Дао Алтая

0
405

Наша история

Сейдахмет КУТТЫКАДАМ

Минотавр и кентавр
Великая и загадочная культура отцов человеческой цивилизации – протоалтайцев была деревенской. Они разнесли по всему миру Изначальное Знание. Алтайцы и арийцы, воспитанные на этой древнейшей культуре, поначалу были деревенскими, но позже стали в основном кочевниками.
Алтайцы сформатировали древнейшие цивилизации, а арийцы внесли в них свою энергию и дух. То есть в тот период культуртрегерами были кочевники, а варварами – оседлые.
Но со временем ситуация стала меняться, алтайцы впали в историческое забвение, а пассионарные арийцы большей частью перешли к оседлой жизни. И постепенно кочевники и оседлые стали меняться ролями: кочевники одичали, а оседлые цивилизовались.
Древнейшие их роли забылись, и народы стали считать нынешнее их состояние извечной данностью. На этой основе древние греки создали два удивительных символико-архетипическо-мифологических образа: вольного Кентавра в просторах степей и необузданного Минотавра в лабиринтах града – человекоконя и быкочеловека.
В Кентавре природа питает человеческое начало, а в Минотавре человеческое начало питает природу; в первом дикая стихия регулируется человеческим разумом, а во втором необузданная стихия направляет человека.
Кентавры – народ, то есть они социальны, Минотавр – одинокий индивидуалист, эгоист: на первый взгляд это кажется странным, но это так, одинокие кочевники стремятся к единению, а горожане в толпе остро чувствуют свое одиночество.
Духовный вождь кентавров Хирон бессмертен, но он страдает от мучительной боли и жертвует своим бессмертием ради освобождения Прометея, отца человеческой цивилизации.
Воистину символично: цивилизация получает свое развитие за счет гибели природы.
Минотавр пожирает самых лучших и красивых юношей и девушек, то есть надежду народа, и его убивает Тесей, объединитель греков.
Два полярных типа культур: оседло-городская и кочевническая – обладали своим особым восприятием времени и пространства. Начнем с того, что горожанин создает себе искусственную среду обитания, соперничая в творчестве с Богом; кочевник живет на лоне естественной Природы, созданной Творцом.
Для номадов Время имело циклическую форму, например, описанную в Ведах, начало и конец которой – настоящее, а для оседлых – прямую, в виде бесконечной линии, идущей из прошлого в будущее, наиболее ярко представленную в западной историографии. Пространство же оседлым воспринималось замкнутым границами его города или государства, какими бы обширными они ни были, для кочевника Оно безгранично и мистически притягательно.
Арнольд Тойнби отметил: «Кочевники не смогли бы одержать победу над степью, если бы не развили в себе интуицию, самообладание, физическую и нравственную выносливость…» Однако «ужасные физические условия, которые им удалось покорить, сделали их в результате не хозяевами, а рабами степи. Кочевники… стали вечными узниками климатического и вегетационного годового цикла. Наладив контакт со степью, кочевники утратили связь с миром».
Итак, «покорив степь, номады стали ее рабами?» В общем-то, это трюизм, действительно каждое покорение в какой-то мере оборачивается рабством. Оседлые, выстроив город, становятся его добровольными узниками, а покорив технику, превращаются в ее беспрекословных рабов.
Поэтому вопрос заключается в следующем: насколько мешает это «рабство» саморазвитию духа?
Рене Генон в своей книге «Царство количества и знамения времени» пишет: «Оседлые создают пластические искусства (архитектуру, скульптуру, живопись), то есть искусство форм, которое разворачивается в пространстве; кочевники создают искусства фонетические (музыку, поэзию), то есть искусство форм, которое развертывается во времени…»
Не все так однозначно, но если даже принять этот вывод, то следует заметить, что главная суть искусства – это ее компенсаторность, то есть людям подсознательно свойственно создавать в искусстве то, чего не хватает в окружающей действительности. Жизнь в городских лабиринтах, то есть в замкнутом пространстве, неестественна, поэтому мысль стремится найти компенсацию в фантазии, в частности в литературе.
А «кочевник строит свои отношения с пространством иначе, чем оседлый. Естественное состояние непрерывного движения, перемещений, – считает Мурат Ауэзов, – вырабатывает в нем знание законов пути, включающих в себя не только практические навыки использования условий экологической среды, но и систему этических норм, эстетических принципов, философских умозаключений». Для кочевника главная реальность – Пространство, в котором он постоянно перемещается. Время же – цикличное и иллюзорное – мгновенно отливается в миф.
Кочевник почти лишен жестко сформатированного исторического сознания, прошлое для него не имеет глубины, а будущее – перспективы, он целиком находится в настоящем. Зажатость между временными пластами всю его энергию направляет в пространственную экспансию.
Оседлый, привязанный к одному физическому месту, напротив, путешествует во времени. Там он черпает опыт и мудрость, составляя ее описание – историю, которая для него – высшая реальность. Он хорошо понимает, что бурные воды истории переменчивы, но все же общее их направление можно угадать. Таким образом, экзистенциал кочевника – Пространство, оседлого – Время. Поэтому им порой трудно понять друг друга.
Их диалог напоминает схоластический спор суфия Ходжи Насреддина в образе простака с ученым магом. Маг показал один палец, Ходжа – два. Маг восхищенно воскликнул: «О, вы, конечно, правы», – и признал в Ходже мудреца. И вот как он растолковал их «диспут»? «Я показал один палец, имея в виду то, что нет бога, кроме одного Аллаха. А мой достопочтенный оппонент поправил меня, показав два пальца: да, Аллах един, и Мухаммад, пророк его, и они – неразделимы».
Когда ученый муж, цокая языком, ушел, публика обратилась за разъяснением к Насреддину, и он ответил: «Этот невежа решил меня испугать, угрожая выколоть мне один глаз своим пальцем, а я дал понять, что в таком случае я ему выколю два глаза, и вы видели, как он испугался». Словом, для этих культур характерны совершенно разные ценности и нравы, и этим они интересны.
У оседлых, особенно горожан, и кочевников и темпераменты разные, и это, как выяснилось, в значительной степени связано с разным рационом питания: у первых – в основном с растительным, у вторых – в большинстве своем мясным.
На эту тему ученые провели занимательный эксперимент: они взяли самых обычных голубей и разделили их на две группы: первую кормили только зерном, а вторую – только мясом. Поведение первой группы осталось таким же смирным, как до эксперимента, но поведение второй группы резко изменилось, эти голуби стали агрессивными и напоминали хищников. Если к этому добавить постоянные и тяжелые походные условия, требующие большой физической выносливости, то нетрудно понять, почему кочевники такие «грубые».
Город – это средоточие образования, науки и культуры, но вместе с тем именно он сотворил изнеженных и нервических людей и особую категорию – «преступников».
«Цивилизованные» горожане иронизировали над «примитивными» обычаями кочевников, которые, вместо того чтобы предать суду и посадить в тюрьму людей, совершивших «преступления», позволяли им заплатить отступные и оставаться на свободе.
Но вот рассмотрим наиболее типичный случай былых времен. (В эпоху организованного бандитизма с его огромными деньгами, заработанными на наркотиках, торговле оружием или людьми – порождением городских «джунглей», этот пример явно не годится.) Двое нормальных, но горячих парней устроили потасовку, один случайно упал и получил тяжелое увечье.
Городской закон сразу же посадит виновника в тюрьму, изолирует от общества и выжжет на нем неистребимое клеймо «преступника», и такие действительно в огромном большинстве случаев пополнят касту «профессиональных» преступников. В Степи же виновник заплатит немалую сумму пострадавшему или его семье, то есть поможет решить экономическую проблему и останется просто виновником, но не станет «преступником» и будет вести нормальную жизнь. И, как показывал опыт, он больше не совершит проступков в силу общественного мнения.
Интересным различием в психологии оседлых и кочевников является их отношение к снам – мистическому состоянию человеческого сознания.
Городские обыватели находят во снах, особенно в тех, которые они относят к вещим, некие предзнаменования трагических или радостных событий, не зависящих от человеческой воли. Искушенные психоаналитики пытаются через сны понять комплексы личности.
Патриарх современного научного толкования снов Зигмунд Фрейд96 в книге «Психология бессознательного» писал: «Все особенности сновидений объясняются (врачами-исследователями. – С. К.) бессвязной и вызванной физиологическими раздражениями работой отдельных органов или отдельных групп клеток погруженного в сон мозга.
Мало считаясь с этим мнением науки и не интересуясь вопросом об источниках сновидения, народная молва, по-видимому, твердо верит в то, что сон все-таки имеет смысл предзнаменования, сущность которого может быть раскры- та посредством какого-либо толкования…
К своему великому изумлению, я однажды сделал открытие, что ближе к истине стоит не взгляд врачей, а взгляд профанов, наполовину окутанный еще предрассудками».
Кочевник, имеющий живую связь с природой и поэтому лишенный неестественных страхов, по-иному относится к снам, для него сны – это некие видения, представляющие собой смесь фантастических образов и возможных будущих событий, но имеющих пластическую структуру, их картина может быть разной – тягостной или благостной, но их влияние на реальность зависит от толкователя, которым может быть и сам сновидец. Ведь то или иное толкование откладывается в подсознании и неосознанно ведет человека к той или иной развязке. Поэтому кочевники толкуют свои сны или сны родственников и друзей только в благоприятном ключе.
Приведу несколько примеров из разных народов, начну с казахского. Молодой беременной женщине приснилось, что ее груди с двух сторон сосут два волчонка. Испуганная женщина рассказала о своем сне подруге, та сказала, что в предстоящей ей поездке в зимнюю стужу на нее нападут волки. Видимо, дело было неотложным, женщина все-таки выехала, и на нее действительно напали волки и растерзали. Когда люди подъехали к ее мертвому телу, то увидели, что два волка грызут ее груди, а в ее зияющем чреве лежат двое мертвых сыновей-близнецов. И тогда один из старцев, знавших о неверном толковании, произнес с огромным сожалением: ведь сон предвещал, что она родит двух сильных «волчат». Напомню, что волк – это тотем тюрок.
Вспомним серию шумерских эпических сказаний о Гильгамеше, где в некоторых из них присутствует Энкиду. Творец этих великих произведений, неизвестный гений, заложил не только основы всемирной литературы и определил все ее главные сюжеты, но и – истории, философии.
Все последующие гении и таланты, порой даже не зная о его существовании, произошли от него: Гомер, Лао-цзы, Сократ, Вергилий, Коркыт, Манас, аль-Фараби, Руми, Шекспир, Сервантес, Гете, Толстой, Абай.
Меня интересует один сюжет. Гильгамешу, правителю Урука, все время снятся страшные сны, и он видит в них предзнаменования бед перед сражениями, но его побратим, кочевник Энкиду, всякий раз разъясняет их в благожелательном значении: «Друг мой, твой сон прекрасен, сон этот для нас драгоценен». И они действительно вместе сокрушают грозных чудовищ.
Но цена сомнений Гильгамеша – смерть самого Энкиду, Гильгамеш хотя и поздно, но осознает это и оттого страдает еще больше.
Весь цикл пропитан алтайскими аллюзиями, где оседлость сочетается с кочевничеством, что не оставляет сомнений в происхождении автора. Например, Энкиду узнает о смертельном приговоре богов, и вот его реакция: «Услыхал Энкиду слова Шамаша-героя – у него успокоилось гневное сердце, усмирилась разъяренная печень».
Энкиду с кочевническим стоицизмом воспринимает неизбежное, при этом автор говорит о его «сердце» и «печени», а это у алтайцев соответствующие синонимы храбрости и родства. То есть Энкиду совершил свои подвиги не ради преходящей славы, а во имя своего славного рода и великого друга.
Теперь поговорим о всемирно известном кочевнике – толкователе снов, библейском Иосифе Прекрасном.
Наиболее интересными, с точки зрения познания человеческой психологии, являются толкования Иосифом снов главного виночерпия и главного хлебодара фараона.
Иосиф обладал тонким искусством находить доступ к сердцу своих начальников где бы то ни было. Так и в тюрьме он добился расположения ее начальника и стал его главным помощником. Но вот в тюрьму поселяют двух сановников фараона и заставляют его прислуживать им. Естественно, Иосифу это не нравится, причем, похоже, виночерпий относился к нему лучше, чем хлебодар. Поэтому он дает благое толкование первому и плохое – второму. (Все может быть гораздо проще, Иосиф через начальника тюрьмы, по-видимому, знал о том, что делается во дворце фараона и какая участь готовится виночерпию и хлебодару.)
Когда через три дня во время пира хмельной фараон призвал к себе провинившихся царедворцев, чтобы принять решение, приговоры виночерпия и хлебодара, вынесенные Иосифом, были написаны на их лицах, фараон их просто озвучил.
Толкования снов Иосифом исполняются, «неуважительного» хлебодара казнят, а благосклонный виночерпий возвращается на свое теплое место, но забывает об Иосифе.
Через два года фараона досаждают тягостные сны, которые никто не может разгадать. И тут виночерпий вспоминает об удачливом толкователе Иосифе, и его призывают во дворец.
В общем-то, эта знаменитая история о снах фараона о семи тучных и семи тощих коровах, семи полных и семи пустых колосьях наиболее простая. Иосиф, который был близок к природе и постоянно наблюдал за ней, конечно, знал о ее циклах – дождливых и засушливых годах, поэтому ему было нетрудно предсказать, что годы благоденствия сменятся годами бедствий. И если не подготовиться, то «тощие коровы» поедят «тучных». Решение незамысловатой задачи и прокладывает дорогу во дворец фараона умному толкователю, где он сделает фантастическую карьеру.
Долгие века колесо истории раскручивали кочевники: алтайцы, арии, готы, гунны, семиты, тюрки, викинги и монголы.
Историк Абдурахман ибн-Халдун, потомок бедуинов, почитаемый многими как «отец социологии», считал кочевников наиболее активной силой истории, обладающей физическими и моральными преимуществами над оседлым населением. Поэтому кочевники периодически завоевывают их страны и образуют обширные империи. Через три поколения потомки кочевников-завоевателей в условиях городской цивилизации утрачивают свои положительные качества; тогда из степей и пустынь появляются новые волны кочевников, и история повторяется. Оседлый видел в кочевнике варвара, а для кочевника оседлость, особенно городская, – это добровольное заточение.
В их столкновении много трагичного, но много и взаимополезного. Древние культуры нуждались в свежей и буйной крови. Обаяние богатых оседлых культур гуманизировало варваров.
Когда в VII веке арабы-бедуины разгромили сасанидский Иран и принесли туда слово Аллаха, то вскоре они убедились, насколько богаче культура завоеванной страны. Тогда и «родился адаб как способ освоения персидской литературы и создания собственной арабской литературы». Термин «адаб» трактуется специалистами как «привычка», «манера», «похвальный образ поведения», унаследованный от предков, воспитание, необходимое тому, кто хочет вести себя элегантно в высшем обществе, и собственно «литература». «Первым вступил на этот путь перс по происхождению ибн-Мукаффа, который смог доступно передать по-арабски чужую мысль, благодаря чему «Калила и Димна» сразу же были восприняты как шедевр». Этому пути последовали не только персы, но и многие другие народы.
Мусульманский Ренессанс Средних веков расцвел на ниве многих культур, особенно персидской. Но, без всякого сомненья, главный побудитель – арабское начало. Чуть позже примерно то же самое происходит с тюрками. Завоевав одряхлевшую Согдиану, Иран и разлагавшуюся Византию, они вдохнули в них новую жизненную энергию. Наступает новый их расцвет. Китай, Западную Европу, Россию разбудили гунны и монголы; Иран, Ближний и Средний Восток, Средиземноморье и Испанию – арабы; Северную Индию – великие моголы; и каждый раз привитая к древнему древу варварская ветка приносила удивительные плоды. Культуры, которые не обновили свою кровь: Мохенджо-Даро, Древний Египет, Вавилон, цивилизация ацтеков и майя – выродились.
История полна парадоксов. Восток и Запад впервые соединил «бич божий» Аттила, а объединил всю ойкумену «потрясатель Вселенной» Чингисхан. По утверждению американского номадолога Анатолия Хазанова, более половины государств на территории Евразии было создано завоеваниями кочевников.
По-разному сложилась судьба детей Природы. Одни – арии, евреи, арабы – прошли кочевнический путь, но, осененные Книгой, вовремя остановились и создали великие духовные творения; другие – арамейцы, скифы, гунны, хазары – бесследно исчезли; третьи – монголы и маньчжуры, – потеряв былое могущество, частью растворились среди других народов, а частью впали в историческое прозябание; четвертые – калмыки, якуты, киргизы, татары, туркмены, казахи – оказались привязанными к российской колеснице.
Кочевье практически сошло с исторической арены. Но, прежде чем злорадствовать, видимо, стоит прислушаться всем к колоколу, прозвучавшему по кочевью. Для того чтобы сегодняшняя судьба вчерашних кочевников не стала завтрашней судьбой сегодняшней глобальной цивилизации. Причем в худшем варианте, так как она пожирает самое себя.

Шоры нигилистов
Многие историки с презрением отзываются о кочевье и вообще отрицают у них наличие какой-либо самостоятельной истории. И эти культуртрегеры ведут себя по-варварски по отношению к памяти кочевников. В частности, тюрки изображаются хищниками, разрывающими духовную ткань времен; неуправляемой темной силой, сокрушающей все на своем пути; извечными статистами, не способными понять своей плохо изученной роли в великой исторической драме абсурда. (За этим, конечно, скрывается глухая память об унижениях их предков перед варварами.)
Древние китайцы пытались отгородиться от этого опасного и чуждого мира Великой стеной, следом за ними, позже, европейцы и россияне воздвигли психологические барьеры, но и в наше время стена непонимания до сих пор разделяет исторические миры. Мифологическое и нигилистическое отношения к истории, при всем кажущемся непримиримом противоречии, – явления одного порядка с разными знаками: одно творит миражи, другое все превращает в пыль, но результат один – искаженное представление о реальных деяниях народов.
Между оседлыми и номадами всегда существовал антагонизм, отраженный даже в Библии: «И был Авель пастырь овец; а Каин был земледелец… Когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его». Библейские слова оказались пророческими, отразившими цивилизационную закономерность. В многовековом противостоянии город постепенно задушил кочевье. Исчез сложный и уникальный мир – символ мятущегося в бездушном Космосе человечества, и, возможно, его судьба есть некий знак Вселенского значения.
Не заплутали ли люди, окончательно запертые в каменных мешках, в дебрях собственных мыслей? Ведь уже несколько столетий топот копыт номадов не беспокоит тишь городов, но мир от этого не стал менее варварским в выяснении отношений между государствами. Напротив, войны стали более жестокими, кровопролитными и чудовищными. В колыбели современной мировой цивилизации – Европе – возникли две мировые войны, а самая демократичная Америка дважды применила чудовищное оружие – атомную бомбу.
Отсюда приходит мысль, что хотя оседлые видели в жестоких кочевниках «кару божью», но на самом деле это была спасительная в дальней перспективе, непостижимая для близоруких историков воля Божья. Об этом можно судить сейчас, когда кочевники исчезли как судьбоносная сила.
Почему же до сих пор жив миф об особой жестокости кочевников?
Оседлые империи и государства постоянно воевали между собой, проявляя все виды жестокости, порой превосходящие деяния кочевников, и летописцы враждующих сторон об этом писали, однако в ожидании адекватного ответа они умеряли свои страсти. В качестве компенсации и те, и другие особую резвость проявляли, когда живописали кочевников. И это было связано не только со «злодеяниями» кочевников, но и с тем, что это были люди из иного мира, с иными нравами и манерой обращения. У кочевников практически не было своих летописцев, а слова кочевых сказителей об их версии событий не доходили до оседлых, и со временем ветер истории вообще рассеивал их. Поэтому сохранились лишь описания оседлых летописцев с их субъективными оценками, и созданный ими негативный образ стал каноническим.
Давно стихли отзвуки былых сражений с кочевниками на полях, а на страницах книг продолжаются бои с тенью, и, конечно, «победы» одерживают урбанисты. Потому что чересчур неравны силы объективных ибн-Халдунов, Бируни, Табари, Альфредов Веберов, Гумилевых и Мэри Бойсов, их всегда было маловато, а писания Аджей только утверждают в правоте критиков кочевничества.
Поэтому в триаде Город – Деревня – Кочевье доминирует схема, которая воспринимается обывательским большинством почти как истинная: Город – прогрессивный, всегда устремленный в будущее, динамичный, восходящий по циклической спирали. Деревня – патриархальна, пасторальна и безмятежна. Кочевничество – косно, враждебно, внеисторично, бездумно циклично, и слава богу, что ему пришел конец. Вряд ли стоит из чувства протеста или ностальгии поэтизировать последнее и призывать вернуться в юрты, но, вероятно, есть смысл сохранить в памяти достоверный образ Того, кто ушел почти навсегда.
Кочевье исторически было обречено, и не только из-за того, что Город стал обладать гораздо более современным оружием, но и потому, что все возрастающее население Земли можно было прокормить в основном только за счет земледелия, внедрения технических новшеств и централизованной организации труда.
Логика развития человечества привела к победе урбанизма, впрочем, пирровой. Но неужели многовековой опыт кочевничества оказался бесполезным? Как это ни странно, но именно сейчас кочевнический дух в новом обличье воскресает в безбрежных виртуальных просторах Интернета. Да и сама Мысль – великий кочевник, и, может быть, знание законов пространства позволит нам проложить для нее новые и неведомые ранее пути, спасительные для нас, запутавшихся в сетях абсурда.
Ведь глобализация с ее огромными и быстрыми перемещениями идей, ценностей, финансов, товаров, информации и самих людей и есть Глобальное Кочевье. Конечно, это кочевая эпоха особого типа, но суть ее остается той же, и даже в более обостренной форме: быстрое изменение окружающей среды, культурного антуража, впечатлений и эмоций. И чтобы ориентироваться в этой стремительно текущей обстановке и принимать верные решения, необходимо кочевое сознание.
К этому можно еще добавить, что в эпоху глобальной экологической катастрофы и разнузданной массовой потребительской психологии, пожирающей остатки духовности, такое качество кочевника, как умение жить в гармонии с природой, и его бытийная философия разумной достаточности материальных благ очень востребованы. Так что историко-культурный опыт номадизма нам может быть сейчас весьма полезен.

Больное человечество
Теперь перейдем к рассмотрению мира в целом, развивающегося в основном по меркам западной парадигмы.
Парадокс современной, ставшей глобальной цивилизации в том, что человечество, овладев многими тайнами природы, достигнув немыслимых успехов в науке и технике, имея колоссальные производительные силы, о которых не могли мечтать ни протоалтайцы, ни атланты, попало в невиданный в истории всеобъемлющий кризис. И все это из-за того, что, имея реальные возможности построить рай на земле, люди, обладающие огромной властью, тратят немыслимые ресурсы на создание ада, так как это приносит большую личную «выгоду».
Результат очевиден: о приближающемся Апокалипсисе твердят не только всплывшие из глубины веков мрачные видения пророка Иеремии и лукавые катрены астролога Нострадамуса, современные шарлатаны-экстрасенсы и самозваные маги, штатные экологи и партии «зеленых», но и серьезные ученые и глубокие мыслители с мировым именем. Парализующе-гипнотическое влияние на обывателя оказывают «точные даты» конца света, приводящиеся в различных древних календарях, угроза невероятного явления – парада галактик и т. д. Поэтому многие находят себе фантастическо-мазохистское «утешение» в том, что индуистские учения и учения майя и ацтеков многие десятки веков назад говорили о неизбежной гибели не только человеческой цивилизации, но и Вселенной. Все, что имеет начало, имеет неизбежный конец, поэтому нечего суетиться и надо прожигать очень короткую жизнь в конце времен. И сейчас ситуация в мире все больше напоминает глобальный пир во время вселенской чумы.
Я не поддаюсь подобным панически-психическим настроениям, но меня потрясло выступление экс-министра ЧС России Сергея Шойгу по телевидению в мае 2011 года: «За последний год в мире случилось семь глобальных катастроф, каждая из которых обычно происходила один раз в тысячелетие». Эти слова произвели особое впечатление, потому что их произнес хорошо информированный специалист по чрезвычайным ситуациям всех уровней, совершенно не склонный к аффектации, который без всяких эмоций, просто констатировал трагическое состояние глобальной ситуации, с бесстрастной интонацией исследователя, фиксирующего завершение длительного космического эксперимента.
Любой грамотный человек, хотя бы немного знакомый с теорией вероятностей, знает, что случайность подобного совпадения абсолютно исключена. То есть это не просто отвлеченная аллегорическая метафора, а неумолимое катастрофически-математическое обоснование Апокалипсиса, стоящего на пороге нашего общего дома – Земли. И отмахиваться от него – не просто недальновидно и глупо, но и опасно и непростительно.
Глобальные катаклизмы случались и ранее в долгой истории: в результате падения на Землю астероидов, потопов из-за резкого повышения температуры или наступления ледников из-за резкого похолодания. Но грядущая катастрофа будет уже не природной, циклической и случайной, а антропогенной, неизбежной и, пожалуй, последней.
Гибель динозавров не привела к уничтожению жизни на Земле и не помешала последующему появлению человека, но сейчас он сам оказал настолько губительное влияние на природу, грубо нарушив ее невидимые и важнейшие механизмы функционирования и самовоспроизводства, что в случае конца человечества это уже не позволит ему вновь возродиться.
Единственная реальная искра осознанной жизни в бесконечном Пространстве – Времени может угаснуть навсегда. И тогда некому будет рассказывать всякие байки о «летающих тарелках».
Невольно вспоминаются парадоксальные, на первый взгляд, слова Джалаладдина Руми: «Завеса Света, порожденная самодовольством, более опасна, чем завеса Тьмы, которую создает в уме порок». Ведь совершенно ясно, что всякие благодушные заверения в том, что вот-вот этот кризис завершится, ничего не стоят. Очень скоро мегакризис заявит о себе в еще более грозной форме, если не будет осознано, что он является не столько следствием лопнувшего мирового финансового мыльного пузыря и усиления «парникового эффекта», сколько всеобъемлющим духовным кризисом, проистекающим из-за несостоятельности самой парадигмы современной Земной цивилизации и сложившихся неестественных и саморазрушительных форм человеческого бытия.
Об опасности избранного человечеством пути давно предупреждали прозорливые мыслители от Жан-Жака Руссо, Федора Достоевского до Рэя Брэдбери. Римский клуб в своих докладах, иерархи мировых конфессий на совместных форумах, обеспокоенная часть ученого сообщества, в частности экологи на международных конференциях в Стокгольме и в Рио-де-Жанейро, били и бьют тревогу по поводу смертельных угроз, нависших над цивилизацией.
Иоганн Вольфганг Гете говорил: «С высоты разума мир представляется сумасшедшим домом». Это было произнесено в начале XIX века, а у истоков XXI века сумасшествие мира зашло настолько далеко, что сделалось привычной нормой нашего бытия и уже никем почти не осознается.
Три четверти века тому назад Андре Мальро писал о современном жизнеустройстве как о «первой (в своем роде. – С. К.) цивилизации, которая может завоевать всю землю, но не способна изобрести ни своих храмов, ни своих гробниц». Еще более суров диагноз ученого А. Грэгга: «Мир поражен раком, и этот рак – сам человек». Состояние современного мира, которое нельзя назвать иначе как катастрофическим, подтверждает их приговоры.
Наша цивилизация поразительна, ее взор проникает в микромир и в отдаленнейшие глубины прошлого – в происхождение Вселенной и Земли и появление их юного отпрыска – человека, но она так и не познала духовные свои истоки в Изначальном Знании и абсолютно слепа в отношении последствий (уже скорых) безумного образа своего существования.
Человечество пережило столько войн и кризисов, включая две мировые войны и две ядерные бомбардировки, но все это ничему его не научило, а теперь надвигается нечто еще более ужасное и неотвратимое, именуемое в Библии Апокалипсисом. И это очевидно: сообщество, которое настойчиво разрушает свой дом – Землю – и тратит на самоистребление в сотни раз больше средств и интеллектуальной энергии, чем на культуру, обречено на гибель.
Библейское «вначале было «Слово» давно стало затертым штампом, но Слово, особенно публичное, действительно оказывает огромное влияние на человека, и оно не может быть нейтральным, оно либо окультуривает человека, либо одурманивает его. Современные же средства массовой информации превратились воистину в каналы, сеющие коллективное безумие.
Когда в СМИ идет реклама современного вооружения, скажем, танков, кораблей, самолетов…, и ты слышишь, с каким восторгом говорится о том, как они «великолепно» уничтожают «живую силу противника», в том числе и твоих друзей за границей, начинаешь понимать, в какую абсурдную эпоху ты живешь.
Исполнились самые мрачные прогнозы Рэя Брэдбери: человек потерял связь с реальным миром и живет в виртуальном пространстве телевидения и Интернета. Его мысли не имеют ничего общего с его жизненными интересами, а являются предметом манипуляции СМИ. Теперь судьба – не промысел богов, а произвол СМИ. Сами СМИ – это куклы в руках богачей и власть имущих. Но эти бездарные политиканы сами не знают, что делать. И этот хаос в их головах творит вселенский хаос. Может быть, из этого хаоса заново все родится?
Но первичный Хаос, из которого возникла Вселенная и все сущее, был девственен и плодороден. Тот хаос, который мы имеем, содержит в себе дьявольскую энергию распада, и он по сути своей разрушителен, из него ничего разумного не может появиться.
Для обоснования такого трагического прогноза без краткого экскурса в мировую историю никак не обойтись. Но если до этого мы проводили главным образом пунктирную линию общей истории человечества с точками различных частей света или гиперцивилизаций, то в этой части книги уделим внимание определенным деталям того или иного периода, вольно или невольно способствовавшим такому финалу. Причем для цельности изложения опять не избежать некоторого повторения общеизвестных истин.

Печальные примеры прошлого
В былые времена немало великих цивилизаций погибло отнюдь не под ударами более могущественных врагов, а из-за внутренних болезней. Будет поучительным вспомнить о некоторых из них.
Цивилизации древности развивались экстенсивно и преимущественно локально, казалось бы, в беспредельном мире с неисчерпаемыми природными ресурсами. Примерно 40 веков назад величайшая из них – уникальная Хараппа без видимых внешних и внутренних причин потерпела катастрофу, объяснения которой долго не могли найти. Когда же нашли, выяснилось, что это было первое в истории экологическое самоубийство. Хараппа стремительно развивалась и, нуждаясь в древесине, уничтожила большую часть деревьев в верховьях Инда, в результате уровень реки резко упал. Отсутствие воды сгубило самобытнейшую культуру.
Строители известной Вавилонской башни разбежались, как уже говорилось, не из-за смешения разных языков, а из-за скученности, антисанитарии и эпидемий. Некоторые греческие полисы и пресловутые Содом и Гоморру, как известно, погубили половые и моральные извращения.
Древний Рим, величайшую империю античности, более шести веков повелевавшую ойкуменой, подточила потребительская психология. Все богатства античного мира стекались сюда, роскошь изнежила римлян, сделала их ленивыми и пресыщенными сибаритами. Патриции тешились тем, что наедались до крайности, затем, наглотавшись гусиных перьев, отрыгивали и вновь начинали предаваться обжорству.
Любовь к денежному печатному станку испытывали не одни лишь современные американские финансисты. Еще в Средние века согдийцы обучили одного центральноазиатского правителя печатанию денег, и настолько это ему понравилось, что, оставив все остальные дела, он только этим и занимался. В итоге случилось неизбежное – суперинфляция разорила его страну.
«Золотой телец» и коррупция разложили величайшую империю – Византию.
Несколько гиперболизируя, скажем: гибель этих цивилизаций вызвана в основном одним-двумя негативными факторами. В современной единой цивилизации имеют место все они одновременно, причем в гораздо больших масштабах, и к ним еще добавились демографический взрыв, последствия промышленной революции, которая на поверку оказалась такой же неуправляемой и разрушительной, как и социальная, стремительно сокращающиеся энергетические ресурсы, окончательное отчуждение человека от природы, «парниковый эффект», огромное материальное расслоение, терроризм и многое, многое другое.
Практически беспрепятственное циркулирование денежных потоков (в основном в электронном образе доллара) и информации в мире стало главным фактором глобализации. Крупнейшие финансисты, «делающие» огромные деньги в тишине, стали «влезать» в абсолютно не свойственные им геополитические и политические вопросы, а деньги из средства товарообмена превратились в самодовлеющую силу, устанавливающую почти везде свои законы и порядки, больше похожие на произвол и беспорядки. Информация из носителя знания преобразовалась в изощренный инструмент манипуляции массовым сознанием.
И все это смешалось в опасную гремучую смесь, масса которой близка к критической и после накопления которой неизбежна глобальная цепная реакция.

Парадигмы власти
Нам следует уделить некоторое внимание «эволюции» форм управления обществом, которая влекла за собой и изменение характера взаимоотношений всего человечества. Здесь я позволю себе пространные рассуждения в стиле а-ля Тоффлер.
В ходе мировой истории наблюдались четыре радикальные смены управленческих парадигм.
Власть разума в эпоху жрецов Изначального Знания.
Власть грубой силы, олицетворением которой являлся вождь.
III. Политика – сублимированная сила, персонифицированная в монархе.
IV. Всевластие финансов в облике буржуазии, породившей республику.
(В Древней Греции мы наблюдаем то же самое, только акторы называются по-другому.)
Переход от первого этапа ко второму был обусловлен зарождением древних культур, а от второго к третьему – появлением государств. Вождь мог завоевать большие территории силой меча, но управлять ими только с помощью его он был не в состоянии. Это хорошо отражено в словах китайского мудреца, сказанных им Чингисхану: «На коне можно завоевать весь мир, но управлять им с коня невозможно». Поэтому правителям надо было усваивать опосредованную власть силы – политику.
Монархия проделала свою историческую работу. Она обуздала дикие орды, подавив их жестокие инстинкты, научила людей повиноваться государству, заложила основы самобытных культур. Диковатые рыцари-дружинники превратились в лощеных дворян.
Но растущие материальные потребности все увеличивавшегося числом человечества она удовлетворить не могла. Великая мусульманская культура Средних веков и западнохристианское Просвещение подготовили почву, а Великая Американская и Великая Французская революции осуществили постепенную передачу доминирующей роли от политической власти к власти финансовой.
Это не означает, что политика полностью утратила свое значение. Она по-прежнему играла немалую роль, но, как выразился один известный политэконом XIX века, «политика стала концентрированным выражением экономики». Она, тайно или явно, обслуживала экономику, то есть «акулы капитализма» фактически начали диктовать свои условия государственным «зубрам». Надменных дворян вытеснили «ушлые» буржуа.
В странах, где воцарился капитализм, он высвободил скрытые производительные силы и возвел их в особую касту – «золотой миллиард». Огромные материальные блага, созданные упорным трудом его первых поколений, в последующих возбудили дикую жажду потребления, установив, по Эриху Фромму, между вещами и людьми смертоносную связь.
В своей книге «Психоанализ и религия» Фромм писал: «Опьянев от материального процветания и успехов в покорении природы, человек перестал считать самого себя первой заботой – и в жизни, и в теоретическом исследовании. Разум, как средство обнаружения истины и проникновения сквозь поверхность явлений к их сущности, уступил место интеллекту – простому инструменту для манипулирования вещами и людьми. Человек разуверился в способности разума установить правильность норм и идеалов человеческого поведения».
Человечество раскололось на три мира: первый – сытых и жадных, второй – полусытых и идеологически забитых и третий – голодных и злых. Основное противостояние было между двумя первыми, каждый из которых искал (покупал) себе союзников среди третьих. Но вот тоталитарная коммунистическая «империя зла», контролировавшая полмира, развалилась. Казалось бы, у ее антагониста появился редкий шанс установить «империю добра», ведь теперь некому было мешать. Однако оставшаяся в гордом одиночестве гиперимперия не пошла по этому пути, мало того, вдруг выяснилось, что установившийся глобальный экономический тоталитаризм не менее опасен, чем идеологический, и практически бесконтролен.
В итоге если ранее цивилизационную парадигму меняли в основном войны, затем – революции, то сейчас – экономические кризисы. (Здесь напрашивается наше видение четвертой парадигмы управления, но для логической стройности мы ее изложим ниже.)

«Закон джунглей»
Особенностью политики почти всех великих держав является то, что они управляют миром, не только придерживаясь банально-циничного римского принципа «разделяй и властвуй», но и используя всевозможные изощренные методы покорения. Наиболее хитроумный пример такой политики приведен в древней притче о наглядном уроке управления государством, преподанном одному молодому индийскому принцу соседним раджой. Раджа пошел по пшеничному полю и стал срывать самые высокие колоски. Принц понял его аллегорию дословно и, сам став раджой, начал убирать в своей стране всех, кто хоть сколько-нибудь выделялся из серой массы. Так он добился полной покорности народа и беспрекословной власти. Этому совету до сих пор следуют некоторые диктаторы, не слишком обремененные умом. А между тем мало кто помнит, чем закончилась история молодого раджи. Спустя некоторое время его государство, лишенное лучших людей, в особенности в системе управления и обороны, ослабело, и его легко захватила армия лукавого советчика – того самого соседнего раджи.
Однако сейчас опыт коварного раджи требует более глубокого переосмысления. В течение многих столетий наряду с упомянутыми существовал еще и иезуитский прием, я бы сказал, «депрофессионализирующего» колониализма. Он заключался в том, что великие державы, в первую очередь метрополии, старались в подневольных и подконтрольных странах любыми методами привести к власти туповатых, но покорных ставленников. Те же, чтобы надежней удержаться у руля, расправлялись с думающими людьми, творили произвол, разводили коррупцию и разоряли страну. Но хозяев это не волновало, им важнее были покорность наместников и доступ к ресурсам «банановых республик».
Ведь те государства, приходя в глубокий упадок, попадали в полную зависимость от них. Однако теперь, когда мир стал хрупким, единым и взаимозависимым, ясно, что банкротство других, особенно если таковых становится слишком много, – это и собственное банкротство.
Сейчас, для того чтобы выжить самому, нельзя топить других. Мы все помещаемся в одной утлой лодке, именуемой Землей. Мы или вместе выживем, или вместе погибнем.

Новая эпоха варварства
Наше время, как ни странно, характеризуется решительным оскудением интеллекта. Казалось бы, абсурдное утверждение: ведь налицо выдающиеся материальные достижения современной цивилизации. Однако связаны они с умением копить, хранить знания многих тысячелетий и находить им утилитарное применение. А нынешнее поколение землян несравненно беднее духовно и умственно, нежели поколения, жившие на заре цивилизации. Тому несколько причин. О первой мы уже сказали ранее – это десакрализация знаний. Вторая – голова современного человека засорена чрезмерным количеством бесполезной информации, в которой теряются истинные знания (если таковые имеются). Третья – практически утрачены универсальность индивидуума, всесторонность его познаний и богатство мировосприятия.
Начиная с XIX века любые, даже здравые, идеи опошляются или дегуманизируются при их претворении в жизнь: идеи Карла Маркса породили большевизм, Фридриха Ницше – фашизм, Альберта Эйнштейна – ядерную бомбу, Адриано ди Пайвы – телевизионную манипуляцию сознанием.
Интеллект девальвировался и раскололся на обслуживание сотен тысяч узких специальностей. Поэтому «ум» современного человека очень узок и остер, остер до смертоносной колкости. Собственно говоря, это уже не ум, а его хрупкие и опасные осколки. Такой «ум» в силу своей узости вообразил себя настолько всемогущим, что уже не признает ни Природы, ни Души, ни Духа.
Вот что пишет на эту тему таджикский ученый, проживающий в США, Акбар Турсон: «В нашу эпоху иссушающий интеллект специализации от столбовой дороги, экстенсивно дифференцирующейся и интенсивно специализирующейся науки, не осталась в стороне также философия: пресловутый феномен века, высмеиваемый как «профессиональный кретинизм», свирепствует и в ней.
В результате изменилось само понятие «философ». Давно канули в Лету те далекие добрые времена, когда философ, почитаемый всеми как мудрец, мог гордо воскликнуть: «От праха черного и до небесных тел, Я тайны разгадал мудрейших слов и дел!» Теперь же философ, как и любой другой ученый – историк или востоковед, лингвист или литературовед – является специалистом в узкой области философского знания (метафизики, гносеологии, историософии или методологии – науки, распадающейся, в свою очередь, на методологию естественных и общественных наук, с соответствующей профилировкой – методология физики, биологии или истории), знатоком определенного философского направления (согласно традиционной классификации, материализма или идеализма) или течения (скажем, калама, суфизма или герменевтики), определенного исторического этапа (Античности, Средневековья или Нового времени), философии какого-нибудь региона или отдельной страны (и то касательно выделенного периода или его специфического среза, например, этической мысли Древнего Ирана или историософии средневековой Индии).
В результате под большим вопросительным знаком оказалась предметная и методическая целостность самой философии, которая по определению отличается универсальностью интеллектуального инструментария и широтой мировоззренческо-теоретического горизонта. А это не может не помешать философии сыграть свою ведущую социокультурную роль на высоте новых, поистине исторических задач».97
И это происходит с «матерью наук». Кроме того, произошла радикальная дегуманизация интеллекта. Из-за того, что на протяжении уже многих поколений лучшие умы уходят не только в финансовую сферу для надувания весьма прибыльных «пузырей» и в техническую сферу промышленной революции, но и в откровенно античеловеческую – в создание боевого оружия, включая массового уничтожения, гуманитарная сфера заполняется, как правило, по остаточному принципу – середнячками, отсюда оскудение искусства, литературы и в целом культуры, что, в свою очередь, рождает примитивизм во всем.
В течение многих столетий международная политика и экономика строились на идее подавления и уничтожения интеллектуального потенциала других стран (соперниц). Это привело к еще большему падению общечеловеческой культуры и духовности. И сейчас у нас утончился не только озоновый слой, но и, что намного опаснее, ноосферный.
Вместо того чтобы «поливать» Афганистан бомбами и ракетами, забросали бы его хлебом, тогда война там давно бы закончилась и обошлась бы раз в десять дешевле.
Если бы Африку не грабили и не сажали там самодуров-диктаторов (а в Центральной Азии не потворствовали им), а дали возможность прийти к власти в ее странах грамотным правителям и создали бы условия для обучения людей, дали им работу, то богатства континента сами потекли бы в развитые страны и никаких проблем с пиратством и повальной миграцией на Запад не было бы.
Если бы в России и Казахстане умело использовался кадровый потенциал, то в этих странах не было бы такой зависимости от нефтяной «иглы», ужасной коррупции и дикой преступности. И нечто подобное – во многих государствах.
Массовая культура – синоним стадных инстинктов, вакханалий и буйства – захватила планету. Эпоха нового варварства, предсказанная Ортегой-и-Гассетом, достигла своего пика. Современные варвары прекрасно одеты, в руках у них нынче не дубинки, а ноутбуки, но тем они и опаснее. Этих солипсистов занимают только личные потребности, прибыль или просто каприз какой угодно ценой. Эта интернациональная, ненасытная и эгоистическая верхушка вершит свой пир во время надвигающейся всемирной чумы.
Конечно, не все так ослеплены роскошью, как «золотая элита» «золотого миллиарда» и «коррумпированная элита» бедных государств, но именно они определяют нашу общую судьбу, ведь и в приведенных выше примерах из древности разрушения провоцировали безрассудные верхи, а катастрофу потерпели все.
И все это говорит о том, что фрейдовское влечение к смерти, Танатос, явно показывает себя: современная цивилизация расходует на смерть в сотни, если не в тысячи раз больше, чем на жизнь. Это наглядно выражается в мировом соотношении расходов на вооружения и на культуру. Поэтому Бог оставил нас – из-за того, что образ жизни, образ мыслей, образ действий человечества оказался ничтожен и саморазрушителен. Впрочем, Фридрих Ницше считал, что Он не только оставил нас, но и умер с горя. Как мы знаем, на его вакантное место устремились некоторые ученые, а точнее, подручные дьявола – безумные генетики. Они считают почившего неудачника Бога ремесленником и, используя более современные материалы и технологии, чем глина и Его руки, ткут искусственную генетическую ткань, желая создать более «совершенное» творение. Каким чудовищем обернется этот голем, нетрудно себе представить.

Футурология последней трети прошлого века
Отдельные ученые и мыслители пытались остановить подобное развитие событий. В 60–70-х годах прошлого века символическим порогом «будущего» выглядела предстоявшая тогда дата смены тысячелетий – 2000 год. Это вызвало волну футурологических предсказаний.
Римский клуб, основанный в 1968 году, громко заявил о надвигающихся планетарных бедах. Некоторые его прогнозы оказались не совсем точными, но сами проблемы были обозначены верно.
В 1970 году вышла книга Элвина Тоффлера «Шок будущего», где в драматической форме описано будущее деградирующее общество потребления, то есть общество нашего времени. Надо сказать, изображенный им социальный портрет оказался и впрямь шокирующе точным.
А еще одна группа видных западных футурологов описала четыре вероятные модели будущего мира, которые можно условно назвать оптимистической, пессимистической, радикальной, а также интеграционной, представляющей синтез первых трех. Именно последняя модель оказалась наиболее прогностически точной, потому вкратце приведем ее рекомендации:
• Отказ от псевдопотребностей – вооружений, наркотиков, никотина, алкоголя, а также предметов роскоши и безделушек, навязываемых рекламой. Свертывание отраслей промышленности, работающих на псевдопотребности.
• Переход к умеренному и рациональному питанию.
• Использование скромной гигиеничной одежды, без модных излишеств.
• Курс на дезурбанизацию со строительством поселков из небольших домов, то есть возврат к деревне.
• Культивирование пешеходства и велосипедной езды.
• Преимущественное использование безотходных технологий.
• Триединый культ – развития духовности, укрепления здоровья человека и охраны природы.
И далее весьма разумно – в том же ключе. Как тут не вспомнить горькие слова Лао-цзы, сказанные многие десятки веков тому назад: «Все, что я говорю, так просто, так понятно, но это никто понять не может, не может выполнить». К сожалению, с тех пор люди не только не поумнели, а, наоборот, основательно поглупели, и все эти разумные рекомендации оказались гласом вопиющих на глобальной свалке.
Апокалипсис
или новая парадигма?
У древних пророков, в частности, у Заратустры, Кассандры, Иеремии, Иоанна Богослова, была обостренная способность чувствовать приближающиеся социальные катаклизмы.
Но большинство их соплеменников, как известно, не прислушивалось к ним. И эти общества за свою глухоту платили немалую цену. В наше время такая глухота стала абсолютной, и цена за нее неимоверно выросла.
После очередного сигнала тревоги сонные люди испуганно вскакивают с мест и начинают лихорадочно метаться в поисках выхода. Но затем мелочные заботы отвлекают их, они успокаиваются и вновь впадают в спячку. С каждым последующим звоном колокола период беспокойства все более сокращается, и дело дошло до того, что теперь на него не только перестали реагировать, но он уже раздражает.
Как говорил сумасшедший полковник Куртц из фильма «Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Копполы: «У ужаса есть лицо, и с ним можно сдружиться».
Какая-то невероятная смесь безрассудства и фатализма охватила людей. Их основной довод: «В истории Земли случались мегакатастрофы – был период внезапного похолодания, из-за чего вымерли динозавры, затем – резкого потепления, вызвавший библейский всемирный потоп. Что поделаешь? Чему быть, того не миновать».
При этом забывается, что грядущий воистину вселенский кризис, перед которым все предыдущие покажутся детскими страшилками, не будет связан ни со случайностью, ни с цикличностью в природе, а явится неизбежным следствием пагубного образа жизни людей: роста ложных и порочных потребностей, победы злополучных искушений Аарона над заповедями Моисея, поклонения «золотому тельцу», насилия над природой, забвения духовности.
Вот почему сейчас перед человечеством встали неотложные онтологические вопросы, и при их рассмотрении становится очевидным, что из такого катастрофического состояния нельзя выйти путем устранения только одной-двух составляющих кризиса, скажем, перестройкой финансовой системы и экономической модели и уменьшением токсичных выбросов промышленности. Необходимо изменить всю взаимосвязанную совокупность бытийных компонентов. А это означает, что наша цивилизация должна стать абсолютно другой.
Человечество подошло к судьбоносной черте, за которой – Апокалипсис или возвращение к древней парадигме Изначального Знания в новой оболочке, подразумевающей кардинальный поворот от дьявольских искусов материи к божественному Духу.
Должно измениться все: внешняя и внутренняя политика государств, экономика, культура, СМИ, образование, воспитание, психология, этос. Это означает переход от конфронтации на всех уровнях и во всех сферах к тесному и искреннему сотрудничеству всех людей.
Это поворот к культуре и гуманизму, воспитание и направление лучших умов в сферу духовности. Сбережение и приумножение общечеловеческого, гуманистического и интеллектуального потенциала, то есть единой ноосферы.
Это сохранение экологического равновесия, уменьшение безудержного потребления, сокращение в сотни, а лучше в тысячи раз расходов на вооружение. Чем быстрее это осознает человечество, тем больше у него шансов выжить.
Современная цивилизация нуждается в принципиально иных философии и стиле поведения государств. До сих пор неразлучные Страх и Сила правили миром. Твоя Сила наводила Страх на других, даже на друзей; твой Страх возбуждал Силу других, прежде всего недругов. Сила порой разъединяла даже друзей, Страх объединял заклятых врагов против более опасных врагов.
Однако страх – плохое связующее средство: как только уходит причина его возникновения, «дружба» распадается, а грубая сила – плохой строительный материал. Так, согнутые страны – «кирпичики» даже в грандиозном строении при первой же возможности разгибаются, и оно рушится. И потому в начале третьего тысячелетия миру нужна другая философия, основанная на гуманных принципах и глубоком учете интересов всех стран.
Имеет смысл послушать совет Аболхасана Бани Садра, бывшего президента Ирана в 1980–1981 гг.: «Подлинная борьба должна состоять в том, чтобы освободиться от отношений господина и раба. Нужно ввести экономическую программу, политику независимости и социальной справедливости, несущую культуру, которая позволит человеческим возможностям свободно раскрыться при полном уважении к правам другого человека» (Le Monde, 31 октября 2001 г.). Добавим от себя: и другой страны.
Становится совершенно очевидным, что ресурсы Земли являются общечеловеческим достоянием, и потому их надо очень рационально использовать. Кроме того, не только терроризм, но и произвол и коррупция представляют глобальную угрозу. То есть мировое сообщество должно добиваться того, чтобы каждым государством мира управляло эффективное правительство, способное бережно и рационально использовать свои природные ресурсы и повышать благосостояние и культуру своего народа, так как общая духовность превращается в важнейший спасительный ресурс всего человечества.
Пора осознать, что с точки зрения глобального благополучия надежный партнер – это то государство, которое оберегает свою природу, имеет обеспеченное и здравое общество, не угрожает другим агрессией и не доставляет хлопот. И когда социальное процветание утвердится на большей части планеты, мир станет разумным и прогнозируемым. При этом страны-аристократы сохранят свои позиции, а другие страны станут жить намного лучше.
Нынешний колокольный звон глобального кризиса – он ведь о «золотом тельце». Его эра должна закончиться и уступить место новой – эре интеллекта. И тогда, как предсказывал Платон, наконец, философы начнут править, а правители – философствовать. И неважно, что попытки самого Платона установить такое правление не увенчались успехом, тогда перед человечеством не стояло такой роковой дилеммы. Это означает, что должен прийти совершенно новый, четвертый, тип цивилизации (или пятый тип культуры), в чем-то похожий на гипотетическую ноосферу ученых Эдуарда Леруа и Тейяра де Шардена, развитую в особое учение Владимиром Вернадским и направляемую Касталией Германом Гессе.
Вслед за воинами, политиками и буржуа приходит черед интеллектуалов выдвинуться на авансцену истории, это означает своеобразное возвращение власти Знания, как во времена протоалтайцев. Это не значит, что буржуазия и чиновничество будут совсем вытеснены. Они по-прежнему сохранят известную роль в общественном обустройстве. Но роль широкого интеллекта значительно возрастет и, возможно, наконец, будет цениться по достоинству, дороже злата и чинов. Вслед за тремя волнами цивилизации Элвина Тоффлера – аграрной, индустриальной, информационной – должна прийти Духовная.
Cам Тоффлер писал, что в информационную эпоху (в преддверии духовной. – С. К.) «корпорации должны уступить место университетам, а бизнесмены – ученым». По сути, речь идет о начале четвертой волны. Подобное предположение может показаться немыслимой утопией и вызвать откровенную иронию. Но давайте вспомним, как в конце Средних веков дворянство относилось к негоциантам. Если бы им тогда сказали, что со временем лидерству родовой знати придет конец и миром станет править «денежный мешок», это бы вызвало у них гомерический смех. Между тем угодливые негоцианты эволюционировали в могущественную бизнес-элиту, навязывающую свою волю не только своим правителям, но и всему миру.
Так и культурная, духовная элита может стать реальной силой, направляющей общество, и здесь нет особого «открытия Америки». Освальд Шпенглер говорил о глубокой взаимосвязи в обществе искусства, науки, политики и экономики. Все это составляет единую ткань и имеет единый код. Причем системообразующей структурой является культура. Потому и рычаги ей в руки. Ведь, как ни покажется это парадоксальным, «Утопия» Томаса Мора нашла, правда, в несколько искаженной форме, свое воплощение в жизни. Поэтому, может быть, теперь настал черед утопии Германа Гессе, изображенной в его таинственной книге «Игра в бисер»? Эти духовные магистры – современные жрецы – касты новых брахманов могут указывать кшатриям-политикам и вайшьям-бизнесменам разумные пути развития общества.
А в ООН должно бы заседать меньше циничных политиков и больше выдающихся деятелей культуры, гуманной науки и религии – носителей Духа.
Словом, в истории цивилизации власть из обиталищ жрецов вначале перешла в хижины вождей, оттуда – во дворцы королей, затем – в офисы транснациональных компаний, потом – в редакции СМИ, а теперь должна, наконец, перейти в Храмы культуры и знаний, то есть к новым «жрецам».
Это примерно укладывается в варнический вселенский цикл, когда последовательно и по нисходящей правили все варны:
1. Брахманы – мудрецы – жречество.
2. Кшатрии – вожди, раджи, короли, цари, султаны.
3. Вайшьи – буржуазия, плутократия и их ставленники.
4. Шудры – плебс, демократия.
5. Чандалы – неприкасаемые, охлократия, бесчестные, беспринципные и лживые политики.
Теперь должен начаться новый цикл, к власти повсеместно должны прийти новые брахманы – служители Духа.
И можно не сомневаться в том, что тогда подтвердится мысль Хосе Ортеги-и-Гассета: «Чем отличается избранный от заурядного человека – первый требует от себя многого, второй в восторге от себя и не требует ничего. Вопреки ходячему мнению, служение – удел избранных, а не массы. Жизнь тяготит их, если не служить чему-то высшему. Поэтому служение для них не гнет. И когда его нет, они томятся и находят новые высоты, еще недоступнее и строже, чтобы ввериться им. Жизнь как испытание – это благородная жизнь.
Благородство определяется требовательностью и долгом, а не правами. Noblesse oblige – благородство обязывает (французская поговорка). «Жить как хочется – плебейство, благородны долг и верность» (Гете) (Ортега-и-Гассет, с. 76).
И у этих избранных служителей известный коммунистический лозунг обретет следующий вид: «Разумные люди всех стран, объединяйтесь!». Ведь рай на земле – это ожидаемое всеми религиями царство Духа.
Это не означает, что человечество, избрав духовный путь, полностью избавится от конфликтов. Увы, человек – существо странное, и противоречия заложены в самой его природе, поэтому проблемы неизбежны, но их количество в сотни раз сократится, и они будут происходить на цивилизованном уровне, не угрожающем основам самой жизни на Земле.
Прекрасно сознаю, что все, о чем говорил, легко декларировать, но невероятно трудно исполнить. Да, на пути духовной эволюции цивилизацию ожидают очень большие сложности, и потребуются многие десятки лет, чтобы пройти его. Однако представляется, что у человечества нет иного выхода, иначе видения Иоанна Богослова на Патмосе неизбежно претворятся в явь в не столь уж отдаленном будущем. И для предсказания этого не надо быть Нострадамусом.

(Продолжение следует)

КОММЕНТАРИИ
96 Фрейд Зигмунд (1856–1939) – австрийский врач-психиатр и психолог, основатель психоанализа. Выдвинул идею о сознательном и бессознательном как факторах поведения человека. Развил теорию психосексуального развития индивида; в формировании характера и его патологии главную роль отводил переживаниям раннего детства. Его методы толкования снов и применения свободных ассоциаций стали революционными. Психоанализ Фрейда нашел как верных поклонников, так и ярых противников, но он оказал огромное влияние на западное искусство и литературу первой половины ХХ века. Основные труды: «Толкование сновидений» (1900), «Психопатология обыденной жизни» (1904), «Я и Оно» (1923).
97 Турсон Акбар, статья «Грусть и боль свирели» (метафилософские заметки). Журнал «Иран-наме», Алматы, № 2, 2011, с. 6.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ