь «европейский дом» пошел ходуном.
Поток «испанского золота» дал мощнейший импульс колониальной экспансии Европы и стимулировал ее экономику. Многие полагают, что колониализм – это дело очень простое – кого хочу, того и колонизирую. На самом деле колониализм – это само по себе гигантское предприятия, требующее наличия мощного промышленного потенциала. Такой потенциал за всю историю человечества был создан только один раз. Это произошло в Западной Европе как раз к началу Великих географических открытий. А громадный приток «испанского» золота дал толчок к резкому возрастанию этого потенциала во много раз. «Испанское золото» растекалось по всей Европе (в самой Испании его оседало мало) и стимулировало развитие всего реги­она. Не будь этого обстоятельства, Европа, скорее всего, до сих пор выглядела бы довольно непривлекательно. А уж какие социальные катаклизмы сотрясали бы ее, трудно даже представить.
Фернан Бродель пишет:
«…С Испанией произошло то же, что произошло с Португалией. Перед лицом своей новой задачи по ту сторону Атлантики – эксплуатации и строительства Америки – она обретала необходимый вес… с разнообразной помощью всей Европы. Ей нужны были лес, брусья, смола, суда, пшеница и рожь стран Балтийского бассейна; для переправки в Америку ей требовались промышленные изделия, холсты, легкие сукна, скобяной товар Нидерландов, Германии, Англии, Франции в огромных количествах. Бывало даже, что корабли с Севера реквизировались ради увеличения флотов в Индии. Невозможно даже описать, насколько такая связь Севера с Пиренейским полуостровом была важна в истории всего мира.
…Испания не в состоянии была в одиночку эксплуатировать колоссальный рынок Нового Света. Даже мобилизовав все свои силы… ей – державе еще архаической – не удавалось его уравновесить. Впрочем, в XVIII веке для этого не хватило бы никакой европейской нации.
В результате Испании пришлось прибегнуть к помощи Европы… и Европа поспешила ухватиться за эту возможность. Она участвовала в эксплуатации иберийских колоний еще больше, чем сама Испания, о которой Эрнст Людвиг Карл говорил в 1725 году, что она-де есть «всего лишь перевалочный пункт для иноземцев», – точнее, скажем мы, посредница… Португальский иезуит о. Антониу Виейра воскликнул во время проповеди в Белине (Бразилия): «Испанцы добывают серебро из рудников, они его перевозят, а выгоду от этого имеют чужеземцы» (Бродель Ф. «Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв.» Т. 3. М.: Прогресс, 1992).
Тут надо понимать следующее. Говоря о колониализме, мы обычно имеем в виду мировую экспансию колониальных держав – Великобритании, Испании, Франции и т. д. Но это заблуждение. В западной эпопее колониализма участвовала вся Европа, всем своим экономическим потенциалом, даже те страны, которые никаких колоний не имели вообще. Ни одна европейская держава такое гигантское предприятие, как колониализм, в одиночку никогда бы не вытянула. Тут требовался объединенный экономический потенциал всего будущего Запада (в современном смысле).
«Вы когда-нибудь задумывались над тем, как открытие Америки спасло Западную Европу? Именно приток американского золота и колонизация новых земель обеспечили западникам сильнейший рывок вперед в экономическом развитии и в технологиях. Американская эпопея, начатая Колумбом, породила и создание «экономики океанских пушечных кораблей», и начало промышленного переворота, и переход к революции в военном деле… Бедная, голодная, разрываемая социально-религиозными конфликтами Европа с ее крошечными и бардачными «армиями» в XVI – XVII столетиях… завидовала богатой Турции, и многие мечтали в ней о заимствовании османских порядков. Тем более, что какие-нибудь протестанты, ища поддержки в борьбе против католического Рима, вполне могли призвать на помощь османов, рассчитывая на их веротерпимость» (Калашников М. Новая инквизиция. М.: Алгоритм, 2014).
А приток «испанского золота» из-за океана был колоссальным. Хорошо известно, какие гигантские прибыли извлекала Британия из Индии. Но приток золота и серебра из Америки превзошел даже их. «Испано-португальская Америка ежегодно доставляла Европе намного больше, чем Индия с сотней миллионов жителей. Это было мировым сокровищем номер один» (Бродель Ф.).
«Даже в начале XIX веков в Латинской Америке добывалось драгоценных металлов вдесятеро больше, чем во всех остальных странах мира, вместе взятых. Американские золото и серебро сыграли свою роль в развитии капиталистической промышленности и торговли Западной Европы, так же, как и превращение Африки в огромный загон для отлова негров-рабов. Награбленные Испанией богатства в очень малой степени оседали в стране. Большая их часть уплывала в более развитые страны, обладавшие товарами для экспорта: Англию, Нидерланды, Францию» (Черниловский З. М. Всеобщая история государства и права. М.: Юрист, 1995).
Так или иначе, колониальная экспансия состоялась. А в середине XVIII века в Европе (точнее, в Британии) началась промышленная революция, которая дала новый толчок к переформатированию экономического облика планеты. Причина промышленной революции – стечение сложных обстоятельств.
Британские острова, как известно, всегда были покрыты густыми дубовыми лесами, по которым бродили разного рода робин гуды, а за ними охотились шерифы. Островное государство, понятно, нуждается в корабельном лесе. С течением столетий дубовые леса в Британии были почти полностью вырублены для строительства кораблей, на топливо и на производство древесного угля без которого выплавка железа была невозможна. (Уже к началу XVIII века корабельный лес доставлялся в Британию только из Канады.) Все это заставило британцев переходить на использование каменного угля. Однако когда угольные шахты углубились на 40 – 60 метров, их стали затапливать грунтовые воды. Возможностей гидравлических колес, используемых для откачки воды (в некотором роде прототипы помпы), оказывалось недостаточно. Необходимость в мощных насосах привела, в конечном счете, к тому, что в 1712–1718 гг. здесь появились громоздкие, тяжелые и очень дорогие пароатмосферные машины для откачки воды Ньюкомена. Занимаясь починкой одной из таких машин, шотландец Джеймс Уатт, работавший в университете в Глазго, задумал создать собственную паровую машину, которая была бы проще и эффективнее, что и произошло в 1776 г. (патент 1784 г.). Ну а после создания парового двигателя оставался один шаг до создания паровоза (рельсы тогда уже были, только деревянные), самоходной повозки (прообраз автомобиля), парохода и т. д.
К этому времени европейцы уже познакомились с достижениями арабской науки, хотя произошло это довольно поздно (работы Архимеда, например, стали известны на Западе только в последние годы XVI века).
«Именно в науке сарацины (так иногда называют мусульман этого блестящего периода) принесли особенно много. Достаточно упомянуть тригонометрию и алгебру. В тригонометрии они «придумали» синус и тангенс. Мухаммад Ибн Муса в 820 году опубликовал трактат по алгебре, в котором дошел до уравнений второй степени. Переведенный на латинский в XVI веке этот трактат станет основополагающим для математиков Запада. Позднее мусульманские алгебраисты решали даже бинарные уравнения…» (Бродель Ф.).
«В Средние века исламский регион находился на переднем крае развития технологий и инноваций. Здесь поддерживался гораздо более высокий уровень грамотности населения, чем в тогдашней Европе; здесь были изобретены или существенно усовершенствованы ветряная и приливная мельницы, тригонометрия и латинский парус; здесь были впервые опробованы некоторые важные новшества в металлургии, механической и химической инженерии и ирригации; наконец, средневековые мусульмане переняли у китайцев употребление бумаги и пороха, и именно через них эти изобретения попали в Европу. В Средние века технологии преимущественно мигрировали из мусульманских стран в Европу, а не наоборот, как сегодня» (Даймонд Дж.).
Таким образом, тут сработал ряд факторов. Знакомство с достижениями мусульманской науки двинуло вперед европейскую науку. Этот научный подъем сделал возможным промышленную революцию, когда из-за стечения сложных обстоятельств необходимость в ней назрела. А все вместе взятое обеспечило Западу возможность окончательной колонизации большей части планеты, превращения незападных регионов в источник полезных ископаемых и рынок сбыта.
К чему этот исторический экскурс? К тому, что без понимания всех этих вещей невозможно понять причины проблем сегодняшнего дня. В качестве оптимальной экономической модели у нас принято считать именно модель Запада, которая к нашей реальности вообще не имеет и никогда не имела никакого отношения. Эта модель, сформировалась как модель колониальная, нацеленная на захват и ограбление целых континентов, выкачивание из них ресурсов и превращение их рынок сбыта. Без ее колониального прошлого ее просто нет смысла рассматривать. На каком-то этапе Западу удалось переформатировать почти всю планету под свои потребности. Однако сейчас эта модель зашла в исторический тупик и явно доживает последние дни.
Колонизация планеты Западом и переформатирование мира под свои нужды продолжалось примерно 500 лет. К середине второй воловины ХХ века этот процесс привел к следующим результатам. Взглянем на таблицы 1, 2.
Табл. 1
Удельный вес экономически развитых капиталистических стран в потреблении основных видов минерального сырья (%)
Все первичные
источники энергии 94
Нефть 87
Газ 89
Уголь 93
Сталь 84
Алюминий 92
Медь 93

Справочно: доля в мире (%), 1983 г.:
Территория – 23,9
Население – 17,4
Примечание: Зависимость экономически развитых капиталистических стран от импорта основных видов минерального сырья:
США – в начале 80-х годов за счет импорта покрывали более 50 процентов потребления основных видов минерального сырья, а по 29 (из 37) стратегических видов этого сырья доля импорта превышала 80 процентов.
Япония – по всем 37 стратегическим видам минерального сырья за счет импорта покрывала 98 процентов потребностей.
Западная Европа – соответственно за счет импорта – 91 процент.
Источник: Бор М. З. «История мировой экономики». М.: Дело и Сервис, 1998.
(По материалам Горного бюро США)
Источник: Скиннер Б. «Хватит ли человечеству земных ресурсов?» Пер. с англ. М: «Мир», 1989.

Табл. 2
Импорт некоторых редких металлов в США, СССР, Японию и страны Европейского экономического сообщества
(100% означают полную ориентацию на импорт, 0% – полное удовлетворение нужд промышленности за счет национальных ресурсов)

Мы знаем о зависимости стран Запада от энергоносителей, месторождения которых находятся, как правило, в незападных странах. Но кроме энергоносителей страны Запада потребляют гигантское количество и другого сырья, без которого современное производство просто невозможно. Об этом СМИ, как правило, умалчивают, но главная особенность западной экономики – колоссальная ресурсоемкость, а не только энергоемкость. А следствие такого положения вещей – колоссальная зависимость от поставщиков ресурсов, что определяет западную политику, нацеленную на глобальный контроль над регионами, этими ресурсами обладающими.
Обратим внимание на следующее обстоятельство. Без такой чудовищной ресурсоемкости, какой она обладает, западная экономика просто не могла бы существовать в том виде как мы привыкли ее воспринимать. Но давно ли у Запада появились возможности использовать такое невероятное количество ресурсов? Совсем недавно – только в ХХ веке. Точнее даже, только после 1960 года. «Объем добычи полезных ископаемых с 1950 года увеличился в 3 раза, а из всей массы добытых в ХХ веке полезных ископаемых 3/4 добыто после 1960 года» (Гладкий Ю. Н., Лавров С. Б. Экономическая и социальная география мира. М.: Просвещение, 2000).
Заметим главное. Тот феноменальный рост добычи полезных ископа­емых, имевший место на планете после 1960 года, как следует из приведенных нами выше данных (табл. 1, 2), происходил прежде всего в пользу Запада.
«В 1966 г. в американских супермаркетах появилось 7000 наименований новых товаров. 55 процентов продававшихся в них новых товаров за десять лет до этого просто не существовало… Во Франции, например, за 29 лет между 1910 г. и началом Второй мировой войны промышленное производство выросло только на 5 процентов. Между 1948-ым и 1965-ым, только за 17 лет, оно увеличилось примерно на 220 процентов… В 21 стране, принадлежащей в Организации экономического сотрудничества и развития, среднегодовой темп прироста валового национального продукта в 1960–1968 гг. составил от 4,5 до 5,0 процента… Эти цифры говорят о революционном удвоении валового производства товаров и услуг в развитых странах примерно каждые 15 лет – и периоды удвоения уменьшаются» (Тоффлер Э. Шок будущего. Пер. с англ. М.: АСТ, 2004).
В силу чудовищного наращивания потребления ресурсов (соответственно, и энергии, и зарубежной рабочей силы) западная экономическая система сумела обеспечить себе бурный рост. Но сейчас, на это указывают многие неопровержимые факты, западная экономика зашла в полный тупик и стремительно теряет всякую жизнеспособность, об этом уже давно и на Западе пишут. Иными словами, та западная экономика, которая приводится многими в качестве образца для подражания, на самом деле возвысилась, достигла расцвета и пришла в упадок… при жизни всего одного поколения! В обывательском сознании такие вещи, конечно, укладываются с трудом, но это действительно так.
Нам до сих пор «впаривают», что западная экономическая система – лучшая из всех возможных, потому как создает высокий уровень жизни. И некомпетентные охотно на все лады эту примитивную пропаганду повторяют. А в результате парализуются все попытки поиска альтернативной системы… Но позвольте! Если потреблять столько ресурсов, сколько их потребляет Запад, то конечно, высокий уровень жизни можно создать. А если такой возможности эксплуатировать всю планету нет? И самое главное: а так ли уж эффективна западная экономика, как принято считать?
Комплектующие детали для западных фирм изготовляются в Мексике, Бразилии и в других странах, ресурсы для него добываются в Латинской Америке, Азии и Африке, а теперь еще и у нас, десятки и сотни миллионов людей во всем мире добывают для Запада нефть, газ, молибден, медь, никель, ниобий, свинец, алюминий и другие сырьевые ресурсы, перевозят грузы для него, производят первичную обработку сырья, при этом получают заработную плату несопоставимую с оплатой труда за ту же работу в странах Запада, а сами страны, в которых проживают эти сотни миллионов людей, становятся объектом товарной экспансии со стороны Запада. И эти сотни миллионов людей во всем мире, работающих на Запад, тоже следует включать в трудовые ресурсы Запада. А в промышленный потенциал Запада следует включать и незападные предприятия, работающие на него.
Взглянем на проблему непредвзято. Запад использует для нужд своей экономики свыше двух третей всех добываемых в мире сырьевых ресурсов, а первичных источников энергии – свыше 90 процентов. Запад (прямо или опосредовано) использует для обслуживания своей экономики десятки и сотни миллионов рабочих рук во всем мире. В финансовом выражении Запад использует чуть ли не половину платежеспособного спроса населения земного шара. А результат? Обеспечивается достаточно высокий уровень жизни для крайне незначительной (менее одной пятой!) части жителей планеты. При этом даже и для граждан своих стран Запад так и не сумел решить все проблемы, и десятки миллионов людей на Западе живут на грани или за гранью нищеты.
И это называется «эффективная экономика»? Мягко говоря, мнение об абсолютной эффективности западной экономики выглядит несколько преувеличенным. Точнее даже, наоборот, если взять результаты, которых добился Запад, и сопоставить их с теми усилиями, которые для этого потребовались, то вывод звучит неутешительно для него: более затратную, трудо-, энерго- и ресурсоемкую экономику, чем западная, просто невозможно себе представить.
Гора рыночной экономики породила мышь процветания для узкой группы стран и при этом лишает другие страны всяких перспектив, поскольку стремится приспособить всю планету для обес­печения потребностей населения этой небольшой группы («золотого миллиарда»). И уж во всяком случае понятно, что западный путь развития для незападных стран исключен. Невозможно организовать экономику на принципах функционирования западной экономики, если не имеешь этих возможностей эксплуатации едва ли всей планеты. А таких возможностей ни у кого, кроме Запада, нет и уже не будет никогда. На планете под названием Земля просто нет места для двух Западов. Даже один Запад для нее чрезмерен. А то, что эта система приближается к своему финалу, то там это и так прекрасно знают. Потому и паникуют… Где же выход?

(Окончание следует)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ