Дао Алтая

0
71

Наша история

Сейдахмет КУТТЫКАДАМ

(Продолжение. Начало в №№ 9-12, 2016; №№ 1-6, 2017)

Образование Казахского ханства
На этом можно было бы завершить эту книгу, так как ее основной замысел уже изложен, но нам кажется, что для полноты картины следует еще рассказать о некоторых этапах истории одной ветви евразийских тюрок, наследнице алтайцев – казахов, – в определенном смысле весьма показательной.
Во-первых, потому, что они являются потомками протоалтайцев; во-вторых, они наиболее полно отражают общую судьбу кочевников, так как живут в стране самого древнего, самого обширного и наиболее известного в мире номадизма, а в-третьих, с получением независимости этим народом выяснилось, что о нем не только мало знают в мире, но и он сам мало что знает о себе.
В первой четверти XIV века территория к востоку от Волги до Иртыша (примерно нынешняя территория Казахстана, кроме дополнительной части междуречья Волги и Урала и недостающего Семиречья) фактически откололась от Золотой Орды и стала называться Белой Ордой. Формально Белая Орда подчинялась хану Золотой Орды до середины XIV века, после чего стала полностью независимой.
Это привело к тому, что в конце XIV века в среде тюркских племен, кочевавших между Уралом и Иртышом, появился общий узбек-казакский (казахский) диалект и образовался узбек-казакский субэтнос. Есть несколько версий происхождения первой части парного этнонима. По мнению Ю. А. Зуева,98 слово происходит от сочетания слов «юз» и «беги», то есть «юзбаши», или сотник.
Некоторые ученые считают, что эти кочевники называли себя по имени волевого золотоордынского хана Узбека (1312–1342), укрепившего расшатывавшуюся империю и введшего ислам. Но, вероятно, имеет право на жизнь и предположение, согласно которому «узбек» состоит из двух других слов: «өз», или «уз» – «сам» и «бек» – господин или властитель, то есть «сам себе властитель».
Вторым словом «казак» в Средние века в евразийских степях называли бесшабашных, вольных и независимых людей.
То есть оба слова были как синонимы, имели равное распространение и в целом соответствовали независимому и вызывающему характеру лихих кочевников. Сами себя они называли «узбеками» и «казахами» («казаками»), но соседи, слыша и то, и другое, объединили их в парный термин – «узбек-казаки».
После разгрома Тимуром в 1395 году хана Золотой Орды Тохтамыша его империя постепенно стала разваливаться, и на ее территории в начале и к середине XV века образовался ряд самостоятельных ханств: Казанское, Крымское, Астраханское и Сибирское. Эти политические катаклизмы отчасти затронули и Белую Орду. Дело в том, что на обломках Золотой Орды возникла и Большая Ногайская Орда, племенной состав которой был близок к Белой Орде. В частности, в составе обеих Орд состояли роды влиятельного племени мангытов.
В начале XV века пути Ногайской и Белой Орд разошлись, а мангытские роды, обитавшие в междуречье Волги и Урала, раскололись и стали составной частью обеих Орд, в результате чего небольшая часть Белой Орды отошла к Ногайской Орде.
Так как на оставшейся намного большей части Белой Орды обитали в подавляющем большинстве кочевые узбек-казаки, она стала называться Государством кочевых узбеков.
Долгие годы кровопролитных войн Тимура, борьба за власть после его смерти, кровавая смута, установившаяся на огромных территориях улусов Джучи и Чагатая, бывшей империи Чингисхана, прервали функционирование Великого Шелкового пути. И это стало одной из причин, почему европейцы были вынуждены искать морские пути в Индию и Китай. С прекращением функционирования Шелкового пути положение Степи (образное выражение страны тюрок-кыпчаков, позже казахов) и Центральной Азии стало еще хуже: иссяк поток доходов, приносимых им, что усугубило междоусобную войну за оставшиеся ресурсы, и весь регион стал постепенно погружаться во тьму.
К середине XV века Турция успела забыть свое кочевое прошлое и начала вызревать в Великую Османскую империю; китайская династия Мин, свергнувшая в XIV веке монгольскую династию Юань, создала империю на великоханьской основе; Московское княжество становилось основой русского централизованного государства. Завершился большой исторический цикл, время великих империй кочевников кончилось, вновь вернулась эпоха империй оседлых. Это в корне изменило структуру государств, их взаимоотношения и характер войн.
Вокруг слабеющего Кочевья выстраивались кордоны империй, которые постепенно сужали кольцо окружения. Степь, важными промыслами которой были набеги на оседлые государства и взимание дани с купцов Великого Шелкового пути, лишилась их. Одно только скотоводство такое количество кочевников уже не могло прокормить, среди них объективно назревал раскол, части из них неизбежно предстояло перейти к оседлому образу жизни. Требовался лишь формальный толчок, и он случился.
В 1430 году ханом Узбекского государства кочевников провозгласили молодого и честолюбивого шибанида Абулхаира I (1412–1468). (Некоторые историки стволовую династию хана Шейбани, внука Чингисхана, именуют «шибанидами», а ее молодую ветвь, взращенную Мухаммедом Шейбани, внуком Абулхаира I, – «шейбанидами». От себя же хочу предложить, чтобы не путать двух известных одноименных ханов, называть их Абулхаиром I и Абулхаиром II.) Ему удалось разбить многих конкурентов и утвердить свое лидерство. Военная удача сопутствовала честолюбивому хану, и соперники вынужденно терпели его владычество. Для усиления государственной консолидации он решил использовать ислам в качестве единой религии и повысил роль мулл. Речь шла об изменении многовекового уклада жизни. Религиозные догмы и жесткие установки ислама не пользовались особым успехом в кочевом обществе, эти меры не всем понравились, и они нашли поддержку у влиятельных султанов Жанибека и Гирея, постоянных соперников Абулхаира I.
После поражения в 1457 году войск хана от калмыков во главе с Уз-Тимур-тайши в Кок-Кашанской битве возле Сыгнака султаны, почувствовав ослабление его позиций, открыто объявили о своем нежелании изменять заветам предков. Пытаясь укрепить пошатнувшуюся власть, хан ужесточил свои действия против соперников и колеблющихся, а также усилил поборы с населения. Увидев опасность нахождения рядом с раненым львом, Жанибек и Гирей в 1460 году откочевали вместе с племенами улуса Урус-хана в Моголистан. Там их с распростертыми объятиями встретил местный хан Есен-Бука, которому были нужны союзники, и выделил им долины Чу и Козы Басы. Султаны рассматривали свое пребывание здесь как временное явление и ждали момента окончательного ослабления или смерти Абулхаира I, чтобы забрать у него степной трон. И действительно, после кончины хана в конце 1468 года они быстро вернутся в Узбекский улус и захватят там власть.
Более чем десятилетнее пребывание в Семиречье оказалось судьбоносным для племен, прибывших с султанами и смешавшихся с местными, – уйсунов и кыпчаков, канглы и найманов, джалаиров и аргынов, конратов и кереитов, жетиру (жеиру) и других. В 1465–1466 годах они основали Казахское ханство и выделились в самостоятельный этнос – казаков (в русской транскрипции «казахов»). Позже казахские владыки распространили свое влияние на весь улус и узбек-казахские племена, что вместе с Семиречьем составляет примерно нынешний Казахстан.
Небольшое войско узбек-казахов во главе с Мухаммадом Шейбани (1451–1510), внуком Абулхаира I, в 1500 году, уйдя на завоевание Мавераннахра, неожиданно при помощи оседлых тюрок добилось успеха и вытеснило оттуда потомка Тимура Бабура. Там они создали свое государство и смешались с местными таджиками и тюрками-карлуками. Таким образом, единый кочевой народ узбек-казаки разделился на два: потомки Урус-хана с большей его частью остались в Степи, а потомки Шейбани – с меньшей – завоевали Мавераннахр.
Народ не только разделился на два, но и поделил двойной этноним, причем это имело бытийно-психологическое обоснование: те, кто остался в Степи и сохранил свой образ жизни, стали «казахами», а те, кто попал в оседлую, городскую среду и начал перенимать ее культуру, – «узбеками».
Этноним «узбек» утвердился не сразу, долгое время так называли тюрок, продолжавших вести кочевой образ жизни в Мавераннахре, а оседлых земледельцев-тюрок звали «сартами». И только в советское время, в 1924 году, когда образовалась Узбекская ССР в составе СССР – а к этому времени большинство кочевников осело, – этноним «узбек» стал общенациональным.
А в Казахском ханстве стал формироваться казахский этнос, причем в условиях, когда кыпчаки раскололись на множество этнических групп и стали терять свою пассионарность. Этносы – это живые образования, поэтому они в зависимости от политической, экономической, социальной и культурной среды постоянно меняются.
В этногенезе казахов главную роль сыграли западные тюрки и монголы, прежде всего в лице чингизидов – торе. Затем восточные иранцы и арабы – через своих проповедников – кожа. (Так как кожа были служителями культа, они внесли в среду казахов много арабских имен.) С учетом древней сакской составляющей в казахах наблюдается примерно следующее расовое соотношение (по цвету кожи): монголоидное – около 60% и европеоидное – 40%.
Казахское ханство утвердилось на центральноазиатской политической арене усилиями известных ханов: Касыма (1511–1523), Хакк-Назара (1538–1580), Тауекеля (1586–1598), Есима (1598–1628) и Тауке (1680–1716).
О прочности его позиций свидетельствует в 1534 году русский посол к ногаям Даниил Губин в послании своему монарху Ивану Грозному: «А казаки, государь, сказывают, добре сильны… Ташкент воевали, а ташкентские царевичи, сказывают, с ними дважды бились, а казаки их побивали…»
Каждый из ханов оставил свой приметный след. Касымхан создал свод степных законов «Қасым ханның қасқа жолы» – «Прямая дорога хана Касыма». Хак-Назар создал союз из трех жузов: Младшего, Среднего и Старшего. Тауекель проявил себя талантливым полководцем и искусным дипломатом, установил свой контроль над Мавераннахром и удостоился похвалы придворного историка бухарского хана: «По храбрости, смелости и мужеству (он) являлся единственным во всем мире и славился в Дешт-и Кыпчаке». Есим возродил древние законы Степи «Eciм ханның ескі жолы» – «Древняя дорога хана Есима». Тауке заслужил титул «Ликурга орд казачьих», создав свод норм кочевников «Жеты жарғы» – «Семь указов».
У Казахского ханства до начала XVIII века не было особо опасных врагов: Россия и Китай почти не беспокоили. С переменным успехом велись бои со среднеазиатскими ханствами и Джунгарией.
Слово «джунгар» в своей основе имеет военно-тактическое значение. «Джунгар» означает «левое крыло» – наряду с «барунгар» – «правое крыло», на которые традиционно делились ойратские, западно-монгольские, племена. Джунгары занимали господствующее положение у ойратов и перенесли на них свое самоназвание. (Кстати, калмыки – это тоже ойраты, переселившиеся в XVII веке в Поволжье.) Джунгарское ханство, возникшее в 1635 году, было объединением ойратских и некоторых других монгольских родов под главенством хунтайджи из ойратского рода чорос.
В том же году джунгары напали на кочевья казахов, и началась первая джунгаро-казахская война в последующей череде многих войн. Важным моментом в начальном противостоянии стала Орбулакская битва. Летом 1643 года джунгарский хунтайджи Батур с 50-тысячным войском выступил против казахов. В ущелье Орбулак в Джунгарском Алатау казахский султан Жангир с небольшим отрядом в 600 сарбазов устроил им засаду и удерживал свои позиции до тех пор, пока не подошли на помощь казахские и кыргызские войска общей численностью около 30 тысяч человек.
В результате джунгары потерпели сокрушительное поражение и, потеряв около 10 тысяч воинов, поспешно отступили.
Первая часть этой битвы в определенной мере напоминает подвиг 300 спартанцев во главе с царем Леонидом в 480 году до н. э. в Фермопилах.
На стыке XVІІ–XVІІІ веков в государствах, имевших различную историческую траекторию, к власти пришли весьма одаренные государи: в России – царь Петр I (1682–1725), в Швеции – король Карл XII (1697–1718), в Цинском Китае – император Канси (1662–1722), в Джунгарии – хунтайджи Цэван-Рабтан (1697–1727).
«Для шведского короля Карла XII стало фатальным то обстоятельство, что он с юных лет носил в кармане жизнеописание Александра, написанное Курцием Руфом, и во всем хотел подражать этому завоевателю», – писал Освальд Шпенглер.
Цэван-Рабтану же не давали покоя лавры Потрясателя Вселенной Чингисхана. Умный, талантливый и жестокий правитель, родись он на несколько веков раньше, наверное, смог бы создать еще одну великую кочевую империю, но родился поздно, когда оседлые государства окрепли.
С трех сторон владения честолюбивого хунтайджи окружали империи: на севере – Российская, на востоке – Цинская, на юге – Великих Моголов. Их он не мог одолеть, оставалось западное направление (кстати, традиционное для всех кочевых орд), где находились погрязшие в междоусобных войнах казахские ханства и кокандские владения слабеющего Бухарского ханства.
«Первым крупным внешнеполитическим актом Цэван-Рабтана в качестве джунгарского хана была война с казахским ханом Тауке. Весной 1698 года Цэван-Рабтан писал Сюан Е, что начал войну «не от доброй воли, но по великому принуждению», что ее причиной является вероломство Тауке, который обратился к нему с просьбой помочь освободить сына, взятого в свое время Галданом в плен и отправленного в Лхасу в подарок далай-ламе, обещая, что за это «он, Тауке, со мной в союзе и согласии пребывать будет». Хунтайджи добился освобождения сына Тауке и отправил его к отцу в сопровождении 500 человек «для стережения». Но Тауке «за сии мои благодеяния, – писал Цэван-Рабтан, – вместо благодарности оных моих людей всех до последнего человека наголову побил. Потом моего подданного Урхедей-Батур-Тайдзия убил и всех его людей, разграбивши, в плен к себе отвел. После сего не в долгом времени давних моих Ясашных урянхайцев более ста кибиток с женами и с детьми, со всем их скотом и пожитками забрал». Кроме того, люди Тауке-хана совершили нападение на караван, с которым ехала в Джунгарию с берегов Волги невеста Цэван-Рабтана, дочь Аюка-хана. «Таков же он, Тауке, моих купецких людей, возвращавшихся с товарами с Российской земли, разграбил».
Поэтому «принужден я силе силой отвращать и против них со своим войском идти. Я сим объявлением невинность мою изъясняю того ради, дабы ваше величество не подумало, что я к войне великую склонность имею». (Златкин И. Я.)
Цэван-Рабтан убеждает цинский двор в вынужденности своих действий, чтобы скрыть свои истинные намерения и обезопасить себя от удара с тыла. И, тем не менее, он оставляет на границе с китайцами значительные войска.

Кровавые схватки алтайских «волков»
Нравы кочевых правителей, как и всех правителей тех времен, не отличались особой щепетильностью, а Тауке-хан и Цэван-Рабтан стоили друг друга. Поэтому трудно сказать, насколько справедливы обвинения джунгарского хана. Однако, похоже, последний лишь искал формальный повод для вторжения в казахские степи – в пользу этого свидетельствуют подготовленность джунгарских войск и стремление обезопасить себя от китайцев. Цэван-Рабтан уделил большое внимание техническому оснащению своего войска. Это дело продолжил его сын Галдан-Цэрен. Они наладили производство ружей, пороха и пуль, шведский пленный Ренат изготовил для Галдан-Цэрена 15 пушек четырехфунтовых, 5 пушек малых и 20 мортир десятифунтовых.
Первая проба сил состоялась в 1710 году. Предварительно в Каракумах состоялся съезд представителей всех трех жузов, и объединенные силы казахов дали крепкий отпор джунгарам.
Цинская империя внимательно наблюдает за развитием событий. Ее посол в Джунгарии сообщал в своих донесениях императору Канси, что в 1712 году отряды казахских джигитов делали набеги, многие пограничные кочевья совершенно разорили, множество народа погубили, а жен и детей забрали в плен. В 1714 году подвластные Абулхаиру казахи совершили новое вторжение в крайние ойратские улусы, что побудило Цэвана-Рабтана двинуть свою армию в сопредельные с казахскими жузами кочевья тяньшаньских киргизов, чтобы оттуда начать вторжение в южные районы казахских территорий. В 1716 году джунгарский хунтайджи, воспользовавшись затишьем на ойрато-китайской границе, направил часть своих войск на Казахское ханство. В ходе этого наступления между джунгарами и казахскими ополченцами начались ожесточенные сражения, где казахи понесли тяжелые людские и материальные потери. В том же году воинские отряды казахов со своей стороны совершили вторжение в кочевья ойратов в районе реки Или. Так в течение многих лет казахи и джунгары воевали с переменным успехом.
В конце 1722 года в Китае скончался император Канси. Новый император Юнчжен (1723–1735) предпочел мирные переговоры с джунгарами. Цэван-Рабтан воспринял это известие как дар небес, так как все время боялся войны на два фронта. И сразу же стал готовиться к нанесению мощного удара по казахам.
«Главнокомандующим силами ойратов Цэван-Рабтан назначил своего сына Шоно Лоузана (умер в 1732 году), в подчинение которому было выделено свыше 30 тысяч человек. В срочном порядке джунгарские войска перебрасывались с южной границы ханства в район рек Шу и Талас.
…В феврале – марте 1723 года многочисленные джунгарские войска подобно снежной лавине обрушились на южные кочевья казахов, которые были застигнуты врасплох».99
Их вторжение совпало с голодом в этих краях. Казахи понесли огромные потери, многие города и селения Семиречья и Средней Сырдарьи были захвачены джунгарами, в том числе номинальная степная столица – город Туркестан.
Казахи отступили в Бухару, Самарканд, Хиву и к границам России. Воспользовавшись их слабостью, на них с запада стали нападать волжские калмыки, уральские казаки и башкиры. Много женщин и детей кочевников, лишившихся привычных кочевий и крова, погибло от голода.
Темная мгла опустилась на степь. Эта трагедия навечно отпечаталась в народной памяти как время «Ақтабан шұбырынды – Алакөл сұлама» («несчастье бредущих от (озера) Алаколь»).
В эти трудные годы хан Младшего жуза Абулхаир II (1693–1748), по свидетельству известного историка Ирины Ерофеевой, «оказался первым и, по существу, единственным из степных правителей-чингизидов, кто сумел не только быстро преодолеть в себе психологическое состояние растерянности и отчаяния, но и мобилизовать в короткий срок наличные силы подвластных ему казахских родов и племен на решительное отражение чужеземной агрессии». Абулхаир II верно оценил военно-политическую обстановку и, прежде чем начать военные действия против джунгар, решил в начале обезопасить себя с тыла, которому угрожали приволжские калмыки – союзники джунгар. Уже летом 1723 года он от берегов Сырдарьи взял направление к Волге. В ходе боевых действий 1723–1724 года против калмыков он не только основательно потрепал калмыцкие улусы, отбив у них охоту выступать против казахов, но и получил важный боевой опыт для своих войск. После этого он летом 1724 года двинулся на юг, освободил Туркестан и Ташкент. И хотя к весне 1725 года джунгары все же вытеснили казахов из сырдарьинского региона, слава об Абулхаире II пошла по Степи. И когда в конце 1726 года было созвано собрание народных представителей всех трех жузов, его единогласно избрали предводителем народного ополчения. В 1727 году скончался Цэван-Рабтан, и вождем джунгар стал его сын, не менее талантливый полководец Галдан-Цэрен. К этому времени в военной кампании наступил перелом, и казахи одержали целую серию больших и малых побед над джунгарами. Наиболее значительная и важная была достигнута в местности Аныракай весной 1729 года.
Таким образом, Абулхаир II прекратил внутренние междоусобицы в Степи, остановил вооруженные набеги башкир, калмыков и яицких казаков на приграничные районы и в качестве победителя всесильного хунтайджи Галдан-Цэрена завоевал уважение у владетелей соседних государств: России, Калмыцкого ханства, Джунгарии, Хивы и Бухары.
«В октябре 1730 года в урочище Мойынтюбе, расположенном на северо-западе Казахстана, в районе верховьев р. Иргиз, Абулхаир первым из казахских ханов официально принял российское подданство и этим правовым актом фактически предопределил почти на три века вперед систему геополитического притяжения казахских жузов…
Он явился инициатором основания г. Оренбурга, ставшего главными воротами взаимного обмена ресурсами, товарами, хозяйственными технологиями и продуктами культуры народов разных частей евроазиатского континента» (Масанов Н., Ерофеева И. и др.).
В 40-х годах XVIII века по разным причинам умирают три влиятельнейших правителя Центральной Азии. 13 сентября 1745 года умер могущественный правитель ойратов Галдан-Цэрен, и среди джунгарской знати началась кровавая распря за власть. На трон посадили безвольного и испуганного сына покойного хунтайджи Цэван Джорджи Алджи – Намжила, который временно устраивал всех основных конкурентов.
20 июня 1747 года в результате заговора придворной знати непокорных племен убили правителя великой иранской державы, удачливого авантюриста Надир-шаха, захватившего в числе прочих Хивинское и Бухарское ханства, и империя стала распадаться.
1 августа 1748 года был убит противоречивый и мятущийся, но великий казахский полководец хан Абулхаир II. И убил его из чувства мести соотечественник – султан Барак.
И эти обстоятельства резко меняют геополитическую ситуацию в регионе. Во всей Центральной Азии установилась смута, этим не преминули воспользоваться три империи: Российская, Цинская и Британская, которые устремились сюда.
В это время в Степи возрастает влияние султана Аблая, который формально признает сюзеренитет хана Абильмамбета, но фактически управляет всем. Султан активно вмешивается в междоусобные распри джунгарских феодалов, то поддерживая, то отворачиваясь от наиболее честолюбивых нойонов Даваци и Амурсаны, и ведет сложную геополитическую игру с Россией и Китаем. Ослабленная внутренними раздорами, действиями казахов и китайцев Джунгария становится легкой добычей.
«В 1758 году китайские полководцы Чжао-Хой и Фу-Де устроили поголовное избиение ойратов на всем пространстве от Сайрама до Джунгарии. Истребляли всех поголовно, не щадя ни детей, ни стариков, ни женщин. Ужас, охвативший ойратов, вынудил их бежать к казахам и киргизам. Казахские феодалы воспользовались этим случаем для ограбления бежавших ойратов, захватывали их в плен, обращая в рабов и «толенгутов»… Разгром Ойратского союза явился концом последнего крупного движения кочевников в Центральной Азии и имел большое влияние на дальнейшее развитие кочевых народов. Вся Монголия, Джунгария и Кашгария были окончательно завоеваны Китаем» (Асфендияров С.).
И это сделала маньчжурская династия Цин (1664–1911) – династия кочевников. Маньчжуры долго правили Китаем, но они сохранили свою самость и втайне от китайцев соблюдали свои кочевые обряды и культы, даже при императорском дворе в Мукдене и Пекине.
Синолог Мурат Ауэзов пишет: «Летняя резиденция цинских императоров находилась в Чэндэ, в двухстах с небольшим километрах к северо-западу от Пекина. Дворцово-парковый ансамбль резиденции с его охотничьими угодьями, специальными участками для конных скачек воспроизводит атмосферу степного мира, исконной родины новых властителей Китая.
…Лишь при Цы Си, в последней четверти XIX века, летняя императорская резиденция была перенесена на окраину Пекина, лишившись навсегда своего терпкого, полынного аромата.
Сколько бы ни говорили об ассимилированности маньчжурских правителей, Чэндэ остается главным свидетелем их подлинной ментальности. Ее-то и необходимо иметь в виду при осмыслении джунгаро-казахских войн, в ужесточении которых и трагической развязке для джунгар решающую роль сыграли цинские войска».
Увидев, с какой жестокостью расправились маньчжуро-китайцы с их давними соперниками, казахи испытали амбивалентные чувства: радость от избавления от опасного врага и страх перед новой угрозой, гораздо более серьезной для их существования, которая в лице Китая оказалась у самого их порога. И этот страх был настолько силен, что они окончательно бросились в объятия России. Тогда-то и появилась пословица: «По сравнению с черноликим китайцем рыжий русский – как брат родной».
Кочевые империи, кочевая вольница были обречены. Вздымающийся грозный русский медведь, терпеливый и неутомимый китайский дракон, кокандский волк, обернувшийся в городских лабиринтах лисой, британский лев, бродивший рядом, рано или поздно покорили бы кочевье.
Но по велению рока два последних диких алтайских волка, монгольский и тюркский, сцепившись, нанесли друг другу смертельные раны. Джунгары были истреблены, рассеяны и исчезли с лика земли. В их лице погиб жестокий и храбрый, вероломный и наивный народ, любивший волю и боровшийся до конца. Вместе с ним ушел последний естественный союзник казахов в неизбежном противостоянии с оседлыми государствами.
Гибель Джунгарии лишила казахов восточного щита от гораздо более могущественного государства, объективно ускорив падение Казахского ханства.
Джунгарский синдром – явление сложное, он играет глубоко интимную и болезненную роль в казахском сознании, и это можно понять, но его надо преодолеть, учитывая роковой конец джунгар.100

Между Китаем и Россией
Аблай, чтобы сохранить независимость своего ханства и свое влияние в нем, был вынужден искусно лавировать между Россией и Китаем.
Тайваньский профессор Чжен Кун Фу, работавший в Казахском государственном университете, пишет: «В июне 22 года (1758 года. – С. К.) правления Цянь Луня (императора Китая с 1736 года по 1769 год. – С. К.) султан Абылай встретился с генералом Чжао Хуэем на восточном берегу озера Балхаш, у реки Айтансу и официально заявил о своем желании покориться цинам… Грамота Абылая гласила: «Начиная с предков вашего слуги, мы никогда не имели возможности приблизиться к китайской цивилизации. Лишь теперь мы начали получать повеления великого императора, удостоившего своей милостью племена окраин. Ваш покорный слуга и мои люди все радуемся и сердечно тронуты благодеяниями и гуманностью императора. Ваш покорный слуга Абылай желает вместе со всеми казахами приобщиться к великой цивилизации Китая и навечно остаться подданными Китая. Слава императору!»
По свидетельству старшины рода керей Среднего жуза Сагадыка Мамбетова от 28 марта 1768 года, Богдыхан внял просьбе Аблая и назначил его «киргисцами и султанами начальником», которые платили ему подать лошадьми. И он получил право наказывать, вплоть до смертной казни, тех казахов, которые нарушали спокойствие цинского правительства.
В результате казахи стали вассалами цинского Китая и в течение ряда десятков лет регулярно платили дань китайскому императору. А между тем Аблай 28 февраля 1740 года вместе с ханом Абильмамбетом и старейшинами Среднего жуза принял российское подданство, а в 1748 году дал присягу на верность России. В 1771 году в Туркестане, в мавзолее Ходжи Ахмета Яссави, по казахскому обычаю степная аристократия избрала Аблая ханом. После чего Аблай пишет императрице России Екатерине II прошение с просьбой признать его ханом всех трех казахских жузов.
Екатерина II, понимая опасность усиления власти Аблая, 24 мая 1778 года издала указ о его утверждении ханом только Среднего жуза. В знак чего ему выдали «саблю с надписью, шубу соболью и шапку черной лисицы».
Через год распоряжением вице-канц­лера М. Л. Воронцова и «по назначению иностранной коллегии» Аблаю было определено жалованье в сумме 300 рублей и 200 пудов муки и был построен деревянный дом «близ реки Ишима в городе Енгистау». (Басин В.)
Аблай на этот раз деликатно отказался принести присягу и принять подарки, давая понять, что он не нуждается в российской легитимации и будет править самостоятельно, впрочем, не портя отношений с империей.
Аблай формально считался вассалом двух императоров, но фактически проводил независимую политику, в этом и заключалось искусство политического лавирования между двумя гигантами.
Двум ханам в XVIII веке было суждено сыграть особую роль – Абулхаиру II и Аблаю. Сейчас вокруг этих фигур идет подспудная борьба, окрашенная в идеологические, трайбалистские, политические и меркантильные тона.
Советская историография ханов вообще-то не жаловала, но из их среды она выделяла Абулхаира II, изображая его дальновидным и мудрым государственным деятелем, принявшим подданство России и склонившим весь Казахстан присоединиться к империи. Правда, забывая рассказывать обо всей сложности этого процесса и о многих метаниях, сопровождавших его.
В первые же годы после получения независимости Казахстаном он стал изображаться коллаборационистом, и официальная пропаганда принялась возвеличивать Аблая. Понять мотивы подобной трансформации нетрудно: Абулхаир II со старшинами Младшего жуза, первым дав присягу на верность России, положил начало присоединению Казахстана к России, хотя сейчас трудно сказать, понимал ли он все последствия своего шага. Такую же присягу в бытность свою султаном дал и Аблай. Но, став ханом, этой присяге он не придавал особого значения.
Несомненно, оба хана были незаурядными людьми, их судьбы во многом похожи: оба из обедневших ханских родов, потерявших влияние, оба в детстве испытали большие лишения, а к власти их привели чрезвычайные обстоятельства и выдающиеся личные качества, деятельность обоих прошла под знаками Джунгарии и России.
Абулхаир II был провозглашен ханом в 1710 году, в самое трудное время противостояния с Джунгарией, а Аблай принял деятельное участие в ее развале и стал ханом лишь в 1771 году.
И Абулхаир II, и Аблай вынуждены были считаться с постоянным разбродом в Степи и с могущественными соседями, и тот, и другой всячески использовали в своих интересах противоречия между ними. Но их историческая заслуга несомненна, оба они в труднейших условиях XVIII века внесли существенный вклад в сохранение независимости Казахского ханства и увеличение его влияния. Они – великие исторические фигуры равного масштаба.

О разделе казахских земель
В начале XIX века Российская империя при Александре I (1801–1825) осуществляла контроль, впрочем, довольно слабый, над улусом Младшего жуза и большей частью улуса Среднего жуза, то есть над значительной частью территорий современного Западного, Северного и Восточного Казахстана. Однако дальнейшее продвижение на юг она была вынуждена приостановить из-за серии продолжительных войн с Персией в 1804–1813 годах, с Турцией в 1806–1812 годах и с наполеоновской Францией, шедшей с перерывами, с 1798-го по 1814 год.
В это время в Средней Азии окрепли Хивинское ханство при хане Мухаммед-Рахиме (1806–1825) и Кокандское ханство при Алим-хане (1800–1809) и его наследнике хане Омаре (1809–1822). Объектом их экспансии стали те казахские земли, которые не вошли в состав Российской империи. После ряда набегов хивинцы завоевали все левобережье реки Сырдарьи, правобережье ниже Джусалы и восточное Приаралье.
Небольшое Кокандское ханство в Ферганской долине, отпавшее от Бухарского ханства, завоевав Ходжент, Каратегин, Дарбазу, Куляб, Алай, Ташкент, часть земель Среднего жуза и почти все земли Старшего жуза, превратилось в грозное государство.
В 1815 году его приобретения в рамках современного Казахстана простирались от предместий Ташкента на юге до Бетпак Далы на севере, от Джусалы на Сырдарье на западе до Узын-Агача в Семиречье на востоке. Под его власть попали такие известные города, как Шымкент, Сайрам, Туркестан и Тараз.
Основное население Хивинского ханства составляли узбеки, туркмены и каракалпаки при доминировании первых. В Кокандском ханстве оседлое население состояло из таджиков и сартов, а полукочевое – из узбеков и казахов, вторые играли большую роль в политической жизни. Так, казахские земли оказались поделенными между Россией, Кокандским и Хивинским ханствами.
В Старшем жузе исчезла ханская власть, а в Младшем и Среднем жузах она основательно ослабла. Царское правительство постепенно вообще ликвидирует ее и внедряет свою административную систему.
В 1821 году умирает хан Среднего жуза Вали. После его смерти выборы нового хана не проводятся. В 1822 году издается «Устав о сибирских киргизах», разработанный графом Михаилом Сперанским (1772–1839), губернатором Западной Сибири. Устав отменил ханскую власть и создал новый аппарат управления.
В это же время проводятся действия по ликвидации ханской власти в Младшем жузе. В 1821 году один из двух ханов, Арынгазы (1785–1833), зазывается в Петербург и задерживается там. Второй хан, Шергазы, в 1824 году отстраняется от власти и перевозится в Оренбург, причем ему разрешается быть в своем жузе не больше месяца в году, дабы он не мутил народ. Таким образом, здесь тоже покончено с ханской властью, и Степь теряет свою самостоятельность.

Алаш-орда и советская власть
В феврале начался невиданный в истории коммунистический эксперимент над судьбами евразийских народов. Но до этого, 21–28 июля 1917 года (по старому стилю), в Оренбурге состоялся I Общеказахский съезд, который объявил о создании буржуазно-национальной партии «Алаш» с программой, базировавшейся на программе Конституционно-демократической партии России (кадетов), естественно, подкорректированной и окрашенной местным колоритом. 5–13 декабря II Общеказахский съезд в том же Оренбурге принял уже решение о создании Казахской автономии – Алаш-орды. Неожиданно большую дискуссию вызвало время объявления автономии. Одни, возглавляемые Халелом и Жаханшой Досмухамедовыми и председателем президиума съезда Бахит-Гереем Кулмановым, требовали немедленного объявления автономии, другие, в их числе признанные лидеры Алаш-Орды Алихан Бокейханов и Ахмет Байтурсынов, предлагали вначале провести переговоры с казахами, жившими в областях, не представленных на съезде, создать собственную милицию и предоставить право объявления автономии Центральному совету, в зависимости от политической ситуации. В ходе голосования первые получили 33, вторые – 42 голоса, а трое воздержались, среди них – известный Мустафа Чокай.
Делегаты, оставшиеся в меньшинстве, выдвинули ультиматум: если немедленно не будет объявлена автономия, они присоединятся к Туркестанской автономии. Съезд не мог допустить раскола и принял компромиссное решение: выяснить возможность присоединения к Алашской автономии казахов Туркестанского края, и если в месячный срок они не присоединятся, объявить автономию де-факто. Компромиссную резолюцию приняли единогласно. На должность председателя Совета Алаш-орды баллотировались трое: Алихан Бокейханов, Айдархан Турлубаев и Бахит-Герей Кульманов.
Большинство голосов получил и победил Алихан Бокейханов, личность весьма колоритная: чингизид, депутат I Государственной думы Российской империи, состоявший одно время даже членом масонской ложи Петербурга. В состав правительства Бокейханова вошли: Ахмет Байтурсынов, Миржакып Дулатов, Халел Досмухамедов , Жаханша Досмухамедов, Ильдес Омаров, Мустафа Чокай, Халел Габбасов и Мухамеджан Тынышпаев (избран заочно). Своеобразное отношение лидеров-южан к съезду (Мухамеджан Тынышпаев вообще не приехал, а Мустафа Чокай воздержался от голосования по важному процедурному вопросу, связанному с присоединением южных казахов к Алашу) выявило их намерение разыграть собственную партию в Туркестанском крае.
А там события разворачивались по-особому. В Ташкенте, центре Туркестанского генерал-губернаторства, оторванного от исконной России, русскоязычных, в основном славян, проживало немного, но именно в их руках находились главные рычаги. В чуждой и, по их мнению, дикой среде они ощущали себя культуртрегерами. Так, в Ташкенте 31 марта 1917 года они создали свой Совет рабочих и солдатских депутатов и Временное правительство, куда не включили ни одного азиата.
1 ноября 1917 года в Совете рабочих и солдатских депутатов верх взяли большевики, но и они не пожелали видеть в своем составе местных представителей, естественно, под благовидной причиной, и вот как ее сформулировал председатель Совнаркома Ф. Колесов: «Невозможно допустить мусульман в верховные органы, поскольку позиция местного населения по отношению к нам не определена, и, кроме того, они не имеют пролетарской организации».
Местное население – узбеки, таджики, казахи, туркмены и другие – создало свой Совет мусульманских депутатов. Председателем избран Мустафа Чокай, секретарем – Заки Валиди. Европейцы и азиаты оказались едины лишь в отстранении от власти генерал-губернатора Туркестанского края Алексея Куропаткина, жестоко подавившего за год до этого местное восстание, и в расформировании края, во всем остальном они не находили согласия.
26 ноября в Коканде состоялся IV Внеочередной мусульманский съезд, который объявил о создании независимой Кокандской автономии. Первым председателем правительства избрали Мухамеджана Тынышпаева, а после его ухода – Мустафу Чокая.
Правительство новоявленного государства не имело ни финансов, ни боеспособной армии, и 6–9 февраля 1918 года совместные отряды Красной гвардии и дашнаков разгромили мусульманское ополчение и разогнали правительство в Коканде. Победители три дня бесчинствовали, а затем сожгли город, население которого сократилось примерно вдвое.
После разгона автономии его лидеры Мухамеджан Тынышпаев и Мустафа Чокай оказались в изгнании и примкнули к правительству Алаш-Орды. Ураган революции разметал интеллигенцию по разным углам: одни встали под национальные, другие – под белые, а третьи – под красные знамена.
Положение самой Алаш-Орды оказалось непростым: фронт противостояния красных и белых расколол ее на две части – Западную и Восточную.
Основные лидеры остались в Западной Алаш-Орде и пытались найти себе союзников среди казаков и башкир. Экстренный съезд уральского казачьего войска 22 мая 1918 года принимает постановление № 455: «Приветствовать областной киргизский (казахский) съезд и его правительство и киргизский (казахский) народ по поводу вступления его в согласии с казаками на путь открытой решительной борьбы с большевиками, поставившими на край гибели Центральную Россию…».
С 30 августа по 7 сентября 1918 года в Оренбурге и Самаре произошли переговоры между иллюзорными правительствами Казахстана, Туркестана и Башкурдистана, фактически не обладавшими реальной властью. Во встрече приняли участие: от Алаш-Орды – Алихан Бокейханов, Ахмет Байтурсынов, Миржакып Дулатов, от Кокандского правительства – Мухамеджан Тынышпаев, Мустафа Чокай, Убайдулла Ходжаев, от Башкурдистана – Заки Валиди и другие. Приняли громкое решение – образовать Федерацию восточных мусульманских государств… Однако, как и следовало ожидать, она так и осталась на бумаге.
Представители же Восточной Алаш-Орды обратились к сибирскому правительству адмирала Колчака. Но самозваный верховный правитель России и не думал никому предоставлять независимость. 22 октября (4 ноября) 1918 года появился указ его Временного всероссийского правительства о ликвидации Казахского и Башкирского правительств, то есть пресловутой федерации, о роспуске башкирско-казахского корпуса и подавлении Алаш-Орды.
(Непродуманное решение стало роковым для самого Колчака и России. Оттолкнув от себя в стан врагов азиатских мусульман, адмирал нарушил хрупкое равновесие борющихся сил в пользу красных.)
Национальное правительство попало в сложное положение: белые их отвергли, своих сил мало, потенциальный союзник Турция незадолго до того потерпела тяжелое поражение от Антанты и 30 октября 1918 года в Мудросе подписала акт о капитуляции, соседний Афганистан воевал с Англией, и оба нуждались в союзе с Советской Россией. Кокандская автономия разгромлена, Бухарский эмират и Хивинское ханство доживали последние дни.
В Китае царила внутренняя смута: несколько группировок различной ориентации боролись за власть: монархическая, буржуазная, проангло-американская, две прояпонские и несколько сепаратистских.
Только что закончилась Первая мировая война, сокрушившая четыре империи. Степь оказалась в геополитическом кольце нестабильности. У лидеров Алаш-Орды не оставалось другого выхода, как пойти на союз с большевиками, которого те давно домогались. Понимая вынужденность такого шага, Алихан Бокейханов, тем не менее, из этических соображений слагает с себя руководящие полномочия, и председателем Алаш-Орды избирают Жаханшу Досмухамедова.
Как только Красная Армия в ноябре 1919 года добилась решающего перелома в борьбе с Колчаком, она тут же повернула свое оружие против Алаш-Орды. Большевики даже арестовывают ушедшего в самовольную отставку Алихана Бокейханова и трех его соратников, что вызывает бурный протест тысяч казахов, поэтому большевики вынуждены освободить их, но лидера все же отправляют в Москву, в почетную ссылку.
21 ноября 1919 года красноармейцы захватывают ставку алашордынцев в Джамбейты, 12 января 1920 года издают приказ о разоружении всех казахских частей. А в марте 1920 года красные вынесли решение о ликвидации правительства Алаш-Орды.
Ввиду его исторической важности приведем сей документ полностью.
«Протокол № 10 Заседания Военно-Революционного комитета по управлению Киргизским (Казахским) краем от 5 марта 1920 г.
Присутствовали: тт. Пестковский, Айтиев, Алибеков, Арганчаев и Бегимбетов.
Председательствовал: Пестковский. Секретарь: Айтиев.
Слушали: О ликвидации западного отделения Киргизского национального правительства Алаш-Орда в связи с докладом члена Ревкома тов. Бегимбетова, командированного в Уральскую область для ведения переговоров с указанным правительством Алаш-Орды о переходе их на сторону Советской власти.
Постановили: 1. Выслушав доклад тов. Бегимбетова, ознакомившись с документами, предварительно переговорив с ответственными руководителями западного отдела Алаш-Орды, в связи с обстоятельствами и временным переходом их на сторону Советской власти и принимая во внимание, что многие из ответственных работников зап. отд. Алаш-Орды действовали в Уральской области в союзе с уральскими казаками и другими защитниками буржуазного строя и потому, несмотря на амнистию, пребывание их на киргизской территории и в дальнейшем может вредно отразиться в деле проведения в жизнь киргиз-советского строительства на местах.
2. Что, с другой стороны, некоторые из них могут быть рассматриваемы как уголовные преступники, к которым со стороны потерпевшего от их действия населения могут быть предъявлены гражданские иски, Ревком постановил:
1) Ответственных руководителей западного отдела национального правительства Алаш-Орды впредь до более прочного устройства Советской власти в Киркрае изолировать от киргизских трудовых масс; из прибывших ответственных работников отправить в Москву или другие города центральных губерний: 1) Жаханшу Досмухамедова, 2) Халела Досмухамедова, 3) Ису Кашкинбаева, 4) Карима Джаленова и 5) Беркин-Галия Атчибаева.
Все имущество алашордынцев, как завезенное, так и частное, где бы то ни было, взять на учет впредь до особого распоряжения Ревкома, который является единственным компетентным органом, распределяющим это имущество по принадлежности.
3. Практическое разрешение всех вопросов, связанных с окончательной ликвидацией правительства Алаш-Орды и подведомственных ему органов, произвести в ближайших заседаниях Ревкома, причем опубликовать населению в газетах, что никакого договора между Ревкомом и Алаш-Ордой не было, а условия перехода этих алашордынцев указаны в ответе Ревкома от 21 января за № 253, т. е. личная неприкосновенность и амнистия за прежние их деяния политического характера сохраняет силу.
4. Ввиду враждебного отношения части киргизского населения, сочувствующей Советской власти, и переселенцев к активным работникам Алаш-Орды зап. отд. от рекомендации алашордынцев как в члены ревкома, так и на другие ответственные работы воздержаться».
Из документа ясно, что красные денонсируют все договоренности с алашордынцами, включая амнистию, изолируют их руководителей, а их активистов не только отказываются принимать на какую-либо ответственную работу, но и объявляют уголовными преступниками. Начинается травля всех казахов, которые имели прямое или косвенное участие к Алаш-Орде.
Сразу же после внесудебного разбирательства расстреляны вожди Алаша: Ж. Аймауытов, Ж. Акпаев, А. Габбасов, Х. Дос­мухамедов, Ж. Досмухамедов, М. Ты­нышпаев, позже – А. Бокейханов, А. Байтурсынов, М. Дулатов, М. Жумабаев…
Всего по делу Алаш-Орды были репрессированы 4297 человек, из них 2062 – расстреляны. Так была уничтожена большая часть национальной элиты.
20-е годы XX века были важнейшим водоразделом в истории казахов. Закончилась долгая кочевая жизнь и началась принудительная оседлая.
Таким образом, в Казахстане прочно утвердилась советская власть. И наступил самый сложный, противоречивый и драматический период в истории казахского народа.
Началась повальная и принудительная атеизация, дважды изменился алфавит, что отлучило людей от и без того не очень богатого письменного наследия, оставшаяся часть национальной элиты в 30-х годах почти полностью погибла в сталинских лагерях, а в 1933 году случился страшный голодомор.
Вместе с тем в декабре 1936 года Казахстан обрел статус союзной республики, что позволило ему ровно через 55 лет получить независимость. Были налажены рациональные системы науки, образования, здравоохранения и относительного социального равенства, создавалась промышленность, строились города.

«Черный декабрь» 1986-го
В декабре 1986 года в Казахстане произошли трагические события, вокруг которых до сих пор много мифов, домыслов и слухов. А без их реального осмысления нельзя понять последующий исторический ход событий, приведших к развалу Советского Союза и всего социалистического лагеря.
Поэтому я постараюсь описать эту трагедию, опираясь только на факты.
16 декабря 1986 года в Алма-Ате состоялся беспрецедентный по скорости проведения Пленум ЦК Компартии Казахстана, на котором в течение 18 минут освободили от должности первого секретаря ЦК Динмухамеда Кунаева… и без всяческого обсуждения назначили «варяга» Геннадия Колбина.
Такая поспешность была следствием двух противоречивых причин: первая – пренебрежением Кремля к условностям в «подневольной» республике, а вторая – опасением, что сколь-нибудь долгое обсуждение этого вопроса может привести к непредсказуемым выступлениям сторонников политического тяжеловеса союзного масштаба, единолично правившего азиатской республикой почти четверть века.
Но последующие события оказались намного более непредсказуемыми. На другой же день, 17 декабря, на Новой площади имени Леонида Брежнева собралась огромная толпа молодежи, в основном студентов, с лозунгами, выражавшими недовольство решением пленума, главным среди которых был «Каждому народу – своего вождя». Манифестанты вели себя мирно и даже не подозревали, какой переполох они возбудили в республиканских коридорах власти и в Кремле. Но вместо того, чтобы убедить молодежь мирно разойтись, местные власти запустили в их среду профессиональных провокаторов и взбудоражили массу, после чего сообщили в Москву, что ситуация выходит из-под контроля. И тогда задумывается карательная акция под кодовым названием «Метель».
В этой жестокой операции «Метель» участвовали огромные воинские силы, значительная их часть была доставлена из Средней Азии, Сибири и с Урала. Всего 3200 человек личного состава спецназа, милиции и внутренних войск, а также более 10 000 дружинников. В ход были пущены 11 пожарных машин, поливавших демонстрантов ледяной водой в мороз, 15 БТРов, таранивших ряды демонстрантов, специально натасканные служебные собаки и саперные лопатки, не говоря уже о дубинках милиционеров. Ребята дают отпор, и разгорается дикое сражение. В результате массовых беспорядков сожжено 11, сильно повреждено 24 транспортных средства, выведено из строя 39 автобусов и 33 легковых такси. Был также нанесен материальный ущерб 13 общежитиям, 5 учебным заведениям, 6 предприятиям торговли, 4 административным зданиям, но это, скорее всего, дело рук провокаторов КГБ.
События с мгновенной скоростью перекинулись в большинство областных центров, и на виду у изумленного мира лаборатория по формированию показательного советского человека – «тихий» Казахстан вдруг взорвался. Вот как оценил эти события главный рупор ЦК КПСС, газета «Правда», 20.12.1986 г.: «Алма-Ата (ТАСС). 17 декабря вечером и вчера днем в Алма-Ате группа учащейся молодежи, подстрекаемая националистическими элементами, вышла на улицы, высказывая неодобрение решением состоявшегося на днях Пленума ЦК Компартии Казахстана. Сложившейся ситуацией воспользовались хулиганствующие, паразитические и другие антиобщественные лица, допустив противоправные действия в отношении представителей правопорядка, а также учинив поджоги продовольственного магазина, личных автомобилей, оскорбительные действия против граждан города…»
Это была циничная подтасовка фактов! Каковы же были истинные последствия этой трагедии на тот момент и далее? Официальные данные МВД, КГБ и прокуратуры о масштабах побоища разнятся: первые два, принимавшие непосредственное участие в расправе, их сильно занизили; поэтому приведем цифры прокуратуры и комиссии Шаханова (о ней читайте далее. – С. К.), которые ближе к истине. Итак: по сведениям прокуратуры, задержано демонстрантов – 2401, Комиссия установила, что от учета укрыто около шести тысяч человек, доставленных в изоляторы временного содержания, спецприемники, следственные изоляторы, а также вывезенных за город несколькими рейсами на машинах «автозак» и автобусах. Таким образом, общее количество только задержанных, по оценке Комиссии, составляет 8500 человек, отсюда можно судить об общем количестве принимавших участие в демонстрации в одной только Алма-Ате, не говоря о других городах.
Получили телесные повреждения 1137 человек, а по неполным данным Комиссии – более 1722 человек. До сих пор неизвестно точное число убитых, по официальным данным – 8 человек, а по свидетельским показаниям, полученным Комиссией, – 168.
О достоверности второго числа говорит следующее: 21 декабря 1986 года, утром, в Управлении внутренних войск по Средней Азии и Казахстану (угол улицы Горького и Амангельды) на оперативном совещании начальник оперативного отдела полковник Щербатов привел данные: всего погибло 168 человек, из них военнослужащих ВВ – 8 человек, курсантов, пограничников – 4, из Алма-Атинского гарнизона милиции – 1. Отсюда количество погибших манифестантов получается 155 человек, в большинстве своем девушек. И это минимально возможная цифра.
Власти сделали все, чтобы скрыть масштабы своего преступления, в те дни за городом, в потаенных местах совершались массовые захоронения, городские морги при освидетельствовании смертей фиксировали их датами или до 17 декабря, или позже 20 декабря. Так потопили в крови наивную веру молодежи в демократию. После чего началась невиданная после сталинских репрессий «охота на ведьм»: 5324 человека допрошены прокуратурой, 850 – КГБ, 900 человек наказаны в административном порядке, предупреждены – 1400; 309 студентов (без учета учащихся Минздрава и МПС) отчислены из институтов; 319 человек уволены с работы; 99 – осуждены приговорами судов, двое из них – к высшей мере наказания.
Погибли сотни безвинных людей, сотни исчезли без следа, тысячи людей получили увечья, сотни оказались в тюрьмах, а советская пропаганда все перевернула с ног на голову, после такой жестокой расправы сами жертвы были выставлены наркоманами и преступниками. Позднее, когда истину уже невозможно было оболгать, попытались замолчать происшедшее. И тогда казахстанцы через свою судьбу поняли всю неизбывную горечь «Ста лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса:101 «Ночью, после наступления комендантского часа, они (солдаты) вышибали ударами прикладов двери, вытаскивали подозреваемых из постелей и уводили туда, откуда не было возврата. Все еще велись поиски и уничтожение преступников, убийц, поджигателей и нарушителей декрета номер четыре, но военные отрицали это даже перед родными своих жертв, переполнявшими приемную начальника гарнизона в надежде узнать о судьбе арестованных. «Я уверен, что вам это просто приснилось, – твердил начальник гарнизона. – В Макондо ничего не произошло, ничего не происходит и никогда ничего не произойдет. Это счастливый город». Литературный сюжет, взятый из реалий Латинской Америки, воплотился с пугающей похожестью в Центральной Азии. Зверская и массовая расправа над молодежью до сих пор будоражит умы, вокруг этих событий много тайн и спекуляций, в казахстанском обществе до сих пор нет их однозначной оценки.
Но два мнения, приведенных ниже, вносят определенную ясность.
Нурлан Сегизбаев, автор сценария фильма «Аллажар», посвященного событиям декабря 1986 года: «При работе над лентой нам пришлось изучать много различных документов. Теперь доподлинно известно, что не просто подлая и гнусная, но и совершенно безнравственная операция «Метель», разработанная научно-исследовательскими институтами МВД СССР, ставила своей целью провоцировать межнациональные столкновения мирного населения в бывших союзных республиках. Такие провокации нужны были, чтобы оружием и силой подавлять любые мало-мальски демократические выступления. Впервые эта операция была опробована в Казахстане…»
Эрнст Басаров, генерал-майор в отставке, в то время первый заместитель министра внутренних дел республики, один из непосредственных исполнителей подавления выступления молодежи, которого пытались выставить главным «козлом отпущения»:
«Людям выдаются противоречивые версии, …выдвигаются на первый план безапелляционные требования призвать к ответу всех виновных без исключения, чьи фамилии названы в заключении специальной комиссии Верховного Совета республики от 24 сентября 1990 года. Замечу, что в этом списке отсутствуют фамилии доброго десятка партийных и комсомольских функционеров, которые и сейчас, оставаясь на высших государственных должностях, делают вид, что не имеют никакого отношения к тем событиям.
…При этом стараются затушевать роль тогдашних руководителей ЦК партии и правительства, активно воздействовавших на нас, исполнителей, и установивших жесткий контроль за отдаваемыми распоряжениями по противодействию демократии (интересующимся рекомендую ознакомиться с материалами бывшего Конституционного суда в 13 томах)».
Что стоит за трагедией: тщательно спланированная провокация, стихийный бунт или искра национального восстания?
Разобраться не так уж просто, как представляется на первый взгляд, хотя события прошли недавно и в них приняли участие сотни тысяч людей по всей республике с обеих сторон. Основные фигуранты драмы, ушедшие на покой, хранят полное молчание, давая понять, что их откровения могут иметь для них опасные последствия, и потому еще не время о них говорить; те, кто удержался у власти, откровенно лгут и, пытаясь замести следы, уничтожили многие важные документы. Тем не менее, часть документов сохранилась, часть их увидела свет, на эту тему было много публикаций, где приводились конкретные факты, и среди жертв есть такие, которые не желают молчать, а самое главное – существуют материалы комиссии Мухтара Шаханова, которые представляют уникальную важность. (Хотя комиссию Верховного Совета Казахской ССР по расследованию декабрьских событий 1986 года возглавляли два поэта-сопредседателя Кадыр Мырзалиев и Мухтар Шаханов, в народе ее называют по имени второго, проявившего большую активность.) Однако комиссия не довела работу до конца, она не подытожила результаты и не осмелилась назвать фамилии истинных виновников трагедии.
Для полного осмысления той бойни и выявления ее причин мы должны совершить экскурс в предысторию. С началом «перестройки», как оригинально назывался период разрушения коммунистической империи, выяснилось, что в советских казармах почти все чувствуют себя неуютно, и первыми об этом заявили тюрки. Во второй половине восьмидесятых годов по огромному тюркскому пространству автономных и союзных республик Советского Союза прокатилась тревожная волна межнациональных стычек: Якутск (Якутия), Алма-Ата (Казахстан), Кызыл (Тува), Казань (Татария), Чебоксары (Чувашия), Наманган (Узбекистан), Ош (Кыргызстан), Карабах (Азербайджан)… Некоторые эксцессы из этих событий власти замолчали, другие подали в извращенном виде, а третьи жестоко подавили и оклеветали. Почти все выступления основывались на недовольстве политикой Центра, а так как в глазах местного населения физическими ее носителями были русские, то в большинстве случаев они стали крайними. Это, конечно, не могло быть случайностью, возможны два объяснения: первое – тюркский дух первым почувствовал отвращение к ярму тоталитаризма несвободы и выплеснул свое недовольство режимом; второе – существовали некие режиссеры, понимавшие, что союзную лодку можно раскачать только лишь противоборством самых больших (условных) суперэтносов – славян и тюрок, и их действия носили целенаправленный и стратегический характер.

Закулисье
Гласность разбудила советское общество, и выяснилось, что оно вовсе не монолитно и в нем существуют весьма серьезные противоречия между разными социальными слоями и этносами. Горбачевцы совершенно не понимали, какой ящик Пандоры они открывают. Одни не желали терять свои доминирующие позиции, другие мечтали о реванше, а третьи просто хотели лучшей жизни и ради этого готовы были идти за любыми авантюристами. Пучок темных интересов, карьеристских желаний и импульсивных устремлений роковым образом сошелся в одно время и в одном месте, в Алма-Ате. Подытожим их:
1. Кремлевские ястребы и рыцари «плаща и кинжала» – КГБ (Комитет государственной безопасности) и МВД (Министерство внутренних дел), ощущавшие, что Красная империя распадается, решили воспользоваться случаем сурово наказать алмаатинских (тюркских) бунтовщиков для острастки других.
2. Михаил Горбачев увидел в этих событиях яростный протест против своих зыбких идей, а так как над ним довлело обвинение в слабохарактерности, он решил продемонстрировать свою твердость и благословил «Метель», которая стала началом урагана, снесшего его самого.
3. Потерпевшие неудачу местные претенденты на власть и их сторонники были не прочь скинуть с трона российского «варяга».
4. Геннадий Колбин, ставленник Москвы, усмотрел в манифестации бунт против него лично и возжелал наказания.
5. Республиканские КГБ и МВД получили редкую возможность услужить сразу многим господам как из Москвы, так и из Алма-Аты и постарались ее не упустить.
Все эти помыслы и интриги сплелись воедино на фоне пробуждавшегося национального сознания и стремления к свободе и стали динамитом.
Позже, когда эта картина повторится в Сумгаите, Тбилиси, Риге и других местах, мы поймем, что все-таки в Алма-Ате была проведена генеральная репетиция по провоцированию и подавлению народных волнений. Особая тяжесть алмаатинской трагедии заключается в том, что и каратели, и демонстранты еще не имели подобного опыта, и потому пролилось столько крови.
Из всего сказанного ясно, что многие силы и персоны подстрекали молодежь к выступлению, а затем большинство из них отвернулось и предало ее. Особенно неприглядна роль власть имущих того времени, почти все они были озабочены не спасением молодежи, а сохранением своего кресла, хотя, конечно, вели себя по-разному: одни старались не марать своих рук, другие вяло исполняли указания сверху, а третьи, напротив, рьяно проявляли инициативу в организации бойни.
Не лучше чиновников вела себя вскормленная системой творческая интеллигенция, в которой молодежь надеялась найти опору. Одни, наиболее ретивые, стали дружно по команде сверху клеветать на манифестантов; другие якобы хотели встать над схваткой и пытались осудить обе стороны, правда, в разной тональности: карателей журили, а жертв строго осуждали; третьи стали неуловимыми, и никак не удавалось узнать их мнения; четвертых, коих большинство, вдруг поразила странная болезнь: они превратились в слепоглухонемых – ничего не видели, ничего не слышали, ничего не могли сказать. Большинство «творцов» всегда выставляло себя радетелями народа, однако декабрьский шок в своей жестокой обнажающей наготе показал, кто есть кто. И в столь суровое время проявились не только злодеи, приспособленцы, но и мужественные люди.
Немало милиционеров и дружинников отказалось избивать молодежь, генерал Мурат Калматаев, нарушая приказ, стал на их защиту, некоторые ректоры и коллективы вузов не стали наказывать студентов-декабристов, и их не посмели тронуть. Группа писателей во главе со славным фронтовиком Джубаном Молдагалиевым публично осудила карательную акцию, а один из высших должностных лиц республики – вожак комсомольцев республики Серик Абдрахманов осмелился выступить против чрезмерной жестокости силовых структур. Жизнь со временем изменит последнего, он станет обычным соискателем должностей, но мы обязаны сохранить в памяти тот мужественный поступок.
Пользуясь случаем, надо сказать спасибо и Западу, благодаря которому мир узнал об этой бойне.
Чем все-таки был казахстанский декабрь 1986 года – бунтом, коллективным хулиганством или восстанием?
Конечно, бурные события спровоцировали «попы Гапоны» и провокаторы КГБ при подстрекательстве высших должностных лиц республики. Однако они бросили только горящие спички, пламя вспыхнуло и понеслось дальше уже против их воли и вылилось в стихийное восстание народно-освободительного характера. Оно, даже если многие в нынешних суверенных государствах постсоветского пространства не сознают этого, оказало решающее влияние на обретение ими независимости.
К этому еще нужно добавить, что в Казахстане при любом режиме и любом правителе периодически происходили восстания и бунты: в 1916 году вся Степь поднялась против царской России; в тридцатых годах произошли сотни больших и малых выступлений, в том числе и вооруженных, против политики геноцида Иосифа Сталина; восстание рабочих в 1959 году в городе Темиртау; летом 1966 года в Шымкенте произошел бунт против милиции и КГБ; в 1979 году население города Целинограда (позже и раньше – Акмолы, нынешней Астаны) выступило против намерений Кремля создать в Акмолинской области немецкую автономию; и, наконец, зимнее восстание 1986 года. Все восстания и выступления, кроме Акмолинского в 1979 году, жестоко подавлены белой и красной империями, военной силой.
Советский Союз выделял огромные средства на усиление своей военной мощи, внушавшей страх всему миру, за счет ущемления и без того скромных потребностей своих сограждан, что вызывало их недовольство.
Это стало одной из главных причин того, что в декабре 1991 года Советский Союз, к изумлению всего мира, с невиданной легкостью распался сам по себе.
Тогда большая часть населения всех союзных республик приветствовала это, считая, что независимость каждой из них от других принесет им благо. Но, увы, на всем постсоветском пространстве от независимости выиграла лишь узкая группа людей, прихватизировавших большую часть государственной собственности, а огромная часть населения оказалась обездоленной.
И многие проблемы позднего советского периода показались легко разрешимыми по сравнению с нынешними.
В качестве постскриптума к этой главе.
В мае 2001 года Михаил Горбачев приехал в Алма-Ату и принес свои запоздалые извинения за декабрь 1986 года. Однако местные люди холодно восприняли это, кровоточащую рану нельзя залечить крокодиловыми слезами.

Чокан и Абай, Мухтар и Каныш
До сих пор Казахстан для мира – terra incognita, а его культура почти неведома. Она же, на первый сторонний взгляд, молода и незатейлива и представляет собой в основном экзотическую смесь народных легенд, степного романтизма и социалистического реализма. И некоторые склонны считать, что духовное мироощущение современных казахов вызревало главным образом в симбиозе трех мифологий: патриархальной, колониальной и коммунистической.
Это не так. Казахская культура – это, конечно, кочевая культура, но с особыми корнями, уходящими вглубь многих тысячелетий, во времена Изначального Знания и Алтайской эпохи. И при анализе казахской культуры необходимо подходить именно из этих масштабов, и только тогда раскроются все ее грани.
Поэтому мне хочется рассказать о четырех наиболее выдающихся сынах казахского народа. Начну с двух, которые творили в XIX веке, – это такие личности, как Чокан Валиханов и Абай Кунанбаев.
Они очень разные. Чокан – типичный «западник», горячий поклонник Европы, вместе с тем веривший в цивилизаторскую миссию России в Степи, а потому сознательно и преданно служивший ей. Ученый и рационалист, вождь-предтеча несостоявшихся реформаторов.
Чокан Валиханов, потомок степных аристократов-чингизидов, родился в 1835 году. В 1847 году поступил по протекции в Омский кадетский корпус. Ему 12 лет, и он, не зная русского языка, попадает в абсолютно незнакомую культурную среду. Но уже через три года он хорошо овладел русским языком, стал одним из лучших кадетов своего курса, расширил свой образовательный кругозор, и перед ним открылись двери губернской культурной элиты. Это феноменально, особенно с учетом того, что провинциальные аристократы, как правило, большие снобы, чем столичные.
Чокан – первый казахский просветитель и первый ученый нового времени европейского калибра, и, пожалуй, он мог бы обрести мировую известность, если бы так рано не скончался. И на ту высоту, на которую взлетела его звезда, можно поставить только двух-трех ученых-казахов более позднего времени.
История его жизни притягивает к себе как первый опыт привития европейского духа на центральноазиатскую почву. Видимо, есть глубокий сакральный смысл в том, что для этой цели судьба избрала потомка «потрясателя Вселенной» Чингисхана, наводившего на Европу священный ужас.
Этот непостижимый степной гений протоалтайского масштаба, почти никем не понятый, умер вдали от родного края, в абсолютном одиночестве, не дожив даже до 30 лет, но семена, брошенные им, прорастают до сих пор.
Абай – «восточник» и почвенник, поэт и мистик, суфий, глубоко проникший в душу своего народа, обличитель варварских нравов соплеменников и сторонник эволюции культуры, духовный вождь национал-патриотов. Абай в народном сознании – фигура мифологическая, он – великий поэт, основоположник казахской письменной литературы, реформатор языка, просветитель, композитор и символ мудрости.
Абай родился в 1845 году в семье влиятельного бия (народного судьи) и старшего султана округа. Он получил традиционное образование в медресе, но значительно пополнил его чтением доступной ему восточной, западной (в русских переводах) и русской литературы, так как неплохо знал арабский, персидский и русский языки.
Его лирика легка и прекрасна, в ней ощущаются любимые бескрайние просторы, степная чувственность и неизбывная казахская грусть, томящая сердце; его притчи тонки и глубоки, а философия – удивительная смесь наивности и откровения. Однако Абай знаменит прежде всего беспощадной критикой недостатков своего народа.
В конце жизни он видит, как стремительно меняется жизнь казахов, и, увы, не в лучшую сторону. Абай печально произносит: «Не верю я больше ни в друзей, ни во врагов», «Душа погибла, лишь плоть жива» – и в 1904 году уходит в лучший мир.
Чокан и Абай, живя в одно время, не были лично знакомы, но если бы даже их свела судьба, в силу разного темперамента, склада ума и ориентации они вряд ли смогли бы стать друзьями. В трагических жизненных путях Чокана и Абая, как в магических кристаллах, отразилась дальнейшая судьба их народа. Долгое время наследие Чокана оставалось почти втуне, и лишь после ХХ съезда КПСС, в 1956 году, с его имени снимают табу. И благодаря огромным усилиями Алькея Маргулана, собравшего труды Чокана из многих архивов Советского Союза, они становятся достоянием широкой общественности.
Творения Абая тоже пережили долгую полосу запретов, но благодаря знаменитому роману Мухтара Ауэзова «Путь Абая», ставшему известным во всем мире, они преодолели их и стали широко известны.
В нашей культуре пролегают две параллельные линии – Чокана и Абая. С учетом ментальности, настроя души и способов самовыражения лучших представителей нашей творческой интеллигенции их можно, наверное, разбить на две соответствующие группы.
В первой в основном представлены ученые и политики: это Алихан Бокейханов, Ахмет Байтурсынов, Санжар Асфендияров, Мустафа Чокай, Каныш Сатпаев, Алькей Маргулан, Олжас Сулейменов… Во второй – в большинстве своем поэты и писатели: Шакарим Кудайбердиев, Мухтар Ауэзов, Магжан Жумабаев, Абдижамиль Нурпеисов, Ильяс Есенберлин, Мукагали Макатаев, Ануар Алимжанов…
О двух выдающихся людях советского периода, писателе и ученом, надо рассказать, потому что именно они в годы сталинизма сыграли важнейшую роль в сохранении культуры и достоинства казахского народа.
В 1951 году за «клерикальную и антинародную направленность» Москва подвергла жесткой критике тюркские эпосы: азербайджанский «Деде Коркут», узбекский «Алпамыш», кыргызский «Манас» и казахские «Кобланды Батыр», «Шора батыр» и «Ер Саин». В Казахстане вдобавок начинаются преследования историков и писателей, «восхваляющих» ханов, в частности, Аблая и Кенесары, и «преувеличивающих» роль Исатая и его соратника, акына Махамбета. Особенно тяжелая участь досталась известному казахскому историку Ермухану Бекмаханову.
Два друга, Мухтар Ауэзов (1897–1961) и Каныш Сатпаев (1899–1964), писатель и ученый, пытаются сохранить традиционную культуру своего народа и за подобное «диссидентство» попадают под колпак НКВД – КГБ. А вокруг тех, кто оказывался в поле зрения тайной полиции, создавалась гнетущая атмосфера, какие бы посты они ни занимали, какими бы регалиями ни обладали. Тем не менее, когда в соседнем Кыргызстане красные инквизиторы начали атаку на духовное достояние народа – эпос «Манас», обвиняя его в апологетике байской патриархальщины, хорошо понимая всю тяжесть возможных последствий, Мухтар Ауэзов, не задумываясь, подает свой голос в защиту «Манаса». Услышав его, поднялся почти весь воодушевленный кыргызский народ и отстоял свою святыню. Позже писатель Чингиз Айтматов скажет: «Мы благодарны двум великим казахам – Чокану Валиханову, впервые записавшему нашего «Манаса», и Мухтару Ауэзову, спасшему его».
В эти годы Мухтар завершает свой великий труд – роман-эпопею о своем учителе «Путь Абая».
Эти двое любимых народом писателей, автор и герой, – живые свидетели развала последнего очага кочевой цивилизации на просторах Евразии; старший стоял в начале процесса, младший – в конце. Они, Посвященные, наблюдая за глубокой ломкой судьбы народа, в глубинах его души увидели нечто, испугавшее их, и каждый доступными ему средствами пытается отвратить Рок.

(Окончание следует)

КОММЕНТАРИИ
98 Зуев Юрий Алексеевич (1932–2006) – казахстанский китаист и тюрколог русского происхождения. Учился в Ленинградском государственном университете, успешно освоил древнекитайский язык. Его кандидатская диссертация «Древнетюркские генеалогические легенды как источник по ранней истории тюркских народов» сделала ряд новых открытий в социально-политической истории тюрок, предложила этимологию названия племени ашина, проследила историческое прошлое тюркских племен, предложила гипотезу об этническом триумвирате Ашина – Ашидэ – Басмыл. Был соавтором пятитомной «Истории Казахской ССР с древнейших времен до наших дней». Его работы включили анализ политической истории Казахстана и Средней Азии с III века до н. э. до III века н. э., историю древнего и средневекового периодов, этнический состав и движение племен в Западном Тюркском каганате, предмонгольском периоде (Х–ХII веков) истории. Зуев писал о генезисе, этническом составе и политической истории Тюргешского каганата. После падения СССР Зуев смог издать ряд работ по древней и средневековой истории кочевых народов Центральной Азии и Казахстана. Это «Сармато-аланы Приаралья (Яньцай/Абзойя)» (1995), «Древнетюркская социальная терминология в китайском тексте VIII в.» (1998) и другие. 70-летие ученого в 2002 году совпало с публикацией работы всей жизни – монографии «Ранние тюрки: очерки истории и идеологии». Его публикации содержат около 40 крупных работ. К сожалению, этот великий ученый умер в Алматы в нищете, одиночестве и забытый всеми.
99 Тынышбаев Мухамеджан (1979–1938) – инженер-железнодорожник, историк, «История казахского народа». Алма-Ата, 1993.
100 Для характеристики наших исторических отношений с китайцами и монголами, думается, будет весьма показательным современный случай, рассказанный мне Кларой Хафизовой. Эта история случилась в начале 90-х годов прошлого века, тогда Клара Шайсултановна, единственная из СНГ, попала на одну из международных конференций в Китае. В качестве сувенира организаторам конференции она взяла деревянные статуэтки древних кочевников-тюрок и по своей наивности, даря их, шутя добавила (о чем она сильно пожалела чуть позже): «Это наши предки, которые нападали на Северный Китай и из-за которых вы построили свою Великую стену». В тот же день вечером китайцы устроили торжественный ужин в честь участников конференции, и тут Хафизова увидела, что все остальные участники рассажены по столам группами, а она посажена совершенно одна за большим столом. Казашка, ничего не подозревая, осмотревшись вокруг, решила пересесть на свободное место за соседним столом, там сидели тайваньцы – соперники континентальных китайцев. Но вскоре и те один за другим пересели за другой стол, и Клара опять оказалась в одиночестве. Тут уже было трудно не понять создавшуюся ситуацию. Тогда Клара, добавим, весьма красивая женщина, развалилась на стуле и на вопрос официанта, что ей принести, вызывающе ответила: «Мне ничего не надо, мне одной хватит всего того, что есть на этом столе!» Все это привлекло внимание двух монголов из Внутренней Монголии (Китая), которые сидели подальше. И они, встав из-за своего стола, пересели к Кларе Хафизовой. После этого они разговорились и подружились. На другой день, подводя итоги конференции, председательствующий Чэнь Цзунде, очень известный китайский ученый, в свою речь добавил следующие слова: «До сих пор в наших конференциях участвовали в основном русские ученые из Советского Союза, теперь в них принимают участие и представители соседних молодых республик. У них свой взгляд на наши исторические взаимоотношения, и нам надо учиться слушать их и понимать». То есть китайская мудрость взяла верх над предубеждением. После этого китайцы стали относиться к Хафизовой с уважением, но и она запомнила этот урок навсегда.
101 Маркес Габриэль Хосе де ла Конкордиа «Габо» Гарсиа (исп. Gabriel José de la Concordia «Gabo» García Márquez; 6 марта 1927 г., Аракатака, Колумбия – 17 апреля 2014 г., Мехико) – колумбийский писатель-прозаик, журналист, издатель и политический деятель. Лауреат Нейштадтской литературной премии (1972) и Нобелевской премии по литературе (1982). Представитель литературного направления «магический реализм». В 1940 году в возрасте 12 лет получил стипендию и начал учебу в иезуитском колледже городка Сипакира, в 30 км к северу от Боготы. Затем по настоянию родителей поступил в Национальный университет Боготы на юридический факультет. Прервав учебу раньше срока в 1950 году, решил посвятить себя журналистике и литературе. Особое влияние на него оказали такие писатели, как Эрнест Хемингуэй, Уильям Фолкнер, Джеймс Джойс, Вирджиния Вулф, Франц Кафка. C 1950-го по 1952 год он вел колонку в местной газете «El Heraldo» в Барранкилье. В 1961 году у него выходит повесть «Полковнику никто не пишет» (El coronel no tiene quien le escriba), в 1966-м – роман «Недобрый час» (La mala hora). Мировую известность ему принес роман «Сто лет одиночества» (Cien años de soledad, 1967). Маркес получил Нобелевскую премию «За романы и рассказы, в которых фантазия и реальность, совмещаясь, отражают жизнь и конфликты целого континента». Габриэль Гарсиа Маркес скончался 17 апреля 2014 года на 88-м году жизни в своем доме в Мехико от почечной недостаточности и последовавшего за этим респираторного заболевания. До самого последнего момента рядом с писателем находилась супруга Мерседес Барча и двое сыновей, Гонсало и Родриго.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here