Наше таинственное имя

0
156

Дастан ЕЛЬДЕСОВ

«Знание родословных и специальное изучение их были издавна характерны для центральноазиатских народов», – так писал Лев Гумилев. К сожалению, сегодня эта наша характерная черта заметно размыта. И вопрос – кто мы, откуда и куда идем – остается открытым. Даже имя народа до сих пор достоверно не прочитано: в этнониме «қазақ» не выявляется семантическое ядро.

…Геродот в своей «Истории» поведал легенду о происхождении скифов от младшего сына Геракла и женщины-змеи, которому Геракл оставил свой лук и пояс, на конце застежки которого висела золотая чаша. И в память о той чаше скифы носили чаши на поясе. Историк описал и реальный случай поклонения скифов громадному котлу: «Один скифский царь по имени Ариант пожелал узнать численность скифов. Он приказал для этого всем скифам принести по одному наконечнику стрелы. Тогда скифы принесли такое множество наконечников, что царь решил воздвигнуть из них себе памятник: он повелел изготовить из наконечников медный сосуд и выставить в Эксампее».

Сила священного сосуда
С незапамятных времен в Центральной Азии бытовало поклонение чаше. Одним из древнейших археологических свидетельств поклонения Чаше являются так называемые чашечные камни, стелы с чашевидными углублениями в их верхней части в древнеазиатских святилищах (конец III тыс. – начало II тыс. до н. э.) в культурно-историческом районе Монголия–Тува–Алтай–Синьцзян. Позднее, уже в кыпчакских погребениях находили чаши, казаны, кувшины. На одном найденном сосуде была тюркская надпись: «могучий» и «хозяин-владелец». Недаром одно из самоназваний тюрков было «куман» (сосуд для воды, буквально «кипучий», переносно «могучий»).
С древними святилищами и их атрибутом – металлическим казаном, священным сосудом для жертвоприношений, были связаны и племенные инициации (возрастные обряды). С малых лет детей готовили к взрослой жизни: девочек – к ведению домашнего хозяйства и роли жены и матери, мальчиков – к жизни охотника и воина. Для этого юношей отделяли на несколько лет от семьи и приучали к ритуально-магическим, племенным, военным и другим правилам. Походная жизнь вдали от поселений и приграничная военная служба превращали юношей в превосходных воинов. Проходящих обряд называли казаками.
Многоженство, аменгерство, родо­словная ветвь «Жеті ата» очень осложняли жизнь для молодого мужчины. Наличие в аулах свободных от семьи джигитов создавало в среде казахов-многоженцев (тюрков) напряженную атмосферу. Однако существовал обычай, который помогал мирно решить эту непростую ситуацию, согласно которому старшие братья должны были уйти из аула. Право остаться с родителями имел лишь самый младший.
Ежегодно несколько сотен тысяч мужчин в степи становились лишними. Они готовы были эмигрировать в места проживания окружающих степь оседлых народов. Это и происходило в действительности. Рынки в городах вокруг степи были местом рекрутинга этих юношей из степи, родители отправляли их из аула с минимумом провианта, но верхом на лошади. Эти молодые люди могли наниматься в качестве воинов или же сами составляли боевую единицу с тем, чтобы воевать не только ради добычи, но и ради захвата будущей жены.
Возвращаясь к теме сосуда, необходимо отметить, что казан к тому же был одним из внешних атрибутов власти: чем больше власти у человека, тем больше и его казан. Предводитель должен был обладать огромной силой, чтобы поднять свой казан. Об этом косвенно свидетельствует и русская летопись, в которой отмечается в виде комплимента, что половецкий хан Кончак может котел на плечах перенести через реку Сулу.
Сила священного сосуда, по поверью, была в его названии. Неудивительно, что название этой посуды было распространенным именем у тюрков, а также географическим наименованием, например город Казань. Как магический атрибут у казахов хранится в Туркестане, в мавзолее Ходжа Ахмеда Яссауи огромный Тай-казан.
Древнетюркский вариант этой словоформы – қазған – имеет и другое значение: «добывать, приобретать» (такое значение сохранило слово «казан» в татарском, башкирском, ногайском языках). Это не случайно, ибо казан – посуда для добычи, жертвоприношений. От этого слова образовалось слово «қазғақ», исходная форма слова «қазақ», которая встречается в рунической письменности в сочетании «қазғақым оғлым» (Аманжолов А. Түркі филологиясы және жазу тарихы. Алматы, 1996).
Письменный памятник Уюк-Туран был обнаружен в 1887 году в Турано-Уюкской котловине, недалеко от города Туран (Алтай). В 1943 году был перенесен в Тувинский музей. Высота памятника – 2,82 м, длина – 0,19 м, ширина – 0,41 м. Транслитерация: tŋri : elmke : qzγqm : oγlm : en uz : oγlm : ltï biŋ : yuntm. Транскрипция: teŋiri : elimke : qazγaqïm : oγulïm : en uz : oγulïm : altï biŋ : yuntum. Первоначальный перевод А. С. Аманжолова: «Моему божественному племенному союзу мое приобретение, мой сын Эн Уз, мой сын и шесть тысяч моих лошадей».
Впоследствии Алтай Сарсенович Аманжолов изменил этот перевод: «Существительное «қазғақ» образовано от глагола «қазған» – «добывать, приобретать» с помощью суффикса «қ» и означает «добыча, приобретение», а также «тот, кто добывает», т. е. «добытчик». Таким же способом образованы, например, существительные «булғақ» «родник» от глагольной формы «булға» – «мутить, взмучивать», «қарақ» – «зрачок» от «қара» – «смотреть» и т. д. Древнетюркский язык по сравнению с современными тюркскими имел больше гортанных звуков: қазған-қазан, орғақ-орақ, тарғақ-тарақ, булғақ-булақ и т. д. То же самое случилось со словом «қазғақ», которое со временем выпавший «ғ» превратил в «қазақ».
Слово «қазғақ» в рунической надписи не имеет этнического значения, это притяжательная форма существительного, и соотносится со словом «оғлым» (оғул, оғлан): мальчик, сын, наследник, молодец, воин и т. д. До сочетания в эпитафии упоминается сын покойного. В данном же случае имелись в виду молодые воины (казаки-молодцы, казаки-воины) или личная гвардия.
Сочетание «қазғақым-оғлым» можно перевести как «мои сыновья-добытчики (воины-казаки)», т. е. термин «қазақ» («қазғақ») бытовал в VII–VIII вв. Казаками многие авторы называли у тюрков «низший разряд конного войска, наиболее легко вооруженный». Возможно, такое же значение имел термин «қазғақ» в VII–VIII вв.
Как возможная древнетюркская форма этнонима это слово в свое время привлекло внимание ученых А. Маргулана, В. Юдина, Ныгмета Мынжана и др. Г. Ф. Благова в статье «Исторические взаимоотношения слов «казак» и казах» в книге «Этнонимы» (М., 1970) также обращает внимание на это слово. Но неправильный перевод В. Радлова («мои приобретенные сыновья») и С. Малова («мои дочери») не дали развиться этой точке зрения. Лишь адекватный перевод А. Аманжолова дает возможность по-новому взглянуть на этот термин.
Следует отметить, что слово «қазғақ» зафиксировано еще в другой рунической надписи («Первое упоминание этнонима «қазақ». http://kghistory.akipress.org/unews/un_post:6889), а также в одной легенде на староказахском языке о родоначальнике казахов по имени Қазғақ (Өтебойдақ Тілеуқабылұлы. Шипагерлік баян. Алматы, 1996).
Даже по истечении многих веков сила магического слова сохранилась в первоначальной функции казаков – «добывать». В приграничной зоне казаки были предназначены именно для такой роли: «Отроки наши за степью глядят» («Сокровенное сказание»). В молодости казаковали Бабур, эмир Тимур и другие. Такое значение подтверждает одно из первых упоминаний семантики слова «қазақ», которое встречается в тюркско-арабском словаре 1245 года со значением «бродяга, скиталец, неженатый». Близко к этой трактовке и толкование слова русских ориенталистов: «удалец, вольный, разбойник, бродяга». Очень удачно перевели это слово русские летописцы – половец (полов – польское «добыча», лов – болгарское «добыча», русское «ловец»). Так они называли западных кыпчаков.

Загадка Фирдоуси
Переломным этапом для тюркского казачества явился ХIII век. Чингиз-каган, чье тюркское происхождение не вызывает сомнения, создал свой каганат по древнетюркскому образцу. Созданный улус каган назвал по-тюркски Муңғол (Муң қол) – «армия из тысяч». Именно «тысячная» организация была военно-административной основой всей империи. Для основания империи нужна была соответствующая организация населения. В 1206 году Чингиз-каган создал 95 мунгол – 95 административных единиц, способных выставлять и снабжать всем необходимым по тысяче воинов. Полководческий гений Чингиз-кагана создал прообраз будущей регулярной армии, в частности русской, в которой большую роль играло казачество.
Тюркские казаки составили легковооруженные передовые войска Чингиз-кагана. Завоевания Чингиза сделали популярными как имя казаков, так и их сословие. Уже в ХV веке появляются русские, украинские казаки, перенявшие не только имя и образ жизни своих предшественников. Тюркские казаки являются прямыми и кровными их предками: русские источники зафиксировали тюркские имена атаманов русских казаков. Это подтверждает и военная, бытовая лексика русского казачества, имеющая тюркские корни: атаман, ертаул, есаул, курень, кошевой, сабля, нагайка и т. д. Русские казаки не утратили связи со своим именем, определяя себя как вольных казаков.
Чингиз-каган, как могущественный полководец, смешал племена и народы, языки и наречия. И определил последние грани кристаллизации тюркских и монгольских этносов.
Мать и старшая жена Чингиза – из племени оңерат. Именно в онгиратской народной песне встречается сочетание «хасаг терген» – арба тюркских казаков (казахская арба):
«В одноколку казачью верблюд вороной
Запряжен, и рысью пустим его».
(«Сокровенное сказание»).
Добавим, что название «қазақ» распространилось с завоеваниями Потрясателя Вселенной на обширной территории.
В середине ХV века в Узбекском улусе назрел конфликт между чингизидами – Абулхаир-ханом и султанами Жанибеком и Кереем. Это столкновение было и социальным. Вокруг Абулхаира объединилась военная знать – узбеки (йуз бек – тюркское – «господин», буквально – «сотник»). Большинство же – казаки – поддержало Жанибека и Керея. Так появились и новые имена двух тюркских народов, рожденных «тысячной» системой. В основе многих тюркских этнонимов лежат военно-сословные названия. В период распада империи постепенно меняется и государственное управление. В Узбекском улусе основной ячейкой становится йуз (сотня), которая и дала название улусу – Йуз-Орда, Йузбек. А в Казахском ханстве жуз стал региональной единицей.
Хотя слово «қазақ» было известно издавна от Великой китайской стены до египетских пирамид, первоначальную известность оно получило именно на территории современного Казахстана. Одно из загадочных свидетельств об этом, не дошедшее до наших дней, было в поэме Фирдоуси (Х-ХI вв.) «Шахнаме», где рассказывалось о Казах-хане и народе казак, который был известен своими разбоями (об этом писали А. Левшин, А. Вамбери, В. Радлов и др.). Ему вторят более поздние авторы, неизменно отмечавшие воинственность тюркских казаков.

Заклинания белой птицы
Кочевое скотоводство позволяло иметь больше свободных от труда мужчин, регулярную, специфически организованную армию, многократно доказавшую свое преимущество перед военной традицией оседлых народов. Это и десятичная система деления армии на подразделения, и мобильная конница, и использование охотничьих навыков и т. д.
На основе древних религиозных обрядов начинает складываться институт тюркского казачества, который сопоставим по Ч. Валиханову с европейским рыцарством. Казаками многие авторы называют у тюрков «низший разряд конного войска, наиболее легко вооруженный». Дореволюционный военный историк М. Иванин писал, что киргизы (т. е. казахи) «без сомнения составляли легкие войска – казаков» в армии Чингиз-кагана. Значение термина «добыча», «добытчик» указывает на авангардную, приграничную роль легкой конницы. Из казаков формировался ертаул (авангард, разъезд) – конный отряд, посылаемый для угона скота, для добычи и грабежа. По сообщению И. Георги, из наемных казаков комплектовалась и личная гвардия представителей ханской власти. Передовой отряд легкой конницы выполнял и хозяйственную функцию: найти лучшие корма, водопой или диких животных. Казаки были более приспособлены к походной жизни вдали от поселений, что впоследствии выразилось в термине «қазақлық» (казачество, казаковать) в восточных источниках.
Усилившись как сословие, казаки становятся решающим фактором в объединении племен. Представители разных племен и социальных групп начинают перенимать образ жизни, обычаи, язык казаков. В роли института казачества начинало проявляться этническое ядро, которое впоследствии сыграло решающую роль в формировании казахского народа.
Весь парадокс слова «қазақ» заключается в том, что название сословия и имя народа сосуществовали в течение веков, и «первые» казахи появились задолго до образования Казахского ханства. Но по мере потери воинственности казахи стали забывать и сокровенное значение своего имени. Со временем они стали производить его от синтаксически неверного словосочетания «қаз ақ» (лебедь). Еще некоторое время дух казаков-добытчиков, которые «длинным копьем и острой саблей» добывали славу великих воинов, жил в душах казахов. Еще некоторое время имя Чингиз-кагана и его потомков хранило Степь. Но в ХIХ веке с ним было покончено.
И осталось потомкам степных кентавров лишь гордое имя, смысл которого казахи уже не помнили – они утратили саму ауру, душу этого слова. И зародились наивно-поэтические, щемяще-грустные народные легенды о происхождении казахов от Белой Гусыни. И летит «белая птица, некогда возникшая из белого платка» Великой Матери, рядом со степняком, крича ему: «Вспомни, чей ты! Как твое имя? Вспомни имя свое!»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here